Легенда о чёрном хвосте

"Они были как звезды, орбиты которых

всё больше и больше сближались, - рано

или поздно им было суждено соединиться

в какой-то точке пространства и времени"

На улице стремительно сгущались сумерки, и на каждом новом вдохе воздух отзывался колючим покалыванием от резко снизившейся температуры. Джисон бежал сквозь деревья, ловя лицом ветки, которые царапали нежную кожу. К груди он плотно прижимал кулак, которым держал единственное спасение от холода - украденный плед. Он несся без какого-либо ориентира, просто вперёд и подальше от дома, куда его привели. Импульсивность настроения объяснялась его осторожностью. Как бы не хотелось верить людям и убеждать себя в том, что все рассказы о них всего лишь ложь, всё равно присутствовал страх стать обманутым, страх навредить себе доверчивостью и страх испытать очередное разочарование. Для Джисона нет ничего пугающего в темноте или в том, чтобы переночевать на земле среди деревьев. На самом деле, именно так парень изначально и планировал. Он не думал, что сможет встретить на своём пути сразу же человека. Проникать в мир людей было планомерной задачей, но все планы, как обычно, шли к чертям, когда за дело брался Джисон. Вся его жизнь сплошная ошибка и недоразумение, начиная от его навыков находить друзей, заканчивая неизвестной природой его чёрного хвоста. По сути, он никто, потому что из всех существующих русалок он единственный, у кого не было никаких, даже незначительных способностей. Краснохвостые или зеленохвостые хранители очага стаи способны находить связь с морскими обитателями, управлять водорослями. Его друг Феликс вообще обладал редким даром владения холодом. Его собственная мать имела лиловый хвост, который давал способность излечивать раны. У всех в мире было предназначение, каждый имел свою цель, вносил свой вклад в общее благо. Все, кроме Джисона. Лишний рот, неизвестная особь, пугающий чёрный хвост, изгой среди своих же сородичей. Обуза. В груди предательски защемило. То ли от удручающих мыслей, то ли от быстрого бега по неудобной нехоженой дороге. Поскольку кеды, которые ему дал Минхо, Джисон стянул ещё в пороге, заметив, что вся обувь стоит именно там, он наступал босыми ногами на еловые колючки, на сухие ветки, на маленькие камушки и непроизвольно шипел. Его действительно поражало, какой чувствительной была человеческая кожа и как на самом деле уязвимы люди. Уязвимы. Вот она, та мысль, которая заставила Джисона перейти с бега на шаг и наконец-то отдышаться своими новыми лёгкими, наполнить воздухом полную грудь, насладиться этим, в конце концов. Он выбрался исследовать мир, а не убегать от любых неприятностей, встретившихся на пути. Несмотря на отсутствие каких-либо способностей, Джисон по прежнему оставался русалом - сильным существом, способным постоять за себя. Если ему удалось выжить среди собственной стаи, так сильно презиравшей его за неизвестное происхождение, то что ему могут сделать люди, которые даже от шишки под ногой испытывают боль. Убегать смысла не было, и парень твёрдо встал на свои необыкновенные ноги, упёрся рукой в дерево и, наконец, привёл дыхание в порядок вместе со своими мыслями. Сумеречное солнце практически скрылось за горизонтом. Среди деревьев проникало мало света. Видимость ухудшалась всё больше и больше. Нужно было принимать решение о своём ночлеге и искать подходящее и безопасное место для юного исследователя земного мира. Учитывая, как он изранил ноги от обыкновенного бега, Джисон понимал, что искать ему придётся, что-то поудобнее и помягче, мало ли как его новая кожа среагирует на окружающую среду. Он медленно побрел на лёгкий шум волн, подсознательно потянулся к своему, хоть и ненавистному, но всё же дому, в мыслях убеждая себя, что такой звук его просто успокаивает и не более. Море шумело ещё далеко, и просвета между деревьями видно не было, зато успокоившись и прислушавшись к своим ощущениям, он почувствовал странное жжение в груди. Это не было чем-то неприятным или болезненным. Скорее похоже на какое-то предчувствие, на незримый магнит, связь. Но что на земле, чуждой морскому обитателю, могло вызвать такую реакцию? Джисон остановился в беспроглядном лесу и начал озираться по сторонам. Вокруг пугали некоторые звуки, но логичным объяснением всему этому были лишь лесные обитатели и лёгкие порывы бриза с моря. Парень был тут один, и в этом он уж точно уверен. Но что за странность? К чему его тянуло? Он зажмурил глаза, сжал свои кулаки, прогнал через свою грудь это жжение практически так же, как сделал когда-то при своём первом метаморфозе. Всё происходило на уровне инстинктов, ощущений. Никто никогда не объяснял молодому русалу, как работает его тело, на что способно. Из-за боязни неизвестного Джисону запрещали что-либо делать, дабы не столкнуться случайно с какой-то способностью неизвестной его стае. Вдруг это и есть его способность? Пропускать через себя ощущения? Может быть, пока что он обнаружил это только касаемо себя, но что если он сможет и другим помогать с какими-то чувствами, вот так вот просто выгоняя из тела, как он сделал только что. В любом случае Джисон был собой доволен, у него вышло избавиться от странности и ощутить облегчение, но к его сожалению вышло это совсем ненадолго. Теперь же в груди забесновалось клокочущее сердце, направляя его в совершенно неизвестном направлении, как зверя в убежище. Ноги понесли в противоположную от шума волн сторону сами, и сопротивляться этому он не видел никакого смысла. Самое время изучить своё тело и довериться своим ощущениям, не закупориваясь и не ограждаясь от мира, как русал привык делать. Интересно, куда же меня тянет?

***

Neoni - Darkside

Перед глазами предстал пустой двор, а по спине под действием ветра били занавески. Минхо повис на подоконнике, не зная, что ему делать. Его испугавшийся мозг чуть не заставил сигануть следом в окно, но капля здравомыслия всё же одержала вверх, и, тормозя руками, парень вовремя остановил себя. Второй и уже более разумной мыслью было побежать следом, только по-нормальному, через дверь. Шанс догнать и найти всё же был, и каждая секунда играла роль, поэтому, не медля и не одумываясь, Минхо вылетел в пустой двор, направляясь прямо, действуя совершенно импульсивно. Бежать вперед и не оглядываться - звучит убедительно для испуганного человека, поэтому Минхо придерживался этой стратегии и приближался к лесу, боясь что придётся убить ночь на то, чтобы найти Джисона. Как и предполагалось, Хана возле дороги нигде не было, а значит он удрал в лес и там, скорее всего, уже успел заблудиться. Минхо на ходу включил в мобильном телефоне фонарик и, зайдя чуть глубже в лес, остановился, прислушиваясь к звукам вокруг. Лучше бы он этого не делал. На фоне успокающего шума моря в темноте были слышны и другие, совершенное естественные звуки ветра, падающих веток и мелких животных или насекомых, но, несмотря на их естественность, на парня это нагоняло лишь жуть. Густая растительность, один несчастный фонарик, с трудом освещающий землю под ногами, и полное одиночество. Такой себе из него вышел смельчак, готовый рваться куда угодно, чтобы помочь человеку, пострадавшему в шторме, но энтузиазма в спасении не убавилось и, засовывая свой страх подальше, он с осторожностью, но всё же начал двигаться дальше и глубже в лес, аккуратно смотря под ноги, чтобы не создавать лишний шум. Ориентироваться было трудно, и чтобы хоть как-то унять свой страх и не чувствовать себя одиноким в темноте, Минхо набрал номер Чанбина, ставя вызов на громкую связь, чтобы фонарик продолжал светить прямо под ноги. — Алло, — после недолгих гудков послышался голос Чанбина, и Минхо выдохнул. Моментально полегчало от этого обманного присутствия друга рядом с ним. — Чёрт возьми, ты где, Минхо? Что за истеричку ты включил сегодня перед поисками? — Слишком много вопросов, Бинни, — полушепотом ответил Минхо, чем создал у друга ещё больше вопросов. — Почему ты шепчешь? — его возмущение сменилось удивлением и неподдельным беспокойством. — Кое-что случилось, когда я убежал, и сейчас мне нужна твоя помощь. Сможешь приехать к концу Форест стрит, я предположительно где-то тут. — Что значит "предположительно"? Минхо, собака такая, куда ты вляпался? — Эм, да вроде бы ещё ни во что не наступил, смотрю под ноги, — попытался пошутить Минхо и даже сам расслабился из-за этого. Такие разговоры с Чанбином с тупым юмором его всегда успокаивали. — Очень смешно, напомни мне посмеяться над этим, когда я найду тебя, — отреагировал Чанбин и уже серьёзным тоном строго добавил. — Где ты? Мне вызвать полицию? — Ой, нет, нет, не надо, — начал отнекиваться. — Хотя бы Чонина давай позову? — предложил друг. — Он не будет в отдел сообщать, если я его попрошу. — Нууу, — протянул Минхо, громко наступая на какую-то шишку и пугаясь этого. — Аууч. — Всё в порядке? — кажется Минхо услышал, как Чанбин, вскочил на ноги и быстрым шагом куда-то направился. — На шишку наступил, — грустно признался. — И испугался. — Твою собачью дивизию! Скажи уже, где ты? И что случилось? — терпение Чанбина явно было на исходе, судя по звуку его закрывающейся двери. Он уже в пути, только ещё не знает куда. — В лесу, в конце улицы зашёл и пока что иду прямо, — начал изъясняться Минхо. — В общем, если коротко, ситуация такая: я нашёл человека на берегу, он вроде не пострадал, но по-моему пострадала его голова. Ему нужна помощь, Бин. Он испуганный и отстранённый и бог его знает, что могло случиться во время шторма. Я привёл его домой, но он в страхе убежал от меня. Предполагаю, что именно сюда. Сейчас ночь и... — договорить он не успел, потому что отвлёкся на звуки чьих-то шагов. Минхо притаился и затих. — Алло. Эй! А дальше что? — но услышав в ответ тишину, Чанбин запаниковал. — Хо, ты там? Ответь мне! Минхо! — Я перезвоню, — еле шепотом проговорил парень и сбросил вызов. Где-то совсем недалеко сбоку от Минхо кто-то надвигался в его сторону. Если бы только парень успел подумать, то вероятно бы привлёк к себе какое-то внимание, чтобы не пугаться самому и не пугать незнакомца в лесу, но всё, что успел сделать Минхо, это остолбеневши затаиться и убрать телефон, который издавал хоть какой-то свет, в карман куртки. Темнота поглощала всё видимое перед глазами, и единственное, что возможно уловить, это размытый силуэт, который, ну никак, не приобретал очертаний человека. Надвигающееся нечто, как будто в плаще, летело прямо на Минхо. Это случилось непроизвольно, и, честно говоря, Минхо не ожидал от себя такой трусливости, но темнота действительно оказалась жуткой настолько, что увидеть кого-то помимо себя тут оказалось пугающим до самого крика. Он сразу же прикрыл рукой рот, пытаясь себя заткнуть, и сделал шаг в сторону, чтобы оказаться дальше от тёмного силуэта без человеческих очертаний. Вот же идиот, ты же понимаешь, что здесь, в этом лесу, скорее всего бродит один единственный человек, и ты его ищешь. Зачем же так кричать? Но именно это заставило силуэт отреагировать на звук и остановиться. — Кто здесь? — громко спросил незнакомец, и Минхо к своему облегчению узнал голос. — Боже, Джисон, ты до смерти меня напугал, — он выдохнул из лёгких, вероятно, весь воздух, который держал в напряжении, не выдыхая, до этого момента, и уверенно шагнул навстречу к тёмному силуэту. — Ты почему убежал? — с нотой сочувствия и сожаления спросил парень. Как будто вторя его движениям, Джисон сделал шаг назад, отходя на такое же расстояние, на какое парень к нему придвинулся. Это не страх, это скорее осторожность и пренебрежение к своей собственной доверчивости. Хватит с русала так слепо смотреть на мир, который для него абсолютно новый и неизвестный, но тот факт, что первый человек, встретившийся на пути, первым делом помог ему, всё равно пульсировал где-то в сознании и заставлял верить. Верить или не верить? Вестись на дружелюбность или нет? Почему Джисон должен принимать такие сложные решения самостоятельно? — Джисон, — прошептал Минхо, когда заметил как отстранился тот. — В чём дело? — он действительно переживал. — Я тебя чем-то обидел? В ответ послышалась лишь тишина, нарушаемая шумом ветра, дующего с моря. — Скажи мне, что я сделал не так? — Минхо снова попытался приблизиться и сделать шаг, и на этот раз Джисон не отстранился. Тот лишь смотрел на свой сжатый кулак, удерживающий украденный плед на его плечах. Вот и причина размытого силуэта. Бедный Джисон укрывался пледом, пытаясь согреться в ночном лесу. — Вода, — вздохнул Хан. — Из-за воды. Минхо оживился, что его новый знакомый всё же решил открыться и поделиться. Он чувствовал вину за свои действия, так как спасти человека после шторма было для него не просто помощью, а обязательной целью. В этом парень видел собственную миссию. — Ты боишься воды? — Нет, — честно ответил Джисон. — Я просто ещё плохо себя чувствую и не хочу касаться воды. — У тебя аллергия на воду? — Минхо давил, но ему нужно понять, в чём дело. — Нет, — секундная пауза дала возможность остановиться и не ляпнуть лишнего. Нужно об этом сказать, но не выдать себя. — Я просто пока не хочу касаться воды. Это может быть больно. Этот ответ вообще не дал никакого разумного объяснения для Минхо, но учитывая, что сейчас он дорожит каждым словом, вытянутым из Джисона, то парень кивнул, будто понял, о чём речь. — Хорошо, — согласился он. — Значит никакой воды. В чём причина? Почему именно вода? Всё из-за испуга после шторма? Море напугало своими волнами, или потоки дождя причинили Джисону боль? Вопросы лишь копились, но Минхо понимал, что сейчас они неуместны. Стоит как следует отдохнуть, и на свежую голову со всем разбираться. — Прости меня, — парень попытался вновь получить расположение Джисона к себе и по-доброму извинился. — Я не знал, что вода тебя напугает. Я не хотел тебя пугать. В кромешной темноте деревьев напротив себя Джисон всё же смог разглядеть искренность в глазах. Она неподдельно блеснула в его собственном сердце, и он вновь оттаял, доверился. — Я не обижаюсь, — на эти слова Минхо, наконец, расслабился и улыбнулся. Меняя тон голоса на спокойный, он предложил: — Давай вернёмся в дом? — и чуть приобнимая укрытые пледом плечи, легко развернул Джисона по направлению откуда сам пришёл. — Но, — русал глянул через плечо в лесную темноту. — Я хотел сходить туда. — Куда туда? — искренне удивился Минхо, смотря точно так же через плечо, как и Джисон. — Глубже в лес? — Я, — замялся русал. — Не знаю. Я просто хотел туда. Какой же он чертовски странный. — Джисон, там нет ничего кроме леса. Разве что старая церковь в паре сотен метров. В такую темноту тут легко потеряться и к тому же замёрзнуть. Ты в одном пледе уже весь дрожишь. Кожа у Джисона действительно была гусиной, но на самом деле он не чувствовал холода. Так его тело привыкало к воздуху, не более. — Ладно, — согласился Хан, и они оба наконец-то двинулись обратно. В том, что Минхо пришёл именно по этой дороге, он не был стопроцентно уверен. В сумеречной темноте бог его знает на какой угол он мог свернуть от прямой дороги. Чтобы не заблудиться тут вдвоём окончательно, парень принял самое верное в этой ситуации решение. — Пошли по берегу? Ты не против идти недалеко от воды? Просто, честно говоря, я не уверен, что тут мы выйдем к дороге, а по берегу я точно знаю куда идти. Джисон одобрительно кивнул. Он и сам намеревался выйти на берег. Шум волн успокаивал и притягивал к себе, и в такой обстановке он чувствовал себя более чем безопасно, главное, не возвращаться в воду, и никаких метаморфозов не будет. Лишь расслабление для его новых, таких маленьких и гладких ушей. Пусть и эта приобретенная человеческая часть насладится приятным звуком. Пробираясь сквозь густые заросли хвои и мелкие кустарники, человек и русал двигались на шум. Видимость становилась куда лучше, когда звук становился всё ближе и ближе. Сумерки ещё не совсем сменились ночью. Солнце на горизонте отдавало свои последние лучи, окрашивая небо и воду в темно-оранжевый, практически исчезнувший в синеве цвет. В водном пространстве таких ярких красок не существует, там вечно темно и тускло. Русалы сами лишили себя такой красоты, заточившись на глубине страшными легендами о людях. Это необыкновенно. Впервые лёгкие Джисона чувствуют жжение вовсе не от нехватки воздуха. 'Захватывает дух' — вот что он сейчас испытывает. Когда пытаешься сделать вдох, но просто не можешь, очаровываясь красотой прямо перед глазами, и где-то в глубине сознания чувствуешь головокружение, но не от недуга, а от эйфории. Он потрясён, и его новый организм так реагирует, по-своему, по-слабому, но удивительно приятно. Море находилось в нескольких метрах под небольшим обрывом. Лесная полоса возвышалась прямо над непроглядной водой. Здесь нет обустроенного берега, нет людских дорожек и вымощенного камнем променада. Здесь лишь обречённые волны разбивались о землю, которая выдерживала на себе густую растительность. Вода не омывала берег, она безрезультатно билась в твёрдую почву. Минхо вышел к обрыву первым, шагая уверенно. Добираться отсюда до дома не так уж далеко, и теперь, когда парень знает дорогу, чувствует себя намного смелее. Он вёл Джисона за собой, касаясь пальцами уголка пледа, чтобы быть уверенным, что его новый знакомый не отстаёт и не останавливается, но пальцы резко почувствовали холод, пледа между ними не оказалось. Выходя полностью из лесной гущи к обрыву, Джисон дёрнулся назад. — Джисон, ты чего? — удивился Минхо. — Пойдём. Но русал стоял как вкопанный, уставившись на горизонт. Именно в этом месте ещё несколько минут назад виднелись последние лучи солнца, и теперь лишь их огненно рыжий след тух на глазах. На глазах, которые впервые в своей жизни видели закат. — Я не могу, — не отрывая взгляда от уходящего солнца, Джисон шагнул к краю обрыва и встал как завороженный. В его бездонно тёмных глазах поблескивал последний свет. Черт, Минхо с ним точно словит инфаркт, если тот продолжит так резко выбивать его из состояния равновесия. — Почему не можешь? — парень подошёл рядом вплотную и бегло начал осматривать то Джисона, то место, где он стоял. Мало что было понятно в этой ситуации. — Я не могу вдохнуть, — он говорил совершенно естественно, как будто ничего его не тревожит, и вот такое отсутствие дыхания вполне сносное для него ощущение. Хан медленно повернул голову в сторону, смотря на Минхо удивлённым взглядом. Несчастные остатки света на горизонте окрасили человеческую кожу в медный цвет. Он красивый. Такой же, как этот закат. Всё самое удивительное пряталось над поверхностью воды, и Джисон даже не подозревал об этом. Ему даже защипало в глазах, хотя ранее он никогда не плакал, хоть и слышал об этом. — Что? — эмоции на медном лице сменились переживанием, и вздернутый кончик носа невольно нахмурился. — В чём дело? Ты плохо себя чувствуешь? Джисон мягко улыбнулся, возвращая свой взгляд обратно к морю, к разбивающимся волнам и необыкновенной синеве, усыпанной первыми поблескивающими звездами. После заката следует ночь. Тёмная, холодная, но не беспроглядная. В воде, смотря наверх, он мог увидеть лишь жалкие остатки всполохов света на поверхности, над его головой никогда не было звёзд, он никогда не видел раньше созвездий. Чем темнее становилось, тем больше крохотных фонариков рассыпалось на небе. — А разве ты можешь дышать? — вопросом на вопрос ответил вдохновленный русал. Он понятия не имел, что увиденное произведёт на него такого впечатление. — Могу, конечно. Джисон, в чём дело? — опасаясь за здоровье, Минхо развернул его к себе, вглядываясь в лицо в сумраке. Глаза у того были широко распахнуты, а зрачки расширены то ли от темноты, то ли от увиденной красоты, а может быть всё вместе. — Я не могу вдохнуть. Тут так красиво. Руки Минхо обмякли, и он невольно закатил глаза. Этот чёртов романтик всё же доведёт его. Откуда он вообще взялся на его голову? — Я никогда не видел оранжевое небо, и звёзд я тоже не видел, но слышал, что это неописуемо красиво. Теперь я это вижу, — Джисон устремил свой взгляд в небо, в то время как Минхо смотрел на него и не понимал, что вообще происходит и как попал в такую ситуацию. Он посреди ночи стоит на обрыве рядом с парнем, который, к слову, кроме пледа на своих плечах ничего не имеет и глазеет на небо, будто действительно видит его впервые. Прогулка с психом под луной - вот итог его благотворительности. — Ты не видел звёзд? — Минхо просто не мог не спросить, уж больно странно всё это. — Да, — ответил Хан, склоняя расстроенно голову, и отходя на пару шагов в сторону. Он помялся с ноги на ногу, а после прикрыл глаза и вдохнул полной грудью прохладный свежий воздух, которого ему, по его же словам, сейчас так не хватало. Его удивление сменилось умиротворением на лице. Так ощущалась безопасность. Красиво? Страшно? Нет, всё же красиво и вдохновляет. Русал бесстрашно уселся на край обрыва, опуская ноги в пропасть и заставляя Минхо снова словить панику. — Никогда не видел, — тон голоса был спокойным и нежным, будто делился с другом чем-то сокровенным, но, на самом деле, почти так оно и было. Его эмоции и переживания всегда были под замком, и сейчас он старался начать новую жизнь, в которой сможет открыть свою душу не только природе, но и новым знакомым. Пошла к чёрту вся благотворительность Минхо, когда этому найденному не особо-то и требовалась помощь, поэтому, наплевав на всю безопасность, которой парень так придерживался, он уселся на обрыв рядом и точно так же, как и Джисон, уставился в горизонт на медленно разгорающиеся звёзды. Там еле видны были маленькие огоньки, но вот Полярная в это время года всегда была близко к воде и поэтому даже на не потемневшей до конца синеве ярко горела. Именно на неё и уставились человек и русал, провалившись в минутную тишину. Каждый думал о своём. Джисон старался отогнать из свой головы мысли о том, что ему страшно в новом мире. Хотелось насладиться каждой неизвестной ему мелочью, встретившейся на пути, и обсуждать это своим новым голосом, которым он раньше никогда не пользовался. А Минхо хотелось понять хоть что-то, но он старался быть тактичным. — Как же ты мог не видеть звёзды? — он спросил совсем тихо, стараясь не нарушить заворожённый взгляд странного человека. — Ночь это же особенное время для прогулок. Ты не гулял? — Никогда раньше,— грустно ответил Джисон, сжимая краешек пледа пальцами. Тоже, к слову, новыми. Теперь нет никаких когтей и плавников, и его руки могут ощущать мягкость, они не созданы для защиты, они не используются как оружие. Теперь пальцы могут гладить мягкие ворсинки и вызывать мурашки этой щекоткой. — Мне не разрешали смотреть на небо, пока я не сбежал, — Джисон совсем не хотел врать и говорил всё, как есть. Просто капельку не договаривал. Минхо округлил глаза и сжал губы в трубочку, но чтобы не выдать своего удивления, тут же осек себя и продолжил спокойно спрашивать, в душе искренне недоумевая, с какими извергами находился Джисон до их встречи. — Это ужасно, — не сдержался от комментария парень, но решил не нагружать своего нового знакомого тяжёлыми мыслями. — Значит удачно ты убежал, — вымученно улыбнулся он и тут же сменил тему. — Могу показать тебе парочку созвездий. — Созвездий? — оживился Джисон. — Что такое созвездие? Несмотря на всю странность ситуации, Минхо очень нравился этот живой интерес, он чувствовал искренность в каждом вопросе и неподдельную радость. Какие же ужасы пришлось пройти Джисону, раз он не видел обыкновенного ночного неба? Минхо хоть и оживился, но продолжал себя терзать вопросами, которые только больше накручивали его и подкидывали разные страшные картинки о жестоких родителях, которые издевались над ребенком. — Созвездия, это несколько звёзд, которые складываются в определённую фигуру, — начал рассказывать парень. —Все звёзды каждую ночь находятся на тех же местах, что и в предыдущий день, лишь немного сдвигаясь за горизонт в течении года. Люди разглядели много разных фигур и даже легенды им придумали, — Джисон продолжал безотрывно смотреть на небо и пытался сам связать несколько ярких огоньков в рисунок, но перед носом появилась рука первого и единственного человека, указывающая вверх. — Смотри. Видишь вон там, как будто W. — Джисон нахмурил брови, и Минхо, видя его реакцию, сразу же дополнил. — Смотри, вот такой зигзаг, — его палец очертил в небе фигуру, и русал наконец-то смог разглядеть то, о чём говорил человек. — Да! Да! Я вижу, — с детским восторгом пискнул Джисон. — Вон он, — и, вторя траектории движения руки Минхо, точно так же показал зигзаг в небе, очерчивая созвездие. — Это Кассиопея, — улыбнулся Минхо, не отрывая взгляд от неба. — По легенде именно из-за этой богини в царстве, в котором она жила, появилось морское чудовище. Это было проклятие за её хвастовство. Богине пришлось пожертвовать дочерью, ради спасения своего народа, но, к её же счастью, дочь спас один смелый парень. Джисон внимательно слушал историю, поглядывая то на созвездие, то на профиль Минхо. Вот в такой обычной обстановке он напрочь забыл о своих переживаниях, об осторожности и нелепой доверчивости. Кажется, именно такой жизни ему всегда хотелось. Смотреть на простые доступные вещи и восхищаться, воображать, искать смысл и разделять эти эмоции с кем-то таким же вдохновленным. Возможно, именно поэтому его считали ветреным и несерьёзным. И даже единственный друг не поддерживал такие эмоции и осуждал за беспричинную любовь к миру. — Морское чудовище? — эта часть легенды особенно заинтересовала Джисона, и поэтому он переспросил. — Да, — кивнул Минхо и взглянул на Хана в ответ. — Кто-то говорит, что это огромный кракен, кто-то, что это большой зубастый кит, а кто-то описывает его как монстра, непохожего внешне ни на одного из существующих животных, — он активно жестикулировал, вырисовывая в воздухе огромного водного монстра. Русал задумался, а не видел ли сам подобных и есть ли у этой легенды какое-то правдивое начало, но как бы он не старался, таких вспомнить не мог. Жизнь в черте своего дома не особо-то давала возможности познать мир. — И этот монстр выползал из воды в наказание за хвастовство Кассиопеи и нападал на город возле воды. Некоторые легенды имеют свойство сбываться, древняя история циклична. Этот вымышленный монстр в настоящее время так похож на обыкновенный шторм, ведь мучается современный народ точно так же, как и народ Кассиопеи. — Его победили? — глаза русала блестели от интереса. — Да, его победил полубог, спас девушку и царство. — Минхо сидел расслабленно, оперевшись руками назад, а Джисон всё плотнее кутался в плед, ёрзая руками по мягкому ворсу. — В честь этой победы и спасения народа, чтобы навсегда увековечить в истории событие, боги отправили всех тех, кто участвовал в этом, на небо. Кассиопею посадили на трон, как королеву, но трон перевернули в наказание за её хвастовство, — закончил рассказывать парень и снова указал пальцем в небо. — Вон там её голова. Она всегда сидит головой вниз. Джисон сидел с открытым ртом и распахнутыми глазами. Этот вымысел так впечатлил его. Как парень мог победить такое большое морское чудовище? Наверное, он был очень смелым раз не побоялся напасть на неравного ему и к тому же искренне любил девушку, за которую заступился. Именно этого не хватало Джисону: искренних чувств, которые могут заставить свернуть всё на своем пути, добиться чего угодно, победить настоящее зло, спасти любовь. — Красивая история. Минхо беззвучно хмыкнул. Всё же его поражала эта детская непосредственность Джисона и его умение поставить в ступор самыми обыкновенным вещами. Тем временем звёзды становились всё ярче и ярче, а закатный свет уже успел скрыться за горизонтом, оставляя лишь одну беспроглядную синеву тёмного неба. Волны шумели под обрывом, всё так же отчаянно разбиваясь о скалы. Шум ветра и шум воды невольно погрузили сознание обоих парней, сидящих на выступе, в свои мысли. Минхо и не хотелось нарушать эту идиллию, но всё же ночь уже накрыла город, а Джисон по-прежнему сидел в одном пледе на голой земле. И в Минхо как обычно просыпались свойственные ему черты заботы и беспокойства. — Пошли домой, — предложил Минхо. — Ты уже замёрз. Не успел Джисон ответить ему, как испугался шелеста за своей спиной и мгновенно, с нечеловеческой скоростью и реакцией, вскочил на ноги. И зашипел... В голове у Минхо пронеслось миллион мыслей и миллион эмоций за эту чёртову секунду. Расслабленный, он совсем не ожидал, что прилипучий страх лесной темноты снова на него накатит, как некоторое время назад, и он совершенно точно не ожидал, что его новый знакомый начнёт так по-звериному шипеть в темноту. Он под кайфом? У него проблемы с головой? Он реально жил в лесу? Да кто же он чёрт возьми такой? Но над этим у Минхо ещё будет время подумать, а пока его главная проблема - это шелест в темноте и голос, услышав который, парень мгновенно расслабился. — Да я в душе не знаю, где он потерялся тут,— кусты отдалённо заговорили. Чанбин. Фух. Нервных потрясений за последние часы Минхо хватит на всю оставшуюся жизнь. Где его спокойная, тихая, мирная студенческая жизнь? Каким образом дом, любимые книги и мягкая кровать с самым лучшим одеялом на свете сменились ночными кустами ещё и в компании психа. — Он сказал, что в конце улицы заходил, значит, недалеко от побережья . — Тихо, — шикнул Чанбин и притаился. — Шипит кто-то, — в голосе послышалось тревога. Он ещё никогда не видел тут диких животных и уж точно не желал их повстречать. — Тебе показалось. Минхо отдалённо слушал всё это, пока спокойно и нерасторопно вставал на ноги и отряхивался от хвойных веток на своих джинсах. Да, он совершенно не торопился, зная, что Чанбин идёт прямо на него, и морально готовился к тому, что сейчас придётся выслушать огромный поток слов, которых даже словари не знают. Чанбин умел. А Джисон, слыша приближающиеся шаги, снова зашипел. — Я тебе говорю! Слышал? Слышал? — Да не бойся ты, мы уже у берега, тут хоть светлее. Из темноты показалась бежевая рубашка с идеально натянутым галстуком, что не скроешь даже в темноте. От яркости звёзд металлический жетон с гордой надписью 'Шериф округа' отбрасывал лучистые блики. Кобура на затянутом поясе хранила оружие, которое практически никогда оттуда не доставалось. Тяжёлые полицейские ботинки даже на рыхлой земле глухо стучали. Именно таким встретил Джисон ещё одного человека и вновь на побережье около леса. — Какого черта? — за спиной у Чонина стоял Чанбин и пялился на враждебную позу Джисона, укрытого не свойственным для враждебности пледиком Минхо, на котором сам Со неоднократно валялся у того в комнате. — Это он? Самый тупой вопрос на свете, но Минхо без какой-либо иронии ответил: — Да. — Мы пол-леса облазили, а вы тут на берегу сидите? — вот теперь Минхо больше не слышал в голосе Чанбина испуга. Друг злился и только. — Какого хрена вы вообще попёрлись в лес? Оба? Джисону этот тон совершенно не нравился. Да, он в мире людей по большему счету пару часов и ещё не понял всех тонкостей общения и не научился в достаточной мере использовать свой голос. Минхо разговаривал с ним спокойно и рассудительно, к тому же интересовался его состоянием и даже красивой историей поделился. Русал не чувствовал никакой враждебности даже после того, как испугался воды в ванной. Сейчас всё иначе. Тон громкий, а голос басистый и тараторящий, и остаток инстинкта самосохранения говорил Джисону о том, что это не его друг, этот человек настроен агрессивно. И этот человек продолжал ругаться: — Да, Чанбин! Алло! Я в жопе, спаси, пожалуйста, но я пока что постою тут на берегу волны послушаю, - передразнивал Чанбин, готовясь вывалить на Минхо тираду возмущения. Глаза у русала сузились, а ноздри раздулись. Если потребуется, он готов нападать, хотя, учитывая количество людей, шансы у него так себе, да и никаких навыков он не имеет. Бесполезный - это его жизненно клеймо. — Так, угомонились все, — Чонин легко толкнул Чанбина в грудь, чтобы убавить тому пыл, ну и заодно отодвинуть от Минхо хотя бы на шаг. — Все нашлись, и это главное. — Я искал выход на берегу! — воскликнул Минхо. — А трубку зачем было сбрасывать? Я чуть не сдох от стресса! — эмоциональность сопровождалась ещё и активным жестикулированием. Тем временем Джисон метался от мысли к мысли. Напасть? Нырнуть в воду? Неподвижно стоять и ждать? И выбрал он пока что последнее, но его глубокое агрессивное частое дыхание не оставалось не замеченным для шерифа. — Эй, парень, — обратился он, пока Чанбин мысленно душил Минхо за спиной. Чонин сделал аккуратный шаг на присогнутых коленях и вытянул успокаивающе руки в сторону Джисона. — Ты в порядке? — Офицер Ян, — заметив действия шерифа, подключился Минхо. — Я нашёл его после шторма, он был слаб, но сейчас вроде в порядке. Джисону не нравилось, что его обсуждают, говоря о нём в третьем лице, и он резко ответил, пробуя в своём голосе использовать новый тон, такой же раздражающий, как использовал тот человек, который стал на всех тут орать. — Я нормально, — шипя и скалясь, выдавил из себя русал. — Что-нибудь болит? — не обращая никакого внимания на реакцию, совершенно спокойно, по-дипломатически, продолжил шериф. — Нет, — шипение и агрессия постепенно начали сходить. Джисон понятия не имел, почему люди не вызывают у него отвращения, как у всех нормальных русалов в его мире. Почему, даже испытав страх и неприязнь, он моментально отходит от этих эмоций и идёт навстречу? Парень с железным жетончиком на светлой рубахе понравился Джисону явно больше, и он охотно отвечал на его вопросы. — В больницу нужно? Вот бы знать, что такое больница, и он бы с радостью ответил. — Не думаю, — за него ответил Минхо. — Вы что? Если он валялся на берегу после шторма, то явно пострадал! Даже если сам этого ещё не понял. Может у него болевой шок или ещё что-нибудь, — вставил своё слово Чанбин. — Посмотрите, какой он худенький, — он рукой указал на голые тонкие ноги Джисона, покрытые гусиной кожей от ночного ветра. Этот человек даже во мнениях различается с теми, что Джисону понравились, поэтому он невольно снова начал агрессировать в его сторону, тихо шипя. Чанбин недоуменно попятился, испугавшись. — Или в участок его, — предложил Со. — Куда? В изолятор? — обернулся Чонин. В стрессовых ситуациях Чанбин становился настоящей истеричкой, собственно, как и Минхо. Именно поэтому они поругались утром и ругаются сейчас. Благо среди них есть один разумный человек с неплохим опытом помощи людям и психикой покрепче. — Парень, ты откуда? — продолжил шериф. — Джисон, — сразу же добавил Минхо, чтобы к его новому знакомому уже обращались по имени, а не как к какому-то неизвестному и дикому. Чонин кивнул. — Джисон, ты откуда? — если до этого с парнями он разговаривал строго, то сейчас его тон по обращению к русалу стал совсем мягким и умоляющим. Если бы всё было так просто и он на самом деле был человеком, а не прикидывался им, то Джисон несомненно бы ответил, но он пока что не уверен в том, что может это сказать. Но и врать совершенно не хотелось. — Я с Нижнего рифа. Полупав глазами, все три парня напротив него переглянулись, пытаясь сообразить, о чём идёт речь. Первым нарушил молчание Чанбин. — Это деревня какая-то? Нижний риф? Джисон мял плед и молчал, не желая дальше проговаривать то, что сложно будет объяснить. — Далеко отсюда? — уточнил шериф. — Да, — тут же ответил Джисон. На общение с Чанбином он так и не настроился. — Понятно, — шериф развернулся и начал шагать вдоль обрыва, отбивая ботинками громче шума воды и ветра. — Пошлите, — махнул он рукой где-то впереди, скрываемый сумраком. Единственное, что имеело значение, это то, что дом Джисона далеко, а значит нет сейчас никакого смысла выяснять точно откуда он. Главное - вытащить всех из леса и придумать, как помочь пострадавшему парню. Чонин молчаливо двигался вперёд и иногда оборачивался, чтобы проверить идут ли остальные за ним. На самом деле от главной дороги ушли они недалеко, но в темноте шагать куда сложнее, к тому же берег был слишком изрезан, так что приходилось заходить обратно в лес, в самую темноту. — Я ночую сегодня у тебя, понял, — злился Чанбин, шагая рядом с Минхо. Он периодически цеплялся за его локоть, когда хрустела ветка или от резкого ветра шелестели листья. Чонин же отважно шёл впереди и вёл за собой. Джисон один плёлся медленно сзади. Так ему самому было комфортнее, чтобы все люди были перед глазами. Но что будет дальше? На это Джисон не знал ответа. Он плыл по течению своей судьбы и поддавался действиям людей. — Тогда ты спишь на полу, — язвительно ответил Минхо. — Тогда ты спишь со мной, — ядовито улыбаясь, Чанбин посмотрел на Минхо, а затем, проверяя идёт ли Джисон, повернул голову назад. Тот шёл как-то подозрительно тихо и молчал всю дорогу. — Да. Конечно, — саркастично согласился Минхо. — Давайте лучше решим, где будет спать Джисон, — услышав все эти разговоры за спиной, вставил слово Чонин, шагая с большим полицейским фонариком в руках, который неплохо освещал дорогу. Лес казался бесконечным, но где-то на периферии уже слышался шум машин, почти полностью заглушаемый волнами с берега. В любом случае, они близко. — Что? — удивился Чанбин и встал как вкопанный, потянув назад за собой Минхо, которого всю дорогу держал под локоть. — В смысле, где он будет спать? Разве не в участке? Джисон сзади снова зашипел. Уж слишком много болтает этот язвительный. И вообще ему не нравится, что он так вцепился в Минхо и всю дорогу дёргался от любых звуков. Раздражало. Чонин на пятках развернулся, чтобы ответить на вопрос, и посветил фонарём в сторону парней, от чего все сощурились и стали поднимать руки, прикрывая глаза от света. Но не Джисон. Его зрачки лишь из бездонно чёрных сузились до размера точки, оголяя темно-янтарную, и такую же бездонную радужку. Вот вроде всё обыкновенно, но этот взгляд оставлял у Чонина в голове странные мысли. Глаза как будто не человеческие, и он на секунду завис, а после, резко одернувшись, опустил наконец фонарик, переставая слепить всех. — Я думал его в участок на ночь, — Чанбин продолжал заслонять ладонью глаза, драматизируя, что его уж сильно ослепили. — Он не преступник, чтобы его туда увозить, — ответил шериф. — Ну, а как же для опознания личности? — продолжал настаивать Чанбин. — Мой хороший, если ты не знал, то для установления личности в камерах не закрывают, а помещают в общественные приюты, которых у нас нет, — повышая в конце голос, раздражался Чонин. Его правда начало волновать, как им поступить сейчас, посреди ночи. На утро он бы без проблем увёз Джисона в близлежащий крупный город и сообщил властям о случившемся. Всё же такие случаи не редкость. Проблема была только в том, что сейчас уже поздно и никто из сотрудников ночного дежурства не станет этим заниматься. — И что ты тогда предлагаешь? — спросил Чанбин и шёпотом, чтобы Джисон не услышал добавил. — К нам под одеялко его? Джисон прекрасно всё слышал. — Ну, фактически, одеялко у него уже есть, — оглядывая Джисона, пошутил шериф. — Ладно, я шучу. Не обижайся, сейчас всё решим, — он улыбнулся Хану, показывая на лице доброту и заботу. Эмоции русал уже понимал хорошо. Шутка, так шутка, он даже постарался улыбнуться в ответ, но вышло как-то совсем наигранно и по-дурацки. — Тогда пусть так и поспит с тобой в участке. Джисону это надоело и, набравшись смелости дерзить, он вновь с явной агрессией в голосе выдал. — Я буду спать тут. Никуда меня не нужно вести. У Минхо от этого резкого голоса пробежали мурашки по коже. Тот милый Джисон, который некоторое время назад спрашивал у него про звёзды, теперь так злится, и больше нет никакой непосредственности и наивной глупости в его голосе. Парня это расстроило, Джисона стало жалко. — Так, — громко начал Минхо, — все замолчите! Он будет ночевать у меня в тепле и безопасности, а утром уже решим, что делать. Джисон поднял на того свои тёмные глаза и по-щенячьи посмотрел. Снова заботится. Этот человек всё же драгоценный, значит, следует держаться его. Чанбин лишь фыркнул и вновь двинулся вперёд, шагая увереннее, потому что на горизонте уже виднелась дорога. Теперь он шёл первым. — Валерьянки ему перед сном накапай, пожалуйста, — совсем тихо обратился шериф к Минхо. Теперь сзади рядом шли трое оставшихся. — Я ему столько накапаю. Не переживай, офицер Ян, — посмеявшись, согласился Минхо. — Мы же договаривались, Минхо. Обращайся ко мне неформально, когда мы не в окружении моих коллег. Чонин жил по соседству с Чанбином и, хоть был на пару лет старше того, всегда общался с маленьким мальчишкой. Они выросли бок о бок, и когда Чонин заступил на службу, Чанбину пришлось привыкать называть того формально, поскольку этого требовали офицерский этикет и репутация Яна. Минхо дружил с Чанбином ещё со школьных лет и нередко пересекался с его соседским другом. Близкими с Чонином они не были, поскольку познакомились уже тогда, когда Чонин уехал учиться в полицейскую академию, а после вернулся уже со статусом помощник шерифа. Минхо всегда обращался к нему формально, своим видом шериф и не позволял обращаться иначе, хоть и просил об этом. Слишком статным и важным он выглядел в глазах студента. И если для Минхо была проблема относиться к Чонину, как к другу, и обращаться неформально, то для Чанбина наоборот. Он всегда забывал о его статусе. — Чонин, тогда подкинь меня до дома, — громко и даже не спрашивая, а ставя перед фактом, послышался спереди Чанбин. — Передумал ночевать? — хмыкнул офицер. — Нам места не хватит, — уже не злился и не язвил. Просто по факту. Он успокоился. — Ну, окей, — пожал плечами тот. Валерьянка от Минхо отменяется. Тем временем они уже совсем выбрались из гущи деревьев и, наконец, оказались на дороге, в родном городе. Теперь им нужно разойтись в разные стороны. — Звоните, если что, хорошо? — обратился шериф к Минхо. — Я за тобой заеду утром, — он кивнул Джисону, но тот никак не отреагировал. — Всё в порядке, офицер. — Минхо, — цокнул тот. — Всё в порядке, Чонин. Я сам позвоню утром, как мы проснёмся. — Ладно, — на прощание он одобрительно сжал плечо Минхо и помахал Джисону, а затем развернулся и вместе с Чанбином начал удаляться вдоль дороги. Минхо без слов зашагал в сторону своего дома, русал плелся за ним, крепко держа на плечах плед. Его уже трясло от холода, но он старался себя убедить, что всё дело в новой коже, к которой он не привык. Холод был ему знаком из-за Феликса, но этот холод был другим. Каким-то человеческим. — Сильно замёрз? — зачем-то очевидным вопросом Минхо разбавил их молчание. — Всё в порядке, — стуча зубами ответил русал. — Потерпи немного, мы уже близко, — с сочувствием сообщил Минхо и схватил Джисона на руку, чтобы быстрее потащить к воротам своего дома. Они почти пришли. Руку прошибло резким холодом. На ощупь Джисон был холоден, как лёд, для человека это не нормально, температура не настолько низкая, чтобы так окоченеть. Кожа была ужасно сухой. Джисон явно мучился, ему было плохо, и он об этом молчал. — Ты ледяной! — воскликнул парень, а Джисон одёрнул руку, прижимая к себе. — Я же сказал, всё в порядке. — Дай сюда руку, — настойчиво, невзирая на грубость, Минхо потянулся снова к Джисону, крепко обхватил холодное предплечье своими ладонями и прижал к груди, чтобы подарить тепло. И русала мгновенно перестало трясти. Неужели он стал таким слабым, что не может самостоятельно справиться с холодом, с которым отлично справлялся в воде? Неужели, чтобы почувствовать себя лучше, ему требуется чужое тепло? — Не убегай от меня больше, пожалуйста. Джисон промолчал, он наслаждался теплом чужой груди. — И не обижайся на Чанбина. Он просто дурак, запаниковал, но он хороший. Минхо говорил спокойно, медленно, его голос чувствовался вибрацией на солнечном сплетении, куда он крепко прижимал чужую руку, чтобы согреть. — Я понимаю, как это всё выглядело. Тебя это могло напугать, прости, но я обещаю, что никто не навредит тебе. Я хочу помочь, честно. Ты же точно не держишь обиды на меня или кого-то из нас? Джисон просто слушал, наслаждаясь вибрацией в груди, подобно мурчанию. Такой этот человек комфортный, просто невозможно оторваться. — Эй, — выдернул из мыслей Минхо, — ты меня слышишь? Джисон слышал, но заворожённый теплом и приятным тембром, немного потерялся и вместо ответа на все слова выдал: — Продолжай говорить, пожалуйста. Минхо удивился и смутился. Это странно. — Эм, ладно. Я не знаю, что говорить. Я уже тебе всё сказал, — тараторил он. — Мне правда жаль, и мы скоро уже... — но он осекся, не успев договорить. В голове, как будто он вставил наушники, заиграла мелодия. Тихая, ненавязчивая, совсем незнакомая, но такая завораживающая. К сожалению, лишь на долю секунды. Как будто послышалось. Возможно, от переживаний и от недостатка сна стали появляться какие-то галлюцинации, но это почему-то не напугало. Ему хотелось ещё услышать, но он взглянул на Джисона, а тот в свою очередь шёл с закрытыми глазами. — Джисон, — позвал парень, и русал распахнул резко глаза. "Прости" — услышал Минхо в своих мыслях чужим голосом. Он сходил с ума...