Свадьба в Юньмэне

В Башне Золотого Карпа молодой господин Цзинь усиленно тренировался, не зная чем ещё себя занять в ожидании любимой жены. Последний раз они виделись чуть больше месяца назад. Янли тогда спешно уехала в Пристань Лотоса, чтобы погостить у семьи и помочь своему младшему брату — Вэй Усяню — подготовиться к свадьбе. Цзинь Цзысюань, сразу после её отъезда, завалил себя делами ордена, всеми силами игнорируя гнетущее чувство тоски.  Они и так долго тянули со своей свадьбой, хоть и были помолвлены чуть ли не с младенчества, а теперь ему приходилось томиться в ожидании и в самом браке. И всё лишь по его вине. Окружение Цзинь Цзысюаня сплошь и рядом состояло лишь из лжецов и подхалимов. И все они говорили ему, что молодая госпожа Цзян совсем его недостойна. В ней, по их словам, не было ничего примечательного: ни таланта, ни сильной духовной основы. Каким же глупцом он был, когда верил всем этим россказням! Хоть Янли и не могла похвастаться выдающимся заклинательским талантом, это не мешало ей превосходно владеть мечом. Как показало время, управлялась с ним супруга не хуже любого мужчины. И, при необходимости, могла с его помощью защитить не только себя. А душа столь хрупкой девушки пылала огромной смелостью. Цзян Янли всегда становилась на защиту своих братьев, не страшась гнева темпераментной матери. Но вместе с этим давала волю тихим слезам, когда Цзинь Цзысюань в очередной раз позволял себе грубость в словах и резкость в жестах.  Цзинь Цзысюань резко выдохнул сквозь сжатые зубы и ещё яростнее отразил атаку Цзинь Гуанъяо. Они тренировались уже больше двух часов, и ни один, ни второй не собирался признавать своё поражение, умело орудуя мечами. Уже после первого пробного поединка оказалось, что Гуанъяо весьма неплох в ближнем бою.  Появись такая возможность, Цзинь Цзысюань с удовольствием вернулся в прошлое и исправил все свои ошибки. Но столкнуться с последствиями своего высокомерия пришлось в настоящем. Благо, прекрасная Цзян Янли не осталась глуха к его многочисленным извинениям и в итоге дала согласие на брак, хотя изначально собиралась ему воспротивиться, несмотря на давнюю договоренность между орденами.  Цзинь Цзысюань сгорал от нетерпения даже несмотря на то, что они с женой регулярно обменивались письмами. Ему хотелось проводить с ней как можно больше времени, не только стараясь наверстать упущенное, но и по другому радостному поводу. Ведь перед отъездом Янли осчастливила его неожиданной новостью.  — А-Сюань, я могу ошибаться, но мне кажется, что я… ношу под сердцем нашего малыша.  В тот момент Цзинь Цзысюань едва не оступился на лестнице, с трудом удержав равновесие. Сначала он решил, что ослышался, но потом, увидев блеск счастья в глазах Янли, медленно подошёл к ней.  — А-Ли, ты снова осчастливила меня! — его руки осторожно легли на талию жены и, обнимая, притянули ближе. — Как давно это известно? Что же ты раньше молчала? — А-Сюань, я сама очень боюсь ошибиться. Но лекарь говорит — срок ещё ранний.  Цзян Янли попросила мужа пока умолчать о её положении. В Юньмэне каждая женщина знала верную примету: нельзя о ребёнке на первом месяце никому рассказывать. Иначе женщины-завистницы сглазить могут и чернотой мыслей срыв накликать. Цзинь Цзысюань часто слышал, что беременные склонны к всевозможным суевериям, поэтому препятствовать не стал и секрет сохранил до поры до времени. Только вот это прибавило ему новых волнений. Он хоть и чувствовал себя самым счастливым человеком на земле, но чем дольше они с женой были в разлуке, тем сильнее он переживал о ней: всё ли с ней порядке, не перетруждалась ли, нормально ли питалась и достаточно ли отдыхала? Умом Цзинь Цзысюань конечно понимал, что Янли ни в коем случае не стала бы подвергать опасности себя и их будущего малыша, но поделать с собой ничего не мог.  Его излишнюю задумчивость и чрезмерную нервозность заметил младший брат, Цзинь Гуанъяо, когда они шли с утреннего собрания.   — Брат, отчего ты такой напряженный? Тебе нездоровится? Цзинь Цзысюань вздрогнул и повернулся. Его младший брат относительно недавно стал официальным членом их семьи. Всего лишь за несколько месяцев до объявления о помолвке Цзинь Цзысюаня и Цзян Янли. Он пришёл к госпоже Цзинь и, стоя на коленях, и умолял выделить небольшую сумму на похороны матери. Именно она, по его словам, перед смертью поведала Гуанъяо истину о его отце — великом главе ордена Цзинь. Матушка Цзысюаня была вне себя от гнева. Не только она, весь свет знал о сладострастной натуре Цзинь Гуаньшаная. Однако до сегодняшнего дня ни у одного его незаконнорожденного ребёнка не хватило наглости явиться на порог резиденции. Цзинь Гуянъяо же никак не реагировал на резкие речи госпожи Цзинь, продолжая стоять на своём. Цзинь Цзысюань успел вмешаться, когда двое стражников выводили из главного зала незнакомого ему молодого человека, о чём-то умоляющего его матушку. Любопытство пересилило даже убийственный взгляд госпожи Цзинь, и Цзысюань, выслушав позже сбивчивые рассказы Гуанъяо, решил помочь с похоронами матери уже от своего имени. Этим, как оказалось позже, их встречи не ограничились. — Приветствую тебя, брат. Благодарю за беспокойство, но оно беспочвенно. Просто я обеспокоен затянувшейся разлукой с супругой.    Цзинь Гуанъяо утешающе похлопал его по плечу и понимающе улыбнулся.  — Понимаю твои опасения, брат. Однако для твоих тревог нет повода. Со дня свадьбы второго молодого господина Лань и господина Вэй прошло уже достаточно времени. Думаю, в скором времени госпожа Цзян вновь вернётся в твои объятия. Свадебные хлопоты — весьма утомляющее занятие. Только вот, кажется мне, что главная причина твоих волнений несколько другая, я ведь прав?  За то недолгое время, что они жили бок о бок, Гуанъяо показал себя только с хорошей стороны. Он не раз поддерживал старшего брата в новых начинаниях и доказывал верность ордену. Но Цзинь Цзысюань всё ещё колебался, опасаясь всецело доверять Гуанъяо. Цзян Янли просила сохранить беременность в тайне, пока срок не перевалит за месяц. Однако один полный месяц уже прошёл, мог ли он… — Ты можешь мне довериться, брат. Возможно, я смогу помочь и избавить тебя от дурных мыслей. Цзинь Цзысюань глубоко выдохнул, стараясь прислушаться к своим желаниям. Поделиться хоть с кем-то столь радостной вестью хотелось невыносимо. «Надеюсь моя дорогая супруга простит мне эту слабость, но тайна съедает меня изнутри. Я уже в шаге от того, чтобы сорваться в Пристань Лотоса и забрать Янли домой».   Оглянувшись по сторонам, он убедился, что нет лишних ушей и поведал следующее: — А-Яо, ты как всегда проницателен. Мне есть, что тебе рассказать. Только прошу, пусть эта новость останется между нами. А-Ли пока боится кому-либо говорить, но…недавно из Юньмэна от неё пришло письмо. Лекарь подтвердил беременность. Брат, я скоро стану отцом! — Отцом? — в лёгком замешательстве отозвался Цзинь Гуанъяо. И Цзинь Цзысюань уже успел пожалеть о том, что раскрыл тайну супруги. Возможно, стоило послушать Янли и не поддаваться секундной слабости. Но в следующее мгновенье Цзинь Гуанъяо крепко обнял его и все сомнения отошли на второй план. Брат был за него рад! Это чувствовалось по подрагивающим пальцам на его плечах, по сбивчивым поздравлениям, произнесённым куда-то в шею.   Наконец Цзинь Гуанъяо отстранился. Нервозность внутри постепенно уступила место совсем иным чувствам: радости и облегчению. Цзинь Цзысюань ощутил именно это, когда поделился новостью с близким человеком. Сразу же возникло острое желание разделить своё счастье со всем миром, но он сдержался, памятуя о просьбе жены. — Брат, я искренне рад за вас! Ты станешь отцом, а я дядей! Есть ли новость прекраснее? Небожители свидетели, госпожа Цзян осчастливила не только тебя.  Его губы растянулись в улыбке, а на щеках появились милые ямочки. Гуанъяо казался таким же бесконечно счастливым как и сам Цзинь Цзысюань. — Мыслями я каждую секунду там, с женой. Волнуюсь о её здоровье, ведь это наш первенец. — Прошу, не терзай себя тревогами, госпожа Цзян ведь в окружении своих верных братьев, и они берегут её, словно зеницу ока. Тем более, если ты уже выкупил дитя у небес, то для беспокойства и подавно нет причин.  Цзинь Цзысюань непонимающе нахмурился:  — Выкупать дитя у небес? Никогда о таком раньше не слышал.  — Это старое поверие Юньмэна, — Цзинь Гуанъяо призвал меч обратно в ножны и предложил брату прогуляться после изнурительного поединка. Когда тренировочный полигон остался далеко позади, он снова заговорил: — По легенде жили когда-то давно на свете двое супругов. И, как бы ни старались, всё у них не получалось завести ребёнка. Женщина из-за этого настолько горевала, что однажды слегла с тяжёлой болезнью. За короткий срок хворь высосала из неё все жизненные силы, а лекари сказали, что жить ей осталось совсем недолго. Тогда мужчина от безысходности стал молиться небу, прося исцеления для своей супруги. И в одну из ночей ему явился прекрасный небожитель. За жизнь женщины он потребовал самый ценный дар, который только смог бы отыскать на белом свете призвавший его человек. Только вот мужчина не отправился на поиски сокровищ или драгоценных камней. В ту же ночь он вырезал  из своей груди сердце, даровал его небожителю, а сам растворился в лунном свете. Никто так и не узнал, куда пропал этот человек, но наутро его супруга смогла встать на ноги, а ещё спустя короткий срок узнала, что носит под сердцем ребёнка, — Цзинь Гуанъяо, выждав короткую паузу, продолжил: — С тех пор в Юньмэне есть такое поверье: мужчина, узнав о беременности жены, должен преподнести ей ценнейший из даров. Таким образом отец выкупает своё дитя у небес, а супруге дарует крепкое здоровье и лёгкие роды.     И слепец бы заметил, как Цзинь Цзысюань воспрял духом, услышав необычную легенду. Народ Юньмэна всегда был падок на интересные поверья и приметы, но эта история превысила все его ожидания.  — Надо же, какая занятная история. Ты подсказал мне прекрасную идею, брат, благодарю тебя. Нужно будет подыскать дар, достойный моей драгоценной Янли. Как думаешь, что могло бы порадовать её?    «Я подарю ей самый роскошный подарок. И тогда Вэй Усянь перестанет наконец называть меня Павлином!»    — Прости брат, в отношении дел сердечных я совсем не советчик. Однако библиотека Башни Золотого Карпа полна разнообразными книгами, не только о великих дарах, но и о редких ценностях. Одна из них точно придётся по душе деве Цзян.    — Ещё раз благодарю тебя от всей души, брат. Твои советы снова выручили меня. Если бы не ты, то я точно бы опростоволосился перед женой и семейством Цзян.    — Будет тебе, Цзысюань. Я рад, что смог помочь.    Распрощавшись с братом Цзинь Цзысюань сразу же отправился в библиотеку. Его дорогая жена должна была возвратиться на днях, а он не имел ни малейшего представления о том, что же ей преподнести в дар.    «Как много времени я потратил впустую! Нужно было рассказать А-Яо раньше».    С этими мыслями он вошёл в библиотечный павильон. В нём царила некая умиротвёренность и тишина, совсем не гнетущая, а наоборот — приятная.   Слуги встретили его с почтением и лёгким удивлением на лицах. Первый молодой господин Цзинь в библиотеке был не частым гостем. Выслушав его приказ, они начали сносить на массивный стол всевозможные трактаты и книги, в которых встречалось упоминание о ценных артефактах. Цзинь Цзысюань открыл первый и начал скрупулёзно его изучать.   Несколько дней он почти не выходил из библиотеки, читая трактат за трактатом, но так и не смог найти ничего подходящего.    «Не думаю, что Янли понравится Ледяной Меч Бога Севера или Чёрные Огненные Доспехи Бога Войны. Ей нужно что-то более утонченное и нежное».   Однако неудача не остудила его пыла. Цзинь Цзысюань с ещё большим напором продолжил изучать принесённые ему книги.   Когда из стопы выпала тоненькая книжка с занятным названием «Сказки о Фэнхуан» Цзинь Цзысюань нервно хохотнул. Слуги явно восприняли его приказ найти книги с волшебными артефактами слишком буквально. Разве может быть что-то стоящее в книге детских сказок?    Пользуясь случаем, Цзинь Цзысюань решил передохнуть, а заодно освежить в памяти свою любимую сказку. В детстве матушка перед сном всегда читала ему разные сказки, но каждый раз он с нетерпением ждал продолжение своей самой любимой: «О приключениях духа-хранителя Фэнхуан». В сказках всегда добро побеждало зло и в конце все были счастливы. Его отец высмеивал эти «глупые истории» и доводил своего сына до слёз, рассказывая, что на самом деле мир жесток и несправедлив. Цзинь Цзысюань и сам не заметил как с силой сжал руки в кулаки, да так, что ненароком помял пару страниц.    «Я постараюсь быть лучшим отцом для своих детей».    Перевернув книгу он начал её распрямлять. Несмотря на то что Цзинь Цзысюань старался сделать это как можно аккуратнее, к сожалению, пара страниц не выдержала его грубой силы и с тихим шелестом соскользнула на пол.    «Идиот! Испортил чудесную книгу. Нужно будет после отнести её слугам и приказать реставрировать». Он поднял листы с пола и, отряхнув их от пыли, вложил в то место откуда они выпали, но заметил кое-что странное: они немного не подходили по размеру, и выглядели новее, ещё не успев вобрать в себя желтоватый оттенок старой бумаги. Присмотревшись, Цзинь Цзысюань понял, что эти листы совершенно другие. «Наверное, кто-то перепутал и вложил их не в ту книгу. Нужно будет попросить слуг внимательно пересмотреть похожие по размеру и найти, у какой из  книг недостаёт листов». Цзинь Цзысюань решил мельком глянуть, что же было на этих листах. Вдруг он сам сможет определить, откуда они выпали? За столько времени ему на глаза попалось огромное количество книг. «Нефритовая шпилька Богини Си-ван-му, приносящая удачу и женское счастье» — гласила надпись вверху, и заинтригованный Цзинь Цзысюань погрузился в чтение. Далеко-далеко, в южной стороне, за бесконечными соляными болотами, в которых невозможна никакая жизнь, хорошо охраняемая армией живых мертвецов высится гора Луаньцзан. Она пустая и дикая, ни ручьёв, ни деревьев, лишь выжженая голая земля, пропитанная кровью павших героев. Прямо в сердце горы, за непроходимыми лабиринтами и опасными ловушками, находится сокровище Богини Си-ван-му - женской покровительницы — её нефритовая шпилька. Счастливица, которой удастся заполучить в свои руки эту шпильку, сможет жить в мире и богатстве до конца дней своих, носить дитя под сердцем с радостью, избегать любых напастей и невзгод, а потомки её будут самыми счастливыми и смогут добиться небывалых высот в совершенствовании. Цзинь Цзысюань бережно свернул листки и положил их во рукав своего ханьфу. «Кажется, я нашёл то, что так долго искал» — с этими мыслями, воодушевлённый, он покинул библиотечный павильон.

***

Поздно ночью, одевшись во всё чёрное, супруги отправились на разведку в лес, откуда чаще всего Лань Ванцзи чувствовал направленный на него взгляд.  Вокруг, как и в любую другую ночь, стояла тишина. Вэй Усянь с большим трудом мог назвать её умиротворяющей, особенно, когда с толку сбивает каждый шорох. Глаза цеплялись за мрак меж веток, вглядываясь, выискивали силуэты. Узкими тропами, протоптанными ещё молодыми адептами, он вёл Лань Ванцзи сложными дорогами, то огибая лес, то оказываясь в самом его сердце. Уже после третьего такого маршрута, который Лань Ванцзи успел выучить наизусть, стало понятно, что тайный наблюдатель, если и был, то замечательно прятался. Либо же не прятался вообще, как позже предположил Вэй Усянь.  — Тогда, выходит, — начал рассуждать Лань Ванцзи, — мы ищем не там?  — Леса в Юньмэне густые и большие. Мы могли начать не с той стороны, — затрещал Вэй Усянь, оглядываясь по сторонам. Место для дискуссий они выбрали не самое подходящее — почти окраина, даже шум озёрной воды сменился лесными шорохами. — Попробуем ещё, Лань Чжань. А если так и не найдём ничего, то завтра вернёмся с отрядом.  Лань Ванцзи покачал головой, отряхнув полы ханьфу от опавших листьев. Он одним движением остановил Вэй Усяня, который уже почти скрылся в тени деревьев, и заговорил: — Вэй Ин, помнишь я рассказывал тебе про свою клановую магию? — Конечно помню.   — Хочу попробовать кое-что. С этими словами Лань Ванци повёл мужа подальше от густой чащи туда, где было достаточно места для воплощения задуманного. Идея, пришедшая в голову несколько секунд назад, должна была если не свести к минимуму поиски, то хотя бы их облегчить. Не факт, конечно, что всё сработает, как положено. Однако Лань Ванцзи, к удивлению для себя, во время этих поисков ощутил нечто отдаленно знакомое. Не запах, не ауру, а…магический след или что-то очень похожее. И, пока Вэй Усянь, путаясь одеждами в ветках, ругал природу, Лань Ванцзи прислушивался к ощущениям. Магический след, смутно узнаваемый, можно было попробовать отследить.  Вэй Усянь возражать не стал, хоть и пребывал в относительном напряжении всё то время, пока они шли за пределы леса.  Остановившись на поляне вдали от деревьев, Лань Ванцзи раскрыл ладонь и сосредоточился на ощущениях, погружаясь на несколько секунд в полумедитативное состояние. Заклинание поиска в их ордене изучали ещё будучи маленькими адептами, дабы дети, потерявшись на ночной охоте, могли без труда отыскать своих сопровождающих или других учеников. Либо же для распознавания агрессивной нечисти.  Вэй Усянь завороженно наблюдал, как на ладони Лань Ванцзи расцвёл крупный светящийся бутон. Сверкнув в темноте золотистыми искрами, он рассыпался на множество мелких огоньков. Всего за пару секунд огоньки разлетелись по лесу и над широкой поляной, скрывшись вскоре из виду.  — Красиво, — тихо хихикнул Вэй Усянь. — А в качестве освещения их можно использовать? Представь, лежим мы ночью на кровати, а под потолком тысячи маленьких огоньков. Прямо как звёзды на чёрном бархате небес. — Слишком часто это заклинание нельзя использовать, — оборвал его романтические речи Лань Ванцзи, — иначе можно приманить к себе нечисть.  — А, впрочем, можем и обойтись.  Лань Ванцзи хмыкнул и посмотрел вслед пропавшим огонькам. Заклинанию нужно было совсем немного времени, чтобы отыскать след. Конечно, не стоило так слепо надеяться на свою магию, ведь каждое живое существо, мало-мальски обладающее энергетической аурой, оставляло такой  след и вероятность того, что он поймёт, какой именно принадлежит наблюдателю, была очень мала. Но, взвесив все за и против, Лань Ванцзи решил попробовать. Он надеялся, что почувствует энергию злобы, и именно она и приведёт к шпиону. Только вот оказалось всё иначе. Неожиданно, Лань Ванцзи почувствовал сильный поток родной энергии, совсем свежий и до дрожи знакомый! Сердце радостно забилось в груди, и Лань Ванцзи двинулся вглубь леса, жестом показывая мужу следовать за ним. Чем дальше они заходили, тем сильнее становился энергетический след. — Лань Чжань, куда мы идём? - шепотом спросил Вэй Усянь, поглядывая по сторонам. Лань Ванцзи показался ему странно воодушевленным. Это выглядело весьма подозрительно, учитывая, что во время их поисков он был сосредоточен и насторожен. А сейчас чуть ли не бежал сломя голову в самые дебри, едва обращая внимание на окружающую обстановку. Вэй Усянь еле за ним поспевал. — Вэй Ин, всё в порядке, кажется я… знаю, кто это, — сбивчиво бросил ему супруг и устремился вперёд, заметив проблеск следа за ветвистыми кустами. Вэй Усянь удивился, но ничего больше не сказал и послушно двинулся следом.  Лес больше не казался Лань Ванцзи столь враждебным, а радостное предвкушение скорой встречи с каждым шагом становилось лишь сильнее. «И почему я не догадался применить свою магию раньше?» — сокрушался он про себя.  Вскоре они вышли на небольшую полянку, залитую лунным светом и Лань Ванцзи остановился. Здесь энергетический след резко обрывался, поэтому однозначно сказать в какую сторону направился наблюдатель не представлялось возможным. Лань Ванцзи внимательно осмотрелся и зацепился взглядом за, как ему казалось, очертания силуэта. Приблизившись ещё на пару шагов влево он незаметно опустил руку на меч, на тот случай, если заклинание всё-таки подвело, а предположения оказались ошибочными:  — Зачем же было следить за нами, брат? Но тень не двинулась и не издала ни звука. Приглядевшись внимательнее,  Лань Ванцзи понял, что ему лишь померещилось и разочарованно хмыкнул. Он собирался повернуться к мужу и сказать, что зря доверился своей магии, которой в последнее время пользовался не так часто и ошибся в своих догадках, словно… неопытный заклинатель, но, совершенно неожиданно справа раздался треск, ломающихся под тяжестью чьего-то веса, веток. Вэй Усянь машинально повернулся на звук и вытащил меч из ножен, загородив от опасности самое дорогое — своего мужа. Лань Чжань поспешно обернулся и бросил в ту сторону парочку освещающих талисманов и перед ними предстала высокая фигура в тёмном плаще с капюшоном. «Кажется, я уже где-то видел точно такой же плащ» — невольно промелькнуло в голове у Вэй Усяня. — Гэгэ! — поражённо выдохнул Лань Ванцзи и, не мешкая, поспешил к этому человеку,- как ты здесь оказался? Почему не показался мне раньше?  Наблюдатель откинул капюшон и сделал несколько шагов навстречу, остановившись почти перед Вэй Усянем. Последний, к слову, не спешил возвращать меч в ножны, всем своим видом показывая, что готов атаковать в любой момент. Ещё через несколько секунд, когда личность наблюдателя установилась, Вэй Усянь позволил себе облегчённо выдохнуть. Унять напряжение, которое сковало его тело, оказалось не так просто. Однако один успокаивающий фактор всё же присутствовал: некто оказался вовсе не врагом, а старшим братом его супруга. И даже этот факт не заставил руку опустить меч.  Догадавшись, что муж ещё не до конца всё понял, Лань Ванцзи поравнялся с Вэй Усянем и, накрыв его ладонь своей, безмолвно уговаривал опустить меч:  — Вэй Ин… — сказал он тихо, посмотрел тому в глаза и покачал головой. Вэй Усянь, кивнув, наконец, расслабился, вернул оружие в ножны и рассыпался в сбивчивых извинениях. Наживать себе врага в лице человека, который был сыном главы дружественного ордена и братом любимого мужа, ему не хотелось. Да и… мадам Юй за такое уж точно по голове не погладит.  Лань Ванцзи отпустил его руку, несильно сжав пальцы напоследок.  За всей этой картиной, не без тени любопытства, наблюдал Лань Сичэнь, особенно не вслушиваясь в извинения Вэй Усяня. Он был немного удивлён и самую малость смущён таким открытым поведением своего брата. Лань Ванцзи никогда не вёл себя так с чужими. Он старался избегать лишних прикосновений и никогда не шел первым на контакт. А тут и за руку первый взял, и успокоил так быстро, что невооруженным глазом видно: взаимодействовали эти двое друг с другом не впервой. Вэй Усянь смог так быстро завоевать его доверие?  Лань Сичэнь ласково улыбнулся Лань Ванцзи и, подойдя ближе, опустил руку ему на плечо. — А-Чжань, ты… ох, это долгая история. Не представишь меня своему спутнику? Вэй Усянь внимательно рассматривал старшего брата Лань Ванцзи. Ведь он в первый раз лицезрел его вживую, до этой встречи он лишь мельком видел Лань Сичэня на талисманах. Внешне братья выглядели практически одинаково, лишь оттенок глаз был разным и в росте супруг немного уступал своему брату. На лице виднелись следы усталости, видимо Лань Сичэнь тяжело работал в последнее время.  Лань Ванцзи отстранился от старшего брата и повернулся боком к Вэй Усяню. — Вэй Ин, рад представить тебе моего дорогого брата — Лань Сичэнь. Гэгэ, это мой супруг — Вэй Усянь. Лань Сичэнь вышел вперёд и сдержанно улыбнувшись поприветствовал зятя. — Молодой господин Вэй, рад с вами познакомиться. Наконец удалось встретиться лично. Признаюсь, я был приятно удивлён вашей самоотверженностью. Вы бросились защищать Ванцзи, позабыв о себе. Воистину лучший ученик Юньмэна.  — И я рад встрече с вами, первый молодой господин Лань. Лань Чжань много о вас рассказывал. И… приношу свои глубочайшие извинения. Импульсивность — мой злейший враг, прошу, не сочтите за оскорбление моё поведение.  — Что вы. Ваше рвение защитить супруга от любой опасности достойно похвалы.  Вэй Усянь поклонился, мысленно раздумывая, стоит ли извиниться ещё раз. Вскользь он бросил один единственный взгляд, а потом даже не пытался смотреть на самого Сичэня, при этом беседуя с ним подчеркнуто вежливо. Не составило труда понять, на кого без устали и с бесконечной любовью смотрели глаза Вэй Усяня. Лань Ванцзи, его любимый младший брат. Лишь он существовал для своего мужа. Лань Сичэнь, как и всегда делал, без слов понял, что время, проведённое вместе, не прошло даром для этих двоих. Потому что смотрел Вэй Усянь с такой болезненной привязанностью, что щемило сердце.  Лань Ванцзи же смотрел в ответ так, что старшему брату стало горько. Он увидел то, чего так сильно боялся: безграничную любовь и преданность, смешанную со странной тоской, объяснения которой, как ни пытался, не смог отыскать. Что-то терзало Ванцзи, да только вряд ли он бы признался. Это ведь его упрямый младший брат, не умеющий говорить о своих бедах. А, впрочем, возможно, дело было отнюдь не в нежелании обсудить то нечто, что гложило его. Может, присутствие Вэй Усяня смущало Ванцзи говорить откровенно. Необходимо было это выяснить и, если получится, поговорить с братом наедине.  Лань Ванцзи расспрашивал его о доме, своих кроликах, о дяде, а Лань Сичэнь думал лишь о том, что не уберёг его от этого брака и… этой любви. Первый Нефрит Ордена Гусу Лань не понаслышке знал, что это главное семейное проклятье — любить слепо и беззаветно одного единственного человека всю оставшуюся жизнь. Но он спрятал свои переживания так глубоко, что не разглядел бы даже самый внимательный взгляд и с добродушной улыбкой обратился к брату:  — Ванцзи, не мог бы ты, пожалуйста принести сюда одну из своих запасных лент? Я хотел бы положить её на алтарь матери и рассказать ей о твоей жизни в новом доме. Лань Ванцзи  потянулся ко лбу, но вдруг понял, что впопыхах забыл надеть свою ленту. Вэй Усянь, спохватившись, попытался поднять рукав, дабы достать свою, но Лань Ванцзи тут же его остановил: — Вэй Ин, эта лента принадлежит тебе. Я схожу в покои и возьму одну из запасных. Он извинился перед братом за свою невнимательность и пообещал вернуться как можно скорее, оставляя новоиспеченных родственников наедине. Как только Лань Ванцзи скрылся в тени деревьев, дружелюбие Лань Сичэня мгновенно сошло с его лица подобно красивой маске. Непринужденная обстановка сменилась колким леденящим напряжением. Вэй Усянь уже подумывал начать диалог, нервно улыбаясь, но Лань Сичэнь его опередил: — Пару месяцев назад я прибыл сюда, чтобы забрать своего брата, — сказал он с такой спокойной отстраненностью, что сердце Вэй Усяня забилось пугливым кроликом.  Он застыл на месте, уставившись на Лань Сичэня, гадая шутит ли тот или всё же серьёзен. Но на лице Лань Сичэня не было ни намёка на улыбку. На самого Вэй Усяня он старался не смотреть, а, если и смотрел, то глаза его обжигали холодом. Так обычно смотрят на неприятных знакомых. Мадам Юй так порой на него смотрела, когда он в очередной раз впутывался в неприятности и заодно впутывал в них Цзян Чэна. Мрачно, опасно, предупреждающе. Словно говоря, что достаточно одного неверного шага — и прилетит удар.  — Что значит «забрать»? — повторил Вэй Ин будто не своим голосом, а рука почему-то машинально опустилась на меч. — Это теперь его дом, господин Лань Сичэнь.  — Вынужденный дом, молодой господин Вэй.  «Нет-нет-нет, Лань Чжань мой муж и никому я его не отдам! Разве ему здесь плохо со мной? Я и моя семья его любят, так отчего же его хотят забрать?» Несколько долгих мгновений Лань Сичэнь молчал, уставившись в непроглядную тьму леса, как будто мог хоть что-то там разглядеть без освещающего талисмана, а затем перевёл взгляд на Вэй Усяня. И тому, лишь на долю секунды показалось, что он видит яркий всполох в глазах Лань Сичэня, но тот исчез так быстро, что Вэй Усянь всё списал на игру света и тени.  — Знаете, я был решительно против этого брака, — начал Лань Сичэнь, глядя, как Вэй Усянь ловит каждое его слово. — Ванцзи отдали вам в мужья пока меня не было. Поэтому, когда я вернулся в орден и обо всём узнал, то решил немедленно забрать брата домой. Правда, по приезде, я застал весьма занятную картину, — он грустно улыбнулся, — и не стал вмешиваться. Пока не стал.  Вэй Усянь облегчённо выдохнул. «Значит Лань Чжань останется со мной. Не хватало ещё драться за него с его старшим братом». — Я… — Будьте благоразумны, не думайте, что у него нет семьи и его некому защитить.  Лань Сичэнь приблизился почти вплотную. Лицо его при этом оставалось спокойным, а напряжение выдавала заострённая линия скул. Вэй Усянь подумал, что, будь первый молодой господин Лань хуже воспитан, он бы уже точно схватил его за грудки. Пришлось подавить первый панический порыв и отстраниться. Нет, он не струсит. Глубоко внутри Вэй Усянь очень хорошо понимал волнения Лань Сичэня. У него самого был младший брат, и он бы открутил голову любому, кто посмел бы заявить на Цзян Чэна свои права.  — Я ни о чём таком не думал, — ответил Вэй так уверенно, как только мог. Он не боялся ни поединка, ни словесной перепалки. Однако провоцировать зазря Лань Сичэня тоже не собирался. — Господин Лань, я делаю всё, чтобы Лань Чжаню было здесь хорошо. Вредить ему у меня и в мыслях не было!  — Очень надеюсь, что так, молодой господин Вэй, — кивнул Лань Сичэнь, и рука его легла на рукоять собственного меча. — В противном же случае вам придется иметь дело со мной и, уверяю вас, при таком раскладе дел Ванцзи вы больше никогда не увидите. Думаю, это понятно.  Вэй Усянь, нервно сглотнув, согласно закивал головой. А старший братец Лань Чжаня мог быть довольно убедительным. За одно короткое мгновенье из улыбчивого, располагающего к себе человека, он превратился в хищного зверя, защищающего своего детёныша. Вэй Усянь прекрасно его понимал. Он и сам не хотел, чтобы к его шицзе относились плохо, поэтому ещё до её свадьбы с Цзинь Цзысюанем использовал некоторые методы запугивания. Однако самому стать чужой мишенью… странные ощущения.  Атмосфера была предельно неловкой, и Вэй Усянь было подумал, что им придётся молчать до того момента пока не придёт Лань Ванцзи, но Лань Сичэнь снова заговорил. И в голосе его уже не было угрозы, лишь нежная грусть. — Я долго наблюдал за вами, господин Вэй, — он окинул Вэй Усяня задумчивым взглядом. — Вы поразительно похожи на неё: мимика, улыбка, поддразнивания, природная живость.  — На кого? — сердце предательски сжалось в груди. «Неужели у моего супруга была возлюбленная, которую он оставил в своём ордене. Вот тот секрет, который Лань Чжань хотел мне открыть?» — На нашу мать, — Лань Сичэнь испустил что-то смутно напоминающее грустный вздох. — Ванцзи был очень к ней привязан, любил её всем сердцем, даже не просто любил — жил ею. Когда она умерла, он словно утратил смысл жизни: стал беспокойно спать, просыпаясь от кошмаров среди ночи, мог часами стоять напротив её домика, отказываясь уходить, не ел, практически ни с кем не разговаривал. Это был его личный траур, господин Вэй. И я не позволю ему повториться вновь.  «Да за кого в самом деле, меня принимает Лань Сичэнь? С чего бы мне причинять Лань Ванцзи боль? Я искренне желаю прожить с ним долгую и счастливую жизнь!» — Вэй Усянь вспыхнул, мгновенно подобрался весь.  — Лань Сичэнь, возможно, вы не до конца понимаете серьёзность моих намерений, — он серьёзно посмотрел оппоненту в глаза, на эмоциях забыв про все манеры, и, убедившись, что его внимательно слушают, продолжил: — Я люблю вашего брата, понимаете? Люблю и хочу подарить ему лучшую жизнь. Что же до траура и боли, то можете не… — Не обещайте того, в чём не уверены, — несдержанно перебил его Лань Сичэнь, нахмурившись. — Вы влюблены… Это я вижу, но сколько продлится эта ваша влюблённость? Он не очень хорошо знал Вэй Усяня и относился к нему весьма настороженно. Слухи о нём ходили самые разные. Лань Сичэнь, конечно же, предпочитал составлять мнение о человеке лично, и всё же сомнения не покидали его.  «Почему отец отдал брата Вэй Усяню? Почему? Чем он заслужил такое уважение Главы Лань?» Сейчас Лань Сичэнь знал лишь одно — его младший брат влюблён. И он молился всем богам, чтобы этот юный юньмэнец не разбил сердце его дорогого Ванцзи. Что же до Вэй Усяня…Он говорил с ним искренне, пылко и серьёзно, как и подобало благородному мужчине. Только вот надолго ли хватит его запала? Вокруг судачили разное, но все сходились на том, что лучший ученик Юньмэна был человеком ветреным, шумным и поверхностным. Не вскружили ли его страстные речи Лань Ванцзи голову? Хотя взгляды, что они бросали друг на друга, говорили лучше любых слов. В голове Лань Сичэня вертелось столько разных мыслей… Как же правильно поступить? Стоило ли оставить всё как есть или же необходимо вмешаться?  Главная проблема драконов была в том, что влюблялись они лишь один раз и на всю жизнь, и Лань Сичэнь не хотел, чтобы его брат страдал, как страдали много лет его отец, дядя, да и чего греха таить —  и он сам. Но если ему удалось смириться с невозможностью быть со своей любовью, то Лань Ванцзи едва ли найдёт в себе достаточно сил, чтобы задавить возросшие за столь короткий срок чувства к Вэй Усяню.  Если бы он узнал о свадьбе раньше, то забрал брата до того, как тот проникся симпатией к этому человеку. Теперь же… остаётся только надеяться на хороший исход. — Господин Лань, я не просто влюблён в вашего брата, он дорог мне. Он моя семья, понимаете? Сердце Первого Нефрита сжималось от тоски. Он хотел, очень хотел верить этому юноше, но пока не мог. Собственный печальный опыт твердил сомневаться в каждом. Лань Сичэнь не хотел, чтобы его брат испытывал такую же гнетущую тоску и скорбь по утраченной любви, какая сжигала его самого не первый месяц. Только вот поделать с ней он ничего не мог. Любовь настигла молодое сердце случайно, внезапно и удивительно, обескуражив вереницей незнакомых эмоций. Лань Сичэнь и помыслить не мог, что его холодный  рассудительный разум способен на такие безумства. Но позволять себе вольности он… не имел права. Как и не имел права неволить своими чувствами человека, чьё сердце так и не осмелился завоевать. Отец сказал, что навязывать любовь тому, кому она не нужна — низость. И Лань Сичэнь это без ропота принял. Вернее… заставил себя смириться, а кровоточащее влюбленное сердце предпочитал игнорировать.  — Слова ничего не значат, молодой господин Вэй. Вы молоды и любите много болтать. За мужчину говорят лишь его поступки. Я вижу, что Ванцзи стал более открытым в проявлении своих чувств, и это, несомненно, ваша заслуга, но примите ли вы его, когда он откроет вам все свои секреты? В том, что Лань Ванцзи расскажет Вэй Усяню о том, кем является на самом деле, Лань Сичэнь не сомневался. Ему, в своё время, не хватило ни ума, ни смелости открыться любимому человеку. Отцовские наставления только усугубили положение дел; ко своему стыду, отыскать в себе силы признаться Лань Сичэнь не смог. Любовь осталась для него несбывшейся мечтой, сладким мгновением, которое, он никогда не сможет продлить. Именно поэтому нахождение в Пристани Лотоса приносило ему нестерпимую боль. Навевало старые воспоминания, когда был шанс, ныне упущенный, когда были эмоции, и они друг у друга были…  Люди узнавали об истинном положении дел только после заключения брачного союза и подписания договора. Даже если потом они не желали жить с человеком, в чьём теле была драконья магия — с этим ничего нельзя было поделать. Супруги драконов не могли покидать орден в одиночку, не могли присутствовать на клановых собраниях. Их письма проверялись, а покои тщательно охранялись. Лань Сичэнь боялся, что его свободолюбивый возлюбленный просто зачахнет в таких строгих условиях, поэтому и не решился о чём-либо заговорить. Просто пропал однажды, толком ничего не объяснив и разрушив сразу две жизни. — Лань Сичэнь, о чём вы… Вэй Усянь ничего не успел спросить, потому что вернулся его благоверный с кипенно-белой лентой в руках. Но, для себя он решил, что непременно завоюет доверие супруга любой ценой. В себе же Вэй Усянь ни капельки не сомневался. Он примет Лань Ванцзи любым, только бы тот пожелал ему открыться. Оставив братьев наедине, Вэй Ин отправился назад. Он прекрасно понимал, что им нужно о многом поговорить с глазу на глаз.  Лань Сичэнь всегда хорошо читал эмоции брата, мельчайшее изменение блеска глаз. Вот и теперь стоило ему заприметить как Лань Ванцзи провожал взглядом своего мужа, незаметный изгиб уголка губ, секундную дрожь пальцев, что мгновенно испарилась. Невидимые для остальных детали давали Лань Сичэню огромное количество информации. Достаточно было одного беглого взгляда, чтобы распознать страх и волнение. Он попытался понять, о чём именно думает сейчас Лань Ванцзи. Тот пока, как видно, не спешил приходить в себя.  Лань Ванцзи, с трудом подавляя эмоции, сжал руки в кулаки и опустил глаза. «Он боится, что Вэй Усянь не примет его?»  — Что тебя беспокоит, Ванцзи? — спросил Лань Сичэнь, ясно давая понять, что Лань Ванцзи не о чем переживать, что его выслушают и дадут дельный совет. От этих слов окаменевшие черты Лань Ванцзи разгладились:  — Вэй Ин… — несмело начал он и тут же замолчал.  Лань Сичэнь осторожно обнял его за плечи и продолжил: — Не бойся. Драконы не пугают хороших мужей. Наоборот, настоящие мужья вселяют в драконов надежду. Лань Ванцзи улыбнулся. Нет, губы остались недвижными, зато глаза блеснули мимолетной радостью; он смотрел пристально, взволнованно, словно в него вдохнули новую порцию жизни. Лань Сичэнь подсказал ему некую истину, которую он в себе долго искал, мучаясь и страдая.  Лань Ванцзи глубоко выдохнул: — Ты снова помог мне отыскать верный путь. Спасибо, брат. — Слушай своё сердце, диди. Оно — лучший путеводитель. Я же поддержу тебя в любом случае. Но я прошу тебя, — Лань Сичэнь ласково приподнял подбородок Ванцзи пальцами, вынуждая столкнуться взглядами, — не повторяй моих ошибок. Шила в мешке не утаить, а, если попытаешься, то рискуешь прожить всю оставшуюся жизнь в несчастье и тоске. Это худшая расплата за любовь, Ванцзи.  — Брат, возможно, ты тоже хотел бы чем-то со мной поделиться?  Лань Сичэнь вздохнул. Он хотел бы… конечно… рассказать, зная, что Ванцзи не осудит его, не назовет любовь «мимолётным наваждением» и не прикажет задушить её в себе. Но о чем говорить? О том, как ему не хватило духа сознаться во всем? Признаться в любви тому, кто на короткий, но такой желанный срок, заменил Лань Сичэню еду, воду, землю под ногами и небо над головой? Рассказать, с каким трепетом, волнением и желанием он ожидал новой встречи, только бы ощутить присутствие родной души рядом, услышать голос, поймать витавший в воздухе сладковатый аромат волос. Признаться брату, что любовь однажды вскружила ему голову. И именно из-за неё он совершил самую огромную в жизни ошибку, на веки перекрыв себе кислород и разрушив свою жизнь.  — Я в порядке, Ванцзи, — Лань Сичэнь немного отстранился, но не успел от пытливого взгляда скрыть тоску и боль в своих глазах. — Но мне станет ещё лучше, если я буду получать от тебя регулярные письма. Обещай писать мне обо всём и в частности про вашу с молодым господином Вэем жизнь.  Лань Ванцзи посмотрел благодарным взглядом. Как же ему не хватало старшего брата: его мудрого слова, ласкового взгляда, наставлений. Он хотел о многом его расспросить, но времени было мало, а раз Лань Сичэнь прятался от них в лесу, значит в Пристань Лотоса он приехал с неофициальным визитом. Причины для Лань Ванцзи оставались туманными, как небо этой ночью. Возможно брат не хотел расстраивать отца и дядю своей отлучкой. Либо же отчего-то опасался появляться в доме господ Цзян, что странно, ведь Лань Сичэнь был из них самым общительным. Лань Ванцзи решил, что между их орденами могли появиться какие-то разногласия, о которых смолчал Вэй Усянь, но спросить об этом так и не решился. Нечто изнутри подсказывало ему, что нежелание брата пересекаться с семейством Цзян имело куда более глубокий подтекст, чем можно было подумать. Поэтому смолчал, оставшись при своих догадках, и поспешил перевести тему: — Весьма неловко просить тебя об этом, дорогой брат, однако, не мог бы ты помочь мне связаться с Су Миншанем? Лань Сичэнь выглядел озадаченным. Он быстро перебрал все возможные варианты в голове, но не нашёл ни одного разумного объяснения для того, чтобы Лань Ванцзи нужно было общаться со своим бывшим личным слугой. Все необходимые вещи ему передали, особых дружеских чувств к этому слуге Лань Ванцзи не испытывал. Так отчего же теперь его брату нужно с ним связаться? — Су Миншань? Для чего он тебе, Ванцзи?  Лань Ванцзи потупил взгляд. Меньше всего ему хотелось рассказывать брату о том, что они с Вэй Ином не были близки, как считали все вокруг. Не хотел он рассказывать и том, что чувствовал себя странно с тех пор, как перебрался в Юньмэн. — Он сделал для меня несколько особых сборов, которые помогают усмирять дух и тело.  — Усмирять дух и тело? — Лань Сичэнь нахмурился и обвёл брата задумчивым взглядом. — Какая в этом необходимость?  — Всего лишь последствия переезда и изменений в жизни, — расплывчато ответил Лань Ванцзи, стараясь звучать так убедительно, как только позволяло его хладнокровие. По сути, его слова несли в себе большую часть правды. Он всего лишь избегал ненужных подробностей, которые растревожили бы брата ещё сильнее, а его самого поставили бы в неловкое положение. — В последнее время контроль над магией всё чаще ускользает от меня. Не хотелось бы доставить кому-то неприятности своей несдержанностью.  — Что ты хочешь сказать, диди? — не отступал Лань Сичэнь. — Тебе нездоровится?  — Нет поводов для беспокойства. Небольшое волнение Ци и не более.  Такой ответ Лань Сичэня успокоил едва ли. Он бросил на Лань Ванцзи странный  взгляд, а потом взял его за руку и сосредоточился на течении чужой Ци.  — Ванцзи, почему энергия в таком хаосе? Да и твоя магия не стала сильнее... — растерянно прошептал Лань Сичэнь. — Вам нужно больше заниматься двойным совершенствованием, иначе проблем с Ци потом не оберёшься!  Лань Ванцзи неловко кашлянул и отвёл взгляд. Невольно вспомнилась дразнящая улыбка Вэй Усяня, промелькнувшая в глазах всего на миг, и пляшущие на дне его расширенных зрачков бесята. Он тогда застал Лань Ванцзи за переодеванием в ночные одежды. Случайно, разумеется, без дурных мыслей. Тем не менее, его мимолетная реакция на тело супруга выглядела весьма красноречиво. Вернув контроль над мимикой, Вэй Усянь пулей вылетел из-за ширмы и принялся извиняться, но Лань Ванцзи его практически не слышал. Он стоял перед зеркалом, сжимал в пальцах тонкий шёлк тёмно-синего халата, и думал о том, что никто никогда не смотрел на него вот так… как на самое желанное сокровище в мире.  Всё конечно же у них будет, но он не хотел торопить события, поэтому травяные сборы — это единственное его спасение от внезапного превращения на данный момент. Медитации с недавнего времени мало чем помогали, особенно, когда муж находился поблизости. — Так ты не попросишь Су Шэ?   Лань Сичэнь неодобрительно покачал головой и отпустил его руку: — Ванцзи, эти травы решение лишь временное. Благодаря парному совершенствованию вы оба станете намного сильнее, и тебе они совсем будут не нужны. Если вы не можете… кхм, заниматься так часто физическим совершенствованием, то попробуйте духовное. Оно, конечно, немного слабее, да и подготовки требует большей, но это непременно должно помочь. Лань Ванцзи словно прозрел в одночасье. Он взглянул на Лань Сичэня совсем другим взглядом, будто бы тот раскрыл ему важный секрет.  — Мы пробовали лишь единожды, — соврал Лань Ванцзи, желая разузнать о духовном совершенствовании больше. При всех своих знаниях об обмене энергией между супругами он знал только поверхностно. — Но тогда мало что получилось. Я не очень сведущ в духовных практиках.  — Неудивительно, диди. Ох, Небожители мне свидетели, аукнутся дядюшке однажды его консервативные методы обучения, — цокнул языком Лань Сичэнь и пустился в разъяснения: — Духовное совершенствование — дело несложное, но для него необходима ваша обоюдная сосредоточенность. Если станете пробовать без желания — Ци забеспокоится ещё сильнее, что нам не нужно.  «Что верно, то верно, брат…»  — Мне стоит попросить Вэй Ина отнестись к практике со всей серьезностью?  — Вам необходимо обменяться энергией, Ванцзи, и твой супруг должен хотеть этого не меньше твоего.  — Я понимаю… — Такая практика принесёт успокоение не только твоей Ци, но и его. Конечно… физическое совершенствование было бы куда более эффективно, — начал было Лань Сичэнь, но, осознав, что лезет не в своё дело, добавил: — Но и духовное придётся кстати. Оно укрепит вашу связь.  «Как я мог забыть о духовном совершенствовании? Это ведь наиболее безопасный путь! В процессе я смогу контролировать потоки своей магии, чтобы она не вырвалась наружу. Пусть это не решит всех моих проблем, но хотя бы риск внезапно превратиться в дракона уменьшится. И пусть Вэй Ин не заслужил лжи, тем более от меня, но мы ещё недостаточно близки, чтобы я мог открыть ему всю правду». — Благодарю, брат, — Лань Ванцзи поклонился, как того требовал этикет.  — Проблемы в совершенствовании бывают между супругами, — Лань Сичэнь посмотрел на брата с грустной улыбкой. — Не стоит этого бояться.  Боялся Лань Ванцзи другого. Но делиться своими тревогами с братом не торопился. Они с Вэй Усянем будут близки лишь тогда, когда сами этого захотят. И ни одна магия не вынудит ни Ванцзи, ни его мужа переступить через себя и возлечь друг с другом без желания.  Как бы не хотелось Ванцзи задержать Лань Сичэня, познакомить со своей новой семьёй, подробнее рассказать о жизни в Юньмэне, но, к сожалению, тому необходимо было спешить. Он клятвенно обещал периодически заглядывать к ним или оставлять небольшие послания, которые смог бы найти лишь Лань Ванцзи.  — Отец в последнее время ведёт себя настороженно, Ванцзи. На днях он приказал усилить ночной патруль, а когда дядя спросил о причине, ничего не ответил.  — Есть повод для осторожности?  — Не знаю, — Лань Сичэнь устало выдохнул и с нажимом потёр переносицу. — Я тоже спрашивал не раз, но отец такие разговоры не поддерживает. Требует от меня отчёта о каждом шаге, запретил без охраны покидать Облачные Глубины. Мне пришлось потрудиться, чтобы выбраться к тебе.  — Это совсем непохоже на отца.  — Никак не могу выяснить в чём дело. Ещё и этот Су Мин постоянно крутится рядом с ним. — Он мне совсем не нравится, брат. — Мне тоже, Ванцзи, но к отцу сейчас не подступиться. Я по возвращении поговорю с дядей. Его тоже тревожит вся эта ситуация.  — Дай мне знать, если что-то станет известно. Я хочу знать, что происходит в Гусу.  —  Непременно, Ванцзи.  Лань Сичэнь проводил его до опушки леса и, попрощавшись, испарился в ночи, оставив Лань Ванцзи наедине со своими мыслями. «Отец совсем не умеет разбираться в людях. Су Мин никогда не внушал доверия. Да и слухи о нём всегда разные ходили. Брат прав, что-то здесь не так. В любом случае, теперь я едва ли могу помочь. Нужно думать о насущных проблемах. Например о том, как предложить Вэй Ину то, что посоветовал брат». Лань Ванцзи шёл в их общие с мужем покои с твёрдым намерением в самое ближайшее время попробовать духовное совершенствование. Он не представлял, каким образом сообщит об этом Вэй Усяню, но надеялся, что тот не будет против. Надежду внушала любовь супруга ко всему новому и экспериментам в частности. Лань Ванцзи знал, как загорался Вэй Усянь интересными идеями. Лань Сичэнь сказал, что духовная практика им обоим пойдёт на пользу и, несмотря на это, Лань Ванцзи глубоко внутри боялся сделать что-то не так. О том, как проходил обмен энергией между супругами, он знал чуть больше, чем ничего, и очень надеялся, что Вэй Усянь располагал большей информацией. Конечно, за советом можно было обратиться к госпоже Юй или прекрасной Янли, которая никогда бы не отказала в помощи, но Лань Ванцзи понимал, что сгорит со стыда быстрее, чем сможет кого-то расспросить.   В раздумьях он провёл несколько дней.  Выход из ситуации оказался там, где его искали бы в последнюю очередь. Заметив задумчивость своего господина, Мо Сай какое-то время просто наблюдала. Затем, во время утренней уборки, между делом спросила, всё ли у господ благополучно. Лань Ванцзи не собирался обсуждать свою семейную жизнь с простой служанкой, даже если она — единственная из приближённых, чей статус не позволял разглашать услышанную информацию. Впрочем, за эти несколько дней он, будучи человеком проницательным, понял, что на Мо Сай можно положиться. Позавчера она умудрилась достать непонятно откуда с десяток старейших трактатов по приказу Лань Ванцзи, хотя, откровенно говоря, он не рассчитывал, что та сможет их заполучить. Смогла. Служанка оказалась внимательной, к обязанностям относилась ответственно, а в свободное время, и с позволения Вэй Усяня, почитывала сборники стихотворений в библиотеке Пристани Лотоса. По вечерам Мо Сай учила Лань Ванцзи юньмэнскому диалекту. Оказалось это непросто, учитывая, что в Облачные Глубины отец не позволял брать на обучение адептов из других орденов. Вэй Усянь общался с мужем на диалекте Гусу, но не могло же так продолжаться вечно. Сам Лань Ванцзи знал только бытовые фразы, которые позволили бы ему спросить у прохожего дорогу или снять на постоялом дворе комнату, но не более. Мо Сай подошла к обучению с небывалым энтузиазмом.  В один из таких вечеров Лань Ванцзи смог идеально прочесть несколько стихов на диалекте Юньмэна. Мо Сай радовалась его успеху больше него самого. Она посоветовала закрепить полученный результат прочтением какой-нибудь книги в её первоначальном переводе. Лань Ванцзи идея понравилась, и уже утром он отправился в главную библиотеку. Там, среди древнейших рукописей, сборников и книг он отыскал занятную вещь: трактат неизвестного автора обо всех тонкостях парного совершенствования, как физического, так и духовного.  Через несколько дней тщательного изучения, Лань Ванцзи заучил добрую половину того, что перечитал уже несколько раз. Трактат оказался сложным, но познавательным. Автор явно знал, о чём писал. И Лань Ванцзи за полученную информацию был ему безмерно благодарен. Осталось только поделиться новыми знаниями с супругом. Но для начала следовало выбрать подходящий момент.   У них как раз было свободное время между вечерними занятиями, и Лань Ванцзи, рассудил, что дальше простого обмена энергиями они точно не зайдут. Просто не успеют. Когда его супруг вошёл в их общие покои с заставленным подносом в руках, Лань Чжань тут же выпалил, боясь, что потом просто может не хватить решимости: — Вэй Ин, давай займёмся парным совершенствованием?