Детективное агентство "Анна и её духи". Детский сборник.

Алекс Штольман поправил бабочку и раздражённо взглянул на часы. Ну и где Морис, собственно говоря? Он ждал своего товарища по профессии, с которым они готовили документы по одному из дел в суде. Морис был адвокатом незадачливым, но старательным, поэтому для бумажной работы подходил как нельзя лучше. Он должен был занести ему одну важную бумагу, которую они ждали от одного нотариуса из пригорода. Время шло, Морис опаздывал, и Алекс был раздражён. Сегодня они всем семейством идут в театр. Редко получалось, когда им удавалось собраться именно полным составом, от мала до велика, поэтому он не пропустил бы этого ни за что. Но и бумага была очень важна, поэтому Мориса нужно было дождаться. У папы и Павла наметилось какое-то сверхсрочное дело, Гастона задерживали в участке, поэтому Алекс должен был забрать из дома всех дам разом и отвести в Опера, где мужская часть их семьи уже будет их ждать. С Катрин и недавно родившейся Анеттой посидят мадам Агнес и Камилла, все будут под присмотром, поэтому вечером можно будет спокойно поболтать и расслабиться. И только Морис портил всю картину! Ну и где его черти носят? Алекс вновь задрал манжету и посмотрел на циферблат. Ручные часы стали популярны после войны, а эти вообще были ему дороги, потому что были его фронтовыми, прошедшими с ним два года боёв. Ну, так и есть. Уже двадцать минут как должен был быть здесь! Раздался звонок в дверь. Наконец-то! Алекс открыл и обнаружил на пороге весело улыбающегося Мориса со вздёрнутым чубчиком и россыпью веснушек на носу. — Морис, так дело не пойдёт! — резковато сказал Штольман. — Эта необязательность сослужит тебе плохую службу в нашей профессии! — Ну, извини! — беспечно зашёл внутрь адвокат, с любопытством оглядываясь по сторонам. Он был знаком с Алексом уже второй год, они даже приятельствовали отчасти, если можно стать приятелем человека, который не пускает внутрь никого, но дома у него он никогда не был. Ему было любопытно, как живёт этот сдержанный, хваткий и очень талантливый человек. Особняк ему понравился: просто, но продумано всё до мельчайших деталей. — Я задержался из-за одной пресимпатичной дамочки! — весело продолжил Морис. — Мне это неинтересно, — отрезал Штольман. — Что там по нашему делу? Картье, такая была фамилия у приятеля Алекса, поджал губы. О его нынешнем напарнике в суде ходили разные слухи. Герой войны, спас какую-то шишку на поле боя. Сын прославленного сыщика. Адвокат с волчьей хваткой. Порядочный человек. Кристально честен. Словом, по мнению Мориса, скука смертная. О его женщинах ничего не болтали, что казалось Картье странным. Он знал, что Алекс женат, но жена — это жена, а романы к этому не имеют никакого отношения. — Да что дело, всё хорошо! Нотариус… Закончить Морис не успел. Его прервало появление такой потрясающе красивой женщины, что он открыл рот и замер. Высокая, тоненькая. Кожа оливковая, светится. Выделяющиеся скулы, почти чёрные миндалевидные глаза. И длинные густые волосы, уложенные в замысловатую причёску на макушке. Зеленое платье, россыпь блестящих камешков в прядях и на вороте. Боже мой! Вот это красота! — О, Алекс, прости, что я вам помешала! — улыбнулась женщина, спустившись вниз. Она протянула руку, и Морис поразился еще больше, потому что сухарь Штольман, из которого лишнюю эмоцию не выбьешь, вдруг расплылся в широкой улыбке и будто засветился изнутри. — Ничего, — сказал он, погладив женщину по запястью. Жест совершенно обыкновенный, но Картье вдруг стало неловко, будто он подсмотрел что-то, предназначенное только для них двоих. — Мы уже заканчиваем. Я освобожусь через пять минут. — Просто время уже подошло выезжать, вот мы и спускаемся потихоньку, — улыбнулась женщина. — Правильно, — кивнул Штольман, снимая с вешалки легкое пальто и помогая ей его надеть. — Выходи и садись в мерседес. Он уже у крыльца. — В наш или в родительский? — В наш, — подал ей сумочку Алекс. — Я тебя и маму сам отвезу, а девочек — Арнольд. — Хорошо, — женщина скользнула по его руке пальцами и вышла за дверь. Морис смотрел на ручку, которой она только что касалась, не в силах прийти в себя. Алекс немедленно пришел в раздражение. Что еще за новости? Не нужно так на неё смотреть! — Кто это? — спросил Картье у Алекса. Градус его злости подскочил вверх. Тон приятеля выводил его из себя. — Моя жена. Таис Штольман, — заставил он себя сказать. — Твоя жена? — поражённо переспросил Морис. Теперь он понимал, почему нет слухов о его романах. Зачем нужны другие женщины, когда дома такая роза? Вот это да! — Морис, приди в себя и скажи уже, что передал тебе нотариус! — Алекс уже с трудом сдерживался, потому что в глазах приятеля вспыхнули те же огоньки, которые там зажигаются, когда он смотрит на какую-нибудь проходящую красотку. Не надо на неё так смотреть! — Да, да, конечно! — стряхивает с себя оцепенение Картье и продолжает: — Нотариус передал… Их опять прервали. Сверху раздалось девичье щебетание и смех. Голова Мориса вновь поднялась, и он снова замер в изумлении. Три женщины, вновь потрясающе красивые, яркие, изумительные, спускались по лестнице. Высокая изящная блондинка, женщина с русыми кудрявыми волосами ниже талии и совсем молоденькая коротко стриженная девушка оживились при виде Алекса и почти слетели вниз. Русоволосая женщина была уже сильно беременной, но на изяществе и очаровании её это нисколько не сказалось. Поздоровавшись с гостем, все они окружили Алекса, который вновь расцвел, заулыбался и в миг приобрёл благодушие, и принялись что-то разом говорить, поглаживая Штольмана по плечам и рукам. Алекс всем помог одеться, поцеловал самую младшую, обнял ту, которая в положении, пожал ладошку блондинке и велел им идти в родительский мерседес. Их там уже ждёт Арнольд. Стайка смеющихся красавиц выскользнула за дверь. Морис был поражён. Нет, вот на самом деле поражён! Такие красавицы. И все собранные в одном месте! Как это Алекс скрывал их всех от своих коллег? — Это мои сёстры, — пояснил Алекс, видя, что на этот раз Карье даже на вопрос не способен. Он внезапно подумал, что хорошо, что его приятеля сейчас не видят остальные члены его семьи. Ни Гастон, ни Павел не обрадовались бы огонькам в глазах Мориса. Даже Эмиль в последнее время вспыхивал всё чаще, когда на студентку медицинских курсов Лидочку Штольман с интересом поглядывали однокурсники. — Что по нотариусу? — устало спросил Алекс, уже не надеясь добиться ответа. Морис не отвечал, уставившись на лестницу с таким выражением лица, что Штольман обернулся и понял, что случилось с Картье. По ступеням спускалась мама, и она была так невероятно прекрасна, что Алекс искренне присвистнул, тут же устыдившись этого. Аня, увидев реакцию сына на её сегодняшний образ, немедленно засияла с утроенной силой, приморозив Картье к полу, когда она с ним поздоровалась. Эта женщина была явно старше остальных, но по красоте, возможно, даже их превосходила. Как так-то? — Мама! — восхищённо проговорил Алекс, целуя её руки и оглядывая струящееся красное платье с глубоким вырезом и изящный узел на затылке. — Ты сегодня прекрасно выглядишь! — Спасибо, дорогой! — улыбнулась Анна, вдевая руки в рукава пальто, которое подал ей сын. — Папа видел, что ты выбрала для сегодняшнего вечера? — поинтересовался Алекс, представляя, что сказал бы отец при виде открытых плеч и фасона маминого платья. — Нет, — кокетливо повела плечиком Аня, открывая дверь. — Это сюрприз для него! Улыбнувшись, она вышла за дверь, оставив Алекса думать о том, как бы отца удар не хватил при мамином появлении. — Это твоя мать?! — раздалось сбоку. В голосе Мориса слышалось столько всего, что Штольман окончательно потерял терпение! Всё, пора с этим заканчивать! — Да, это мои жена, сестры и мать! И все они прекрасны, невероятны и потрясающи! Мне посчастливилось расти возле великолепных женщин, которые помимо внешности еще обладают тонким умом и мозгами, которые у тебя, судя по всему сейчас отсутствуют! Соберись, наконец, и вытри слюни, это выглядит отвратительно! Морис вдруг увидел не своего приятеля Алекса, с которым они периодически работали над тем или иным делом, а адвоката Штольмана, который ел на завтрак маститых законников и закусывал самыми злобными прокурорами. Зрелище это его отрезвило. Он собрался и тут же сказал о том, что нотариус передал тот самый документ, который поможет им выиграть дело. Штольман сухо поблагодарил приятеля, сказал, что спешит и распрощался с ним, оставив Мориса размышлять над тем, что жизнь несправедлива — кто-то всю жизнь окружён такими красотками, а кто-то прозябает, как он сам, без женского внимания. Алекса это уже не интересовало. Его ждал вечер в окружении родных. Для счастья ему больше ничего не было нужно.