Wounded

      — Я устал от твоих выходок.       Шиолан взглянул на вошедшего в комнату сына в отражении зеркала. Служанка на мгновение замерла от резко подавшего голос короля, а после продолжила мягко расчёсывать его волосы широким гребнем. Распущенная коса ниспадала до самого пола, когда Шиолан сидел на пуфе.       — Я от твоих тоже, — небрежно произнёс Идэма.       — Цини, оставь нас, пожалуйста, — выдохнул Шиолан.       — Да, Ваше Величество.       Девушка выпрямилась, положила гребень на столик и, поклонившись, поспешила уйти. Идэма приблизился, недолго думая, он утянул гребень и провёл зубчиками по мягким чёрным волосам отца.       — Так что же вам не нравится, Ваше Величество? — с наигранной ласковостью спросил принц.       — Мало того, что ты не мог простейшую задачу выполнить без происшествий, ты решил при всех упрекнуть меня? — Мрачный взгляд Шиолана тяжело упал на Идэму в отражении. Голос ужесточился. — Мне доложили, что произошло в Эаде. Ты снова потерял контроль. Зачем вообще было ввязываться?       Идэма нервно провёл гребнем по волосам, неприятно дёрнув их. Это было сделано намеренно.       — Они преда…       — Заткнись, — обрубил Шиолан. Его лицо выражало гнев и разочарование. — Тебе в пору только с сопляками сражаться. Хватит лезть к тем, кто сильнее тебя.       — Мне нужно было молча слушать оскорбления этих недоносков?! — Идэма стиснул зубы, стараясь игнорировать взгляд отца, и сосредоточиться на своём незатейливом деле.       — Да, если ты не можешь им противостоять! — Едва не сорвавшись на крик, ответил Шиолан. — С тобой были солдаты, но ты не дал им подступиться. Ты возомнил себя хищником, играющим с жертвой? Только вот ты не хищник, мой милый, ты больной козлёнок, едва стоящий на ногах!       — Больной скот обычно убивают, — полушёпотом проговорил Идэма. Гребень покрылся коркой льда, магия снова буйствовала. — Чего же ты…       — Ты мой сын, — уже спокойней сказал Шиолан. — И я всего лишь хочу уберечь тебя. А до тебя никак не дойдёт, что ты рвёшься в самое пекло. Если бы того эльфа не оказалось рядом?       Идэма молча хмыкнул. Его не радовала мысль о том, что Нэллирен видел его в таком состоянии, что видел спрятанное под маской. Наверняка уже растрепал глупому людскому мальчишке, а тот своей своре.       — Я могу нанять его. Пусть всегда оказывается рядом, если я вдруг снова захочу влезть куда-нибудь, — усмехнулся принц, отложив гребень. — Хоть кто-то из эльфов будет с нами сотрудничать. Прилипли к этому молодящемуся старику.       — Сомневаюсь, что ему это интересно.       — Деньги всем интересны.        Единственным, с кем Нэллирен мог затронуть интригующую тему был Дициаль, которому ситуация была известна гораздо подробнее. И Хэрликайдский эльф сам заговорил об этом, когда представилась возможность: Тагни и Виктор веселились где-то в центре таверны, а Яран увлечённо беседовал с какой-то девушкой за соседним столом.       — Я слышал, что Его Величеству доложили о твоей помощи, — тихо сказал Дици, отрывая бокал от стола и поднося его к губам. — Ты поступил благородно.       — С некоторых пор я стал чуть меньше жадничать своей магической силы, — засмеялся Нэллирен. Не церемонясь, он перебрался поближе к Дициалю и прихватил с собой кружку. — Признаться, я не питаю к сагралам никакой любви, но и смотреть на чужие мучения мне удовольствия мало.       — Прекрасно понимаю. — Дициаль растянул губы в ухмылке. — Правда, на мучения иногда посмотреть я не против. Так завораживает.       Нэллирен свёл брови. Ожидать, что Дици закончит шутку или хотя бы засмеётся, видимо, не приходилось.       — Как и этот кусок льда, — продолжил он, устремив взгляд в пространство. — Он ужасен, но, согласись, что-то прекрасное в этом есть.       — Возможно, — задумчиво протянул Нэллирен. — Но в тот момент мне точно так не показалось. Я был удивлён и растерян.       Дициаль улыбнулся, отпил ещё вина.       — Так что же это?       — Я расскажу тебе только из эльфийской солидарности, — пояснил Дици. — И потому что ты один из немногих, кто видел это. Так что языком трепать не стоит. Даже с Виктором. — Нэллирен кивнул, быстро посмотрел на танцующих в кругу каких-то сагралов Тагни и Виктора под заводной мотив. — Наш принц получил увечье ещё в детстве. Когда начался бунт. Уверен, его хотели убить, и неспроста, но… сейчас не об этом. У сагралов со стихийной магией есть редкая болезнь, когда стихия частично преобладает над носителем. И, как бы странно это не прозвучало, такая болезнь проявилась у Его Высочества. Лёд разрастался по его организму, но тело и мозг продолжали функционировать. В конце концов, усмирить стихию удалось, но теперь ему приходится тратить много сил на поддержание этого самого льда в нужном месте. Он уже стал его частью. И никому не хотелось бы рисковать и проверять, что будет, если контроль ослабнет. — Дициаль потёр веки. — Надеюсь, я не слишком тебя запутал.       Нэллирен несколько секунд молча смотрел на Дици, стараясь собрать кусочки пазла воедино.       — То есть, он тратит силы даже когда спит и не использует магию напрямую? — уточнил Нэллирен, уставившись в свою кружку.       — Верно, — подтвердил Дициаль. — Когда он переусердствует с магией, теряется концентрация, и… ты сам видел, к чему это приводит. Проще говоря, это как своеобразный протез, позволяющий ему существовать при условии постоянно поглощаемой льдом магии.       Нэллирен потряс головой, будто это помогло бы информации лучше усвоиться.       — По крайней мере, я всё понял.       — Да… хорошо он тебе вмазал. — Голос Тагни был тихим и уставшим. Она придерживала голову рукой, опираясь на стол.       В «Поющей Сирене» было почти пусто. Музыканты закончили свои песнопения и разошлись. А за этим столом остались только Яран и Тагни, неторопливо допивающие свой дуат.       — Знала бы ты, как мне хотелось поджарить его, — сквозь зубы проговорил Яран. — Сраный остроухий выродок.       Тагни сдержанно улыбнулась, сжимая губы.       — Ну ладно тебе, он славный, — покрутив в руке полупустую кружку, сказала она. — Немного отомстил за друга, только и всего.       — Виктор сам вынудил меня, — раздражённо бросил Яран. Он посмотрел на свои пальцы. На кончиках вспыхнули яркие огоньки, заставляя Тагни слегка прищуриться от света. — Знаешь, иногда мне кажется, что нам тогда стоило позволить ему убить себя.       — Что ты несёшь?       — То, что никто никогда не смог бы больше запустить Билбрассо, и хотя бы эта проблема была бы решена. — Яран сжал руку в кулак. Огонь погас, отпечатываясь на мгновение мутным пятном перед глазами.       — Ты же видишь, что он хороший человек. — Тагни вздохнула. Ей приходилось говорить об этом уже не в первый раз. — Шиолан считает, что он…       — Да мне плевать, — перебил Яран. На удивление, спокойно. — Как и плевать было его грёбаным родителям на хороших сагралов. Думаешь, они спрашивали?       Тагни покачала головой.       — Нет. Нишира не рассказывала об этом.       — Шиолан хочет только утереть нос этой тупой шлюхе на троне, показать ему Виктора, подразнить и вытянуть всё что можно, — процедил Яран. Он опрокинул в себя оставшийся дуат и протяжно выдохнул. — Но что, если он не так умён, как ему кажется? Что если крысы этой самой шлюхи уже шастают здесь и ждут приказа? Если Шиолан потеряет свой главный козырь, начнётся полный хаос. И его прибьют первым. Его же подданные.       Тагни опустила взгляд. Пусть Яран и говорил ровно и уверенно, было ясно, что он боится. Боится, что что-то пойдёт не так. И она совершенно не находила в себе силы признаться, что это случится. Что она — та самая крыса тупой шлюхи. Что она готова разрушить Хэрликайд. Разрушить его дом.       Ей хотелось убежать от этого. Найти решение, при котором не пострадает никто из тех, кто ей дорог. Но его не было. Вряд ли бы ей удалось хотя бы попытаться объяснить Ярану, что он следует совсем не за тем королём. Что по глупой ошибке он оказался не на той стороне. А ведь всё могло быть иначе.       — Остаётся надеяться, что всё будет хорошо. — Слова застревали у неё в горле.       — Если Лацилион не получит Виктора так, он просто начнёт войну. — Яран щёлкнул пальцами по кружке, сдвигая её в сторону. — И победит. Их ведь гораздо больше.       — Может быть, этим двоим просто сразиться между собой? — усмехнулась Тагни. — Большинство сагралов, что из Хэрликайда, что из Ирдрода просто хотят спокойной мирной жизни. Слышала, что некоторые даже бегут на Юспион и живут среди людей и эльфов, лишь бы не быть втянутыми в это. — Тагни склонилась к Ярану немного ближе, понизив голос ещё больше. — Не думал поступить так же?       — Сбежать? — Лицо Ярана исказилось в брезгливой гримасе. — Лучше сдохнуть от зубов Ирдродской псины, чем жить трусом в том поганом месте.       На другое Тагни и не рассчитывала. Она грустно улыбнулась и мягко потрепала рыжие волосы.       — Пойдём.       Яран поднялся как-то нерешительно, ухватился за стол, пошатнувшись.       — Ты сможешь дойти сам?       Он кивнул и выпрямился.       Ночной воздух обдал тело приятной прохладой и наполнил лёгкие. Казалось бы, свежесть немного протрезвила после душной таверны, но и впрямь только казалось.       Тагни и Яран медленно брели по переулку. Фонарики, украшающие город, слишком назойливо мельтешили перед нетрезвыми глазами, утяжеляя эффект многих выпитых кружек дуата.       Они шли молча. У Тагни время от времени просыпалось желание взять своего путника под руку, когда он едва не заплетался в собственных ногах. Но дошли до главной дороги Дэима они без потерь.       — Спокойной ночи, — остановившись, произнесла Тагни. — Тебе нужно хорошо отдохнуть. Скоро праздник, и ты должен предстать во всей красе.       — Ладно, — сухо бросил Яран.       Он продолжил неспешно идти. Тагни провожала взглядом отдаляющегося Ярана, пока он, в конце концов, не перестал быть различимым в темноте. Обернувшись на возвышающийся дворец, она вздохнула и зашагала в его сторону.       Мысли в голове то тянулись как густой мёд, то торопливо сменяли друг друга. По крайней мере, о дороге задумываться не приходилось — Яран слишком хорошо знал эти улицы, этот путь. Ему пришлось бы выпить в два раза больше, чтобы заплутать здесь.       Пальцы осторожно коснулись щеки.       Долбаный эльф. Зачем он вообще понадобился здесь Виктору? Глупый мальчишка не вызывал восторга, а его дружок и вовсе с первого мгновения стал самым презренным из всех остроухих тварей… ладно, может и не самым.       Усталый взгляд упал на один из флажков с символикой.       Он вызвал пренебрежительную усмешку. Действия Шиолана в последнее время казались нелогичными и идиотскими. Неужели он надеется, что сагралы Хэрликайда обрадуются, увидев отпрыска людей погубивших столько жизней? Он бы ещё Билбрассо памятник поставил. Эту штуковину давно пора уничтожить, а они гоняются за мальчишкой.       И почему Тагни так прикипела к нему?       Она предложила сбежать. Может, это и разумно, но крайне бессмысленно. Жить на территории людей… что может быть хуже?       Ключ попал в замочную скважину не с первого раза, пришлось прибегнуть к помощи. В руке Ярана вспыхнуло пламя, и теперь, когда свет упал на дверь, он спокойно открыл её. Внутри было темно, плотные шторы закрывали окна, поэтому огонёк продолжал плясать на раскрытой ладони.       Яран медленно прошёл по коридору, освещая себе путь. Тёплое свечение плыло по голым стенам с обеих сторон, отражалось в красных глазах ярким бликом. Тишину нарушил шорох. Яран втянул воздух.       — Это я, — спокойно оповестил он.       Пламя выросло, осветило небольшой стол в комнате. Яран извлек из крошечной коробочки флакон с мерцающей серебристой жидкостью. Ее осталось так мало. Яран смятенно сжал губы. Он встряхнул флакон с прозрачным раствором, налил его в стакан и добавил три капли серебристого.       Снова миновав коридор, Яран прошёл в соседнюю комнату. Запылившаяся мебель привычно вызвала мысль — в следующий раз.       Еще через несколько шагов он приблизился к кровати. Колючее жжение под рёбрами поднялось выше, плотным репейным комком застряло в глотке. Это проходило быстро. Он привык.       — Игх-х.       Опустившись на скомканное бельё, Яран изнурённым взглядом обвёл существо, едва походившее на саграла. Вздувшаяся кожа с пурпурными и фиолетовыми пятнами трескалась и облезала. Конечности будто размазали, они потеряли привычную форму и казались чем-то мерзким и неестественным, уродливыми отростками. То, что должно было быть лицом, выдавали только перекошенные глаза с бледно-красными дёргающимися зрачками, в которых тлела пустота и безнадёжность, и смазанный искривлённый рот.       Существо издало тихий стон, напоминающий скрип древесной коры. Его дыхание было неровным и хриплым, словно оно пыталось возобновиться после долгой истощающей борьбы. Руки этого существа, или что-то, похожее на руки, дрожали, словно были лишены силы или не знали, как использовать её правильно.       — Здравствуй, мама, — прошептал Яран, с болью глядя на существо. Каждый раз ему с трудом удавалось выносить этот вид.       — Гхи-гх, — прохрипело существо. Пыталась ли мать ответить ему или это были непроизвольные звуки Яран за все эти годы так и не понял.       — Сейчас.       Он поднёс стакан ко рту матери, аккуратно приоткрыв его рукой, и понемногу влил туда раствор. Тусклые зрачки заметались в стороны, неровные конечности мелко вздрогнули. Скоро ей должно стать легче.       Приходить сюда без расслабляющего дуата было тем ещё испытанием. Поэтому множество последних раз Яран навещал мать после пары кружек. Так он мог позволить себе побыть здесь подольше, не разрываясь между жалостью и желанием убежать.       Отставив пустой стакан, Яран сделал глубокий вдох и сомкнул пальцы. Пламя погасло. В комнате царила почти полная темнота. Немного подождав, он осторожно лёг, слабо прижался к существу и бережно обхватил пальцами уродливую конечность, отдалённо напоминающую руку.       Яран чувствовал, как его сердце раскалывается от боли при мысли о том, что его мать страдает. Он приходил сюда, чтобы позаботиться о ней. Единственным, кто был в курсе дел уже долгое время оставался Дициаль. Он так же был единственным эльфом, кто смог сделать хоть что-то, тогда как целители стали для него самыми презираемыми созданиями после многочисленных надменных отказов в помощи.       Эликсир по словам Дициаля должен был облегчить её муки и поддерживать жизнь. Если это можно было назвать жизнью.