Суррогат

– Я хочу приехать к тебе. Фраза застает Юнги врасплох, в восемь часов утра, когда сонный организм ещё никак не в состоянии воспринимать информацию. – Зачем? – невольно вырвалось, и он поспешил добавить. – То есть, хорошо, я не против, но, как же твои пациенты? – Я не могу нормально работать зная, что мы всё ещё в ссоре, – Юнги слышит, как устало звучит голос Хосока и надломлено-хриплое следом: – Я очень соскучился. Юнги улыбается, глаза прикрывая. – Я тоже. Когда тебя ждать? – На самом деле, я уже на вокзале. Скажешь адрес гостиницы, в которой остановился? Спустя час Хосок стоит у него на пороге, виновато глядя в пол, и с ноги на ногу переминается. Юнги смотрит нежно и ступает вперед первым, обнимая и чувствуя всем своим телом, как расслабляется в объятьях родной человек. – Я думал ты меня бросишь, – бормочет Хосок ему в шею, прижимая сильнее. – Не говори ерунды, – улыбается Юнги, зарываясь в гладкие волосы кончиками пальцев. – Ты просто ужасный собственник. – Ничего не могу с собой поделать. Мне кажется, если бы мог, то положил бы тебя в карман и носил бы повсюду с собой. – Вы хотите об этом поговорить господин Чон? – А вы думаете, что это того требует, доктор Мин? – Определенно, – кивает Юнги и увлекает счастливого Хосока в тягучий медленный поцелуй. Позже, они лежат на разворошенной кровати, усталые но счастливые, Хосок задумчиво водит кончиком указательного пальца по острой ключице Юнги, а тот прикрыв глаза тихо млеет от незатейливой ласки. – Так… У вас есть результат? Как дела у того мальчишки? – Мы заметно преуспели. Он уже без проблем здоровается за руку и не вздрагивает от каждого касания. – Чего именно вы с Джином добиваетесь? Планируете дойти до финальной точки? – Юнги не замечает, как Хосок закусывает губу, ожидая ответа. Под финальной точкой подразумевается непосредственно секс. – Думаю, этого не понадобится. Мальчишка упрямый и смышленый, я просто помогаю ему выбраться из кокона, в который он сам себя завернул. – Почему он в коляске? – Авария серьезная была. Родители погибли. Джин говорит, что Чонгук вообще чудом выжил. – Я всё равно думаю, что Сокджин мог и без тебя обойтись, если всё не должно дойти до постели. – Ты ревнуешь? – усмехается Юнги, перехватывая гладящую его руку, и немного переворачивается на бок, чтобы видеть лицо парня. – Я всегда тебя ревную, – соглашается без споров Хосок, спокойно вглядываясь в любимое лицо. – Я никогда не давал тебе повода. Это работа, Соки, когда мы начали встречаться, я уже этим занимался. – Я знаю и понимаю, что ты делаешь доброе дело, но ничего не могу поделать. Меня бесит, что кто-то может тебя касаться, думать о тебе, влюбиться в тебя. – Но я-то в них не влюблюсь, – шепчет Юнги и склоняется, целуя мягко и нежно.

***

Чонгук, кажется, начинает привыкать к этому чувству. Он ловит себя на том, что ждет пятницы. Это будет шестой сеанс и они договорились двигаться дальше. Что именно подразумевал под «дальше» Юнги не сказал, поэтому Чонгук немного нервничал. – Я сегодня дома, Гук– и, хочешь чего– то вкусного? – Ты будешь готовить? – нахмурился парень. Намджун почесал затылок и помотал головой. – Пицца? – Определенно. Они смотрят фильм с Джеки Чаном, старый, один из первых, когда тот ещё совсем юный и прыгает так, будто у него вместо ног две пружины. Чонгук ему завидует, он хотел бы так же, но, почему-то в этот раз ему не хочется умереть от этой мысли. – Джун-а, – тихо тянет он, когда о спину одного из злодеев ломается очередной стул. – Я хочу постричься. – Хорошо, – кивает брат, не отрываясь от экрана. – После фильма постригу. – Нет, я хочу… новую стрижку… красивую. Намджун застывает и медленно переводит взгляд на Чонгука. Тот жует губу, он не совсем уверен в том, что сказал, но держит себя в руках. Он не передумает. – Хочешь постричься у мастера? – у Джуна глаза, кажется, заблестели. Он уже про фильм забыл и готов хоть сейчас поехать в салон, но… – Мы можем… Попробовать пригласить кого-то на дом? Это не совсем то, чего ожидал Намджун, но это впервые, когда Чонгук рискнул довериться чужому человеку. – Я думаю, что это вполне реально устроить, – кивает он, улыбаясь и ещё пару секунд посмотрев на брата, возвращается к фильму. В тот вечер он звонит Джину и спешит поделиться хорошей новостью. А в утро пятницы, Чонгук смотрит на себя в зеркало, бездумно пряди в руках перебирая. Стрижка заметно короче той, что у него была, но ему нравилось. Было немного страшно и волнительно, но парень-мастер сделал всё быстро, качественно и без лишних вопросов. Чонгук подозревал, что Намджун что-то ему сказал перед приходом, но старался не заострять на этом внимание. Юнги улыбается ему своей фирменной улыбкой, когда десны видно, и Чонгук робко тоже уголки губ приподнимает. Он волнуется немного, чувствует себя неловко, а вдруг Юнги его образ новый не понравится? – Чонгук-а, какой ты сегодня красивый! Тебя нужно снимать для каталога причесок! Конечно, Юнги знал о таком внезапном прогрессе. Джин звонил ему ещё два дня назад и орал в трубку что-то о том, что он гений. Юнги тогда пробурчал, что он и сам это знает, но искренне порадовался результату. Теперь же, исподтишка вглядываясь в точеное лицо, Юнги думал о двух вещах: нужно попросить у Намджуна номер мастера, который может так охрененно подстричь, и… какой же Чонгук, оказывается, красивый… – Как дела? – спрашивает он, направляясь в одну из комнат. Они обычно проводили сеансы в гостиной, но в этот раз Юнги присаживается на край большой кровати в спальне, подзывая Чонгука к себе. – Пошли со мной, сегодня будем здесь. Чонгук поправляет прядку непослушную, она в глаза лезет, а он ещё не привык, но руки напрягает и следует за мужчиной. – Как обычно, – отвечает он, когда останавливается напротив Мина. – Дела, как обычно. – А я бы так не сказал, – подмигивает лукаво Юнги. – Тебе идет прическа, хоть сейчас к девчонкам. – Не говорите ерунды, – отрезает Чонгук. – Почему? Разве ты не хочешь завести девушку? – Да кому я… Ай! Чонгук ошарашено глаза выпучивает, за предплечье хватаясь. – Вы меня, что, ущипнули? – Ещё раз услышу что-то о том, что ты никому не нужен, одним щипком не отделаешься. Буду кусаться! Чонгук думает, что ему всё это послышалось. Серьезно? Терапия от человека с докторской степенью? – Что? – Помнишь, мы с тобой разговаривали о том, что ты чувствуешь, когда я нахожусь рядом? Как реагирует твое тело на прикосновения? – Юнги получает неуверенный кивок и улыбается, вставая и становясь за спиной парня. Он опускает ладони на напряженные плечи и мягко сжимает, массируя. Под руками словно камней груда, настолько в напряжении находится юное тело. – Сегодня мне нужно, чтобы ты лег на кровать. – Что вы собираетесь делать? – Юнги доволен, что слышит в голосе больше любопытства чем страха и нажимает большими пальцами у основания шеи, чувствуя, как медленно расслабляются напряженные мышцы. – Я называю это упражнение «ложечка». Оно позволяет клиенту почувствовать тепло другого человека, дает ощущение защищенности и уюта. – И… что потом? – Мы можем поговорить, о чём захочешь, можем просто помолчать. Я хочу, чтобы ты расслабился в объятьях другого человека. Твое тело должно понять, что чужие прикосновения это нормально, от них может быть хорошо. Телесный контакт очень важен в построении отношений будь они дружеские или романтические. Чонгук думает о том, что он скорее всего никогда в жизни не станет заводить романтических отношений, но всё равно кивает, подъезжая ближе к кровати и смотря на нее так, словно та углями раскаленными покрыта. Юнги смотрит внимательно, пытаясь различить малейшие изменения в настроении. Он видит, как подозрительно умолк Чонгук. У того внутри проходила битва сильнейшая: с внутренним Я, со страхами и противным «ты же жалок, зачем тебе это?». Но спустя минуту Мин видит, как сжимаются руки на подлокотниках, кадык дергается, комок в горле сглатывая. Юнги и сам дыхание затаил, действий чужих ждет так, словно сам вдох собирается сделать. – Вы можете… не смотреть? – слышит он тихое и губу закусывает от того, как больно в груди сдавило. – Нет. – Отрезает Юнги, на что получает резкий взгляд. В нём возмущение и мольба, но мужчина не обращает на это внимания. – Я здесь для того, чтобы дать тебе возможность поверить в себя. Твой любимый человек не будет выходить из комнаты или оборачиваться каждый раз, когда тебе нужно будет пересесть с коляски на кровать. Это часть тебя. Да, она неприемлема и не приятна для тебя, но это не значит, что кто-то другой может так считать. Когда человек любит, он воспринимает, как данность все минусы партнера. Чонгук зубы сжимает, желваками играя, теперь в глазах отразилась ярость, злость. Юнги не знает точно на него или себя злится парень, но радуется таким эмоциям. Агрессия не редко заставляла людей делать самые невероятные успехи. Он делает это. Отворачивается, прикрывая на секунду глаза, и распахивает их, решительно плед с ног сбрасывая. Снимает одну ногу с подложки, потом вторую. Юнги замечает, как сложно Чонгуку абстрагивароваться и не думать о том, что на него кто-то смотрит в момент наибольшей его уязвимости. Мину важно с этим взглядом пересечься, посмотреть в угольные глаза и ментально передать ему всю уверенность и поддержку, что копится в нём, поэтому, он не ждет. Юнги ложится на кровать, упирается спиной в изголовье и смотрит, пока Чонгук решится поднять голову и посмотреть в ответ. Это происходит в момент, когда Гук должен перенести тяжесть своего тела на руки и, опираясь одной на коляску, а второй на кровать сместиться в сторону. Чонгук тогда замирает и тонет. Тонет в глазах напротив. В них плещется забота, поддержка и уверенность. В них нет брезгливости и презрения. Чонгук видит блеск и тянется к нему. Юнги улыбается уголками губ, руку протягивая и Чонгук делает рывок. Это всегда трудно, но в этот раз особенно. – Ты молодец, – слышит он позади себя и чувствует, как мурашки стаей по позвоночнику пробежались. Он двигается неуверенно, как мантру повторяя, что это Юнги. Он привык к нему уже немного, тот его не осуждает и поддерживает, он здесь, чтобы помочь. Чонгуку кажется, что его мозг отказывается это понимать, поэтому поднимает из глубин самые неприятные ощущения от происходящего. Но Юнги видит, чувствует и не хочет давать возможность парню тонуть в этом и дальше. Когда Чонгук, наконец-то лежит на спине, он придвигается ближе, немного подталкивает, помогая лечь на бок, и проводит рукой по бедру, укладывая ноги так, чтобы согнуть в коленях. – Это нормально, что мне хочется удрать? – шепчет Чонгук, глаза зажмурив. Ему неловко, стыдно и противно. Ног касался разве что Намджун и физиотерапевт, и то Чонгук к нему скрипя зубами шел. – Вполне, – Юнги тоже ложится на бок, обнимая со спины и прижимаясь всем телом, словно окутывая Чонгука. Он желает поделиться теплом, окружить аурой сильной и в кокон спрятать, так, чтобы ни одна эмоция плохая к этому мальчишке не пробралась. Он утыкается Чонгуку лбом в затылок и тихо вдох глубокий делает. Чонгук пахнет хорошо, Юнги не отрицает, что хочется им дышать, поэтому он расслабляется, поглаживая невесомо парня по тыльной стороне ладони. – Попробуй расслабиться. Прикрой глаза, давай представим что– то, что тебе нравится. Это может быть сцена из фильма или отрывок из любимой книги. Возможно, любимая актриса, о которой ты грезишь. – Мне нравится Эмма Уотсон и Марго Роби, – отвечает Чонгук после некоторого молчания. – Скромная волшебница и сумасшедшая с битой? – хихикает Юнги и Чонгук тоже улыбается. – Вы смотрите слишком поверхностно, зациклившись лишь на одной роли. – По-моему, я сейчас делаю тоже, что и ты. – Что вы имеете ввиду? – То, что ты зациклился на одной своей роли. Не думал, что можно достичь чего-то и в сидячем положении? Юнги жалеет о сказанном в тот же миг. Они должны расслабиться, а не ворошить назойливые мысли, он не должен сюда лезть, на это есть Джин. Но Чонгук прижимается к нему доверчиво и цепко. В какой-то момент он делает то, что заставляет Юнги слегка опешить. Чонгук поворачивает голову, заглядывая в лицо мужчине и внимательно смотрит. Юнги не мешает ему, Чонгук недавно начал смотреть без опаски. – Я понимаю, о чем вы, – говорит он, спокойно, не отрывая взгляда. – О параолимпийцах всяких или просто о людях, что смогли жить с этим дальше, строить карьеру и семью. Но думали ли вы о том, что не все такие сильные? Мы видим лишь одну сторону, не так ли? Да, многие достигают успехов, но скольким не хватало духу? Сколько инвалидов покончили с собой потому что не сумели адаптироваться и принять себя? Какая девушка, в конце концов, захочет ребенка от такого как я? Юнги чувствует, как забилось сердце лишь когда Чонгук срывается на шёпот отчаянный, он не заметил, как сжал чужую руку, больно ногтями в кожу впиваясь. По острой скуле одна слеза катится, падая, казалось, оглушающее на подушку. – Почему ты думаешь, что ты один из них? Почему считаешь, что недостоин другого финала? – Юнги вытирает большим пальцем мокрую дорожку с лица Чонгука и обхватывает мягко ладонью того за щеку, кончиками пальцем невесомо поглаживая. – Знаешь, недавно я получил приглашение на свадьбу от одного из парней с которым работал. Он пострадал при пожаре. Сильные ожоги и ампутация ноги по колено. Он очень красив, но из-за обезображенного тела даже мысли не допускал о том, чтобы построить отношения. И знаешь что в итоге сказал мне его парень? Что каким бы ни было его тело – душа навсегда останется прекрасной. Юнги не знает что именно двигало ним в тот конкретный момент. Близость парня или та откровенность, что полилась из него рекой. Юнги не мог отрицать, что всегда привязывался к своим клиентам, пытаясь настроиться на одну волну, пропустить через себя то, что чувствует человек и подтолкнуть его в нужном направлении. Но с кем бы он ни работал, он всегда умудрялся создавать какой-то невидимый барьер, своеобразный фильтр, который не давал желанию помочь, преобразоваться в нечто большее. Юнги смотрел в глаза Чонгука и понимал, что стеклянные стены, выстроенные годами, рушатся. Взгляд этого мальчишки заставлял чувствовать себя иначе, заставлял действовать иначе. Именно поэтому, глядя в глаза полные надежд и отрицаний, Юнги склонился и коснулся губами там, где только что обожгла кожу горькая слеза.