Свадьба в Юньмэне

      Лань Ванцзи распахивает глаза; дыхание его поверхностное и учащённое. Он совершенно не понимает, где сейчас находится. Сфокусировав зрение, он видит балдахин их с мужем кровати. Животный страх, плотным коконом окутавший его с ног до головы, начинает понемногу отступать. Ночная рубашка неприятно липнет к телу, а руки всё ещё дрожат как после интенсивной тренировки с мечом. Повернув голову набок, он замечает обеспокоенный взгляд мужа, который тут же откладывает бумаги и сразу же направляется в его сторону. Лань Ванцзи облегчённо выдыхает.       — Лань Чжань, душа моя, почему ты проснулся? Снова приснился кошмар?       Лань Ванцзи заторможено кивает. Его сердце всё никак не может замедлить свой ритм, а энергия плещется через край. Вэй Усянь присаживается на край кровати, помогает приподняться Лань Ванцзи и подаёт ему пиалу с водой, аккуратно придерживая, чтобы супруг ничего не разлил. Он пьёт жадно, словно путник, который не видел воду несколько дней.       — Тише-тише, А-Чжань, пожалуйста, не торопись. — Вэй Усянь гладит его по спине, а затем отставляет пиалу в сторону. — Мне это совсем не нравится, Лань Чжань! Третий кошмар за неделю! Не думаешь, что пора обратиться к лекарям? Они-то уж точно смогут выяснить причину этих кошмаров!       Вэй Усянь неодобрительно качает головой в ответ на упрямо сжатые губы мужа. Затем вздыхает, осторожно тянет на себя Лань Ванцзи и устраивает поудобнее на своём бедре, накрывая одеялом. Одной рукой он начинает нежно массировать кожу головы, пытаясь расслабить мужа. Лань Ванцзи устало прикрывает глаза. Причина этих кошмаров ему давно известна: смешавшийся со страхом бесконечный стыд.       «Это всё потому, — думает про себя Лань Ванцзи, тая от нежных прикосновений, — что у меня совесть перед тобой не чиста. Прошло уже несколько месяцев после нашей свадьбы и с каждым днём мне становится всё труднее и труднее рассказать тебе свой секрет. Больше всего на свете я боюсь, что ты отвергнешь меня».       — Нет нужды, Вэй Ин, — говорит он вслух, хочет подвинуться чуть ближе, но рука, до этого ласкавшая его, останавливается, а затем внезапно грубо дёргает за волосы, да так сильно, что у Лань Чжаня в уголках глаз выступают слёзы.       — Вэй Ин! — хрипит он и пытается вырваться, но железная хватка ему не позволяет.       Вэй Усянь, отстранившись, одним резким движением толкает Лань Ванцзи назад. Лицо его остаётся царственно безразличным к той боли, что разрастается в теле мужа с каждой минутой. Лань Ванцзи теряет зрение всего на мгновение, но его хватает, чтобы полностью дезориентироваться. Он падает в чёрное и глубокое «никуда». Бездонная пропасть, что звала его к себе столько времени, теперь душит и ломает кости. В этой тишине Лань Ванцзи слышит каждую свою несказанную мысль. И от этого ему ещё страшнее.       Он не сразу понимает, что больше не падает. Только когда мягкая кожа встречается с чем-то мокрым и гадким Лань Ванцзи поднимает сначала голову, а потом и вовсе садится. Перед глазами ещё никогда не было так мутно, словно все краски разом покинули мир. Всё то же «нигде». Страшное и холодное. Белый шум, что нещадно давит на голову, постепенно начинает набирать обороты. Проверять Лань Ванцзи не торопится, но, кажется, то, что опалило его губы — кровь из носа. Взгляд падает на руки, и лёгкие сводит от вскрика. С пальцев крупными вязкими каплями стекает нечто чёрное и жутко холодное. Оно похоже на очень тёмную густую кровь, и Лань Ванцзи понимает, что тонет в этом. Он уже по грудь увяз в чернющем болоте и задыхается пойманной в сети птицей.       — Ты так прекрасен, — раздаётся где-то поблизости. Голос такой знакомый, любимый и безжизненный.       С большим усилием он поворачивает гудящую голову. Мутные глаза видят Вэй Усяня. К нему мерзкое болото равнодушно. Даже в белом траурном наряде, даже с распущенными чёрными волосами его супруг бесконечно прекрасен. От вида его заплаканных воспалённых глаз у Лань Ванцзи вышибает из лёгких последний воздух.       — Вэй Ин… — шепчет он, когда Вэй Усянь садится напротив. Одеяние его весенним цветком ниспадает глубоко в чёрные воды, но совсем не пачкается.       — Лань Чжань… — в том же тоне тянет он и улыбается так ласково. Улыбка на бледном лице кажется каплей крови в стакане с молоком. — Ты только посмотри на себя. Возлюбленный мой, муж мой, господин мой. Ты ведь… пропащей тварью оказался.       Сквозь страх и удушающую боль Лань Ванцзи не сразу понимает, что происходит. Он опускает взгляд ниже и видит, что часть его правой руки наполовину покрыта плотной чешуёй небесно-голубого цвета. Сердце в груди бьётся пугливой пташкой.       «Нет-нет-нет, только не сейчас. О, Небеса, помогите же мне!»       — Вэй Ин, я сейчас всё объясню, — с трудом проговаривает он.       — Ну же, молодой господин Лань, — Вэй Усянь звучит нараспев, но его голос напоминает похоронную мантру. Звонкий, как перелив колокольчиков, голос сейчас проникает под кожу ядовитыми иглами. — Посмотри на себя. Такой прекрасный, такой… порабощённый и поверженный. Ты ведь просто ничтожество!       Вэй Усянь наклоняется ниже. От его одежды пахнет холодом и смертью. В глазах, воспалённых, жестоких и холодных Лань Ванцзи не видит ничего, кроме ненависти. Кончики волос Вэй Усяня цепляют чёрные капли.       — Вэй Ин… — хрипит Лань Ванцзи еле слышно. Он чувствует, как ломаются рёбра от давления. — Вэй Ин… пожалуйста… пожалуйста, прости меня…       Вэй Усянь смеётся тихо и вкрадчиво, почти не открывая рта.       — Это твоя кара, любимый, — улыбается он и резко хватает Лань Ванцзи за шею, сжимая. Черты прекрасного лица становятся острыми и пугающими. Вэй Усянь никогда не был таким… бездушным. — Расплата за враньё! — вскрикнул он. — И за то, кто ты есть!       — Прости, Вэй Ин… — выдыхает Лань Ванцзи. У него совсем не остаётся сил.       Чернота уже заполнила всё пространство вокруг.       — Всё хорошо, Лань Чжань, всё хорошо, — наклонившись ниже, Вэй Усянь мягко целует его прямо в лоб и отстраняется. — Время умирать.       Вэй Усянь смотрит на него стеклянными глазами. Поток ледяной чёрной жижи подбирается всё ближе и ближе. Вот она уже добралась до его шеи, плотным кольцом сомкнувшись вокруг неё, отчего стало намного труднее дышать. Затем она добралась до рта и носа. Воздуха больше нет, лёгкие горят. Лань Ванцзи наконец перестаёт бороться и зажмуривается.       Лань Ванцзи просыпается в собственной постели от громкого крика. Оглядывается по сторонам, пытаясь найти источник звука, пока внезапно до него не доходит — кричал он сам. Лёгкие горят, и он судорожно начинает хватать воздух. Ощущение мерзкой ледяной жижи на теле всё ещё свежо в его воспоминаниях и Лань Ванцзи с трудом поднимается с постели. Шатаясь, он добирается до ширмы, за которой стоит бочка с водой. Наклоняется над ней и внимательно всматривается в собственное отражение. Ни рогов, ни чешуи, лишь чёрные тени под глазами и усталый безразличный взгляд красных от напряжения глаз. Лань Ванцзи умывается ледяной водой и это помогает ему хоть немного прийти в чувства. Затем он сползает на пол, облокачивается спиной о бочку и смотрит, смотрит, смотрит в никуда.       Вэй Усянь покинул Пристань Лотоса неделю назад. Ровно столько же Лань Ванцзи не может нормально спать.       А началось всё вот с чего…

***

      Молодые ученики восхищались Вторым Нефритом Ордена Гусу Лань. Лань Ванцзи вёл занятия интересно, рассказывал тему кратко, но понятно. Терпеливо отвечал даже на самые глупые вопросы и никого никогда не ругал за неправильные ответы, объясняя без всяких насмешек как правильно. Неудивительно, что вскоре мадам Юй попросила Лань Ванцзи вести занятия у учеников постарше, его ровесников.       С тех пор, как они впервые поцеловались, Вэй Усянь чувствовал странную неуёмную жажду, которая затихала лишь в присутствии его обожаемого супруга. Поэтому он упросил дядю Цзяна позволить ему вести несколько занятий в неделю вместе с Лань Ванцзи.       Наверное, это было ненормально, и Цзян Ваньинь в очередной раз назвал бы его влюблённым болваном, но Вэй Усянь иначе не мог. Ему хотелось трогать, обнимать, целовать своего любимого мужа всегда. Тот только появлялся рядом, а руки сами тянулись дотронуться до нефритовой щеки, и губы начинало покалывать от нестерпимого желания прижаться к манящим розовым губам.       Что он и делал, не отказывая себе ни в одном из желаний. И ладно, если бы Вэй Ин проворачивал все эти штучки в тех местах, где никого не было, но он делал это прямо на уроке, прикрываясь какими-то трактатами.       Лань Ванцзи же к таким откровенным бесстыдствам сразу привыкнуть не мог. Он вспыхивал внутренним жаром и отодвигался как можно дальше, насколько это вообще было возможно, ведь сидели они за одним столом.       Вэй Усянь распалял его, а природная застенчивость и годами прививаемая благовоспитанность не позволяли Второму молодому господину Лань наслаждаться вниманием со стороны мужа в полной мере.       А тот же намеренно дразнился, словно прощупал брешь в броне и теперь упорно старался её пробить: раньше Вэй Усянь завязывал первую ленту Лань Ванцзи на своей руке таким образом, чтобы из-под рукава были видны лишь кончики, а теперь повязывал прямо поверх одеяний, чтобы все видели. Возмутительно!       Если же Лань Ванцзи отодвигался от него, то Вэй Усянь ничуть не расстраивался: он гладил ленту — эту белоснежную красавицу — нежно перебирал своими пальцами кончики и провокационно улыбался, искоса поглядывая на супруга. Боковым зрением Лань Ванцзи видел каждое движение, каждое ласковое касание губ к своей священной ленте.       И ладно бы Вэй Усянь трогал лишь ленту на своей руке — Лань Ванцзи за несколько дней научился его немного игнорировать. Но тот как будто совсем стыд потерял — на занятиях игрался со второй лентой — наматывал на указательный палец и отпускал, восхищённо бормоча себе что-то под нос, касался рук Лань Ванцзи так, как будто это было жизненно необходимо и это… отвлекало.       И дело было совсем не в том, что Лань Ванцзи не нравилось, когда Вэй Усянь публично проявлял свои пламенные чувства и симпатию к нему. Отнюдь. Просто в такие моменты он начинал испытывать сильные, довольно противоречивые эмоции и это выбивало его из колеи. Он чувствовал, как спокойный поток энергии в его теле начинает бунтовать, бурлить, словно горная река. Было намного труднее сдерживать себя и свою драконью магию. Лань Ванцзи боялся, что может превратиться прямо в ученическом павильоне.       — Вэй Ин, прекрати, — шепнул он ему как-то раз на ухо, — ученики же смотрят.       — Хорошо, гэгэ, больше никаких бесстыдств при учениках, — ответил он и ласково улыбнулся.       Лань Ванцзи слегка насторожился: чтобы его муж и просто так с ним согласился? Без споров, притворного нытья напополам с тоскливыми речами и перепалок? Уму непостижимо! Но на следующий урок Вэй Усянь не явился и Лань Ванцзи вздохнул с облегчением. Возможно, ему и не придётся пить отвар четвёртый раз за день, чтобы хоть немного привести в порядок собственные чувства. Сейчас он даст ученикам задание, а сам спокойно помедитирует.       — Потренируйтесь, пожалуйста, самостоятельно нарисовать этот талисман. Если будут какие-то вопросы, то…       Внезапно дверь в класс распахнулась.       — То лучше приберечь их до конца урока! — закончил за него Вэй Усянь и весело ему подмигнул.       Он бесцеремонно заявился прямо посреди урока, всучил огромный букет своему супругу, схватил того за руку и под весёлое улюлюканье старших адептов уволок его в ближайшие кусты, которые хорошо были скрыты от посторонних глаз — «поговорить».       — Лань Чжань, ты очаровательный, — шептал он супругу, — как же я могу не приставать?       Вэй Усянь подался ближе к нему и улыбнулся мягко-мягко — сердце Лань Ванцзи таяло.       Краем глаза он уловил какое-то движение слева от себя, но не стал заострять на этом внимание. И совершенно зря!       С того дня Лань Ванцзи не покидало предчувствие чего-то нехорошего. Непонятное свербящее ощущение в груди стало его неизменным спутником. Он постоянно чувствовал чьё-то безмолвное присутствие. Пристальный острый взгляд, который неотступно следовал за ним в любую часть Пристани Лотоса. Неясный шёпот, треск веток, мелькание странных теней. Поначалу Лань Ванцзи пытался игнорировать это ощущение, списывая всё на побочное действие своих отваров, ведь принимал он их намного чаще, чем следовало. Но по прошествии недели Лань Ванцзи всё чаще стал оглядываться и ускорять свой шаг, почти переходя на бег, когда пробирался по тайной тропинке к мужу в кабинет. То, что он почти что позорно вскрикнул, когда птица неожиданно вспорхнула с куста, стало для него последней каплей.       За ним определённо следили, только вот кто и с какой целью? Что этот человек или люди, кем бы они ни были, хотели от него?       — Гэгэ? — окликнули его откуда-то слева.       Лань Ванцзи вздрогнул и перевёл взгляд на мужа. Он догадался, что, войдя в кабинет, не проронил ни слова. Навязчивые мысли о преследовании выбили его из колеи сильнее, чем ожидалось. Но умалчивать свои опасения больше не было сил. Лань Ванцзи очень хотел поделиться ими с тем, кто, несомненно, разделит их и успокоит его.       Вэй Усянь отложил документы, над которым работал, и встал из-за стола. Он окинул мужа внимательным взглядом. За время их тесного общения ему удалось научиться читать супруга не идеально, но достаточно хорошо. И то, что он видел, не могло не тревожить.       — Лань Чжань, что-то не так? — снова заговорил Вэй Усянь и, подойдя ближе, сжал в пальцах холодные ладони мужа. Жест подействовал на него успокаивающе. — Ты в последнее время сам не свой, я волнуюсь. Расскажешь мне, что происходит?       — Вэй Ин, мне кажется, что за нами кто-то следит, — честно ответил Лань Ванцзи и опустил глаза. Эта мысль все ещё казалась ему надуманной паникой. Но всё же… она росла с каждым днём. — Ты ничего не заметил?       — Следит? — Вэй Усянь нахмурился, задумавшись. — Нет, гэгэ, я ничего такого не замечал.       Лань Ванцзи тяжело выдохнул.       — Мне неспокойно, Вэй Ин, — он покачал головой. — То тут, то там я ощущаю на себе чей-то взгляд.       — Лань Чжань, — осторожно начал Вэй Усянь, нежно подталкивая супруга к кровати, безмолвно предлагая присесть, — я понимаю, последние дни были тяжёлыми для тебя, да и для меня, наверно, тоже. Ты перенервничал, свет мой, вот и кажется всякое.       — Прошу, не говори так. Мой разум никогда прежде не подводил меня.       — Ты просто устал, — Вэй Усянь ласково улыбнулся и заправил Лань Ванцзи за ухо мягкую прядь волос. — Тебе нужно побольше отдыхать. Я попрошу мадам Юй освободить тебя от завтрашних занятий. Проведём день в спокойствии и любви.       Тряхнув шикарным хвостом, Вэй Усянь подался вперёд и мягко поцеловал Лань Ванцзи в губы. Он касался осторожно, со всем трепетом, на который был способен. Движения были медленными, не глубокими, но до одури сладкими. Лань Ванцзи почувствовал, как приятно затрепетало под рёбрами.       — Не стоит просить за меня, — прошептал он мужу в губы, опаляя дыханием. — Я вполне в состоянии провести занятия.       — Не обсуждается, душа моя, — цокнул языком Вэй Усянь. — А знаешь что, — вдруг его глаза озорно загорелись, — почему бы нам не начать отдыхать прямо сейчас? Я прикажу принести курильницу к нам в покои, а сам быстро закончу с работой и сделаю тебе самый лучший массаж на свете.       — Вэй Ин…       Слова давались с трудом. Он уже успел себе представить, на какие эмоции его выведет этот самый массаж и испугался. Всё его тело с недавнего времени напоминало оголённый нерв — одно прикосновение, и он разорвётся на части. Ощутить на себе руки Вэй Усяня, его дыхание на шее, смешавшееся с ароматами масла и благовоний… Подпустить к себе так близко, как он хотел. И испортить всё своей треклятой несдержанностью. Меньше всего Лань Ванцзи хотел обратиться в дракона из-за какого-то эротического массажа. Подобный позор убьёт в нём последние остатки гордости.       — Не стоит уходить от обязанностей, — Лань Ванцзи ласково, но настойчиво отстранил от себя руки мужа. — Хотя… Пожалуй, от этих переживаний мне всё-таки стоит отвлечься. Например, помузицировать.       То, что он поторопился с предложениями, Вэй Усянь понял быстро. Понял и очень попытался не огорчаться. Темперамент Лань Ванцзи, жизнь в строгом ордене и несколько тысяч правил, выученных ещё в далёком детстве, подразумевали проблемы со сближением. Ему было страшно, и Вэй Усянь разделял этот страх. Но по своей привычке идти напролом пытался ускорить то, что ускорить невозможно. Лань Ванцзи нужно время, с этим ничего не поделать.       — Да, хорошо, — он кивнул и немного натянуто улыбнулся. Расстраивать мужа своими разбитыми иллюзиями совсем не хотелось. — Я… приду к тебе, как освобожусь. Ты же сыграешь мне, Лань Чжань?       Такой расклад Лань Ванцзи несказанно порадовал. Вэй Усянь, его дорогой понимающий супруг, не давил и не пытался настаивать.       — Конечно, я сыграю тебе.       В порыве нежности, объяснить которую Лань Ванцзи даже не пытался, он лёгким движением притянул руку мужа и, склонившись, поцеловал её. От прикосновения губ к коже у Вэй Усяня сбилось дыхание. Из головы моментально вылетели все разочарования.       К себе в покои Лань Ванцзи шёл в полубреду. Он и подумать не мог, что влюблённость напрочь снесёт ему голову. Рядом с Вэй Усянем ему становилось не просто хорошо — прекрасно. Одно его присутствие успокаивало, даровало лёгкость, о которой Лань Ванцзи и мечтать не смел. Мужчина, которому он врал, недоговаривал, осторожно вёл его по прекрасной дороге прямо в рай.       По пути он очень удачно встретился с молодой госпожой Цзян. Янли, как всегда улыбчивая и любезная, вежливо интересовалась его самочувствием, стараясь не затрагивать деликатные темы. Они вместе прошлись по двору за непринуждённой беседой. Лань Ванцзи не сразу понял, что привязался к этой девушке, которая приняла его за столь короткий срок и уже считала братом. Как и Вэй Усянь, она обладала проницательным пытливым умом и выразительными блестящими глазами. Слушая её рассказы, Лань Ванцзи расслаблялся и позволял себе забыть о навязчивых страхах. Он проводил Янли до покоев, за что она одарила его красивой улыбкой.       В свои покои Лань Ванцзи вернулся в лучшем настроении, чем когда уходил отсюда. Он не врал, когда говорил мужу про музыку. В последнее время свою игру на гуцине пришлось малость забросить. Занятия с адептами занимали каждую свободную минуту. Лань Ванцзи надеялся, что любимая музыка, передаваемая столь же любимым инструментом, поможет ему восстановить душевное равновесие после беседы с Вэй Усянем. Задумавшись, он не заметил, как громко хлопнул дверью в спальню. Перебарщивать с силой вовсе не хотелось, однако, девушка, что стояла к нему спиной, от грохота вздрогнула и развернулась. Её руки сжимали ещё не зажжённую курильницу.       — Молодой господин Лань, — она быстро взяла себя в руки и поклонилась, как подобает прислуге. — Простите за беспокойство.       Лань Ванцзи не видел её раньше. В их с Вэй Усянем покои могли свободно входить только личные приближенные слуги. Их состав был небольшим, и всего за пару дней он запомнил лицо каждого из них. Девушка с курильницей не входила в штат их личной прислуги — в этом Лань Ванцзи был уверен.       — Вы кто? — вопрос слетел с губ слишком быстро. При всей своей вежливости и тактичности незнакомые люди всегда заставляли его нервничать.       Девушка пару секунд задумчиво хлопала глазами, а потом резко спохватилась.       — Ой, конечно, вас ведь не предупредили ещё, — она поправила складки своего светло-пурпурного ханьфу и ещё раз поклонилась, теперь уже вдумчиво и спокойно. — Меня зовут Мо Сай, господин Лань, я ваша новая личная служанка. Простите мне мою растерянность, я думала, вас предупредили.       — Предупредили? — не понял Лань Ванцзи.       — Да. В штате слуг произошли некоторые замены. Мне приказали теперь подле вас быть.       Теперь понятно. Лань Ванцзи незаметно выдохнул с облегчением. Конечно, теперь ему заново придётся привыкать к незнакомой особе, которая будет вертеться поблизости, но она, по крайней мере, кажется вполне безобидной. Простодушная и любезная на вид, в опрятном ханьфу и с поднятой причёской Мо Сай мягко улыбнулась Лань Ванцзи и вернулась к своим делам. Она совсем не обращала внимания на чужой изучающий взгляд. Палочки благовоний зашелестели в её тонких пальцах.       — Молодой господин Вэй приказал зажечь у вас в покоях успокаивающие благовония, — сказала Мо Сай. Её голос оказался нежным и бархатным, как поцелованная кожа на запястье Вэй Усяня. — Вы какие предпочитаете? Розу с жасмином или мяту с миндалём?       — А какие лучше? — спросил Лань Ванцзи и опять посмотрел на Мо Сай.       — Моя мама всегда говорила, что лучше всего успокаивает мелисса, — знающе проговорила она и вздохнула. — Но её в благовониях сейчас нет.       Слушая её размеренную речь, Лань Ванцзи стянул с гуциня чехол и сел на подушки за стол. Дорогой сердцу инструмент вызвал приятный укол в груди. Пальцы пробежались по струне, ещё не играя, лишь легко касаясь, вспоминая, внутренне бесконечно радуясь. Мелодии, тихие, плавные, прекрасные, они всегда успокаивали любое буйство чувств.       Закончив с курильницей, Мо Сай тряхнула каштановыми волосами, довольная проделанной работой и выбранным запахом. Сладковатый аромат быстро разнёсся ветром из окон по комнатам. Лань Ванцзи принюхался и поднял взгляд.       — Это сандал?       — И гвоздика, — кивнула Мо Сай, но улыбка исчезла с её лица, когда она заметила смятение Лань Ванцзи.       Это был запах дома. Его родных Облачных Глубин. Где всегда прохладно и тихо, где зимой выпадало много снега, где ночами шелестели деревья и шли холодные дожди. Он уже и забыл, насколько сильно можно тосковать по чему-то. Запах сандала пробудил в нём не самые простые человеческие воспоминания о месте, в котором он вырос. И в котором остался второй по значимости после Вэй Усяня для него человек — Сичэнь, его дорогой любимый брат. Как давно они не виделись? Ему стольким нужно с ним поделиться…       — Молодой господин Лань, вы в порядке?       Лань Ванцзи вздрогнул от прикосновения. Мо Сай, видимо, не знающая о его нелюбви к прикосновениям чужих, дотронулась до его плеча. Всю задумчивость как рукой сняло. Дёрнув плечом, Лань Ванцзи раздражённо сверкнул глазами. Его лицо моментально окаменело. Мо Сай убрала руку и в несколько шагов оказалась на почтительном расстоянии.       — Прошу меня простить, я забылась, — она пристыженно опустила глаза. — Просто вы выглядели таким опечаленным. Могу я узнать, что вас расстроило?       То, что новая служанка понимала взгляды и жесты, Лань Ванцзи порадовало и удивило одновременно. В Юньмэне контингент был весьма твердолобым, понимающим исключительно прямые просьбы и слова. За исключением, конечно, Янли и Вэй Усяня. Но больше всё-таки Янли: даже по обыкновенному молчанию она многое могла понять.       — Запах, — выдохнул Лань Ванцзи глубоко.       — Вам не по душе благовония?       — Такой запах всегда стоял у меня в цзинши, — холодно и немного печально продолжил он.       — Вы ведь из Облачных Глубин? — Мо Сай тоже посмотрела на дым от благовоний. — Мне рассказывали, что там очень красиво.       — Мгм.       — Господин, знаете, тоска по дому порой бывает настолько сильной, что становится больно, — окончательно забывшись, она опустилась прямо на пол напротив Лань Ванцзи, установив зрительный контакт.       Жалостливое женское сердце не смогло оставить её равнодушной к чужой грусти, пусть даже совсем незаметной. Эмоции Лань Ванцзи всегда были невидимыми для остальных, но при этом острыми и горячими. Непонятно как, но Мо Сай уловила его настроение и ободряюще улыбнулась уголками губ. Лань Ванцзи отстранённо подумал, что так часто улыбался Сичэнь.       — Помните, что вы здесь совсем не пленник, — продолжила она слишком мудрым для своего юного возраста тоном. — Молодой господин Вэй очень любит вас, он исполнит любое ваше желание и точно не станет удерживать вас насильно.       — Это так, — кивнул Лань Ванцзи. К удивлению, простые слова, сказанные простой служанкой, успокоили его. — Вэй Ин хороший человек. Возможно, я просто ещё не привык.       — Дайте время. Ему и вам. Знаю, сейчас нелегко, но у вас есть тот, кто поможет со всем справиться.       — Он сможет?       — Не сомневайтесь.       Какое-то время они сидели в тишине. Но Лань Ванцзи она не казалась напряжённой. Мо Сай смотрела на него без дерзости или пренебрежения. Смотрела понимающе, как Янли. Он поймал себя на мысли, что возможно у неё тоже были братья или сёстры.       — Кажется, я знаю, что вам нужно, — Мо Сай внезапно прищёлкнула пальцами, и взгляд её загорелся. Лань Ванцзи удивлённо вздёрнул бровь. — Чай с липой, имбирём и ромашкой — рецепт моей мамы. Она называла этот чай эликсиром жизни.       — Кем была твоя мама?       — Личным лекарем мадам Юй, — гордо заметила Мо Сай и поднялась, отряхивая ханьфу. — Позволите принести вам чай? Поверьте мне, господин Лань, такого чая вы ещё ни разу не пробовали.       Лань Ванцзи отказываться не стал, и Мо Сай, ободрённая и радостная, убежала на кухню. Он видел её впервые, но при разговоре не ощутил дискомфорта. Даже слегка фривольное поведение не портило лёгкий характер, который прослеживался в каждом слове Мо Сай. Что ж, возможно, они поладят.       На Пристань Лотоса медленно опускался вечер. Влажный воздух похолодел и осел туманом над прудами. Небо, совсем недавно чистое и безоблачное, затянулось чёрными тучами. Такие тучи, Лань Ванцзи знал, всегда несли за собой дожди. Однако погода в Юньмэне не портилась даже в ливневые дни, наоборот расцветала буйством красок сильнее прежнего.       Идея Вэй Усяня с курильницей оказалась весьма удачной, особенно, когда вместе с вечером пришла прохлада и аромат сандала смешался с природной свежестью. Родной запах впитался в простыни и одежды, молчаливо обещая задержаться подольше. Им теперь пахли и волосы Лань Ванцзи, и кончики его пальцев, и подолы небесно-синих одежд. Гуцинь в тот вечер пел как в последний раз. Вдохновлённый воспоминаниями Лань Ванцзи играл давно заученные мелодии с таким восторгом, что замирало в сладкой истоме сердце. Он перебирал плачущие струны то резко и рвано, то медленно и плавно. И вернувшаяся с чаем Мо Сай невольно заслушалась. Стараясь не мешать, она осторожно поставила поднос на столик, а сама села на пол завороженная песнями гуциня.       Перебрав все ноты, Лань Ванцзи открыл глаза. Его руки замерли над струнами, выпуская на волю последний долгий звук, после чего комната наполнилась тишиной. В холодный юньмэнский вечер покои оставались тёплыми, согретые ласковыми свечами. В них больше не было той мимолётной тоски. Она секундно тронула сердце Лань Ванцзи, но пропала, изгнанная мелодиями гуциня.       — Как здорово у вас получается, — тихо шепнула Мо Сай, боясь разрушить хрупкую чарующую атмосферу своим восторгом. — Я всегда восхищалась людьми, умеющими приручать музыкальные инструменты. Такой талант — большая редкость.       — Это одна из духовных практик моего клана, — тихо ответил Лань Ванцзи. — Очищает каналы и восстанавливает энергию ци.       — Ещё лучше, совмещаете приятное с полезным, — хихикнула Мо Сай и лицо её повеселело. — Это вы ещё не застали уроки флейты молодого господина Цзян. Весь Юньмэн молился небожителям, чтобы Цзян Ваньинь больше никогда не брал в руки сяо! Благо, его матушка быстро поняла, что не получится из сына достойного музыканта.       Она засмеялась, и Лань Ванцзи незаметно хмыкнул в кулак. Он и подумать не мог, что суровый Цзян Ваньинь когда-то ломал себе пальцы и остальным жизнь уроками музыки. Вэй Усянь точно до сих пор ему это припоминал.       — Мой брат играет на сяо.       — Господин Лань Сичэнь? О его мастерстве ходят легенды среди людей. Уверена, каждое слово — чистая правда.       — Смотря, что говорят.       — Говорят, он — первый из самых красивых мужчин поднебесной.       Лань Ванцзи позволил себе мимолётную улыбку. Конечно, чего ещё можно было ожидать от молодой девушки. Мо Сай хоть и не казалась ему простушкой и дурочкой, но всё же оставалась по-юношески романтичной. Что же до мнения самого Лань Ванцзи… Он никогда не строил иллюзий насчёт красоты брата, но всё же для него на первом месте с недавнего времени стоял другой человек. Не только по красоте — вообще по всему. Вэй Усянь был особенным во всех смыслах, это заметил бы даже слепец. Обжигающий как огонь, непредсказуемый, интересный и… любимый?       — Это так, — Лань Ванцзи всё-таки утолил чужое любопытство.       — Что ж, я в этом и не сомневалась. А ещё говорят, что Лань Сичэнь замечательно разбирается в поэзии.       — И это правда.       — Кто его любимый поэт?       Вопрос Мо Сай оказался несколько нестандартным, и Лань Ванцзи малость растерялся. Подсознательно он ожидал от юной девушки простых вопросов на тему личной жизни, любовных интересов и всякого прочего. В основном случайные знакомые его о таком и спрашивали. Но Мо Сай оказалась куда интереснее духовная сторона личности Лань Сичэня и, как стало ясно дальше, не без причин.       — Ду Фу.       — А ваш? — ещё более неожиданно спросила она.       — Ли Бо, — не стал лгать Лань Ванцзи.       Мо Сай мгновенно оживилась.       — У него прекрасные стихи! — она ловко подняла чайник и налила Лань Ванцзи чаю. Приятный запах поднялся облаком пара. — Одни только «Осенние чувства» чего стоят.       — Вы неплохо осведомлены.       — Что вы, я обожаю стихи. Они лучше всего остального справляются с тем, чтобы пробирать до дрожи, — Мо Сай мечтательно улыбнулась, поставила чайник на поднос и процитировала мягким голосом:       — Сколько дней мы в разлуке,       Мой друг дорогой, —       Дикий рис уже вырос       У наших ворот. Лань Ванцзи выдохнул с восторгом.       — И цикада       Уж свыклась с осенней порой,       Но от холода плачет       Всю ночь напролёт, — дополнил Лань Ванцзи с удовольствием. Это было одним из его любимых стихотворений. Мо Сай ответила ему задумчивым взглядом. Неподалеку прозвучал смешок.       — Огоньки светляков       Потушила роса,       В белом инее       Ветви ползучие лоз.       Вот и я       Рукавом закрываю глаза.       Плачу, друг дорогой,       И не выплачу слёз, — Вэй Усянь в довершение приложил ладонь ко лбу, имитируя бесконечное горе.       — Вэй Ин.       — Я.       Он пришёл совсем недавно и успел услышать кусочек их разговора. Конечно, не устоял перед тем, чтобы вклиниться в разговор самым логичным способом. Но Лань Ванцзи выглядел таким увлечённым, что сердце болезненно сжалось. Насколько же возвышенный и образованный его драгоценный супруг. Он мог бы вечность вот так стоять около входа в спальни и любоваться изгибами его тела, бледной кожей, алыми мягкими губами. Вэй Усянь так хотел его поцеловать. Прямо сейчас, чтобы от удивления Лань Ванцзи замер и не смог ответить, чтобы Мо Сай стыдливо опустила взгляд, чтобы в прикосновении губ высказать всё то, что он чувствовал. Однако приходилось держать себя в узде. К резким вспышкам огромной любви праведный и благочестивый Лань Ванцзи ещё не привык. Тем слаще было его приучать. Медленно, не торопясь, словно лаская изнеженную шею возлюбленного. Дразнить, нежно играть, но придерживаться определенных рамок. Вскоре, Вэй Усянь прекрасно понимал, этого им обоим станет мало. И тогда можно будет приступать ко второму этапу. Торопиться некуда.       — Простите, что так внезапно прервал, — он легкомысленно пожал плечами, — просто услышал знакомые строчки и не удержался.       Мо Сай, увидев его, вскочила с пола и поклонилась.       — Молодой господин Вэй, простите, я не заметила вас.       — На то и было рассчитано, — Вэй Усянь прошёл в комнаты и щёлкнул служанку по носу. — Сай, сколько лет сколько зим! Скучала по мне в гареме Цзян Чэна?       Мо Сай цокнула языком и покачала головой.       — Опять ваши глупости, господин Вэй. Небожители мне свидетели, однажды ваш язык вас погубит!       Вэй Усянь, нисколько не смущённый, звонко рассмеялся. Субординация волновала его меньше всего. Мо Сай он знал уже много лет, она служила Цзян Ваньиню, так что сталкивались они часто. В привычной манере Вэй Усянь беззлобно подтрунивал не только над ней, но и над остальными слугами.       — Зря ты так, мой язык способен на многое, — его взгляд метнулся в сторону Лань Ванцзи. Абсолютно без подтекста Вэй Усянь подмигнул ему, заставив вспыхнуть.       — Пойду, пожалуй, — Мо Сай обернулась к Лань Ванцзи и одарила его приятной улыбкой. — Очень рада, что смогла познакомиться с вами, молодой господин Лань.       Подождав, пока служанка оставит его с мужем наедине, Вэй Усянь подошёл ближе и опустился на подушку за столик.       — Скучал по мне, гэгэ?       Лань Ванцзи опустил глаза.       — Мгм.       — Ну нет, Лань Чжань, так не годится. Ну-ка давай ещё разок.       — Я скучал по тебе.       Несколько простых слов подняли в душе Вэй Усяня шквал восторга. Он улыбнулся широко и радостно, придвигаясь ближе. Теперь между ними оставалось чуть меньше полуметра. На Лань Ванцзи близость родного тела подействовала обжигающе; бедро Вэй Усяня соприкасалось с его собственным, гоняя по коже дрожь горячего волнения.       Наклонив голову, Вэй Усянь шепнул супругу на ухо:       — Ты обещал мне сыграть… — его тёплые губы щекотно пробежались по чувствительному местечку ниже скулы, и Лань Ванцзи мягко выдохнул.       Пальцы как по команде легли на струны гуциня. От их плавных движений в комнате разлилась новая мелодия. Она была одной из сложных, и Лань Ванцзи, будучи ещё пятнадцатилетним юным заклинателем, потратил на её изучение почти две недели ежедневных уроков. Вместе с этим, мелодия обладала необычным звучанием. Он не пытался произвести впечатление или похвастаться своими навыками. Просто Вэй Усянь так завороженно наблюдал за его пальцами, вслушиваясь и всматриваясь, что разочаровать его у Лань Ванцзи не хватило бы духу.       Чай с липой и имбирём они разделили на двоих. Мо Сай говорила чистую правду, нахваливая целебные свойства ароматной жидкости. Один только запах действовал лучше всякого успокоительного. Вэй Усянь рассказывал о том, как прошёл его день, тихо посмеиваясь над своими же словами. Аккуратными касаниями он перебирал волосы лежащего на его коленях Лань Ванцзи. Лёгкая, но трепетная ласка оказалась весьма хороша для них обоих, и напряжение от нового опыта близости подавилось в зародыше. Лань Ванцзи, которого мягко, но настойчиво Вэй Усянь в какой-то момент потянул на себя, даже не успел запаниковать. В следующий миг он уже полулежал в тёплых объятьях, не удерживаемый и не принуждаемый. Лань Ванцзи видел, как в первые минуты Вэй Усянь опасался касаться, безмолвно напоминая, что всегда есть возможность отстраниться. Но никто не отстранился. Даже, когда ловкие пальцы стащили с головы Лань Ванцзи заколку и распустили волосы. Вэй Усянь наслаждался блеском чернющих прядей, игрался с ними, касался со всей осторожностью. А Лань Ванцзи, за день измученный тревогой и головной болью, постепенно начал засыпать. Родной тихий голос, потрескивание свечей и впитавшийся в подушки запах сандала погрузил сначала в спокойную полудрёму, а после в глубокий сон.

***

      Вэй Ин тихонечко поднялся с постели, аккуратно укрыл своё спящее сокровище и начал быстро одеваться. Уходить от мужа сейчас было сродни пытке, но, что поделать: нужно выяснить, что за бесстрашный идиот решил пойти на верную смерть, устраивая слежку за Лань Ванцзи.       Они провели прекрасный вечер. Сначала за игрой на гуцине, потом за чаем, а после за разговорами. Вэй Усянь в какой-то момент так увлёкся своим рассказом о недавней ночной охоте, что поздно заметил прекрасную деталь: убаюканный его голосом и касаниями Лань Ванцзи уснул. Его размеренное дыхание и расслабленные черты лица приковывали к себе взгляд. Вэй Усянь не мог противиться. Несколько минут он провёл в полной тишине, просто рассматривая. Рассматривая густые ресницы, отбрасывающие тени на щёки, аккуратные скулы, бледную шею. Мысли о том, за какие такие великие дела ему достался именно этот мужчина, время от времени мелькали в голове. Вэй Усянь старался об этом не думать. Всё равно у него не находилось ответа. Подхватив на руки Лань Ванцзи вместе с огромной подушкой, Вэй Усянь переложил его на кровать, подальше от окна — от него в любое время года шла прохлада, а сейчас так и подавно. От вида мирно спящего мужа хотелось отправить к чёрту все и остаться вместе с ним этой ночью до самого утра. Но были ещё дела…       Вэй Усянь не привык себе лгать. В последнее время он стал часто замечать вдалеке между деревьями мелькающие силуэты. Был он один, либо же было их несколько, узнать не удалось. Однако когда случайные появления переросли во внимательное наблюдение, Вэй Усянь стал волноваться. Близко силуэт приближаться не рисковал, скрываясь в тени зданий. Пару раз Вэй Усянь отправлял на разведку своих шиди, настаивая на особенной внимательности при патруле. Только вот никаких результатов это не дало. Шиди никого не обнаружили, и сперва Вэй Усянь и сам решил, что надумал себе много лишнего. Но оказалось, не он один ощущал чьё-то присутствие. Лань Ванцзи, его дорогой обожаемый супруг, тоже терзался странными ощущениями. В золотистых глазах Вэй Усянь прочитал напряжение и чувство опасности. Волновать супруга ещё сильнее он хотел меньше всего. Поэтому решил разобраться самостоятельно в самое ближайшее время, а Лань Ванцзи убедил, что опасения беспочвенны. Лгать прямо в лицо любимому мужу было просто отвратительно, Вэй Усянь чувствовал себя сволочью. Сегодня ночью он собирался проверить ближайшие территории самостоятельно.       — Вэй Ин? — внезапно раздалось в тишине покоев.       Сердце забилось испуганной пташкой, руки вспотели, и Вэй Усянь, нервно сглотнув, замер на месте. Лань Ванцзи неспешно провёл рукой по той стороне, где обычно спит его муж, затем наткнулся на подушку, которую Вэй Усянь предусмотрительно оставил, сгрёб её в охапку и успокоился, вернувшись ко сну.       Вэй Усянь, кажется, даже не заметил, как задержал дыхание и замер в неудобной позе, чтобы ни в коем случае не разбудить супруга. Пару мгновений он стоял, замерев на месте, и прислушивался к ровному дыханию Лань Ванцзи. Затем, не заметив опасности быть обнаруженным, Вэй Усянь на цыпочках начал пробираться к боковой двери, через которую в покои обычно входили слуги.       «Кажется, пронесло. Все-таки, какой я молодец!»       Вэй Усянь совсем не смотрел под ноги, и только лишь чудом ему удалось не зацепиться за едва заметную нить, прикреплённую к талисману.       «Чёрт! И давно здесь этот талисман?! Откуда он взялся?!»       В задумчивости Вэй Усянь крутил в руках бумажку с незнакомым заклинанием. «Самая обычная бумага, коей в Юньмэне вдоволь и в целом ничего примечательного, но вот почерк кажется знакомым». Он поднёс её ближе, чтобы рассмотреть символы при свете луны, начертанные на бумаге, и совершенно случайно активировал.       «Сигнальный талисман! Я видел такие в Гусу! Чёрт!»       Внезапно вся комната вспыхнула ярким светом, а к ногам Вэй Ина упала бумага с уже приведённым в действие заклинанием.       «Ой-ёй, похоже, я попался».       Совладав с собой, Вэй Усянь медленно повернулся и громко сглотнул накопившуюся во рту слюну. Он попытался улыбнуться, но вышло как-то криво и совсем неправдоподобно.       На кровати, в одном нижнем одеянии, которое соблазнительно сползло с левого плеча, сложив руки на коленях, сидел Лань Ванцзи. И он был в ярости. Нет, ничего в выражении лица или поведении его мужа не говорило о гневе. Однако Вэй Усянь почему-то чётко осознал и почувствовал этот яростный жар. Сразу же стало немного не по себе.       — Неужели ты думал, что я на это куплюсь?       — О чём ты, душа моя?       — Куда ты собрался? — тихо спросил его Лань Ванцзи и медленно поднялся с постели.       — Да так, на озеро. Хочу немного освежиться!       — На озеро значит… А меч с собой взял, чтобы рыб распугивать?       — Э-э-э, ладно, хорошо, Лань Чжань. Ты только ничего дурного не подумай, хорошо? Я в последнее время плохо сплю, ворочаюсь подолгу, — Вэй Усянь замялся, подбирая слова. Про плохой сон почти не соврал, у него с режимом всегда были проблемы. Только вот выражение лица Лань Ванцзи демонстрировало никак не веру в его сомнительную версию. Но отступать поздно. — Вот и приучил себя по ночам бродить часик-другой по Пристани. Наслаждаюсь пейзажами, воздухом дышу, пока усталость не накатит.       — А чего же раньше не сказал? — не в упрёк, а скорее взволнованно спросил Лань Ванцзи, всё ещё сомневаясь.       — Ах, Господин Лань, не будьте так строги ко мне! — расплылся в улыбке Вэй Усянь и подмигнул мужу. — Не ради себя ведь смолчал. Не хотел беспокоить своего драгоценного супруга пустыми стенаниями.       Что-то в его словах настораживало Лань Ванцзи. Вроде как и убедительно, на ложь похоже едва ли, но всё-таки… Недомолвки он чувствовал всегда, а с Вэй Усянем и подавно.       — Хорошо, — кивнул Лань Ванцзи и, поднявшись с кровати, набросил на плечи тёмное верхнее ханьфу. — Тогда пойдём.       Вэй Усянь удивлённо наблюдал, как его муж за считанные минуты приводил себя в идеальный вид. Даже заколка, стянутая с головы ещё во время игры на гуцине, вернулась в волосы и собрала их в высокую причёску. Впору бы завидовать. Ловкости рук Вэй Усяня хватало лишь на высокий хвост, и то не всегда с первого раза.       — Пойдём? — глупо переспросил он. — Куда?       — Пейзажами наслаждаться, воздухом дышать, пока усталость не накатит. Ты ведь за этим собирался?       — За этим, — кивнул Вэй Усянь, чувствуя, как неплохая изначально ложь рушится о скалы прямолинейности его прекрасного Ванцзи. — Но мне бы не хотелось тревожить твой график сна. О пятичасовом подъёме в Гусу слагают легенды, и я не посмею…       — Вэй Ин, — перебил его Лань Ванцзи тихо, но настойчиво. Его глаза в полутьме блеснули чистейшим золотом и упрямством. — Скажи как есть, раз так с нашими правилами хорошо знаком.       — В каком смысле?       — В Гусу запрещено лгать.       Ну вот. Вэй Усянь беспомощно выдохнул. Врать изначально было отвратительной идеей, и теперь он выставил себя в самом худшем свете из всех возможных. Ещё и перед Лань Ванцзи. Жутко неприятные ощущения…       — Ладно… Прости, — Вэй Усянь опустил взгляд и рассказал обо всём правдиво, не утаивая.       О его безумной идее проверить окрестности в одиночку Лань Ванцзи слушал на первый взгляд безразлично. На самом же деле он пребывал в тихом ужасе от безрассудства своего, казалось бы, разумного мужа.       — Крайнее безрассудство, — сказал Лань Ванцзи то, о чём, собственно, последние десять секунд думал.       — Так и знал, что ты это скажешь, — фыркнул Вэй Усянь. — Ну, а как по-другому выманить наблюдателя? Шиди не справились, потому что их было много. Заметные слишком, понимаешь? Их приближение услышит даже глухая собака. Вот я и подумал выследить его в одиночку.       — Если не справилась группа адептов, значит, этот некто весьма недурно обучен. Уйти от десятка заклинателей, оставшись при этом незамеченным, не каждому под силу, — разумно подметил Лань Ванцзи. — А идти на разведку в одиночку, ещё и ночью, — неразумно.       — Но что ты предлагаешь? Не идти же вместе.       — Мгм, идти вместе.       — Нет!       — Да.       — Ни за что на свете! — вспыхнул Вэй Усянь и сорвался с места, подлетая к Лань Ванцзи. — Ты прав, мало ли, кто там. А если ты пострадаешь? Я не прощу себе!       — Но что если пострадаешь ты, Вэй Ин? — Лань Ванцзи посмотрел на него серьёзно и тоже сделал шаг вперёд. — Считаешь, я смогу спокойно спать, зная, что ты где-то там?       — Не стоит так волноваться, я лучший ученик Юньмэна, ты забыл?       — По одиночке кто угодно уязвим, — выдохнул Лань Ванцзи. — Даже лучший ученик Юньмэна.       От этих слов дрогнули и руки, и голос. Вэй Усянь не был готов к столь ярому волнению за себя.       — Лань Чжань… — выдавил он, но закончить не смог. Его опять перебили.       Лань Ванцзи ловко подхватил со стойки Бичэнь и, пристегнув его к поясу, обернулся. Рассматривая застывшего посреди покоев Вэй Усяня, он тихо подошёл почти вплотную и взял его руки в свои. Прохладные пальцы стремительно начали нагреваться.       — Пойдём, Вэй Ин, — свободой ладонью Лань Ванцзи приподнял чужой подбородок и заглянул в серые глаза. — Этой ночью мы будем охотиться вместе, — и, легко поцеловав приоткрытые губы, вышел из покоев первым.