Мантия зелёного цвета

Драко маялся дурью. Так он считал сам, не в силах подойти к Поттеру. Он хотел обьяснить, что не стоит так переживать за Турнир трёх волшебников. Что отец подскажет в случае неудачи, а он передаст информацию через записку. Это была их с Поттером игра. Когда шли совместные уроки Слизерина и Гриффиндора, они обменивались записками. Они были едкими, с вызовом и брали на слабо. Ни один из них не уступал другому. Два друга или врага? Неважно. Главное, считали себя лучше и сильнее противника. Переписывались они с первого урока Зельеварения, и переписка продолжалась четыре учебных года. Было все. Обиды, непонимания, злость, изливаемые на бумаге. Также удачное заклинание или шутка. Неожиданные новости или сплетни. Драко неплохо рисовал, Гарри — оживлял рисунки. Обмен записками стал своеобразной дружбой, и в начале четвёртого курса Гарри и Драко сблизились настолько, что могли пройти путь от Большого зала до кабинета директора спокойно переговариваясь о взрослых вещах. То есть о становлении старше и сильнее, о симпатиях и дружбе. Они пришли к выводу, что Рон ужасно пахнет, но его не стоит дразнить, что отцу Драко стоит сменить шампунь, а декану Слизерина вообще найти ванную в Хогвартсе. Но однажды, когда дождь, казалось, капал целую вечность, произошел случай, когда отношения неожиданно скатились из дружеских в романтические. Гулять под дождём не хотелось, и многие школьники гуляли в коридорах после уроков. Больше всего толпилось ребят в Большом зале, так как только что закончился обед. Драко пристал к Поттеру насчёт книги по анимагии, присланной Сириусом несколько дней назад. Он ныл, потому что Гарри читал медленно и делал выписки. Гарри не привык старательно учиться, но предмет изучения его весьма интересовал. Он отшучивался, Драко дразнил и послал ему в спину заклятье щекотки, чтобы подурачиться. Неожиданно рядом оказался Грюм и превратил Драко в белого хорька. Гарри обернулся и засмеялся от щекотки и бега зверька по его штанине. Он взял хорька за шкирку и, ухмыльнувшись, проговорил: — Так вот ты какой зверь, Драко! Ты обрел свою форму раньше меня. Интересно, кем буду я? — Поттер, что за шутки? Этот зверь — человек? — вмешалась профессор Макгонагалл, проходившая мимо. Несколько человек подтянулось к забавному зрелищу. Только Драко было страшно. Сердечко билось как бешеное, и страх подступал к горлу. Неожиданно скрутил спазм, и Драко стошнило. Бедный хорёк ослаб и тихонько сидел в руках Гарри, пока Макгонагалл отчитывала профессора Защиты. Такое впечатление, что она забыла о Драко. Ей было важнее больнее достать опытного аврора, но тому было всё равно. Он только бросил «пожирательское отродье» и зашагал прочь. Гарри прижал Драко к сердцу, и тот затих, прислушиваясь к спокойному ровному ритму сердца Гарри. — Профессор! — окликнул Гарри Минерву. — Да-да! — спохватившись, сказала она и превратила хорька обратно в Драко Малфоя. Измененное состояние сознания, в котором Драко пребывал, будучи хорьком, повлияло на его поведение на весь вечер и следущий день. Он пугался собственной тени, принюхивался и пытался спрятаться на груди у Гарри. Да, Гарри не отпускал его ни на минуту, потому что пережить урок трансфигурации в хорька было нелегко. К счастью, Гарри догадался отвести Драко в Больничное крыло, и они провели полтора дня вместе. Была суббота, и Гарри не терял ни минуты после вчерашнего происшествия. Драко дрожал и пугался внезапных визитов заболевших или заклятых учеников. Затем он объяснил это тем, что все органы чувств обострились, и все, что было привычным и обыденным, стало гротескно преувеличенным. Запах чая и жареной рыбы с картофелем, бывшей на обед, казался отвратительным, пахло книжной пылью и отовсюду слышался писк мышей. Неприятные ощущения, согласился Гарри, стоило только признаться в этом. Но что было удивительнее всего, так запах самого Гарри. Легкий одеколон и выглаженная рубашка вызывали самые положительные эмоции, а запах самого Гарри был настолько хорош, что Драко смутился своих пробуждающихся чувств. Это была новая и неизведанная область, и Драко окунулся в неё с головой. Ему нравился запах Гарри — альфы-самца, и лишь спустя неделю он признался сам себе, что к Гарри чувствует не просто дружеские чувства. Ему хотелось окунуться в этот запах и размазать по телу. Более того, Драко жаждал принадлежать владельцу этого запаха без остатка и, возможно, разделить свою судьбу с ним. «Па, кажется, я нашёл своего альфу», — написал он отцу. Ответ пришёл незамедлительно. «Драко, это замечательно! Это твой выбор? Или он тебе сам предложил? Кто это?» «Это Гарри Поттер. И он моя жизнь и судьба. Я больше никого не хочу» «Хотеть — это хорошо. Вы ладите друг с другом? Я слышал противоречащие друг другу слухи» — Он — мой. Не только потому, что Малфои получают все и наилучшее. Просто он классный парень. Он заставляет меня смеяться. С ним легко молчать и говорить. Даже по разные стороны баррикад мы будем смотреть только друг на друга. Он тянется вверх, к небу, и я даже там рядом с ним. Я думаю, что небо принадлежит нам. И землю мы не будем делить. С Гарри Поттером я хотел познакомиться с пяти лет, и терерь не вижу смысла отрицать очевидное. Гарри Поттер — моя жизнь, судьба. Первая и единственная любовь, — тихо произнёс Драко наполовину заполненному пергаменту, который был его письмом отцу. Он мог сказать отцу так много, чуть меньше написать, и менее всего он хотел признаться об этом Гарри. Но стоило ли об этом знать отцу о том, что он влюбился от одного только запаха Гарри? Запах, который он ощутил в образе хорька. Реальны ли его чувства или это только плод воспалённого воображения испуганного животного? И вот он совсем не ожидал, что Гарри отведёт его в пустой класс и протянет ему свою волшебную палочку. Драко взял ее, растерянный, не зная, что делать. Между тем Гарри уставился на него недовольным и злым взглядом. — Итак, что происходит? Драко попятился. Он — Малфой, и Малфои ничего не боятся. Так почему у него подгибаются колени от одного зеленоглазого взгляда? Это победа или поражение? Драко вздохнул и сел на парту. — Нам нужно поговорить, — обманчиво спокойным тоном продолжал Гарри. — Я не могу, — сдавленным тоном начал Драко. — Это смешно, даже глупо… — Ты начни, а я продолжу… Глаза Гарри из злых стали вдруг понимающими. Он приблизился к Драко настолько, что взял его за руку. Этот нехитрый жест покорил Драко. Возможно, Гарри будет нежным с ним и ласковым. Хотя бы его обьятия… Драко рванулся к нему, но тут в дверь постучали. — Откройте, Малфой и Поттер! — раздался крик Рона. — Я знаю, что вы там! Только посмейте убить друг друга! Драко отшатнулся и ударился бедром о парту. Застонав от боли, он пробормотал проклятье. Гарри открыл дверь своему другу. Рон ворвался с палочкой наперевес. — Оу, драки нет? — растерялся он. — Почему она должна быть? — спросил Гарри. — Да вы месяц не разговаривали! — возмутился Рон. — Что вы не поделили? Гермиону? Или у тебя, Гарри, Седрик в голове сидит? Он смотрит на тебя, я видел! — О чём ты, Рон? — спросил непонимающе Гарри. — Ну, я думал, что вы пара, — смутился вдруг Рон. — Нк общаетесь и даже расселись по разным партам. А Драко очень грустный. Наверное, ты, Гарри, его обидел. Хоть ты мне безразличен, хорёк, но я вижу, как растерян Гарри, а его мнение мне очень важно. Итак, что между вами происходит? Пришла очередь смущаться Гарри, и он обратил свой взгляд на Драко. — Так мы пара? — побелевшими губами спросил Драко. — Очевидно! — плюхнулся Рон за парту. Он вдруг что-то вспомнил и аккуратно сел, удерживая спину прямо. Мысль завести аристократические привычки манила его, и он украдкой смотрел на Малфоя за приемами пищи и подражал ему манерами. Так он и заметил невнятные отношения своего лучшего друга с Малфоем. До Рона часто доходило как до жирафа, но ничто ему не мешало учиться здесь и сейчас. Даст Мерлин, через десять лет у него будет приличная работа и собственная семья. О богатом доме и множестве денег, книг и украшений Рон мужественно не думал. Лицо у Гарри прояснилось. Внезапно он понял, что беспокоило Драко. Их тянуло друг к другу, они стали друзьями, и их отношения даже стали чем-то большим, но они не заметили этого. Рон, глупый и недалёкий, мгновенно понял, что с ними не так, но по доброте душевной не вмешивался и, как ни странно, не ревновал. Рон мог ревновать к Гермионе, к Краму или к Диггори, но… Малфой? Это немочь бледная и ходячая моль? Вряд ли он сможет родить хоть бы одного ребенка, вот Рон рассчитывал на большую и шумную семью. Такую, какая была у него самого. Наконец Гарри и Драко повернулись друг к другу и разом заговорили: — Ты не должен… — начал Гарри. — Я хочу… — сказал Драко и запнулся. — Нет. Да. Я хочу сказать, что ты мне давно нравишься, но я боялся. Боялся, что ты посмеешься надо мной. А тут хорёк… — Я думал, что это блажь, но я всегда хотел, чтоб ты видел во мне не знаменитость и выгоду… — Выгоду? — голос Драко задрожал. — Это во мне все всегда видели выгоду, и никто по-настоящему не видел Драко Малфоя! Рон тихо вышел из класса и, улыбаясь, прикрыл дверь. Этим дуракам нужно просто поговорить и выяснить отношения. Он старался не думать о себе. Главное, чтоб Гарри Поттер нашёл спокойствие и мир в своей душе и поделил свою частичку души с кем-то ещё. Сейчас же, Рон стоял на балу и подпирал стенку, пожирая глазами Гарри и юную незнакомку в розовом платье. Она явно не из Хогвартса. — Да это же Малфой! — не выдержал Невилл и, переборов себя, отправился пригласить Малфоя на танец. Это смотрелось так дико и непривычно — Невилл и Драко, но они оказались хорошей парой. Они оба были хорошими танцорами, а Невилл окончательно отбросил робость и смущение и поцеловал Драко ручку как кисейной барышне. Неожиданно Драко заалел от смущения, но ему было приятно. Было забавно, и хоть всем было не угодить, пары образовывались прямо здесь. Нетрадиционных пар было много, и Драко хоть и был мастером эпатажа, но он был не один. Неожиданно для Рона, популярной стала Гермиона. Она не только выбрала Крама, но и девочку, Луну Лавгуд. Им хлопали больше всего. Начался медленный танец, и Рон устал подпирать стенку Большого зала. Он устремился к чаше с сидром. Он осушил один бокал, второй, на третьем рука его дрогнула, но Рон всё же выпил. Четвертый стакан с напитком у него мягко вырвали из рук. Его окутал запах лаванды и мяты, слишком густой и насыщенный, чтобы казаться успокаивающим. Рона бросило сначала в жар, затем в холод, а руки предательски задрожали. — Право, мистер Уизли, напиваться на Рождественском балу самая глупая вещь на свете, — произнёс Люциус Малфой. — А что еще делать? — горько спросил Рон. — Пусть у меня самая шикарная мантия на этом балу, омега не волен выбирать себе партнера по танцам. — Медленный танец как раз рассчитан на приглашение альфы омегой. — Это всего лишь манипуляция, — возразил Рон. — Омега не может выбирать себе партнёра по танцам, если ему меньше восемнадцати лет. За него выбирают родители. — Или дуэнья, — подхватил Люциус. — Но все поправимо. Мы не в шестнадцатом веке, и с возрастом вы ошиблись. Раньше омег женили в пятнадцать-шестнадцать лет. — Сразу же после первого бала, — подхватил Рон. — Уверяю вас, — Люциус наклонился к Ронову уху, — их первый бал происходил в четырнадцать лет. Даже в тринадцать. Сразу после первой течки. Рон был заворожён внезапно тихим голосом альфы. Медленный танец закончился, а новый еще не начался, и именно в этот момент Рон понял, что ему срочно нужно выйти на воздух. Он буквально сбежал с бала в ближайший туалет, и его стошнило терпкой сладостью обманчиво лёгкого алкоголя. Бал удался, когда на танец Рона пригласил Гарри. Они славно повеселились, сообразив танец на троих с Драко. Рон понял, что Гарри его просто пожалел, но это было неважно. Невозможно за один бал найти избранника на всю жизнь. Сколько еще будет в его жизни веселья и танцев, просто не сосчитать. Несмотря на осадок в начале, конец бала ознаменовался безбашенным весельем. Лишь укладываясь спать, Рон подумал, что Люциус Малфой хотел не разговаривать о танцах, а совсем наоборот — танцевать и беседовать о всяких разных вещах, творить безумства и пить-пить-пить. Только Рон знал, что Люциус хотел кого-то особенного партнера по танцам, но никах не его, шестого сына Уизли. Правда же? Несмотря, что они разговаривали целых полчаса. Так почему у Рона ощущение, что его обманули?