Влюблендурки

      Нацу стоически воевал с миксером. Вообще из него кулинар, как из Грея адекватный человек, но надо было как-то расслабиться после событий в школе. Люси посоветовала готовку и сладкое. Он сначала фыркнул, а когда дома не смог нормально ни уроки сделать, ни в видосы залипать, решительно пошёл на кухню. Включив какой-то ролик с гайдом, как готовить простой торт тупо из коржей с кремом посреднике, он приступил. Получалось… ну вроде что-то выходило, но вся кухня была уляпана страшно. Мука была и на столешнице, и на полу. Куча тарелок заляпанных то от яиц, то в сливочном креме. Кстати о креме.       — Да че за «пики», блять, дроченые.       Тётка на ютубе сказала взбивать до «крутых пиков». Но его жижа нормально не взбивалась, крем был всё еще жидковат. Он обмакнул в него палец и попробовал. Ванильная сливочная сладость растекалась по рту.       Ну, может, и хрен с ним. Вкусно же.       Раздался звонок в дверь. Нацу нахмурился, он сказал Люси, что закончит не раньше чем через час. Хотя с нее станется переживать, что он спалит квартиру и всю лестничную площадку. Решив прикольнуться, он быстро смазал пальцы кремом и нарисовал себе усы. Отставив миску, он пошёл к выходу.       Дёрнув дверь на себя, он почти выдал: «Мяу ёпта», как встретился взглядом с человеком-пауком на чёрным свитшоте под полами куртки. Его как током шиндарахнуло, не поднимая глаза наверх, он попытался захлопнуть дверь. Но Грей выставил ногу, вцепился в косяк и с силой надавил — Нацу отшатнулся.       Вжав ногти в ладони, он решился поднять глаза. Грей смотрел на него с лёгким замешательством. Нацу вспомнил про «усы» и шею залило стыдом. Зло вытерев щёки рукавом домашней кофты, он выпрямился и посмотрел в серые глаза.       — Чего припёрся. Я сказал не подходить ко мне. Как ты вообще узнал, где я живу?! — Он стиснул руки в кулаки. — Следил за мной? Сталкер воню…       — Да.       Нацу замер. Голос одноклассника был твёрдым. Грей сделал к нему шаг вперёд — Нацу назад.       — Я следил.       Он пятился рефлекторно, Грей шёл как таран.       Какого хрена ты боишься его?!       Нацу перестал идти спиной и сам сделал шаг вперёд, рука сжалась в кулак, и он съездил им прямо по роже Грея. Тот принял удар, не отстраняясь. Остановился, голова мотнулась в сторону с шумным вдохом.       Почему он не защищается?       Грей медленно повернул лицо обратно к Нацу. Смотрел пристально, так будто Нацу должен был что-то понять.       А я не хочу тебя понимать!       Он снова ударил Грея, со второго кулака. Руку прострелило болью от встречи с чужой челюстью.       — Зачем ты пришёл? — резко бросил Драгнил.       Он начал убирать руку, на него вдруг накатила усталость. Он не понимал ни этого мудака, ни себя. Внутри что-то щемило, не принося удовлетворения от этих ударов.       Грей перехватил его за предплечье и вдруг поцеловал ему кулак.       Нацу застыл.       Не отводя глаз, Фуллбастер переместил тёплые губы на внутреннюю сторону запястья. Периферия пропала. Звуки, пространство. Грей медленно оторвал губы от кожи и мягко потянул его на себя. Драгнил в ступоре на ватных ногах механически шагнул ближе.       Каждая секунда тишины становилась всё более интимной, и Нацу не знал, куда себя деть. Хотелось вырваться, оттолкнуть и спрятаться куда-то под плинтус от этого взгляда. Но он не мог пошевелиться, чувствуя, как подрагивают пальцы. Грей приоткрыл обветренные губы, Нацу услышал, как тот сглотнул, и понял, что сам задержал дыхание. Краска начала заливать лицо, и он опустил голову. Преодолевая внутренний мандраж, он упёрся свободной рукой в грудь Фуллбастера в попытке оттолкнуть.       — Я.. Отойди, псих. — Голос предательски дрогнул.       — Люблю.       Нацу не успел обработать услышанное, как его лица коснулись пальцы Грея, он поднял его лицо к себе и поцеловал.       Внутри всё ухнуло в пятки.       От губ пошли разряды по всему телу, отдавая в кончики ушей. Горячий плен захватывал, Нацу закрыл глаза и приоткрыл губы, не отдавая себе отчёта. Грей притянул его к себе ближе, отпуская руку и кладя на талию. Его язык мягко проник в рот и прикоснулся к языку Нацу.       Того как кипятком окатило. Шумно выдыхая в чужой рот, он резко дёрнулся, отпихнул Грея. Отойдя на два шага, он закрыл рот рукавом с полным шоком и замешательством, глядя на этого.. этого…       На языке остался привкус перечной мяты. Жвачка? От жара было тяжело дышать. Смущение и какой-то страх так заполняли его, что он начал искать сторону, в которую бежать.       Я блять в своей квартире, уже некуда отступать.       — Дай… мне сказать, ладно? — Грей говорил медленно. Он сделал шаг, но, увидев, как Нацу вцепился в спинку дивана за спиной, остановился. — Я не псих. Точнее... Это не… опасно.       Фуллбастер потёр лицо руками. Нацу пытался включиться обратно в слетевшую с рельс реальность. Во рту всё ещё оставалось ощущение чужого присутствия. Запястье, где касались губы Грея, жгло огнём.       — Ты, наверное, не помнишь, но мы с тобой однажды подрались. Ты сказал… что готов на всё, если кому-то будет не плевать на тебя. — Серые провалы смотрели не отрываясь. — Что ты завидуешь мне.       Нацу нахмурился, пытаясь понять, о чём речь. Они столько раз дрались с Греем, столько всего наговорили за эти годы, что припомнить сложно.       Фуллбастер сделал шаг.       — Я ненавидел тебя, опекуна, всех. Я не помню ничего о себе и родителях до шести лет, потому что каждый раз в голове всё красное.       Нацу стало не по себе, он вцепился в обивку, замирая от приближения Грея. Тот положил руки по обеим сторонам, нависая. Его ментоловый гель для душа проникал в лёгкие.       — Мне казалось, что я самый одинокий и ничтожный. А ты вдруг сказал… что завидуешь мне. — Грей перешёл на шёпот. — Не жалеешь, а завидуешь.       Прохладные руки легли на щёки. Нацу не мог выдавить и слова. Он просто завис, ловя перегрузку.       — Я тянулся, потому что ты… бесил. Смеёшься, шутишь, хотя тебе тоже… больно, да? А я так.. не могу.       Он прислонился лбом ко лбу Драгнила и закрыл глаза.       — Я сам не знаю как… помешался. Просто не могу отводить взгляд. Я… — Он открыл глаза, полностью чёрные, с серым контуром. — Люблю…       Тёплые губы снова накрыли его. Нацу обрабатывал информацию, как древний компьютер. Всё сказанное превращалось в свалку в голове. Мягкие губы целовали его, нежно. А он не мог пошевелиться. Рука Грея скользнула по шее, обхватила плечо.       Нацу несмело поднял руку и положил на грудь. Под ладонью загнанно стучало чужое сердце.       Надавил.       Грей оторвался от него.       — Отойди. — Голос был хриплый. Нацу кашлянул. — отойди, Грей.       В глазах Фуллбастера мелькнула такая отчаянная боль — собственное сердце закровило, но Нацу всё равно давил рукой, пока между ними не появилась дистанция.       — Я… — Он сглотнул. Из него как будто все силы выкачали, и мозг переклинило. —… В шоке.       Наконец выдал он. Взлохматив собственные волосы, глубоко вздохнул и отвёл взгляд в сторону.       — Я хер знает что сказать, я реально в аху.. В шоке... — он закрыл лицо рукой. — даже… зная, что нравлюсь тебе. Я от лестницы-то отойти не мог. А тут..       Он сглотнул.       — Я… противен? — Грей отошёл к стене, привалился к ней спиной, словно искал опоры.       Драгнил покачал головой.       — Я... Не знаю… — Нацу ощутил себя глупо и стиснул зубы. — Не знаю я, ясно? Вообще не смотрел в сторону парней так, понятно? Тем более в твою.       — Не смотрел или не собираешься смотреть?       — Да не знаю я!!!! — взорвался Нацу. Бесит. Этот разговор и всё, что произошло. Ему было неуютно в собственной шкуре, а бежать некуда. — Не думаешь же ты, что я за секунду могу посмотреть на тебя по-другому?       Грей отлип от стены, его взгляд серьёзно упёрся прямо в Нацу:       — Мне понадобилось три года, чтобы влюбиться, и ещё два жить с этим молча. — Он застегнул куртку. Взгляд шарил по лицу. Сжав едва заметно подрагивающие пальцы в кулак, он засунул его в карман. — Напиши мне … Как надумаешь что-то. В любое время.       Не оглядываясь, Фуллбастер вышел из кухни. Нацу сел там, где стоял — посреди кухни-гостиной.       Сердце отбивало чечётку. Места, где касался Грей, пылали. Особенно губы. Он коснулся их кончиками пальцев.       «Люблю».       Прямо так сказал. Как в фильмах.        Нацу закрыл голову руками.       А мне? Мне понравилось?       Его ведь повело? Ладони Грея на щеках, мягкие, чуть обветренные губы. Но больше всего тело немело от воспоминания о взгляде сверху вниз, когда Грей целовал запястье.       Но он же псих, сталкер…       — Нацу? Что с тобой, почему дверь не закрыта? — Люси зашла с тарелкой попкорна и бутербродов. — Черт, у тебя что? Торт горит?!       Нацу медленно возвращался в настоящее, действительно в воздухе был лёгкий запах гари.       — Коржи, наверное… — рассеянно пробормотал он.       Девушка тут же засуетилась на кухне.       — Фух, не так страшно всё. — Она приоткрыла духовку, спуская жар. — Что-то у тебя совсем бардак тут, ничего не готово?       Тут она обратила внимание, что Нацу всё ещё не двигается на полу, и подошла, обеспокоенно садясь на корточки.       — Эй, ты чего. Что случилось? Тебе плохо? — Она провела прохладной рукой по щеке. — Ты весь горишь, заболел?       — Грей приходил. Мы целовались.       Люси замерла, её глаза расширились.       — О..го.. А.. Э… Мне поздравлять или… помочь рассказать опекуну?       Нацу молчал, притянул девушку в объятия, Люси опустилась к нему на пол. Он спрятался у неё на груди.       — Нацу, он… ничего не сделал? — Люси сжала его плечи. — Можно рассказать Игнилу, если всё серьёзно. Его отстранят, переведут, может быть. Или хотя бы… расскажи мне…       — Всё… Всё нормально. — Нацу сглотнул. — Он просто слишком неожиданно пришёл, вывалил… всё. Целовал… Больше ничего, правда.       Девушка облегчённо выдохнула.       — Я уже испугалась, у тебя вид…       — Я просто в ахуе, Люси… Ниче, если мы отменим посиделки? Мне надо… побыть одному.       Девушка сжала его плечо и отстранилась.       — Конечно. Всё в порядке, я тогда уйду... по делам. Дома не будет, но ты пиши, ладно?       — Ага..       Подруга потопталась на месте и, бросив в последний раз обеспокоенный взгляд, ушла в соседнюю квартиру на лестничной площадке.       Нацу встал и медленно подошёл к кухонной столешнице. Там стояла миска с кремом. Он рассеянно ткнул в неё пальцем и облизнул крем.       Надо доделать торт… Что ли…       Вместо сливочной сладости во рту была только мята.       — Fuck…