Безопасно как дома́ (Safe As Houses)

      Даже не успев до конца обсохнуть после душа, Грег настаивает на том, что сейчас самое время сесть и посмотреть другой скетчбук. Отчасти Лестрейд беспокоится, что Майкрофт отложит идею в долгий ящик, если пустить всё на самотёк. Холмс снова стал проявлять некую застенчивость с тех пор, как показал Грегу набросок в спальне. Отдаёт иронией, учитывая, что совсем другой человек позировал, причём голым, только что побывавшим на седьмом небе и о чём только не умолявшим, лёжа под Майкрофтом. Грег задаётся вопросом, может ли для Майкрофта демонстрирование рисунков быть столь же щекотливой ситуацией.              Как только они устроились с чаем и Мэдди на диване, Майкрофт располагает альбом в кожаном переплёте у них на коленях и открывает. Сверху лежит стопка разрозненных листков, и Грег с первого же понимает, что да, глазам предстала уязвимая сторона Майкрофта.              Эскиз сделан на листе бумаги, вырванном из гостиничного блокнота, и показывает вид сверху, на патио под гостиничным номером. В представленной сцене дети играют в догонялки на снегу. Следы являют бесцельные, непредсказуемые и пересекающиеся узоры. Нетрудно угадать и расплывчатые силуэты снежных ангелов.              В рисунке сквозит нежность, но отстранённость. У Грега отчего-то сжимается сердце. Как будто из рисунка исходит ощутимая тоска, и не ясно лишь, то ли потому что Майкрофт будучи человеком, который всегда хотел стать отцом, смотрел, как ребятня резвится на снегу, то ли потому что Майкрофт и в детстве никогда не был столь свободным.              А может, просто Майкрофт ненавидит торчать в отеле, кто знает.              На следующем, клочке бумаги, взятом из стандартного юридического блокнота, изображён гребаный премьер-министр (из всех возможных людей), клюющий носом на совещании.              Грег хохочет:              — О, классика.              — Ненавижу этого человека, — небрежно поясняет Майкрофт. — Всерьёз.              — Заметно, — Грег подразумевает нелестные линии и углы, но гадает, насколько рисунок достоверен в политическом смысле. Пожалуй, лучше не заморачиваться.              На точно таких же жёлтых линованных листах восьмого размера красуется много чего ещё: чашки, стоящие поверх колец от пролитого кофе и рядом со скомканными пакетиками из-под сахара; Антея читает, заправив очки в волосы, на манер ободка, и задумчиво прижав большой палец к нижней губе; собственные туфли Майкрофта на ногах, скрещенных в области лодыжек. Есть и пара салфеток — бессмысленные зарисовочки с логотипами, а одна даже с ведущим новостей.              Первая страница непосредственно скетчбука посвящена Шерлоку. Грег практически ахает от резкости и реализма.              — Этот с Рождества. За год до рождения Рози Ватсон.              Перевод: день, когда Шерлок убил человека. За год до смерти Мэри Ватсон.              Благодаря контексту от непроницаемого выражения лица чуть больше продирает мороз по коже. Грег переворачивает страницу.              — Рози Ватсон, — мурлычет Майкрофт. — Недельной давности.              — По памяти?              — Угу, да.              Пальцы Грега парят над губками бантиком.              — Великолепно. — Тот перелистывает страницу. — Это я.              Хотя это и не так. Это не его лицо. Не его руки на руле. Но его руль, в его машине. Факт. Его шрам на его большом пальце, оставшийся от того случая, когда он пытался поймать падающий винный бокал, который разбился, когда рухнул с полки.              — Да.              На той же странице наискосок дорисовано морское… нечто. Верёвка, обвязывающая якорь, или что-то в этом роде.              — Начеркал после ночи в Шерринфорде. Мы с Джоном и Шерлоком угнали лодку.              Грег хлопает глазами:              — Стой, чего?              Майкрофт лишь улыбается, загадочно, оставляя ответ на волю фантазии.              Следующая страница — дом (по словам Майкрофта, принадлежит его родителям), а затем ещё один, согласно объяснениям Майкрофта, его собственный, находящийся во Франции. Грег прикусывает язык, чтобы не пошутить о желании увидеть воочию, ведь это не будет шуткой, и он чувствует, что пока следует воздерживаться от разговоров о жизни за пределами конспиративного дома.              — Опять я, — Грег не в силах сдержать улыбку. — Хотя и моложе. Глянь на волосы! Тоже по памяти?              — Да, — немного напряжённо соглашается Майкрофт. — Дорисовал месяц назад или около того.              Грег поднимает глаза и вздыхает при виде нервной позы и пары встревоженных глаз.              — Эй, ты уже сделал неловкое признание в увлечённости. И отлично. Мне дико приятно, если по чесноку.              — Не находишь это… отталкивающим? Навязчивым?              — Один-другой рисунок. Есть другие?              Майкрофт отводит взгляд:              — Не… много.              Грег расплывается в улыбке:              — Но речь же не про, типа, целую комнату в твоём доме?              Майкрофт закатывает глаза и дёргается, чтобы схватить фолиант.              — Скетчбуковские привилегии могут быть отозваны… — сухо напоминает он, но в шутку.              Грег приходит в восторг не только оттого, что Майкрофт вот так с ним шутит, но и оттого, что сам уже может с такой лёгкостью всё считывать. Он тянется чмокнуть Майкрофта в подёргивающуюся щёку и мурлычет:              — Не посмеешь. Тебе нравится внимание.              Майкрофт фыркает:              — Нет.              — А если серьёзно, не парься. Здесь ещё есть я?              — Нет, — на этот раз менее враждебно говорит Майкрофт. — Не хочу повторяться, но я не чах.              Непринуждённо обняв Майкрофта со спины, Грег переворачивает страницу.              — О. Шерлок.              — Угу.              Эта страница содержит несколько миниатюр. Карапуз вцепился ручками в лягушку, сверкая глазками из-под копны тёмных кудрей. Без пяти минут подросток закатил глаза, малопонятно ухмыляясь.              — Вау, он был милым. — Грег подталкивает Майкрофта локтем. — Ты был таким же прелестным в детстве?              Майкрофт издаёт смешок, более всего напоминающий лай.              — Нет, и близко нет.              — Чую предвзятость. — Грег перелистывает всё новые страницы.              Набросок Бурдж-Халифа, возвышающегося над горизонтом Дубая. Майкрофт не рассказывал Грегу, когда ездил в ОАЭ. Размытая визуализация Лондона под дождём. Несколько изображений Антеи, два из них явно не обошлись без позирования. Женщина, которую Майкрофт представляет как свою мать. На другом Рози Ватсон замерла над куском именинного торта, в изумлении прижав руки к щёчкам.              Это последнее. День рождения Рози праздновали всего месяц назад. Поприсутствовать удалось лишь двадцать минут: вызвали на дело.              — Мы соскучились друг по другу. А мне пришлось уйти ещё до торта.              — Знаю. — Майкрофт закрывает фолиант и кладёт на кофейный столик. — Я был разочарован.              Грег откидывает голову на руку Майкрофта, вытянутую вдоль дивана, за плечами Грега.              — Ты не только романтик, но ещё и немного склонен к мелодраматичности, да? Почему ты никогда не приглашал меня на свидание?              Майкрофт открывает рот, но останавливается, подбирая слова.              — Я… — Холмс качает головой, поджав губы. — Я не отличаюсь особой смелостью.              Грег чествует подобное заявление грубым звуком и взмахом руки, а потом забирается к Майкрофту на колени.              — Тот поцелуй на кухне тебе противоречит. Как я ещё не ебанулся на месте?              Майкрофт устремляет на него ласковый взгляд и улыбается, демонстрируя небывалую искренность вперемешку с беззащитностью.              Примерно в этот момент, когда Грег наклоняется за поцелуем, он решает, что не может покинуть этот дом, не попросив Майкрофта о продолжении даже после выселения. Просто не может.