Свадьба в Юньмэне

      Реакция супруга точно стоила того времени, что Лань Ванцзи потратил на изучение духовных практик. Тем не менее, секундный испуг волной прошёлся по его телу. Он совершенно не ожидал, что Вэй Усянь так остро отреагирует на его вполне невинное предложение. Хотя, скорее всего, стоило плавно подвести к этому диалог, но Лань Ванцзи так не умел. В любом случае, слова уже были сказаны.        Вэй Усянь споткнулся о воздух и выронил поднос из рук. Пиалы с чаем разбились, разлетевшись на мелкие-мелкие осколки, а сладости рассыпались по полу. Благо, он сам смог удержать равновесие, но не без чужой помощи. Лань Ванцзи испуганно вскочил с кровати и в два широких шага оказался рядом. Одной рукой он осторожно придержал Вэй Усяня за талию и помог вернуть контроль над телом.        Слуги, которых позвала пришедшая на шум Мо Сай, быстро устранили беспорядок в хозяйских покоях. Всё это время супруги хранили странное гнетущее молчание и сидели на приличном расстоянии друг от друга. Даже Вэй Усянь, чей рот закрывался лишь во время сна и то не всегда, рассеянно смотрел в окно, изредка бросая на Лань Ванцзи странные взгляды. Решив, что в комнатах господ лучше не задерживаться, Мо Сай поторопила прислугу. Сама она собрала на поднос осколки посуды, разлетевшиеся фрукты и тоже ушла.       Конечно, молчание необходимо было прервать. Вэй Усянь не знал, как на подобное следовало реагировать, и что отвечать, поэтому начал привычно импровизировать.        — Лань Чжань, я не ослышался? Ты предложил заняться парным совершенствованием?        «Неужели момент настал? Я, конечно, не совсем так его себе представлял, но… но Лань Чжань точно готов?»        Он не раз представлял, как это произойдёт. Особенно в последнее время, когда они с мужем стали больше времени проводить вместе. В его фантазиях всё началось бы после роскошного ужина, возможно, после пары чарок вина или хорошей ночной прогулки, Вэй Усянь, не торопясь, начал бы с поцелуев и осторожных касаний. Он знал, что всё должно произойти медленно, нежно и как можно осторожнее. Не хотелось бы испортить их с Лань Ванцзи первую близость.        В какой момент всё пошло не по сценарию — Вэй Усянь знать не знал. Своей прямолинейностью любимый супруг впечатал в стену не только его самого, но и все романтические фантазии о шёпоте на ушко и влажных поцелуях в шею.        Лань Ванцзи кивнул, пряча глаза:       — Мгм.        — Точно? — спросил Вэй Усянь, стараясь унять сердцебиение, которое за те несколько секунд, казалось, раздробило ему пару рёбер. — Лань Чжань, мне бы не хотелось давить на тебя. Ты уверен, что… мы готовы к этому?       И тут Лань Ванцзи понял… Понял и почувствовал, как кончики ушей залило краской бесконечного стыда. Святые Небожители, на какие такие мысли он натолкнул супруга своими словами!?       — Нет, Вэй Ин, ты… ты не понял… — с горящими от дикого смущения щеками Лань Ванцзи повторил уже чуть тише: — Давай займёмся духовным совершенствованием.        Вэй Ин сам не понял, как впечатал ладонь себе в лоб да так, что голова чуть с плеч не слетела. С появлением в его жизни Лань Ванцзи количество неловких ситуаций возрастало с огромной скоростью. Он услышал свой смех словно со стороны. Когда приступ не самого адекватного веселья прошёл, Вэй Усянь похлопал себя по щекам, приходя в чувство, и по-доброму посмотрел на Лань Ванцзи. Конечно же он не смог ему отказать. Тем более, что духовная практика им обоим пойдёт на пользу. Хоть каналы очистит, а то последние несколько дней мадам Юй как гули покусали: срывалась на Вэй Усяня из-за каждой ерунды, нервы трепала нещадно. Цзян Фэнмянь лишь тихо посмеивался, а после говорил, что его жена любого способна довести до искажения Ци. Уж такой у неё темперамент. Хоть убей, но Вэй Усянь в этом ничего романтичного не видел.         Супруги сели друг напротив друга, взялись за руки и, закрыв глаза, начали передавать духовные силы.        Вэй Усянь аккуратно, шаг за шагом, направлял свою бойкую, обжигающую сильнее всякого огня, энергию по меридианам Ванцзи, нежно лаская и сплетаясь с его более спокойными потоками, глубокими и морозными, как белые снега из самых холодных уголков Поднебесной. Наслаждение и волнительный трепет обволакивал тело. Через несколько томительных минут  Ванцзи решил усилить напор — и их магические силы бросились друг на друга подобно хищным животным. Он каждой клеточкой тела ощущал пламенную борьбу, в которой не было бы ни победителей, ни проигравших. Энергия, сотканная из них двоих, обладала разрушительной силой. И сейчас она вела супругов по той самой тонкой грани, которую каждый желал переступить.       Лань Чжань медленно приоткрыл глаза и встретился с потемневшим, жаждущим взглядом своего мужа.       — Это было просто потрясающе! — воскликнул Вэй Усянь, не скрывая впечатлений. — Никогда не ощущал ничего подобного! Кто бы мог подумать, что передавать энергию будет так… волнительно.        Лань Ванцзи тоже был рад успеху, хоть и старался держать эмоции в узде. В конце концов, по крови он оставался Ланем — холодным и сдержанным.        — Мгм, получилось хорошо. Твоя энергия похожа на пламя.        — Что ж, а твоя… — Вэй Усянь замолчал на пару секунд, подбирая подходящее сравнение, — на припорошенное снегом ледяное озеро. Такое чистое, что отражение своё видно. Или же на ночную вьюгу, что сносит всё на своём пути!        Красноречию Вэй Усяня позавидовал бы любой поэт. Лань Ванцзи часто задавался вопросом, почему, обладая столь незаурядными знаниями и ярким слогом, его супруг ни разу не пробовал писать стихи или книги. Вэй Усянь на это тогда ответил, что не способен что-либо писать без вдохновения.        — А вдохновляет меня лишь один человек на этом свете, — добавил он и кокетливо подмигнул.       В тот вечер Лань Ванцзи так и не смог выкинуть его слова из головы.        — Слушай, Лань Чжань, — отвлек его от воспоминаний Вэй Усянь. — Ты когда-нибудь пробовал передавать энергию через… рот? Цзян Чэн рассказал мне, что это просто незабываемый процесс. Правда… я так и не понял, откуда он сам об этом знает…       Низкий голос мужа заставил Лань Ванцзи взволнованно выдохнуть.       — Хочу попробовать, — прошептал он.        Не прерывая зрительного контакта, они одновременно потянулись за поцелуем. Мокрым, страстным, головокружительным.       Их смешанная энергия хлынула ещё большим потоком. Они передавали её  играючи, стараясь перехватить друг у друга ведущую роль. Вэй Усянь в порыве страсти ощутимо укусил Лань Ванцзи за губу. На язык выступило несколько капель крови, чего Лань Ванцзи даже не заметил. С тем же напором он продолжил целовать, притягивая Вэй Усяня за талию ближе.       Кончиками пальцев Вэй Усянь оградил широкие плечи и, очертив контуры лопаток, с нажимом провёл по позвоночнику, крепко обнимая. От того, с какой силой он пресек любые движения, у Лань Ванцзи потемнело перед глазами. Ещё никогда он не чувствовал столь безоговорочной власти над собой.       Несколько минут мокрых поцелуев, нежных поглаживаний и Лань Ванцзи уже лежал на спине, под своим мужем. Губами Вэй Усянь осторожно провёл вдоль шеи, нежно поцеловал за ухом, не торопясь оставлять алые следы. Цепкими пальцами он на ощупь отыскал чужие тонкие запястья и сжал их у Лань Ванцзи над головой. Полностью обездвижив супруга, Вэй Усянь распахнул глаза и с трудом сдержал восторженный выдох. Лань Ванцзи лежал под ним беззащитный и доверчиво тянущийся за новым поцелуем, с затуманенным взглядом, учащённым сердцебиением, распаленный донельзя. Впервые за долгое время Вэй Усянь подумал, насколько Лань Ванцзи на самом деле бесстыден и порочен. И мысль эта лишь сильнее распалила в нём пламя искреннего животного вожделения. Сжав запястья сильнее, Вэй Усянь снова припал к губам мужа, продолжив и без того затянувшийся процесс духовного совершенствования.        Энергия медленно пробиралась к сосредоточению самой сути заклинателя — золотому ядру, лаская его и рядом расположенные меридианы. Прикосновение было удивительно лёгким, нежным, словно первый поцелуй. Лань Ванцзи словно молнией пронзило доселе неиспытываемое удовольствие. Он с трудом сдерживался, теряя последние крупицы самообладания.       — Ты весь дрожишь, Лань Чжань. Тебе холодно? — шептал ему на ухо Вэй Усянь дразнящим тоном, прижимая к себе распалённое тело, переплетая пальцы, лаская губами шею.       Перед глазами Лань Ванцзи всё поплыло. Ему хотелось ещё. Больше энергии, больше Вэй Ина, всего Вэй Ина.       — …Вэй Ин… — сохраняя остатки самообладания, тихо проговорил Лань Ванцзи, ловя взволнованный взгляд супруга, — …прошу, молчи…       Вэй Усянь лишь усмехнулся в ответ, а рука его скользнула ниже, проходясь по животу осторожными касаниями. Резким ловким движением он распахнул ханьфу Лань Ванцзи.        Одежда на их телах казалась лишней. Им хотелось лишь одного: соединить свои тела в таком же страстном танце, в каком соединялась их энергия сейчас.        Воздух вокруг потяжелел от желания, что они испытывали. Им нужно было остановиться — Лань Ванцзи бы точно не справился с таким потоком энергии и всепоглощающими эмоциями.       «Мне нужно ему сказать прежде чем мы станем настолько близки. Мне нужно ему сказать…»       В паху стало горячо от мыслей о близости с Вэй Усянем, сердце залихорадило: более сильный поток энергии коснулся его ядра слишком внезапно. Уже в следующую секунду Лань Ванцзи ощутил ужасно болезненный спазм в груди и рвано выдохнул в пустоту. Тело пронзило сильной судорогой, от которой внутри всё сжалось, и на секунду он лишился зрения. Такой боли он совсем не ожидал. Энергия Вэй Усяня, некогда ласкавшая его, приносящая неземное блаженство, сейчас обратилась ядом, высасывая из него остатки сил. Она медленно растекалась по организму, принося нестерпимую боль, пылая под кожей огнём.        Лань Ванцзи затошнило. Резко оттолкнув мужа, он поднялся на руках и принялся хватать ртом воздух. Новая волна боли почти заставила его вскричать. Стараясь унять колотящееся сердце, Лань Ванцзи сжал покрывало до треска в пальцах.       Вэй Усянь, перепугавшись не на шутку, отстранился и рванул к столу, на котором стоял наполненный кувшин. Часть воды он выплеснул себе на руки, с трудом соображая, что делает. Охлажденными влажными ладонями Вэй Усянь несколько раз провёл по щекам супруга, с чем не прогадал. Вода отрезвила его и, отдышавшись, Лань Ванцзи поднял на Вэй Усяня растерянный, но уже осознанный взгляд.       — Лань Чжань, ты как? — он протянул ему полупустой кувшин. — Болит где-то?       «Неужели я поторопился? Лань Чжань просил дать ему время, но…что если его оказалось слишком мало…?»        Лань Ванцзи сидел молча, всё ещё немного подрагивая. Он не отреагировал, когда Вэй Усянь осторожно приподнял его подбородок и обтёр влажное от пота и воды лицо рукавом ханьфу.        — Мы, наверно, переборщили немного. Тебе стало плохо? Лань Чжань, не молчи, а то я начинаю думать всякое нехорошее.        Только вот сказать Лань Ванцзи было нечего. Он и сам не понял, что произошло и почему. Обмен энергией протекал, как полагалось, они с Вэй Усянем стали одним целым, были сосредоточены и неторопливы. И всё же… что-то пошло не так. Парное совершенствование — вещь сложная, до конца неизученная, и у каждых супругов протекающая по-разному. Проблем возникнуть не должно было, ведь они оба были готовы к духовной близости.        «Может, дело в том, что я дракон, а Вэй Ин — человек? Возможно ли совершенствование между нами?»       В книгах ни о чём таком не говорилось, либо же Лань Ванцзи не слишком внимательно изучал духовные практики между супругами. О том, была ли его мать драконом, он не знал. Она умерла, когда Лань Ванцзи было три. Однако, об этом мог знать Лань Сичэнь. Но рассказывать брату о своей неудаче было… несколько неловко. Несомненно, он бы понял, не осудил, но…       — Лань Чжань! Да что с тобой?        Лань Ванцзи поднял взгляд: Вэй Усянь выглядел взволнованным и напуганным.        — Вэй Ин, я… — начал он и сразу замолчал.        Что сказать? «Я дракон» или «я тебе лгал»?       У Лань Ванцзи не было объяснения тому, что сейчас произошло. Такой боли он не чувствовал даже тогда, когда на ночной охоте вывихнул плечо, да так, что брату пришлось вправлять его прямо там, посреди леса. Лань Цижэнь до сих пор не узнал о том случае.       — Лань Чжань, я понимаю, всё в этот раз далековато зашло, — Вэй Усянь хохотнул с напускной лёгкостью, но Лань Ванцзи видел, как тот напряжён и растерян. — Я сделал что-то…       На этих словах Лань Ванцзи резко поднялся с постели. Вэй Усянь, вздрогнув, замолчал.        — Прости, Вэй Ин, я… мне… прости…       Долго он в покоях задерживаться не стал. Как только понял, что внятно сформулировать своё извинение не получится, сорвался с места и вылетел из спальни. Дверь за его спиной хлопнула так, что подставка для мечей подскочила и звякнула.        Опомнившись, Вэй Усянь выбежал за Лань Ванцзи, но его мужа уже и след простыл.        На вечерних занятиях Лань Ванцзи не появился. Вместо него их вёл очень нудный старый учитель.        За ужином Цзян Янли беспокойно переглядывалась то с матушкой, то с Цзян Ваньинем. Ведь Лань Ванцзи и к трапезе не вышел. Вэй Усянь с грустным любопытством наблюдал за их немыми диалогами. Цзян Янли красноречивым взглядом весьма явно давала понять младшему брату, что между супругами что-то произошло. Иначе благовоспитанный Лань Ванцзи никогда бы не позволил себе пропустить ужин. Цзян Ваньинь на это только пожал плечами, мол, «а я-то тут причём?» Тогда сестра незаметно для родителей кивнула в сторону Вэй Усяня, который уже двадцать минут ковырял свой недоеденный рис.        — Поговори с ним, — одними губами сказала Цзян Янли, подтверждая свою просьбу ещё одним кивком.        — Сама поговори! — так же губами, но более эмоционально ответил ей Цзян Ваньинь и махнул рукой, чудом не опрокинув свою тарелку.        Всё закончилось тем, что вопрос так и остался незаданным. Только по окончанию трапезы шицзе и шиди проводили Вэй Усяня сочувствующими взглядами. Вернее, сочувствовала Цзян Янли, а Цзян Ваньинь, уходя, обронил:       — Что, уже начудить успел? — за что быстро получил тычок локтем от сестры и умолк.        Не застав мужа и вечером в постели, Вэй Усянь понял, что тот по каким-то причинам решил его избегать. Вариантов было достаточно, как и времени, чтобы их все обдумать. Поэтому остановился Вэй Усянь на том, что сам во всём виноват. Он не должен был распускать руки, не должен был позволить невинному обмену энергией зайти так далеко. Раздумья так и не дали уснуть до самого утра.

***

      Лань Ванцзи и сам не слишком хорошо понимал, отчего тогда сбежал. Просто в какой-то момент стало невыносимо стыдно перед Вэй Усянем. Ведь именно драконья сущность, как он предполагал, не позволяла им соединиться даже духовно.        Проворочавшись до полуночи, Лань Ванцзи оставил попытки уснуть. Голова болела настолько, что о спокойном сне он мог только мечтать. Кровать в покоях, которые слуги открыли по его приказу, казалась ему неудобной и холодной. Кто бы мог подумать, что за столь короткий срок Лань Ванцзи так привыкнет к теплу Вэй Усяня под боком?        Трактат, изученный вдоль и поперёк, выученный практически наизусть, лежал на небольшом столике. Лань Ванцзи потратил весь день, чтобы отыскать хоть что-то о проблемах в духовном совершенствовании, но тщетно. Оставалось только надеяться, что Лань Сичэнь окажется в этих делах более сведущ. Лань Ванцзи уже несколько раз переписывал письмо брату, путаясь в словах и просто смущаясь поднятой им темы. Тем не менее, с десятой попытки он всё-таки смог расписать проблему достаточно подробно, но избегая неудобных моментов. Впрочем… Лань Сичэнь всё сможет прочесть между строк. Такова уж была его коварная натура.       Пару дней брат не отвечал, и это взволновало Лань Ванцзи ещё сильнее. Значит, проблема действительно существовала, и он ничего себе не надумал. Попытки избегать Вэй Усяня и разговора с ним вытянули из него последние силы. Он очень хотел поговорить с мужем, объясниться, но, вместе с этим, понимал, что ему нечего сказать. Признаваться было… страшно. Особенно сейчас, когда их отношения начали стремительно набирать обороты. Но даже от этого Лань Ванцзи не ощущал удовлетворения. Он вообще мало что ощущал в последнее время. Был ли тому виной уже почти никогда не затихавший невроз или же просто переизбыток всех возможных эмоций, Лань Ванцзи не знал. Каждый день, просыпаясь по утрам, он чувствовал себя хуже, чем вчера. Сломал себе всю голову, но никак не смог объяснить своё физическое истощение. Моральное же списал на размолвку с Вэй Усянем. Ни медитации, ни игра на гуцине уже не спасали. С неудавшимся обменом энергией Лань Ванцзи своё недомогание не связал: оно началось гораздо раньше.        — Молодой господин Лань, вам письмо из Облачных глубин!        Ответное послание от Лань Сичэня застало его в беседке около лотосового пруда. Уже был поздний вечер, но уходить в покои не хотелось. За короткий срок Лань Ванцзи привык и полюбил долгие осенние вечера, несильную прохладу и аромат лотосов, который к ночи становился только слаще. А ещё вечерние прогулки помогали унять боль в голове.       Вэй Усяня он избегал уже третий день. К трапезе не спускался тоже: Мо Сай не до конца поняла, что случилось между супругами, но к желанию Лань Ванцзи принимать пищу в покоях отнеслась без вопросов.        — Стоит ли мне оповестить молодого господина Вэя, что вам нездоровится? — спросила она тогда.         — Не стоит, — ответил ей Лань Ванцзи, а самому кусок в горло не лез.        Аппетит начал пропадать ещё давно, но уже к тому времени, когда пришло письмо от Лань Сичэня, Лань Ванцзи мог пить только чай.        Как и предполагалось, его слова брата растревожили. В своём ответном письме Лань Сичэнь говорил, что перебрал все книги в библиотеке, но похожих случаев не нашёл. Спрашивал, всё ли они сделали правильно, и, якобы между делом, уточнил, не переусердствовали ли они с «силой энергетических потоков». Лань Ванцзи почувствовал, как заалели кончики ушей. Изящная и тактичная метафора, вполне в стиле Лань Сичэня. Вместе с этим для себя Лань Ванцзи выцепил и более занятную информацию. В некоторых вещах их волнения с братом совпадали.        «...Внимательно проследи за тем, что ты ешь и пьёшь, Ванцзи. Я не уверен, но, возможно, проблемы могли возникнуть из-за резких изменений в питании и смене климата. Никогда не слышал о подобном, но тебе пришлось в корне изменить свою жизнь. Изменения внешние могли повлечь за собой и изменения внутренние…»       Лань Сичэнь также советовал на ночь попить успокаивающих отваров и больше времени уделять отдыху. И Лань Ванцзи был бы рад послушать его советы, но… всё это уже не помогало. Как бы ни хотелось подавить зарождающуюся тревогу, ему становилось всё хуже; он с трудом просыпался по утрам, а голова раскалывалась так, что…        — Глядя на вас, мне начинает казаться, что легендарное правило «девяти часов» — чистейшей воды вымысел.        Лань Ванцзи обернулся, сложив письмо пополам. У входа в беседку стоял Цзян Ваньинь, уставший и привычно недовольный миром. Бросив быстрый взгляд на письмо в чужих руках, он перешагнул невысокий порог и сел напротив.        На Пристань Лотоса уже относительно давно осела морозным туманом безоблачная ночь. В резиденции зажгли огни, которые освещали не только внутренние комнаты, но и близлежащий пруд. Ласковая и мягкая тишина, разбавляемая шелестом листьев и отдалёнными звуками голосов. Почти как в Облачных Глубинах, только там ночью разговаривать не позволяли правила.        — Надеюсь, не напугал, — снова подал голос Цзян Ваньинь. — Вам не спится?        — Вам, видимо, тоже, — отстранённо заметил Лань Ванцзи. За мыслями он даже не заметил, как вечер сменился ночью.        — Допустим, но я здесь не ради обмена любезностями. Знаете, не в моих правилах лезть в чужие дела, но… — неловко замявшись, Цзян Ваньинь выровнялся и посмотрел Лань Ванцзи в глаза. — Вэй Усянь за эти три дня стал похож на свою тень. Его обычно не переговоришь, а тут слова не вытянешь! Даже сегодня от своего любимого супа со свиными рёбрышками отказался!       — Вэй Ин стал плохо питаться? — Лань Ванцзи почувствовал, как с глубин души пробудилось беспокойство. Теперь, по его вине, муж начал изводить себя?!        Цзян Ваньинь хмыкнул и сложил руки на груди:        — Он стал плохо жить, если вы в целом спрашиваете, — он немного помолчал, но после, решившись, продолжил: — Что между вами произошло? Мой брат — мастер творить ерунду, но в этот раз, вижу, он превзошёл сам себя.        Подняв взгляд, Лань Ванцзи покачал головой, отрицая эти слова, а сам задумался. Что ему терять? От одного не самого приятного разговора с шиди своего мужа ему хуже не станет. Тем более, что от Лань Сичэня Лань Ванцзи унаследовал превосходный талант разбираться в людях. При всём своём недовольстве, которое сквозило и в голосе, и в красивых чертах лица, злобным Цзян Ваньинь ему не казался. Грубым — да, но с такой матерью это и не мудрено. Резким — возможно, однако, это всего лишь черта характера. Проницательный Лань Сичэнь сказал бы, что этот человек просто поддерживает необходимый образ стойкого воина. Даже тогда, когда он и вовсе не нужен. Но всё-таки… что если позволить себе совсем каплю откровения? Хотя бы в эту ночь, хотя бы в это мгновение…       — Мы с Вэй Ином пробовали одну духовную практику, — тихо выдохнул Лань Ванцзи, и Цзян Ваньинь вздёрнул бровь, но промолчал. — Ничего не вышло… по моей вине.        Разумеется, о провальной попытке духовного совершенствования говорить совсем не хотелось. Цзян Ваньинь — человек хоть и неплохой, но разумом не гибкий, прямолинейный. Лань Ванцзи понимал, что, рассказывая подробности, выставит себя ещё большим дураком, поэтому о многом умолчал. Краем сознания он заметил, что ложь уже успела войти в привычку.        — По вашей вине? — Цзян Ваньинь задумался. — Не думаю, что это так. Не стоит винить себя за то, к чему вы внутренне можете быть не готовы.          Таких слов, очень правильных и правдивых, Лань Ванцзи не ожидал. Удивительно, но Цзян Ваньинь оказался куда проницательнее, чем могло показаться на первый взгляд.        «Никогда не суди о человеке после первых его слов, Лань Ванцзи. Сколько раз ты уже успел нарушить это правило?»         — Это письмо от вашего брата, — Цзян Ваньинь кивнул в сторону лежащего на столе листа бумаги. Он был исписан ровным киллиграфичным почерком Лань Сичэня. Спутать с кем-то другим слишком тяжело. К своему удивлению Лань Ванцзи не расслышал в его словах вопросительной интонации — только утверждение.        — Да, но… — он хотел спросить, откуда Цзян Ваньинь это узнал, но его перебили.        — По тому же вопросу, как я понимаю. И что он вам сказал?        — Примерно тоже, что и вы: не торопиться, прислушаться к себе. Восстановить душевное равновесие и после попробовать снова.        — Отличные советы, — кивнул Цзян Ваньинь. — Но я бы добавил ещё кое-что.       — Что?        — Объяснитесь с Вэй Усянем, — его голос резко похолодел, а сам он отвёл взгляд в сторону, рассматривая поблескивающий от лунного света пруд. — Он, конечно, бывает невыносимым идиотом, но я понимаю его волнение за вас.        — Понимаете? — удивился Лань Ванцзи.       Усмешка Цзян Ваньиня, изначально показавшаяся ему небрежной, теперь выглядела полной наболевшей грусти. Было видно, что о чём-то Цзян Ваньин рассказывать не хотел. Но даже слепец бы заметил, что сейчас все его мысли были именно об этом. Вспоминал, возможно, нечто нехорошее, может, даже болезненное, или же Лань Ванцзи так показалось в полумраке.        — Понимаю. Я бы тоже переживал, если бы в один прекрасный день мой муж исчез, не объяснившись. Возможно, вы не поняли, но для Вэй Усяня всё выглядит иначе, — уловив вопрос в глазах Лань Ванцзи, Цзян Ваньинь добавил уже тише и серьёзнее: — Он считает, что разочаровал вас.        Ах, вот оно что… Лань Ванцзи сокрушённо вздохнул. Знал бы Вэй Усянь, как оно на самом деле, не винил бы себя. Ещё большой вопрос, кто кого разочаровал! За столь долгий срок он так и не нашёл в себе силы признаться мужу, рассказать обо всём. И Цзян Ваньинь прав: Вэй Усянь заслуживал честности, заслуживал откровенного разговора и, что самое важное — заслуживал самых искренних извинений. Захотелось ударить себя по лицу. В тот миг Лань Ванцзи ненавидел себя за этот страх, ненавидел правила, в которых рос с рождения… Отец всё детство вбивал в их с братом головы одну мысль: важнее ордена не должно быть ничего. Любые страсти проходят, любовь забывается, но преданность семье должна быть нерушимой.        «Это ли ты имел ввиду брат, когда говорил, что в мире есть нечто более ценное, чем преданность ордену?»       — Нет, это я… — Лань Ванцзи не слишком хорошо понимал, что пытается сказать, но звучало это «что-то» рвано. — Вэй Ин ни в чём не виноват. Он не может разочаровать. Всё из-за меня пошло не так…       — А он знает об этом? — Цзян Ваньинь оттолкнулся руками от стола, поднялся на ноги и отправился к выходу. У порога он остановился, с тяжёлой печалью посмотрел на Лань Ванцзи и, боясь пожалеть о своих словах, сказал: — Расскажите как есть. Мы с Вэй Усянем совсем разные, но схожи в одном: мы ненавидим недосказанности.         Оставшись наедине с собой, Лань Ванцзи долго сидел, не двигаясь. Они говорили от силы три минуты, но Цзян Ваньинь смог донести до него мысль, к которой он, к сожалению, самостоятельно прийти не смог. Для Вэй Усяня всё иначе. Избегая неудобного разговора, Лань Ванцзи упустил тот факт, что молчание делало его супругу ещё больнее. Он другой, он привык общаться, разговаривать, обсуждать. Идиот… Лань Ванцзи ощущал себя законченным дураком. По его вине Вэй Усяню приходится большинство вещей додумывать самостоятельно.        Они поговорят. Лань Ванцзи расскажет ему и о драконах, и прощения попросит, и разъяснит всё так, как нужно было с самого начала. Только не сейчас, уже слишком поздно. Ночь — не самое подходящее время для таких серьёзных разговоров. До утра у него есть возможность тщательно обдумать то, что он скажет и как именно преподнесет Вэй Усяню информацию о семействе драконов. С этими мыслями Лань Ванцзи вернулся в покои и, впервые за несколько дней, уснул спокойно, проспав до утра. 

***

      — То есть как пропал? — Вэй Усянь вчитывался в присланное из Ланьлина письмо и не мог поверить глазам.        Адепты в золотых одеждах суетились в главном зале, взволнованно переглядываясь. С самого утра Пристань Лотоса стояла на ушах из-за полученной вести. По этой же причине Вэй Усяня ни свет ни заря разбудили слуги, сказали, что его желает видеть глава ордена. Войдя в главный зал, он застал Цзян Янли с заплаканными глазами и Цзян Фэнмяня, расхаживающего из стороны в сторону. На вопрос Вэй Усяня о том, что произошло, ему передали уже раскрытое письмо.        — Это произошло четверо суток назад, молодой господин Вэй, — затараторил стоящий неподалёку адепт.        — Так чего же сразу не переполошились? — удивился Вэй Усянь. — Чего ждали?        — Молодой господин Цзинь предупредил, что задержится. Сказал, мол, дорога дальняя. Обещал вернуться не позднее вчерашнего утра.        — Куда его вообще понесла нелёгкая? — Вэй Усянь ещё раз пробежался глазами по письму и отложил его в сторону. По словам госпожи Цзинь, Цзысюань отправился за подарком для Цзян Янли, но к обещанному сроку так и не вернулся.        Адепт Ланьлина какое-то время молчал.       — Этого мы не знаем.        Вот так новости! Чуть позже Вэй Усянь, путём постоянного потока новых вопросов, смог узнать несколько интересных моментов. Из отряда, который отправился вместе с Цзинь Цзысюанем, не вернулся никто. Адепты прочесали ближайшие леса и горы, но безуспешно. А два дня назад поздно ночью дежурные заметили сигнальную ракету ордена Ланьлин Цзинь.        — Это было далеко, близ Илина, — сказал адепт. — Дозорные сразу отправились туда, но никого не нашли. Ни следов борьбы, ни крови. С молодым господином Цзинь это никто не связал.       Вэй Усянь на долю секунды захотелось стукнуть каждого из приехавших адептов чем-то тяжёлым. Как можно с такой невнимательностью относиться к деталям? Ясно как день, что сигнальную ракету запустили не без причины, и со стороны дозорных было очень опрометчиво не проверить близлежащие территории. Даже если некто и скрылся, то они смогли бы его догнать. Но не сейчас, когда враг успел замести следы.        Насчёт пропажи Цзинь Цзысюаня Вэй Усянь испытывал двоякие чувства. С одной стороны, он приходился его сестре мужем, которого Цзян Янли любила и за которого волновалась. С другой же стороны… он был её недостоин. Да, возможно, в Вэй Усяне это говорила братская ревность, либо же просто безграничное стремление подарить шицзе всё только самое лучшее. Но Цзинь Цзысюань всегда казался ему таким надменным, высокомерным, напыщенным, несерьёзным человеком и полной противоположностью прекрасной Цзян Янли. Он изначально и браку противился, отзывался о невесте не самыми лестными словами. Поумерил свой пыл только после того, как Вэй Усянь, который эти речи невольно услышал, непрозрачно намекнул, что за такое на голову иногда падает что-то тяжёлое. Однако угрозы его так и остались угрозами, поскольку, узнав друг друга получше, Цзинь Цзысюань проникся к будущей жене самыми нежными чувствами, едва ли не пылинки сдувая. К желаниям Цзян Янли тоже относился с чуткостью, поэтому, когда она захотела повидать семью в Юньмэне, препятствовать не стал. Ещё и передал с ней столько дорогих подарков, что Мадам Юй ещё целую неделю вспоминала зятя только хорошими словами. Но повезло так не всем. Вэй Усяню он, например, передал позолоченный ослиный хвост и коробочку с румянами. Цзян Ваньинь тогда смеялся так, что стены содрогались и, успокоившись, сказал, что павлин, наконец-то, купил себе чувство юмора. Вэй Усянь в долгу не остался. Заморочился и в красивом сундуке отправил Цзинь Цзысюаню перевязанный верёвкой павлиний хвост и вырезанный из дерева мужской детородный орган размером с мизинец.        — Ну, должен же у него быть хоть какой-то, раз своего нет, — пожал плечами Вэй Усянь, когда Цзян Ваньинь случайно застал его за подготовкой подарка с ножом и куском дерева.       Отношения между людьми, которые должны были зваться названными братьями, оставались натянутыми. Иногда Цзинь Цзысюань приезжал в Юньмэн вместе с женой и, небожители свидетели, не было ни одного раза, когда они с Вэй Усянем не пытались выяснить отношения. То гонки на мечах устроят и в итоге не поделят первое место, то на фазанов отправятся охотиться, а потом хвастают, кто больше наловил. Им бы дружить, но делиться несравненной и во всех отношениях идеальной Цзян Янли никто не был готов.        И сейчас, глядя, как сестра всеми силами пытается взять эмоции под контроль, нервно перебирая рукав своего ханьфу, Вэй Усянь никак не мог понять: почему? Почему именно этот гордый индюк завоевал сердце его дорогой шицзе? В их окружении ведь столько порядочных и достойных мужчин! На ум сразу пришёл Лань Сичэнь, образованный, красивый и справедливый старший брат Лань Ванцзи. Ну, чем не идеальная кандидатура на роль заботливого и чуткого супруга? Да кто угодно, только не…       — Ситуация действительно серьёзная, — Цзян Фэнмянь устало потёр виски пальцами и обратился к одному из своих адептов: — соберите пять поисковых отрядов по двадцать человек. Выберите самых опытных заклинателей. Мы отправляемся в Ланьлин Цзинь.        Пока Цзян Фэнмянь раздавал поручения слугам, Вэй Усянь тихо подошёл к окну, около которого сидела Цзян Янли. С её лица совсем пропал здоровый румянец, а влажные ресницы взволнованно подрагивали. Она не плакала, не впадала в отчаяние, но вместе с этим переживала внутри такое беспокойство, что становилось больно физически. Тяжёлое дыхание Цзян Янли сбилось, когда Вэй Усянь сел рядом и положил руку ей на плечо.        — Шицзе, ты как? — он внимательно посмотрел ей в глаза, оценивая состояние.        — Боюсь, А-Сянь, — честно призналась сестра и сжала в пальцах его ладонь. — Мне кажется, с Цзысюанем что-то нехорошее произошло.        Разговор явно не терпел постороннего присутствия. Вэй Усянь ласково взял Цзян Янли под руку и, откланявшись перед Цзян Фэнмянем, повёл её на улицу.        — Не стоит тебе изводить себя. Дядя Цзян бросил все силы на его поиски. Пав… Цзысюань — опытный заклинатель и хороший боец, он не даст себя в обиду.        Это было относительной правдой. Сражался супруг Цзян Янли на средний балл и, тем не менее, Вэй Усянь однажды чудом не сломал себе ногу во время одного из поединков с ним. О том поединке она так и не узнала — Цзян Ваньинь пообещал молчать и, видимо, секретный бой в тайне всё-таки сохранил.        — Может, ты и прав, А-Сянь, — Цзян Янли вымученно улыбнулась, вздохнув, спрятала смущённую улыбку в складке рукава. — Я в последнее время слишком нервной стала. Но лекарь говорит, что для моего состояния излишняя тревожность — это нормально.        Нежная улыбка мигом сползла с губ Вэй Усяня. Он взволнованно оглядел сестру.        — Тебе нездоровится? Почему ничего не сказала?        А ведь действительно, в последнее время Цзян Янли выглядела уставшей и много времени проводила у себя в покоях. Часто отказывалась от совместных вылазок в город, а за трапезой почти не ела. Раньше Вэй Усянь связывал пропажу аппетита с тоской по Цзинь Цзысюаню, вечного ему здоровья, но теперь понял, что дело в другом. Да и в свете осеннего солнца лицо сестры приобрело нездоровый бледный оттенок.        Но Цзян Янли радостно улыбнулась и нежно стукнула Вэй Усяня по лбу.        — Глупый А-Сянь. До сих пор не понял? Это не болезнь, а нечто чудесное, — она взяла брата за руку и приложила его ладонь к своему животу. — Мы с Цзысюанем… скоро станем родителями!        — Шицзе… — одними губами проговорил Вэй Усянь, боясь, что ослышался.        На смену оцепенению быстро пришёл восторг пополам с шоком. Как же он бывает глуп! Так вот оно как оказывается…       — Так я… я стану дядей?        До сих пор верилось с трудом. Вэй Усянь очень волновался, что понял всё неправильно, поэтому растерянно переводил взгляд то на сестру, то на свою руку. Но Янли улыбалась так светло и искренне, что в уголках глаз больно защипало. Ни на секунду он не усомнился, что его дорогая сестра станет замечательной матерью маленькому наследнику ордена Цзинь. Весело рассмеявшись, Вэй Усянь подхватил Цзян Янли на руки, аккуратно приподнимая, и закружил в воздухе.        — А-Сянь! Осторожно, — она тоже засмеялась и обняла брата за шею.        Глядя на сестру счастливыми и немного влажными от слёз глазами, Вэй Усянь понимал, что новоиспеченного папашу необходимо отыскать в любом случае. Во-первых, он не допустит, чтобы его племянник стал безотцовщиной, как бы сильно они с Цзинь Цзисюанем друг друга не ненавидели. Здесь уже не место личным счётам. Особенно учитывая, что Цзян Янли место себе из-за его пропажи не находила. Излишние волнения могли навредить и ребёнку, и матери.        Дабы успокоить сестру, Вэй Усянь проявил всё своё красноречие. Отвлекал как мог, шутил, говорил, что с такими дядями, как он и Цзян Чэн, детям точно не будет скучно, сколько бы их не родилось. Трещал без умолку, а сам думал, в каком уголке Китая искать теперь Цзинь Цзысюаня и его отряд. Но найти надо. Найти и затолкать то, за чем он поехал, так глубоко, чтобы у него впредь и мысли не возникло рисковать собой, пока жена ребёнка под сердцем вынашивает. Для себя Вэй Усянь рассудил, что уж пусть лучше павлин будет на глазах, но живой и здоровый. А там уж они как-нибудь сладят.       Цзян Фэнмянь удивился, когда Вэй Усянь пожелал присоединиться к поисковым отрядам. Об их вражде с Цзинь Цзысюанем знал весь Юньмэн с тех пор, как на Цинмин они устроили драку на глазах у всей торговой площади. Мадам Юй тогда была вне себя от гнева, а госпожа Цзинь прислала в Пристань Лотоса письмо с официальным разрешением выпороть её сына Цзыдянем, чтобы мысли дурные в голову не лезли. Получили на орехи тогда оба, но зато праздник удался.        С приготовлениями покончили быстро. Несколько отрядов уже отбыло в Ланьлин. Цзян Фэнмянь подгонял дела, чтобы тоже отправиться на поиски, а Вэй Усянь ему с этим помогал. Но иероглифы нещадно расплывались перед глазами, и уже десять минут он выводил на листе бумаги непонятные завитки. Они с Лань Ванцзи так и не поговорили… Им точно было, что обсудить, а с этими сборами Вэй Усянь из кабинета своего даже выйти подышать свежим воздухом не мог.       После третьей попытки вдумчиво изучить расчетную книгу он сорвался. Вскочил с места, чудом не сбив курильницу для благовоний, и направился в покои, в которых с недавнего времени обосновался Лань Ванцзи. Ожидаемо, и его терпение подошло к концу. Вэй Усянь всеми силами старался унять непонятно откуда взявшуюся злость, но, видимо, слишком устал держать под контролем каждое своё слово. Муж даже не попробовал с ним объясниться. Ему не нужны были извинения или оправдания — между ними и до этого не всё гладко было. Но хотя бы простого разговора о том, что произошло, Вэй Усянь заслуживал.        Но до покоев идти не пришлось. Лань Ванцзи нагнал его в одном из коридоров и сам предложил поговорить. Сначала Вэй Усянь думал, что тот начнёт  злиться из-за того неудачного обмена энергией, но нет. Супруг мялся, не зная, как начать разговор.        — Я хотел прийти ещё утром, — запинаясь, признался Лань Ванцзи и сел напротив. — Сказали, тебя вызвал глава Цзян.       — Да, я был у дяди Цзяна, — напряжённо кивнул Вэй Усянь. — Ему пришли дурные вести из Ланьлина.        — Что-то случилось?       — Надеюсь, что нет, но мы ведь не об этом сейчас, да? — Вэй Усянь чувствовал, как кровь закипала в венах. Лань Ванцзи выглядел таким спокойным… Неужели для него произошедшее действительно ничего не значило? — Почему ты избегал меня? Я столько раз пытался тебя застать. Но ты даже ночуешь в других покоях.        — Мне нужно было всё обдумать, — голос Лань Ванцзи звучал, как всегда, холодно. Вэй Усянь не знал, что говорить по-другому супруг просто не умел. В Облачных Глубинах за излишнюю эмоциональность тоже наказывали.        — А-а-а. Понятно. И как? Обдумал? Надеюсь, что да, потому что я напрочь запутался! — Вэй Усянь нервно усмехнулся, не заметив, как заговорил громче положенного. Лань Ванцзи напрягся. Он очень хотел обсудить всё спокойно, но, кажется, Вэй Усянь всё-таки успел сделать какие-то выводы за эти несколько дней. — Объясни мне, что с тобой такое? То ты предлагаешь духовное совершенствование попробовать, то сбегаешь потом. Ты сам-то знаешь, чего хочешь?        — Вэй Ин, зачем ты…       — Зачем? Нет, это я хочу спросить «зачем»? Зачем я из кожи вон лезу, чтобы хоть чуть-чуть тебе понравиться? Чтобы ты сначала целовал, а потом избегал? Спасибо, но не стоит. Я помню, как тебе был противен этот брак, Лань Чжань, не нужно заставлять себя.       Лань Ванцзи вскинулся. Вэй Усянь явно уже и сам не понимал, что несёт. Ругаться этот человек либо не умел совсем, либо умел слишком хорошо. Потому что за живое задевало каждое его слово. Вместе с болью в груди Лань Ванцзи ощутил ещё и обиду. Он хотел обо всём рассказать, чтобы между ними больше не осталось секретов. Вэй Усянь заслуживал знать правду, но сказанное им, словно острое лезвие, заставило сердце кровоточить с двойной силой. Не этого он хотел, когда предлагал поговорить…       — Что ты говоришь? Я не заставляю себя, — теперь уже и Лань Ванцзи стал говорить громче, стараясь сохранять при этом спокойствие.        — Не так что ли? — картинно удивился Вэй Усянь и для пущей убедительности прикрыл рот рукой. — А как, Лань Чжань? Разве тебя не принудили к замужеству? Разве ты не говорил, что мы ничего друг другу не должны?        — Верно. Так было. Но так было давно. Я тогда… не знал тебя.        — Может, и давно, но сейчас оно точно не лучше, — озлобленно бросил Вэй Усянь, поднимаясь со своего места. Замерев перед выходом, он на секунду задумался, сжал руки в кулаки и, пересиливая себя, сказал: — Думаю, мы заигрались с тобой. Это ничего. Но будет лучше нам пока не видеться.        Сказать что-либо Лань Ванцзи не успел. Массивные деревянные двери захлопнулись, оставив его в печальном одиночестве.