Существа вроде нас

Долгая ночь или нет, но всё же она нашла в себе силы закончиться, и Аластор даже порадовался отдиранию себя от кровати. Лучше загрузить себя внешними раздражителями за день и рухнуть в забытье без сновидений, чем проводить ночи с открытыми глазами. Вот и славно, вот и правильно, пора воплощать задуманное в жизнь! Тень, вернувшаяся после полуночных скитаний, уже ждала его, свернувшись на ковре у камина. – Нашла его, Ротсала? – окликнул свою компоненту Радиодемон, застёгивая пуговки на рубашке. «Нашла. К югу от озера Слёз. Частный дом. Покажу» – воспользовавшись моментом, она нырнула на исходную позицию, в круг мрака под ногами хозяина, повертевшись лоскутами чёрного бархата возле его ступней. – Молодец. Значит, пошли. Утро было раннее, так что лорд выскользнул из отеля незамеченным. Ещё не сметённая местными дворниками пыль, набивавшаяся в уши и волосы при каждом шаге, не давала расслабиться. «У тебя что-то в волосах» Вот! И воспоминание теперь! Уже ни на йоту не расслабиться! Хотел было щёку потрогать, но что там образовалось с последнего взгляда в зеркало? Уж не поцелуй ли в виде покрытого блеском стигмата? «Здесь» – Ротсала материализовалась подле его правого плеча и подняла голову. Её владелец даже присвистнул: Мальодор обитал в довольно-таки приличном особняке, ворота которого были украшены коваными изображениями яблок и змей. Подарок родителей Чарли, значит. Неудивительно, этот демон помог появиться на свет целой наследнице престола. Открыто. Видимо, врач либо забывчив, либо напротив, гостеприимен. Пройдя через сад, Аластор с удивлением заметил теплицу, наполненную этажами горшочков с травами. Безумная редкость в мире, живущем на химическом синтезе чего только можно. И это не овощи, а, скорее всего, какие-то лекарственные растения. Значит, работы спустя рукава по ту сторону двери ждать не приходится. Уже это невольно внушало уважение, хоть Радиодемону и не слишком-то хотелось это признавать. Уважение или нет, а дверь уже перед носом, надо постучаться и не забывать о вежливости – эталоне поведения репортёра времён человеческой жизни лорда. Дверь открылась безо всякого «Кто там?», и перед взором Радиодемона предстало нечто, похожее на небольшого медведя, покрытое густым жёстким мехом цвета бельгийского шоколада. – Доброе утро. Полагаю, Вы – Мальодор, – Радиодемон материализовал из воздуха шляпу, чтобы можно было красиво поздороваться, приподняв её над рогами. – Полагаю, Вы – Аластор, – врач практически на 100% скопировал интонацию лорда, вознеся на него странные горизонтальные зрачки. Демон стоял на ногах крепко, в нём чувствовалась стать и сила. И уверенность. Никакого испуга, не отступил ни на йоту, язык тела нейтральный. Скорее, заинтересован. Слегка двинул носом, добавляя запах в свою базу данных посетителей. – Да, верно, прошу прощения за столь ранний визит, я пришёл по делу. – Раз так, заходите, – новый знакомый безо всяких переживаний повернулся спиной, показав пышный, как шомпол, хвост, торчащий из-под медицинской униформы. – О, благодарю за приглашение, – Аластор совершил традиционный для своих более чем двух метров роста поклон перед дверным косяком, втягивая запахи обиталища врача. Спирт, лекарства, немного сладковатого привкуса крови и армады антисептиков наряду с какой-то травяной ноткой. Довольно мило. – Я как раз собирался выпить кофе. Составите мне компанию? – Буду очень признателен, – Радиодемон сел в предложенное кресло, – Позволите сразу перейти к делу? – Да, если пообещаете передать привет Чарли… Кофе с молоком, сахаром? – Без всего. Самый чёрный и зажаристый из всех возможных. – А я боялся, что один пью это воплощение нефти, – усмехнулся Мальодор, – Как там наша прекрасная хозяйка лучшего отеля Преисподней? Я уже давно не видел малышку, она стала такой взрослой, – в вибриссах мелькнула улыбка, очень похожая на отеческую. – Откуда Вы… – Я, может, тот ещё затворник, но всё же читаю газеты и видел Ваше с ней совместное фото, – звероподобный демон аккуратно разместил кофейные чашки на журнальном столике в виде стилизованной форели, свернувшейся в клубок, – С Чарли же всё хорошо, надеюсь? Не заболела? – Она в порядке, не беспокойтесь, – Аластор понимающе кивнул ему, осознав, что атмосфера стала просто идеальной для общения. – Следите уж за ней, ладно? Она любитель переесть сладкого, а мне невыносима даже сама мысль о том, что такая – одна на весь ад – улыбчивая девчушка мучается с животом. Впрочем, наверняка она уже подросла достаточно, чтобы знать меру. – Ну… – перед внутренним видением Ала как наяву появились вафли, прослоенные двойной порцией джема и шапкой сливок, которой можно было бы прикрыть лысину вершины Эвереста, – Скажем так, она старается. Мальодор фыркнул, наливая кофе: – Солнечный лучик нашего проклятого королевства… Так о чём вы хотели поговорить, мой друг? Друг Чарли – мой друг тоже. – Я польщён, – Аластор протянул ему руку, заметив, что у нового знакомого совсем не медвежьи, а, скорее, кошачьи когти. – Вероятно, Вы прежде не встречали таких, как я. Я демон-росомаха. Многие рассматривают, но от чего-то стесняются спросить. Душеткачи умилились тем, что я раскапывал могилы, желая изучать анатомию на должном уровне, ну и вот, – врач повертел рукой, укутанной в блестящий мех. – Ах, простите, я не хотел пялиться. Признаться, я родом с юга, там не водятся такие звери. – Значит, я не ошибусь, если скажу, что узнаю тягучий акцент Нового Орлеана? Но я всё никак не даю Вам перейти к делу. Излагайте же, я постараюсь помочь. – На днях я начал маленькое расследование, касаемо этого мира и нашего места в нём. Ответы, которые я считал однозначными, дали мне лишь больше вопросов. Наверняка Вы в курсе, что задумала Чарли. – Да, разумеется. Искупление грехов через отель. Девчонка страшная фантазёрка, и я восхищён её упорством. – Признаться, я тоже, – усмехнулся Радиодемон, вспомнив выступление Чарли годичной давности, – Кхм. Сейчас, после изученных мною книг, я пришёл к выводу, что ад был создан ещё до падения Люцифера и отречения Лилит от рода человеческого. – Вот как? – Мальодор наклонился к собеседнику, перестав лакать кофе. – Да. Именно поэтому мы ничего не можем сделать с перенаселением: у Преисподней заданные невесть кем или чем характеристики, а любая попытка сопротивления встречает барьер, который в древних картах обозначен как «дуга», или, как мы с Чарли назвали это, «искажение». – Прошу, продолжайте, мне очень интересно. – Я искал другие мифологии, – Аластор отпил кофе, с удовольствием прогнав обжигающую жидкость по рту, – И набрёл на Книгу Мёртвых древних египтян. У них тоже было разделение на лёгкие и тяжёлые души. Лёгкие возносились к небесам, тяжёлые пожирала богиня Амат, чтобы либо удобрить землю, либо родить их вновь. – Сердца. Она съедала сердца. – А, да-да. Вы знакомы с этим произведением? – Смутно припоминаю. – Ясно… простите, я плохо спал и в голове сумбур, вообще я обратился к Вам по другому вопросу. В аду перенаселение. Проводятся чистки. Если постараться, можно убить не только грешника, но и демона, а значит, душа не бессмертна. Кроме того, даже попадая сюда и меняя облик, местные по-прежнему, хоть и не в столь острой форме нуждаются во сне, пище и удовлетворении плотских инстинктов. Так почему за всю историю ада на свет появился только один ребёнок – Чарли? – Браво, мой друг, это прелюбопытнейший вопрос, – даже хлопнул в ладоши Мальодор, – С мифологией, боюсь, мне не справиться, хотя и тут кое-что подскажу. Позволите краткий экскурс в биологию до того, как мы доберемся до нашей невероятно высокой рождаемости? – Буду польщён. – Тогда глядите, – Мал отодвинул кружки со столика и положил на поверхность лист бумаги, вынув из нагрудного кармана обрезок карандаша, явно заточенный скальпелем, – Мне нравится рисовать, когда я думаю. Вот что пришло мне в голову относительно Вашего рассказа о лёгких и тяжёлых душах. Смотрите, – мускулистая лапа ловко вывела схематическое изображение человечка, – Возьмем в качестве примера человеческое тело. В нём миллиарды клеток. Каждая делает свою работу, принадлежит какому-то типу и так далее. Кроме собственных клеток в организме водятся бактерии, многие из которых приносят пользу, например, помогают переваривать пищу. Встречаются в организме и вирусы, и, конечно, болезнетворные микробы. С ними борется иммунная система. Лейкоциты пожирают нарушителей, потом эти отходы переваривает селезёнка. Пока всё понятно? – Да, и даже интересно, – Ал слегка прядал ухом, встречая новые рисунки неведомых микрозверушек, покрытых ресничками или отличающихся странной формой. – Отлично. Лично мне ад напоминает аппендикс, где лежит некий резерв. Или селезёнку – сюда попало то, что надо переработать. Но с нами не происходит ни то, ни другое. – Я запутался. – Я тоже, – демон-росомаха дружелюбно усмехнулся, слегка зевая, – Лечил посреди ночи придурка, неудачно сиганувшего с байка. Довыделывался и орал, когда его сюда на рученьках братаны тащили… Погодите, вспомнил. Вирусы, – похожая на кошачью, лапища вывела пару шариков, заставив их ощетиниться сетью выступов, – Находясь в инертном состоянии, в неблагоприятных условиях, они не приступают к размножению. Поначалу я думал, что здешние жители – как вирусы. Но их состояние далеко от инертного. Вирус, скорее, неживой объект, тогда как местные… Вы поняли. Но в организме есть и другой тип нарушителя спокойствия – раковые клетки. – Так, – наконец-то не вытерпел Аластор, тоже склоняясь над разрастающимся схематическим рисунком. – Подобные клетки рождаются ежедневно, но, как правило, иммунная система находит и уничтожает их. Это клетки-анархисты, они продолжают расти и размножаться вопреки контролю мозга, который диктует: делиться тогда-то и столько-то раз. – Ага. – Мне кажется, Люцифера и Лилит можно назвать такими клетками, пережившими изгнание. Анархистов в поисках собственной правды. От размаха и запутанности логических связей у Ала слегка защёлкало между ушами, но он стойко воскрешал своё внимание. – Допустим, они – опухоль, которая попала на новую территорию. Как только условия станут подходящими, можно будет размножаться. Вот появляются первые грешники, инфраструктура, бывшие люди понимают, что либидо никуда не делось, и… – И? – И ничего. Никаких детей. Я проверял. Бывали случаи ложной беременности, но это психофизиологическое расстройство. – Значит, Вы тоже задавались этим вопросом? – А то как же. С тех пор как забеременела Лилит. Представьте, насколько я был удивлён, убедившись, что там действительно кто-то шевелится. А Люцифер так вообще, я думал, от его скачков мы вместе со всем адом ещё куда-нибудь провалимся. Аластор не удержался расхохотавшись. Мальодор нравился ему всё больше, и, кажется, реакция была необратима: – Так и..? – Вы слышали об энцефалическом барьере? – Это что-то связанное с мозгом? – Да. Барьер, не позволяющий вирусам проникнуть в наш командный центр. – Я не понимаю. – Смею предположить, что ваша дуга, или искажение, как будет угодно, это барьер. Барьер для маленьких раковых клеток. – Но вы сказали, что... – По иронии судьбы, вирус предпочитает атаковать именно раковые клетки, поскольку они активно делятся, и в них содержится множество ресурсов. Только здесь и в нас с Вами тоже, этот вирус не убивает носителя. Он вроде простуды, или скорее, просто записан по умолчанию как герпес. Поведение не меняется. Желание на месте. Детей – нет. – О… – Аластор задумчиво потёр подбородок. – Я исследовал семенной материал всех демонических рас ада. Он в порядке, там всё на месте. Но стоит произойти оплодотворению, как бац! – и даже одного цикла деления не происходит. Этот вирус – убийца зародышей. Он разрушает оболочку оплодотворенной яйцеклетки, и иммунитет матери завершает начатое. Случай же Чарли стал беспрецедентным. Беременность и роды протекали абсолютно нормально, девочка родилась здоровой. – Значит, она не носитель вируса? – Друг мой, я пришёл к неутешительному выводу, что этот вирус переносится воздушно-капельным путём, и избежать его невозможно. Едва каждый из нас попал сюда, сделав первый вдох, как через 23 секунды мы лишились права иметь потомство. – Но Чарли, выходит… – Я бы не осмелился брать у неё яйцеклетки для исследования, но вполне возможно, что однажды она сможет иметь детей. Вероятно, речь идёт о совсем крохотном числе яйцеклеток с мутацией, например, с более плотной оболочкой, устойчивой к вирусу… Ну, или перед нами новый виток адской эволюции, как знать. Мысли Ала кружились с энтузиазмом роящихся диких африканских пчел. – А может… Может такое быть, что где-то есть… вирус-антидот? Не знаю, какое-то излучение… – Интересная мысль. Чарли родилась на свет после длительного путешествия, так что… – Длительного? Люцифер и Лилит… могли преодолевать искажение? – Возможно, оно не везде плотное, или могло не быть столь плотным тогда. – Однако у Лилит больше не было детей. Что-то случилось в поездке. – Очень даже может быть, – одно из маленьких округлых ушек повернулось к настенным часам, – Я был полезен? – Невероятно! Благодарю, это была занимательная беседа, должно быть, я занял у Вас много времени. – Пустяки, ничего страшного, я с удовольствием поразмышлял вместе с Вами. Передайте красавице привет… Кстати, Вы упоминали о бессоннице, – внезапно припомнил Мальодор, сводя пушистые брови, – Неужели так прониклись вопросом? – Да нет, пустое. – О, тогда, вероятно, виновата женщина, но я всё равно могу прописать Вам успокоительное… Она хорошенькая? – Да, очень симпатичная, – вовремя не уловив опасного поворота в разговоре, вполне себе искренне ответил Радиодемон. – За ночь хоть раз удалось вздремнуть? – Глаз не сомкнул. – Ох, мой друг, крепитесь. – Что такое? – даже насторожился Ал. – Боюсь, Вы от неё без ума. Мой Вам совет: обнять её покрепче и затянуть к себе в постель. Выспитесь как миленький!.. Ну, бывайте, заглядывайте ещё. И вот Вам саше из трав, чтобы поскорее засыпать. До свидания! Слова врача дошли до спутанного сознания только на улице, за пределами ворот. Ну что ж, ему не привыкать, что люди понимают всё не так, как хотелось бы. Погруженный в раздумья о перипетиях биологии, Аластор совершенно забыл о некоем плане Энджела, который вот-вот должен был воплотиться в жизнь…