Свадьба в Юньмэне

      — …А потом сказал, что им лучше пока не видеться и ушёл, — Янли печально вздохнула и плотнее запахнула плотную накидку. Вечерами на улице стояла прохлада, а лекарь ей строго-настрого запретила мёрзнуть.       — Ну и идиот, — до глупого просто отозвался Цзян Ваньинь. — Наговорил чепухи, ещё и дверью в довершение похлопать решил. Что за ребячество?       — У него сдали нервы, А-Чэн, неужели не понимаешь?       — Для всего нужно время. И Вэй Усянь — несусветный глупец, если решил, что Лань Ванцзи бросится к нему на шею после одного-единственного свидания.       Цзян Янли на это только всплеснула руками. Они с братом уже час обсуждали недавнюю ссору между супругами и всё никак не могли прийти к соглашению. За это время Цзян Ваньинь окончательно исчерпал свой запас бранных слов, впервые в жизни устав от ругани. Теперь он шёл в большинстве своём молча, слушая причитания сестры и время от времени незаметно подрагивая от потоков прохладного ветра. Свою накидку на лисьем меху пришлось героически пожертвовать любимой Янли.       — Я знаю, и мы с Цзысюанем тоже далеко не сразу сошлись. Но терпение рано или поздно у кого угодно заканчивается. А-Сянь ведь ничего плохого Ванцзи не сделал.       Цзян Ваньинь скептично дёрнул уголком губ и серьёзно посмотрел на сестру:       — Мы этого не знаем. Зато знаем, что Вэй Усянь не умеет и никогда не умел держать язык за зубами. Думаешь, сейчас удержал? С чего бы?       — Будет тебе ругаться, А-Чэн, — мягко пожурила его Цзян Янли. — Надо подумать, как теперь их помирить.       — Никак, — буркнул Цзян Ваньинь. — Не лезть в их дела — самое лучшее решение из возможных. Их перепалки нас не касаются.       Янли с лёгким укором покачала головой. Ну разве так можно? И Вэй Усянь, и Лань Ванцзи обладали такой гордостью, что обижаться будут до последнего. Бросать друг на друга горестные взгляды, вздыхать вечерами в одиночестве, возвращаться к ночи в пустую, холодную постель, но всё равно молчать. Разве могла Цзян Янли наблюдать со стороны за тем, как брат собственными руками отталкивал от себя человека, которому был далеко не безразличен?       У Цзян Ваньиня на этот счёт были более простые предположения. Он даже не пытался скрывать свою точку зрения. Сейчас Вэй Усянь вместе с отцом отбыл в Ланьлин, и там он, под тяжестью дел, успеет остыть и соскучиться по супругу. Зная его взрывной характер, этой обиды хватит до первой встречи. А после на Лань Ванцзи обрушится шквал извинений, покаяний, речей бесконечного раскаяния и много другой ереси, которую обычно нёс Вэй Усянь. Не желая самому вмешиваться в чужую драму, Цзян Ваньинь пытался отговорить от того же и сестру, но безуспешно.       — Ночами уже стоят сильные заморозки, — он осмотрелся по сторонам и сильнее закутал Янли в накидку. — Возвращайся в покои, тебе вреден холод.       Цзян Янли удивлённо захлопала красивыми глазами.       — Откуда ты…       — Вэй Усянь проболтался перед своим отбытием. Приказал тебя беречь, как будто я идиот и сам этого не знаю. Не переживай, я ничего не скажу матери. Расскажешь сама, как будешь готова, — Цзян Ваньинь едва различимо усмехнулся. — Как я уже говорил, всем нам порой надо немного времени.       Ласковую улыбку скрыть не удалось. Подойдя ближе, Янли крепко прижалась к груди брата, доверительно ложась головой ему под подбородок. Она расслабленно прикрыла глаза и замерла всего на несколько секунд. Юная девичья душа распустилась весенним цветком от тепла и ощущения бесконечного спокойствия. Янли чувствовала, как её за плечи осторожно обнимают руки Цзян Ваньиня и понимала, что с такой семьёй её ребенок вырастет счастливым и любимым. Да, возможно, ей судьбой уготовано покинуть этот мир раньше своих родителей, но даже тогда она будет спокойна за жизнь своего сына или своей дочери. О них будет кому позаботиться.       А Цзян Ваньинь, обнимая сестру, молча стоял и думал, какой же его брат всё-таки дурак. Лань Ванцзи выдали за него насильно, но это не помешало ему разглядеть в новом супруге хорошего человека и потянуться к нему. Да, для сближения необходимо было время, но так бывает всегда, когда два человека начинают что-то друг к другу чувствовать. Сам Цзян Ваньинь неоднократно говорил брату придержать коней, выше головы не прыгать и дать Лань Ванцзи возможность проявить инициативу. Только вот кто его слушал? Вэй Усянь, влюблённый идиот, стремился дать мужу всё и сразу, даже больше. Больше, чем Лань Ванцзи мог от него принять. Вот оно и вышло всё боком. А теперь они разругались просто потому, что Вэй Усяню надоело виться ужом перед человеком, которого выдали за него насильно, практически подарили, банально изгнали из своей семьи? Цзян Ваньинь ещё тогда посоветовал многого не требовать, ждать, ждать и ещё раз ждать. А теперь и вслух, и про себя решил, что в случившемся Вэй Усянь виноват сам.       — Поговори с А-Сянем, когда он приедет, — Янли подняла на брата полные чистой надежды глаза. — Тебя-то он точно послушает.       — Нашла специалиста в любовных делах, — Цзян Ваньинь закатил глаза и костяшкой указательного пальца провёл по носу сестры. — Ты замёрзла, иди в покои.       — А ты?       — Ещё погуляю. Не забудь на ночь принять все лекарства. И не сиди долго за книгами. И тебе, и ребёнку нужно больше отдыха.       Цзян Янли засмеялась. Она до сих пор не могла привыкнуть к столь повышенному вниманию со стороны не только супруга, но и бдительных братьев. По словам служанок, несколько дней назад Вэй Усянь и Цзян Ваньинь заявились на кухню и под сомнительным предлогом приказали поварам подавать госпоже Цзян только неострые и нежирные блюда. Личный лекарь Цзян Янли осталась довольна таким решением.       Проводив сестру до входа в резиденцию, Цзян Ваньинь вернулся к пруду и обвёл глазами лес за ним. Деревья безмолвно стояли вдали, медленно качаясь от слабого ночного ветра. Он не просто так настоял на возвращении Янли обратно в покои, но даже сейчас, стоя в одиночестве, не мог понять, что так сильно его тревожило. Вокруг резиденции выставлен караул из опытных адептов, у каждого при себе оружие. И всё-таки…       Цзян Ваньинь всмотрелся ещё раз во мрак. Ничего. Не стоило идти на поводу у детских опасений. Пристань Лотоса — сердце Юньмэна, и охранялось оно с удвоенной силой. Но отчего-то именно в эту ночь спокойствие покинуло его, сменившись напряжением и волнением. Возможно, стоило приказать усилить охрану. Цзян Ваньинь не любил терзаться догадками, но знал, что интуиция редко когда подводила заклинателей. Мысленно выругавшись, он развернулся и направился поближе к резиденции. Разговаривая, они с сестрой ушли достаточно далеко от сада.       За спиной зачастили шаги, но Цзян Ваньинь никогда не был обделён реакцией. Вынув меч из ножен, он обернулся, резанув лезвием по воздуху. Однако за его спиной никого как не было ранее, так и не оказалось теперь. Только лотосы на воде мерно колыхались, и лаяли вдалеке собаки. Видимо, нервы у него шалили куда сильнее, чем хотелось верить. Шелест листьев и шум ветерка сыграли с его воспаленным сознанием злую шутку. От гнева Цзян Ванинью захотелось влепить себе затрещину.       Нужно было возвращаться. Но не успел Цзян Ваньинь сделать и пары шагов, как на него со спины налетело крупное, сильное тело. Чья-то огромная рука в перчатке зажала ему рот всего меньше, чем за секунду. Дёрнувшись, Цзян Ваньинь попытался нашарить рукой меч, который меньше минуты назад вернул в ножны, но не успел. В следующее мгновение по горлу полоснуло острое лезвие. Капли горячей крови окрасили мелкие цветы вербены в ужасающий алый цвет.

***

      Последний разговор с супругом неоднократно снился Лань Ванцзи. Он смотрел на себя со стороны и видел свой уязвлённый взгляд. Слова мужа ранили его намного сильнее, чем он предполагал. За те несколько мгновений, что Вэй Усянь шёл к двери. Лань Ванцзи весь измучился. Ему хотелось вскочить со своего места, остановить Вэй Усяня и рассказать всё как есть, а там будь что будет. Но он знал, что не сможет вымолвить ни слова, а Вэй Усянь уйдёт, так ничего и не узнав.       Супруг его оказался жесток. На эмоциях он сказал то, что заставило Лань Ванцзи замереть в неверии: «Думаю, мы заигрались с тобой. Это ничего. Но будет лучше нам пока не видеться».       «Возможно, Вэй Ин прав. Может быть в силу обстоятельств мы и вправду приняли желаемое за действительное? Станет ли нам легче вдали друг от друга? Ещё неделю назад я бы сказал, что нет, но сейчас…»       Всё к лучшему. Разлука поможет ему принять верное решение. Вэй Усянь вполне мог сказать то, что думал на самом деле, и то, что вполне могло быть правдой. Они отличались, по-разному смотрели на мир и на тот брак, которым их связали семьи. Лань Ванцзи очень хотел дать мужу всю ту любовь, которой он заслуживал, доказать её делом, словом… неважно чем. Но Вэй Усянь был человеком неспособным насытиться теми крохами ласки, на которые хватало смелости Лань Ванцзи. Не понять это было сложно.       Долго в голове крутилась мысль написать брату, пожаловаться на себя, на несправедливость мира, на проклятые правила и рамки, в которых их воспитывали с детства и которые теперь не позволяют ему сделать ответные шаги навстречу мужу. Но Лань Ванцзи быстро отмёл малодушное желание поплакаться. Он и так в последнее время только и делал, что тревожил Лань Сичэня своими проблемами. Верное решение удастся принять и самому. А оно ведь было совсем на поверхности. Взбалмошный и шумный Вэй Усянь не заслуживал жить рядом с безразличным, холодным человеком. Подобный союз был сродни наказанию. Но для любимого мужа Лань Ванцзи такой участи не желал. Даже при том, что в его сердце теплилась болезненная привязанность и уже вполне осязаемая сильная влюблённость. Тем не менее, ради его счастья он был готов расторгнуть брак, дать Вэй Усяню возможность выбрать спутника жизни самостоятельно. Такого же весёлого, общительного, бесконечно обаятельного и с такой же прелестной улыбкой. А Лань Ванцзи… Мир велик — и для него укромное местечко найдётся. От таких мыслей на глаза наворачивались слёзы, но он их игнорировал. Последний гвоздь в крышку гроба их несостоявшегося брака он вобьёт тогда, когда Вэй Усянь вернётся из Ланьлина.       Так Лань Ванцзи думал первые пару дней их разлуки. Он злился на мужа за его слова, на себя за недоверие, страх и неуверенность; на отца и старейшин, за то что запретили рассказывать о своей драконьей сущности. А потом на смену злости пришла тоска.       Тоска была безграничной. Она съедала Лань Ванцзи изнутри, и не было от неё никакого спасения. Пристань Лотоса больше не казалась ему прекрасным, сказочным местом, не казалась ему домом, несмотря на то, что семейство Цзян продолжало всячески его подбадривать.       Покои казались мрачными, постель необъяснимо огромной и холодной. Лань Ванцзи и Вэй Усянь были женаты всего ничего, но он так сильно истосковался по горячему телу, которое прижималось к нему во сне, что сам теперь спать совсем не мог. К тому же он не видел смысла в здоровом восьмичасовом сне, если ему снились одни кошмары да сцены из его недолгой семейной жизни, которые лишь бередили душу и не приносили никакого удовлетворения.       Ничего не приносило радость: ни долгие прогулки с Цзян Янли, ни чтение недавно полюбившихся юньмэнских сказок, ни занятия с детьми. Мо Сай сильно переживала за него и тоже пыталась отвлечь разговорами или чтением стихов. Именно с ней он стал проводить больше всего времени. Потому что, стоило только покинуть покои, как в голове начинала набатом бить мысль о том, что он здесь один. Ему везде мерещился Вэй Усянь. Его голос, смех, глупые шутки и весёлые рассказы из детства.       Лань Ванцзи уже привык к долгим бессонным ночам. Здоровье его в последнее время и так подводило, а с отъездом супруга испортилось совсем. Даже двойные порции травяных настоев теперь не помогали, вызывая лишь головокружение и тошноту. Его спасали только особые благовония, которые Мо Сай ставила в курильницу раз в три дня. Чаще нельзя было, как она сказала, иначе к ним можно было привыкнуть и без них вообще перестать засыпать. Лань Ванцзи не спрашивал, что то за благовония были такие волшебные: он знал, что Мо Сай весьма неплоха во врачевании.       Сейчас сон тоже не шёл, несмотря на уютную безоблачную ночь. Правило отбоя в девять Лань Ванцзи стал нарушать уже давно и теперь даже не собирался к нему возвращаться. В его случае оно было более чем бессмысленным. Обычно такими ночами его развлекали книги или Мо Сай, которая то ли сама мучилась бессонницей, то ли оставалась с ним по доброте душевной. Для простой служанки она знала очень много: о литературе, о традициях других стран, о полезных свойствах разных трав и охотно делилась этими знаниями с Лань Ванцзи. Но сегодня она что-то не торопилась. Поэтому Лань Ванцзи, оставив попытки уснуть, удобно расположился на огромн ой подушке со сборником стихотворений в руках. Каждая строчка вызывала в его душе странный тревожный отклик.

«Цветы, облетевшие с веток,

Уносит куда-то волною.

Пускай развело нас

Судьбою,

Но в мыслях

Я вместе с тобою.

Тоска на мгновенье хотя бы

Оставить меня не желает.

С бровей прогоню ее —

Злая,

Шипы свои

В сердце вонзает».

      Отвратительно. Лань Ванцзи раздражённо захлопнул книгу. Ему и в жизни тоски хватало с головой. За эти несколько дней Вэй Усянь так и не написал ему ни строчки.       «Неужели он даже не скучает… Неужели совсем не думает обо мне?»       От этих мыслей становилось тошно. Они столько времени провели вместе, Вэй Усянь говорил с ним о любви… Зачем всё это нужно было вообще? Чтобы в один миг отказаться друг от друга?       Нет, все эти мысли явно не принесут ничего хорошего. Лишь боль и разочарование в себе. Лань Ванцзи решительно поднялся с подушки и отнёс книгу на стол. Из окна потянуло прохладой, и он невольно поёжился. Ночи в Пристани Лотоса становились всё холоднее и холоднее. Или же это Лань Ванцзи начал ощущать всё намного острее? В Гусу он в разы лучше переносил холод, с детства закаляясь в ледяных источниках. Он мог сидеть в них часами, медитируя, наслаждаясь тишиной и покоем. Теперь же холод не приносил былого успокоения, лишь раздражение и ощущение неприятного онемения в пальцах. Возможно, подобным образом сказывался недавно пережитый стресс или же переезд и смена обстановки в целом. Лань Ванцзи сейчас это не особо волновало. Он заплёл волосы в нехитрую причёску, чтобы ветер их не растрепал, плотно закрыл окна, затем надел тёплую накидку и по боковым коридорам вышел во внутренний двор.       Нужно было хоть как-то убить время до рассвета, и раз Мо Сай сегодня не пришла, то он вполне может скоротать ночь за одинокой прогулкой по Пристани.       Раньше Лань Ванцзи любил бродить в одиночестве по горным тропам Облачных Глубин. Любил смотреть на заснеженные вершины гор и невообразимой красоты пейзажи, которые можно было увидеть лишь с самого высокого выступа. Сейчас он не чувствовал былого воодушевления от предстоящей прогулки. А всё потому, что без мужа всё казалось не таким. Вэй Усянь успел быстро и на удивление прочно укорениться в его новой жизни и также быстро из неё исчезнуть, оставив Лань Ванцзи в беспросветном одиночестве.       Недавно приобретённая привычка сейчас лишь раздражала. За те несколько минут, пока он шёл от выхода из здания до середины тренировочного дворика, он успел уже трижды замедлить шаг и оглянуться назад, а всё потому, что именно здесь его муж немного отставал от Лань Ванцзи, отвлекаясь на тренирующихся детей. Фантомное ощущение присутствия мужа преследовало его повсюду. Вот и сейчас Лань Ванцзи остановился посреди двора, прикрыл глаза, и, вдохнув запах лотоса, услышал ласковый шёпот. Или то был нежный смех, коим обладал единственный и самый любимый человек во всей поднебесной.       — Вэй Ин? — прозвучало в тишине ночи. Но, ожидаемо, ответа не последовало. Лань Ванцзи открыл глаза и ещё раз обернулся. Пусто. Иллюзия развеялась, и он, разочаровавшись, побрёл к небольшой беседке на берегу пруда.       «Да что со мной такое? Я так больше не могу. Это… сводит с ума. Всё же стоит попытаться помедитировать».       Из омута самобичевания его вернули нехарактерные для спокойной ночи звуки: тяжёлое дыхание и быстрые шаги со стороны главного здания. Дозорные обязаны нести свою службу строго на обозначенной территории. Только в редких случаях они покидали свои посты в такой спешке — в случае опасности.       Лань Ванцзи насторожился и сразу же весь обратился в слух. Повернув голову, он напрягся, не только вслушиваясь, но и всматриваясь. Со стороны главного зала резиденции раздался полный ужаса девичий крик. Сразу после него что-то загремело, и за стенами послышался звон стали. Сорвавшись с места, Лань Ванцзи за считанные секунды оказался на лестнице, не сбавляя темпа, влетел в комнаты и застыл в ужасе. Тела дозорных, окровавленные и бездыханные, лежали бесформенными мешками вдоль стен. Судя по их расположению, на каждого напали со спины. Лишь двое или трое вовремя смогли отразить атаки и вступить в бой. Только вот долго эти смельчаки тоже не прожили. Их остывающие трупы валялись посреди зала, заливая кровью пол.       Не пришлось долго гадать, чтобы понять, как и почему всё это произошло. Заслышав у входа шум, Лань Ванцзи резко завернул за угол и прижался к стене. Рука привычно потянулась к поясу, но он запоздало вспомнил, что Бичэнь остался в покоях на подставке. А тем временем в комнаты вошло внушительное количество людей. Они даже не пытались скрыть своё присутствие. Выглянуть и посмотреть Лань Ванцзи не решился, но никто не мешал ему слушать. Кто-то, видимо, главный, распределил людей по небольшим группам и отправил в каждое крыло. Соображать пришлось быстро. Самыми близкими к главному залу располагались покои Цзян Янли, которая вряд ли сможет составить отряду вооружённых мужчин достойную конкуренцию.       Лань Ванцзи снова перешёл на бег, ориентируясь в длинных коридорах исключительно интуитивно. Где-то за его спиной поднялся грохот и крики, но сейчас он был не в силах спасти всех. По пути ему попалось ещё несколько убитых слуг. У одного из них удачно лежал в руке окровавленный меч. Пообещав себе после всего сжечь для этого человека немного бумажных денег, Лань Ванцзи вырвал из ослабевшей хватки оружие и попутно сбросил с плеч накидку. Сейчас она только мешала быстро двигаться.       Паника поднялась меньше чем за несколько минут. Из комнат выбегали перепуганные слуги, а двор заполонила стража резиденции и вооруженные до зубов люди в чёрных одеждах. Внимательно рассматривать всё это действо не было времени, но краем глаза Лань Ванцзи видел, как бесстрашно они бросались на адептов Юньмэна, сражаясь всем, что попадалось под руку. Враги легко взяли резиденцию в круг, приближаясь всё ближе в главному зданию, оставляя за собой кровавые дороги из трупов. Горящими факелами люди в чёрных одеждах защищались так же профессионально, как и мечами. Огненные всполохи залили сад. Горели беседки. На первом этаже метались люди, кто-то истошно вопил, но шансов защититься у простой прислуги почти не было.       Сигнальные ракеты были запущены, а значит в скором времени должна прийти подмога. Но у Лань Ванцзи нет времени её дожидаться. Покинуть стены резиденции ему не позволяла совесть. Здесь семья Вэй Усяня, и они нуждаются в его помощи.       Ещё поворот — и лестница осталось недалеко. Шум, крики и звуки потасовки только нарастали. Уловив боковым зрением движение, Лань Ванцзи отпрянул в сторону и ловко пригнулся. В полуметре от него в стену влетел молодой слуга в пурпурных одеждах. Из его живота торчал не то нож, не то кинжал, а череп был проломлен чем-то тяжёлым. Его лицо и один глаз полностью залила кровь. Юноша сполз по стене, оставляя за собой кровавый след и издал странный булькающий звук. Вжавшись в стену, Лань Ванцзи вздрогнул и перевёл на него взгляд. Окровавленное тело конвульсивно дёргалось в попытках встать. Слуга был ещё жив. Его шея изогнулась ужасающей дугой. Лань Ванцзи видел кость, которая из неё торчала. Ещё никогда человек не умирал на его глазах так долго и так мучительно.       От созерцания отвратительных картин отвлёк женский крик и звук удара. Быстро стало понятно, что в той комнате, из которой полуживого слугу вышвырнули, словно дохлую собаку, ещё кто-то был. Но благодаря расположению широких дверей Лань Ванцзи, прильнув к стене, оставался незамеченным. Женщина в покоях рыдала и умоляла оставить её в покое, в то время, как несколько мужчин что-то рычали в ответ, зажимая руками ей рот. По похабным речам, сказанным на очень смутно знакомом диалекте, Лань Ванцзи догадался, что творили с бедной женщиной. Лезвие оружия блеснуло в его руке. Ворвавшись в покои, он легко отразил атаку мужчины, что стоял ближе всех к дверям. Меч играючи резанул наискось по животу. Лань Ванцзи не всматривался, но, кажется, из глубокой раны вывалилась пара внутренностей, а человек рухнул на пол сломанной куклой. Остальные бросились в бой, позабыв про женщину. Её ханьфу было распахнуло на груди, а руки связаны за спиной. Она даже не могла прикрыть позорную наготу и укусы насильников ниже ключиц.       Лань Ванцзи всадил меч в последнего, кто набросился на него, и обернулся. С лезвия густыми каплями стекала кровь. Подняв подрагивающую женщину на ноги, он одним резким движением перерезал верёвки на её запястьях. Его взгляд не зацепил ни обнаженную грудь, ни порванное ханьфу. Лань Ванцзи смотрел ей в глаза.       — Вот, — он протянул ей окровавленный меч. — Уходите и спрячьтесь где-нибудь.       — М-молод-дой господин Л-лань, — женщина всхлипнула и обняла себя руками.       Из коридора к ним кто-то стремительно приближался.       — Спасайтесь, — настойчиво, но осторожно Лань Ванцзи сжал её тонкие плечи, приводя в чувство. — Вас никто не будет преследовать, я задержу.       Он почти не слышал слова благодарности, которыми напоследок осыпала его женщина, покидая комнату. Люди, шумевшие в коридоре, начали что-то кричать ей вслед, порывались броситься вдогонку, но Лань Ванцзи перегородил им путь. То ли из-за душераздирающего адреналина, то ли просто на рефлексах, он сделал кистью руки резкий жест, и в воздухе появилось с десяток острющих ледяных сосулек. Чутко откликнувшись на команду, они засияли светло-голубым светом и одним сильным ударом вонзились в тела нападающих. Со смесью шока и удивления Лань Ванцзи смотрел, как призванные им прозрачные копья дырявили людскую плоть не хуже острых лезвий. Его взгляд упал на синеватый огонёк в ладони. Такого раньше никогда не было, он и заклинаний таких не разучивал. Но из множества прочитанных трактатов быстро вспомнил, что магия эта не заклинательская. Она драконья. Но как? Сердце заколотилось так сильно, что в груди запекло. Лань Ванцзи не умел принимать полную форму дракона, а из колдовства мог лишь пару снежинок призвать. Что же случилось сейчас? И мог ли он попробовать превратиться?       Сзади налетело несколько. Дезориентированный Лань Ванцзи смог отбросить магией только того, что напал справа. Мужчина влетел в огромную напольную вазу и закричал: осколки впились в его тело, разрывая ткани в мясо. В горло Лань Ванцзи впилась толстая веревка и рывком дёрнула его назад. Не сумев удержать равновесие, он поскользнулся на чужой крови и упал на пол. Позвоночник обожгло болью, а несколько костей неприятно хрустнуло. Мужчина, скрывавший лицо плотным слоем чёрной ткани, сжал обеими руками рукоять меча и попытался вонзить лезвие Лань Ванцзи прямо в горло, но промахнулся. Оружие вошло острием в пол. Увернувшись, Лань Ванцзи сбил человека с ног и перепачканными в крови руками свернул ему шею. Несложное движение заняло всего пару секунд, но, к сожалению, именно они стали для него решающими. На те несколько мгновений он потерял из виду третьего, того, кто набросил ему на шею верёвку. И, когда обернулся в сторону коридора, встретился с приставленным к шее мечом. На него сверху вниз смотрели злые болотного цвета глаза. Не просто смотрели, а рассматривали.       — Ты знаешь меня, — не громче выдоха прошептал Лань Ванцзи, догадавшись.       Лезвие надавило на горло, и по ключицам потекла тонкая струйка крови.       — Как не знать, — прохрипел незнакомец и провёл мечом до самого подбородка, вынуждая Лань Ванцзи сильнее вскинуть голову. — Великий дракон.       Окаменевшее тело болезненно запульсировало. И, пребывая в столь незавидном положении, Лань Ванцзи не смог перекрыть страхом удушающее удивление. Золотая радужка практически полностью перекрыла сузившиеся от ужаса зрачки.       — Откуда ты…       — Я бы с радостью тебя прирезал, да только Повелителю ты нужен живым, — сказал мужчина и премерзко рассмеялся, чуть сместив лезвие, провёл кончиком по плечу Лань Ванцзи, отводя за спину прядь его волос. — Но никто не запрещает мне сперва развлечься с то…       Договорить он не успел. Со всего размаху сзади кто-то точным движением отсёк ему голову. Тело завалилось на бок, подрагивая в предсмертных судорогах, а меч, сделавший своё дело, взмыл в воздух и полетел назад по коридору. И, быстро придя в себя, Лань Ванцзи увидел, к кому именно. Мо Сай ловко поймала меч за рукоять, маневрируя между обломками и мёртвыми телами. За ней неслось ещё пятеро, от чьих атак она проворно уворачивалась. Рукава её нежно-фиолетового ханьфу были в крови, как и светлый подол.       На лестнице Мо Сай кто-то нагнал и почти схватил за плечо. Прямо на бегу она сорвала с волос острую шпильку и, удобно зажав её в руке, воткнула противнику прямо в сонную артерию, оттолкнула его локтём. Вряд ли тот ожидал настолько точного и профессионального попадания.       За это время Лань Ванцзи успел отыскать себе меч и стянуть отяжелевшее от крови верхнее ханьфу. Преследователей Мо Сай он встретил в полной боевой готовности. Теперь в четыре руки расправиться с кучкой пусть и весьма опытных соперников не составило труда. От летающих в воздухе мечей Лань Ванцзи уклонялся с грацией и смертоносным спокойствием. Он даже почти не ощущал раны на шее. Крики, звуки ударов, лязганье стали — всё смешалось в один сильный гул. Сражаясь бок о бок с Лань Ванцзи, Мо Сай ни в чём ему не уступала. Меч рука её держала крепко и уверенно, движения были твёрдыми, резкими, умелыми. Хрупкая девушка ломала чужие кости наравне со своим господином, даже не морщилась, когда из разрубленных тел на пол вываливались органы.       Они справились быстро. Широкий коридор, словно усеянная цветами поляна, собрал на своем полу одиннадцать истекающих кровью тел. Мо Сай бесцветным взглядом проследила, как её последний противник сполз по стене. Он рвано дышал, кашляя тёмной кровью, и зажимал руками рваную рану в животе.       — Второй молодой господин Лань, как вы? — служанка бегло осмотрела Лань Ванцзи на предмет серьёзных повреждений.       — В порядке, — кивнул он, умолчав о вывихнутом плече и сломаном левом запястье. Сейчас не до этих мелочей.       Подойдя к извивающемуся от боли мужчине в чёрном, Мо Сай повернула его лицо к себе носком ботинка.       — Кто вас послал? — со стальной жестокостью спросила она. — Ну же, говори, кто твой хозяин?!       — Девочка, — издевательски протянул мужчина и снова сплюнул на пол сгусток крови, — негоже тебе мечом махать, словно мужчина.       В следующую секунду он завопил. Кончиком меча Мо Сай подковырнула свежую рану в его животе.       — Кто. Тебя. Послал.       Лань Ванцзи не хотел наблюдать за пытками. Людские страдания никогда не доставляли ему удовольствия. Проверив остальные комнаты, он вышел к лестнице и прислушался. Шум и вопли остались где-то позади. Во дворе же продолжались ожесточенные бои. Враг терпел серьёзные потери, но и Пристань Лотоса не избежала смертей верных адептов. Сожжённые дотла беседки лежали чёрными бесформенными кучами, а пламя перекинулось на сад. Его тушили, но был серьёзный риск возгорания главного здания резиденции, ибо огненные языки мелькали в опасной близости.       Внезапно в память вернулись недавние воспоминания: несчастная женщина, бой, меч у горла и слова, которые до сих пор приводили Лань Ванцзи в ужас. Тот человек назвал его «дракон». Но откуда он мог это знать? Лишь в Гусу знали об особенности главной семьи Лань. Что уж там, даже Вэй Усянь до сих пор ни о чём не знал. Паника медленно тянула к рассудку свои отвратительные щупальца.       «…Повелителю ты нужен живым…»       Значит, они пришли за ним? Для чего? Использовать в своих целях? И кто такой «Повелитель»?       — …дин Лань. Молодой господин Лань! — Мо Сай прикоснулась к его плечу, обращая на себя внимание. Лань Ванцзи вздрогнул и перевёл на девушку взгляд. — Вам нужно уходить. Молодая госпожа Цзян и её матушка послали меня за вами. Они сейчас в западном крыле, и им нужна ваша помощь.       — Что будет с тобой?       — Я закончу здесь и сразу за вами, — уверенно проговорила Мо Сай, и её губы тронула лёгкая улыбка. — Не волнуйтесь, я справлюсь.       — Откуда такое мастерство? — Лань Ванцзи покосился на окровавленный меч в чужих руках. Казалось, его тяжесть не приносила Мо Сай ни малейшего дискомфорта.       — Матушка была заклинательницей. Она обучала меня. Прошу, уходите, ваша семья тревожится за вас.       «Ваша семья…»       Кто бы мог подумать, что однажды его семьёй станут люди, совсем непохожие на него самого? Хоть это и было приятно, однако, мысли о семье Цзян плавно перетекали в воспоминания о Вэй Усяне…       Нет, сейчас совсем не время для влюбленной тоски. Лань Ванцзи подавил болезненный вздох и, поудобнее перехватив меч, скрылся в полутьме коридоров.       Мо Сай дождалась, пока стихнут удаляющиеся шаги и вернулась к тому, кого недавно допрашивала. Её меч до сих пор торчал из живота мужчины. С удивительной легкостью она вонзила его в кровоточащую плоть, не задев жизненно важных органов. Но и невооруженным глазом было видно, что жизнь быстро покидала изувеченное тело.       — Убьёшь меня? — человек осклабился, закашлявшись. Он и сам прекрасно ощущал приближающуюся смерть.       — А зачем ты мне ещё нужен? — просто ответила Мо Сай, одним движением отсекая ему голову.

***

      В главный зал западного крыла Лань Ванцзи практически влетел. Несколько раз ему пытались преградить путь, один раз даже пришлось задействовать магию, когда противников оказалось слишком много. И опять ему на помощь пришло неведомое доселе драконье колдовство. Острые сосульки вырастали прямо в воздухе и в чужие тела впивались лучше всяких кинжалов. После недолгой практики Лань Ванцзи почти полностью научился контролировать приобретенный навык. Было ещё немного сложно направлять потоки силы в правильном направлении, да и требовало оно много физических и моральных затрат.       Когда Лань Ванцзи вышел к залу, там уже вовсю шёл бой. Госпожа Юй хлестала врагов Цзыдянем направо и налево, давая фору любому мужчине. Она умело орудовала оружием, принимая на себя основной удар. Кнут разрезал тела на куски, искрился, извивался, словно пойманная в капкан змея.       Цзян Янли от матери не отставала. Тяжёлый меч в её руках смотрелся изящно и правильно. Тонкая девичья фигура в светлом ханьфу мелькала меж чёрными одеждами, легко огибала замкнутые углы и сражалась с противником на равных. Длинные роскошные волосы Цзян Янли разметались по плечам. Видимо, в бою она потеряла заколку. Длинные пальцы направляли острый меч, перерезая врагам глотки отточенными движениями. Спеша на помощь, Лань Ванцзи мысленно отметил, что совсем не хотел бы однажды вступить с молодой госпожой Цзян в бой. Даже будучи одним из лучших заклинателей своего поколения, он не мог бы гарантировать свою безоговорочную победу.       Впереди его ждала очередная витиеватая лестница. До главного зала оставалось чуть более двадцати метров. Из двух ближайших к балкону комнат на Лань Ванцзи накинулся ещё один отряд. Однако он смог дать им достойный отпор, воспользовавшись ледяными заклинаниями. Перейдя на бег, ему удалось обездвижить нескольких попавшихся под руку мужчин.       Присмотревшись, Лань Ванцзи заметил нечто плохое: всего на мгновение госпожа Юй допустила ошибку в атаке и подпустила к себе со спины троих вооруженных противников. Зал был переполнен ужасным шумом, и окликнуть её не было возможности. О других вариантах он подумать не успел. Перелетев через мёртвые тела, Лань Ванцзи взмахнул рукой и, прижав указательный палец к среднему, вывел в воздухе сложный иероглиф. Пришлось заставить себя успокоиться и сосредоточиться. На секунду он представил, что вокруг не было кровавого сражения, не горели алым пламенем беседки Юньмэна, не гибли люди. Лань Ванцзи вспомнил заклинание ледяного барьера. Лань Сичэнь долго разучивал с братом этот прием, однако, по итогу у них не получилось наколдовать ничего, кроме горсти снежинок.       — Не волнуйся, — успокаивал тогда его Лань Сичэнь, — у меня тоже не сразу получилось. Это заклинание на начальных этапах изучения требует сильной эмоциональной мотивации.       — Что за мотивация такая? — буркнул ему в ответ маленький Лань Ванцзи, донельзя расстроенный очередной неудачей.       — Это… ну… Когда ты очень сильно захочешь кого-то спасти. И это желание настолько велико, что и колдовство, и душа, и тело становятся ему подвластны. Дай себе внутренний толчок, и драконья магия подчинится тебе.       — Но как дать толчок?       Лань Сичэнь задумался.       — Заставь себя поверить, что ты способен на любое безумие. Мы не люди, Ванцзи, а поэтому очень могущественны. И однажды настанет день, когда ты каждой клеточкой своего тела ощутишь ту силу, которой мы наделены от рождения…       Лань Ванцзи не мог знать, что начерченный им иероглиф заискрился светом и, обратившись огромным прозрачным барьером, отгородил госпожу Юй от летевших в неё мечей. Она обернулась, и глаза её округлились от удивления. Ледяная преграда раскололась на множество острых осколков лишь по велению воли Лань Ванцзи. Вокруг него танцевало синее пламя, оседая на длинных волосах, вплетаясь в них серебряными нитями. Его глаза полыхали золотом, а по щекам стекали ярко-жёлтые слёзы. Не только госпожа Юй, но и Цзян Янли видела, как человек, ставший им за столь короткое время родным, менял облик, превращаясь в нечто неземное.       Лань Ванцзи чувствовал, что что-то не так. Чувствовал, но поделать ничего не мог. Он, подобно фениксу, засветился ярче солнца. И, лишь когда глаза привыкли ко вспышкам, а пламя начало затихать, всё стало понятно. Дрожащей рукой Лань Ванцзи провел по своим волосам и, нащупав смутно знакомое уплотнение, шокировано прошептал:       — Только не сейчас…       Его голову замудрённой короной украшали драконьи рога. Длинные, вобравшие в себя все оттенки синего, тронутые лёгкой спиральной волной и заострённые на концах. В холодных пальцах Лань Ванцзи сжал прядь волос — серебристых, переливающихся ярче всякого снега. Они всегда меняли цвет в его неполной форме. Заставив себя отмереть, он сделал шаг и вымученно закрыл глаза. Вокруг его ног широким кольцом лежал длинный хвост.       Звуки боя стихли. Люди со смесью ужаса и удивления пялились на него со всех сторон. Лань Ванцзи каждой клеточкой ощущал их тяжёлые взгляды и густой страх, витающий в воздухе. Из-за растерянности он не сразу почувствовал, что сбоку к нему, всё же с некой опаской, приближается первый очнувшийся от всеобщего замешательства противник. Лишь громкий окрик Цзян Янли заставил его открыть глаза и молниеносно отразить атаку недавно приобретённым навыком. Лицо нападавшего оказалось настолько близко, что Лань Ванцзи рассмотрел мелкие морщинки вокруг карих глаз и почувствовал нервную дрожь тела. Ледяное копьё пронзило человека в чёрном насквозь. Через несколько мгновений оно испарилось, оставив вместо себя глубокую рану из которой непрерывно хлестала кровь. Нападавший опустил голову вниз, схватился за живот и судорожно задышал. Руки его окрасились в красный цвет, и из последних сил мужчина захрипел. Лань Ванцзи успел увидеть лишь неподдельный ужас в его глазах, когда тот вскинул голову, а потом на него напали с другой стороны.       «Не сейчас, Лань Ванцзи. Не смей отвлекаться. Твоя семья нуждается в защите».       Временное замешательство нападавших было ему лишь на руку. Его необычный… вид одновременно завораживал и пугал. Чтобы добраться до Цзян Янли и госпожи Юй нужно было преодолеть примерно половину зала и убить две дюжины бойцов. Растерянность нападавших продлилась совсем недолго, но за это время Лань Ванцзи успел ликвидировать ещё несколько человек.       Силы были неравны. Госпожа Юй и Цзян Янли выглядели вымотанными, но продолжали самоотверженно отражать атаки, а вот Лань Ванцзи чувствовал небывалый прилив сил. Сбив своим мощным хвостом сразу двух человек, он вновь атаковал взявших его в неплотное кольцо мужчин потоком ледяной магии. И тут его осенило: Лань Ванцзи вспомнил о целенаправленном атакующем заклинании. Кажется, он вычитал его в одном из дневников своего предшественника, который владел таким же типом магии как и он сам. Лань Ванцзи решил попробовать применить это заклинание, а если не получится, то добить нападающих другим способом. Он выпустил часть ледяных копий, дезориентируя противников, что находились ближе всего. Затем, сосредоточившись, снова начертил иероглиф барьера — во второй раз получилось намного быстрее. Оттолкнувшись от пола Лань Ванцзи на несколько мгновений оказался в воздухе. Сделав выпад вперёд, он обрушил град ледяных шипов на всех, кто был вне щита. Они мчались с поразительной скоростью, оставляя за собой небесно-голубой дымчатый след. Люди в чёрном мгновенно забыли и про Лань Ванцзи, и про Цзян Янли с хозяйкой Пристани Лотоса. Острые шипы, вполовину короче ледяных копий, непрерывным потоком настигали врагов в главном зале резиденции. От стен и свода отражались громкие крики, полные боли и страданий. Некоторые ничком падали на пол, другие же пытались отбиться от шипов мечами. Вся прелесть целенаправленного атакующего заклинания была в том, что даже если человеку удавалось отбиться от одного большого шипа, он не исчезал, а раскалывался на сотню более мелких, похожих на тонкие иглы. Большие шипы свободно входили в мягкую податливую плоть, безжалостно разрывали её и дробили кости.       Сердце Лань Ванцзи билось где-то в горле, грудная клетка ходила ходуном. Он совсем не ожидал, что это сработает.       «Прав был брат насчёт мотивации. Когда на кону стоит жизнь любимых людей, ты совершишь невозможное, чтобы их спасти».       Боковым зрением Лань Ванцзи отметил, что его семье больше не угрожает опасность, но барьер не убрал.       «Сначала нужно избавиться от тех, кого не убила магия, и только потом снять защиту».       Цзян Янли смотрела заворожённо, госпожа Юй тоже не сводила с него глаз, внимательно изучая новый облик Лань Ванцзи. Сам же он поднял с пола обронённый кем-то меч и методично добивал оставшихся в живых нападавших, которых пригвоздили к полу ледяные иглы.       Один из нападавших, окончательно потеряв самообладание, позорно заголосил на весь зал стоило Лань Ванцзи оказаться подле него:       — Ты монстр! Не приближайся ко мне! Возвращайся обратно в Диюй!       Рука Лань Ванцзи дрогнула. Отец не лгал, когда говорил, что люди слишком пугливы. Нет, этого человека понять можно: Лань Ванцзи же в него ледяные шипы запускал… Только вот семья Цзян его тоже боялась. И, наверно, это нормально, это естественно. Люди всегда боялись непохожих на них тварей. Он был уверен: никто из этих бойцов не сунулся бы сюда, знай, что здесь обитает… чудовище. Сердце переполняла горечь и обида.       «Что сделает со мной семья Цзян, когда это всё закончится? Свяжут и запрут в темнице? Казнят? Запечатают каналы и отправят в пожизненное уединение?»       Для себя Лань Ванцзи твёрдо решил, что противиться их решению не станет. Попав в семью супруга, он сам утаил свой секрет и теперь обязан расплатиться за молчание, как подобало достойному заклинателю. На задворках сознания мелькнула мысль, что отец, выдавая его замуж, прекрасно знал, как всё сложится. Знал, и всё равно пожертвовал сыном во славу союза. Больно…       За стенами резиденции зазвенели громкие сильные голоса. Цзян Янли первая пришла в себя и бросилась к окну. Несколько огромных отрядов во главе с Цзян Ваньинем ворвались во двор и поспешили на помощь оставшимся адептам Юньмэна. Подоспевшие как раз вовремя воины были вооружены не только мечами, но и сильными талисманами, которые мастерски использовали в схватках. Враг на глазах терял преимущество. Люди в чёрных одеждах хоть и были подкованными бойцами, но с таким количеством опытных заклинателей тягаться оказалось сложновато. Сам Цзян Ваньинь, вместе с несколькими приближенными, помчались внутрь резиденции.       — Это А-Чэн! — Цзян Янли отпрянула от окна и, вернув свой меч за пояс, повернулась к Лань Ванцзи. — Он привёл подмогу.       Поиски презрения в глазах молодой госпожи не увенчались успехом. С детским любопытством она рассматривала едва заметную прозрачно-изумрудную чешую на скулах и причудливого оттенка длинные рога. Было видно, что внутренне Цзян Янли боролась с желанием подойти поближе, рассмотреть повнимательнее, а лучше провести пальцами по белоснежным волосам и по необычным узорам у основания рогов. Однако она сдержала столь нетактичный порыв, ибо заметила страх, застывший на дне глаз Лань Ванцзи.       Мадам Юй всего на несколько секунд позволила себе замешательство, а после твёрдо проговорила:       — Всё потом. Уходим. Здание кишит этими чёрными уродцами, просто так они нас не пропустят.       — Матушка, дождёмся А-Чэна, — попыталась настоять Цзян Янли. — Он совсем рядом, не стоит торопиться.       — Я не собираюсь полагаться на твоего брата, Янли. Уходим.       Как теперь вести себя со своими родственниками Лань Ванцзи совершенно не знал. Вернуться в свою прежнюю форму он не мог как бы не пытался. Скорее всего это происходило потому что он слишком долго сдерживал свою драконью магию. Несмотря на всё произошедшее, он чувствовал необычайную лёгкость во всём теле и сильный поток энергии.       — Чего вы застыли? Я же сказала, что нам нужно уходить!       За дверьми зашумели с новой силой, вынуждая госпожу Юй обернуться. Искрящийся фиолетовыми молниями Цзыдянь был готов разрубить на куски любого, кто к ним войдёт. Его хозяйка понимала, что если число противников окажется слишком большим, то они рискуют получить более серьёзные ранения, чем её разрезанное до кости бедро. Боковым зрением она заметила движение. Лань Ванцзи, вернувший себе самообладание, выступил вперёд. Готовый сражаться плечо к плечу с госпожой Юй, он закрыл собой измождённую Цзян Янли, осторожным движением отводя её назад. Одного взмаха руки оказалось достаточно, чтобы мечи погибших в этом зале людей, овеянные драконьей магией взлетели в воздух. Они создали защитное кольцо вокруг матери и дочери Цзян и замерли, ожидая нападения.       Когда вопли боли за стенами сменились вполне живыми голосами, двери в зал распахнулись. В комнату влетел злой как тысячи гулей Цзян Ваньинь. За его спиной толпился целый отряд заклинателей Юньмэна. Отразив последние атаки, они вывели из здания резиденции выживших слуг. Пятеро, повинуясь чёткому приказу, отправились вслед за Цзян Ваньинем на поиски его семьи. Прислуга, узнав своего господина, быстро сориентировалась и рассказала, по каким причинам госпожи остались внутри резиденции. Когда нападение только началось, слуги должны были вывести госпожу Юй и Цзян Янли через северное крыло. Однако ни мать, ни дочь не пожелали оставлять родные стены и спасаться бегством. Они остались сражаться со всеми, и никакие доводы не помогли убедить их оставить резиденцию.       Цзян Ваньинь бегло оглядел всех троих. Его взгляд упал на Лань Ванцзи и гнев со страхом сменились удивлением.       Госпожа Юй сделала несколько шагов и обессиленно села прямо на окровавленный пол. У неё совсем не осталось сил выдавить из себя хотя бы какую-то реакцию на увиденное. И пусть сейчас морально она была истощена, но мысленно пообещала себе во всём разобраться сразу же, как только восстановятся силы.       — Осмотрите другие комнаты, — громко отчеканил Цзян Ваньинь кому-то в коридоре. — Многие слуги попрятались, отыщите всех и выведите из резиденции. Всех пострадавших в лазарет, врагов — добить, трупы — закопать или сжечь. И пошлите за лекарем.       — Слушаюсь, молодой господин Цзян, — отозвались откуда-то неподалёку. — Будут ещё приказания?       — Сюда никого не впускать, — Цзян Ваньинь кивнул на двери в зал, в которых до сих пор стоял. — Я потом сам вас позову.       Он вошёл в зал, не глядя переступая лежащий перед порогом труп в пурпурных одеждах. Все слуги, что остались защищать госпожу Пристани Лотоса и Цзян Янли, полегли прямо здесь. Осматривать не было смысла — никто не дышал.       Цзян Ваньинь подошёл ближе, не сводя взгляда с Лань Ванцзи. То, что он видел, вызывало странные противоречивые чувства и тоску от болезненной ассоциации с чем-то очень знакомым. Перед ним стоял не простой человек, а нечто куда более опасное. В образе Лань Ванцзи, в его вертикальных зрачках, длиннющем хвосте, рогах, было сокрыто смертоносное могущество, которое отчего-то не ощущал никто, кроме Цзян Ваньиня.       — Матушка, сестра, вы в порядке? — он беспокойно осмотрел их по очереди и подошёл к Цзян Янли, продолжая уже шёпотом: — Всё нормально с…       — Худшего избежали, — улыбнулась сестра и крепко обняла его, устало выдыхая. — Я так рада, что всё закончилось.       — Где ты был? — госпожа Юй раздражённо посмотрела на сына. Она даже не заметила его израненное горло, туго обмотанное тканью. — Сбежал, пока твоя семья сражалась ценой своих жизней?       Цзян Ваньинь сжал челюсти, опустив глаза.       — Я привёл подмогу, иначе бы мы не справились. От меня одного не было бы никакого толку.       — Что за трус… — тихо проговорила госпожа Юй в пустоту. От её тяжёлого обречённого тона Лань Ванцзи вздрогнул, а Цзян Ваньинь промолчал.       Цзян Янли отстранилась от брата.       — Молодой господин Лань… — стушевалась она, стараясь подобрать слова. — Вы… неужели небожитель?       Это вполне было логичной догадкой. В народе часто ходили слухи о любимом развлечении великих богов. Принимая облик прекрасных юношей или девушек, они путешествовали по миру, влюбляя в себя окружающих. Некоторые небожители одаривали своим благословением тех, кто им приглянулся, с некоторыми счастливцами даже не брезговали делить постель. И Лань Ванцзи с его неземным обликом вполне мог оказаться одним из них.       — Выглядите… необычно, — резюмировал хмуро Цзян Ваньинь, хотя было понятно, что на его языке вертелась совсем другая формулировка. — Чего так долго скрывали свои способности?       — Я не небожитель, — поспешил заверить Лань Ванцзи.       — А похожи. Уж прошу простить мне мою неучтивость, — Цзян Ваньинь обвёл взглядом драконьи рога, — нечасто с таким сталкиваюсь.       — А-Чэн, — шикнула с улыбкой Цзян Янли.       Что сказать? Они видели его неполную форму, наблюдали за магией, на которую не может быть способен ни один заклинатель, даже самый искусный. Конечно, Лань Ванцзи всегда мог соврать. Рассказать о несуществующей волшебной технике их клана, деформирующей тело заклинателя, или обвинить во всём какое-нибудь заумное проклятье. Это не сложно, ложь с каждым разом давалась ему всё легче. Однако в какой-то момент Лань Ванцзи прислушался к своим ощущениям и понял, что время пришло. Да, возможно, это признание он представлял себе несколько иначе, но судьба распорядилась иначе. Семья Цзян должна обо всём узнать…       — Я расскажу, — сдавшись напору совести сказал Лань Ванцзи.       — Конечно расскажешь, — строго кивнула госпожа Юй, — но не здесь и не сейчас. Нам всем нужен отдых, горячий ужин и сменная одежда. К этому и другим вопросам мы вернемся вечером.       — Мне нельзя показываться на глаза слугам, — тихо ответил Лань Ванцзи, стараясь не обращать внимание на любопытные взгляды, что бросали в его сторону брат и сестра Цзян. — В таком виде… меня не должны видеть.       Цзян Ваньинь хмыкнул в кулак, пересчитывая мёртвых врагов, чьи тела безжизненными куклами лежали на полу.       — Не проблема, — он указал кивком головы на одну из дверей за своей спиной. — Из этого зала несколько дверей ведут в северное крыло. Если вам нужно время… кхм, прийти в себя, я отведу вас в свои покои. Они сейчас пусты.       Лань Ванцзи благодарно посмотрел на Цзян Ваньиня, про себя ещё раз убеждаясь, что, несмотря на давление со стороны родителей, этот человек оставался поразительно хорошим. Он послушно последовал за ним по тёмному коридору к лестнице. В ходе потасовки все масляные лампы разбились, а свечи потухли, и теперь вокруг стоял мрак. Где-то слышались голоса слуг и адептов, пытающихся навести какой-никакой порядок, во дворе росла куча из мёртвых тел в чёрных одеждах. Стены в этом коридоре прослушивались на удивление хорошо.       Перед уходом Цзян Ваньинь приказал впустить в покои лекаря, дабы тот осмотрел его матушку и сестру. А адептам, что ожидали его около двери, сказал открыть несколько покоев на время, пока не восстановят комнаты госпожи Юй и госпожи Цзян Янли. Он акцентировал особое внимание на лучшем уходе и всяческих удобствах. Кто-кто, а они сегодня точно заслужили как можно больше часов отдыха.       Когда они вошли в северное крыло, стало посветлее. Здесь окна были большими, а на улице уже потихоньку начинало светать. Неожиданно для себя Лань Ванцзи подумал, что в это время в их ордене положено уже вставать. Его глаза зацепились за окровавленную повязку на горле Цзян Ваньиня.       — Вы ранены? — спросил он, отмечая заметный даже в полутьме его нездоровый цвет лица и круги под глазами.       — Ерунда, — отмахнулся Цзян Ваньинь, хотя у самого перед глазами танцевали разноцветные круги. — Заживёт.       — Позволите залечить? — предложил Лань Ванцзи. Он слишком хорошо знал, как тяжело остановить кровь из глубокой раны на горле.       — Много же в вас скрытых талантов. Не тратьте на меня силы, я хорошо восстанавливаюсь. Лучше расскажите, свидетелем чего стал я и моя семья?       Лань Ванцзи ловко шевельнул хвостом и поймал пальцами пушистую белую кисточку.       — Вы об этом?       Цзян Ваньинь не стал скрывать своих эмоций, пусть из-за ранения они были не такими яркими, как всегда.       — Давно вы так умеете?       — Всю жизнь.       — И не только вы, я полагаю.       — Вся моя семья — потомки древних драконов, — вздохнул Лань Ванцзи. — Рождаемся мы людьми, но со временем учимся принимать полную и неполную форму дракона. Магия у всех разная. Моя — магия зимней поры, — он раскрыл свободную ладонь, и на ней по велению его воли заплясали ярко-голубые огоньки. Взлетев в воздух, они обратились крупными белыми снежинками.       — Матушка будет в ярости, — весело усмехнулся Цзян Ваньинь.       — В ярости? — напрягся Лань Ванцзи.       — Да. От того, что вы не признались раньше. Но, думаю, это не страшно. Покажете ей какое-нибудь красивое красочное заклинание, и она растает. Женщины, — он пожал плечами и одним рывком открыл массивные двери в покои. — Располагайтесь, здесь есть всё необходимое.       — Благодарю.       Лань Ванцзи не рассчитывал на такое понимание со стороны столь отстранённого и грубого человека. Он вошёл в комнату, мысленно гадая, как скоро удастся вернуть себе человеческий облик. Лань Сичэнь на первых этапах укрощал драконью магию с помощью медитаций, а после настолько привык, что сбрасывал неполную оболочку за считанные секунды. Сам Лань Ванцзи этот процесс не умел контролировать от слова совсем. Раньше он всегда засыпал с рогами и хвостом, а наутро просыпался в своём обычном обличии. Возможно, дело в душевном и физическом успокоении…       Каким-то образом Цзян Ваньинь весьма точно уловил его волнение.       — Я отправлю к вам слуг через пару часов. Они спросят разрешение войти в покои, так что можете не волноваться. Вас никто не увидит.       Сам он решил не задерживаться, поскольку самочувствие с каждой минутой ухудшалось. Видимо, повязка оказалась недостаточно тугой, и кровотечение грозило возобновиться. Надо было показаться лекарю, либо же сделать перевязку самостоятельно. Цзян Ваньинь попрощался и ушёл, плотно закрыв за собой двери.       Оставшись в одиночестве, Лань Ванцзи рвано и с ужасом выдохнул. Он понятия не имел, что ждать от предстоящего разговора. Теперь о его особенности узнали. Как бы не брюзжали Старейшины по поводу осторожности, скрывать такое долго невозможно. Но хотя бы его совесть теперь будет чиста. Мысленно молясь всем возможным богам, Лань Ванцзи накрыл ладонями лицо. Теперь оставалось верить, что семья Цзян окажется понимающей и ограничится запечатыванием его духовных каналов.