Будь моей Малышкой|Be My Baby

      Словно они никогда и не ругались. Словно ничего и не произошло. Словно Гермиона не читала те проклятые сообщения, проснувшись в тот злополучный день. Причина не в том, что она больше не переживает или обо всем забыла. Гермиона полностью осознает ситуацию, ощущает ее остаточное присутствие на задворках разума, когда на следующее утро открывает глаза и первым делом видит Драко.       Его взъерошенные, неестественно светлые волосы, сонные серебристые глаза, точеный нос и острые скулы, морщинки от подушки на одной стороне лица. Глядя на Драко, она радуется, что снова оказалась в его объятиях, но в глубине души понимает, что им еще многое предстоит обсудить.       Гермиона желает задать ему множество вопросов, получить больше информации о его предыдущих отношениях. Грейнджер хочет, чтобы Драко знал, что она не будет молча сидеть сложа руки, если у него остались чувства к еще одной бывшей жене. Исходя из беглого рассказа Драко, прошлые отношения давно мертвы и похоронены, дважды, даже трижды, но… они были женаты. Драко состоял с той женщиной в браке так же, как и с Асторией.       Гермиона решает пока не тревожить его расспросами. Она помнит, как дрожал голос Драко, как помутнели его глаза, словно он боролся с самим собой из-за того, что сказать или как все объяснить. Но его заверения могут быть пустым звуком, если он продолжает что-то чувствовать к бывшей жене.       Однако на данный момент Гермиону все устраивает. Она готова повременить с разговором и принять объяснения Драко, потому что, как бы она ни старалась оттолкнуть его и игнорировать, даже когда они были порознь, в нем есть что-то, что притягивает ее.       Ей нравится прижиматься к нему, когда он зарывается носом в ее волосы и вдыхает аромат ее шампуня. Ощущать, как его пальцы впиваются в ее спину, крепко обнимая ее, словно Драко боится, что она убежит. Чувствовать, как его большое мускулистое бедро упирается в ее, а его теплое дыхание ласкает ее шею. Осязать мягкие завитки волос, обрамляющие его грудь и спускающиеся по животу…       Ее место именно здесь, в его теплых объятиях. Поэтому, несмотря на разговоры, которые они должны вести, Гермиона прижимается ближе и вдыхает его знакомый запах. Она не портит момент, потому что знает, что они оба хотят все обсудить и позже у них будет на это время.       — Привет, — хрипло шепчет Драко.       — Привет, — вторит она.       Гермиона утыкается носом в его грудь и целует, мягкие завитки щекочут ее нежную кожу. Затем она исследует его тело глазами и руками, в то время как Драко внимательно наблюдает за ней. Он следит за тем, как ее пальцы скользят по мышцам его груди и мягкому животу, а затем по поясу его штанов.       Она считает, что у него прекрасное мужское тело. Оно идеальное, ведь принадлежит тому, кто работает долгие часы и делает все возможное, чтобы позаботиться об окружающих. Удобное, чтобы положить голову. Достаточно сильное, чтобы Гермиона чувствовала себя в безопасности и чтобы нести ее, если она попросит, а также неимоверно теплое. Без рельефного пресса, но Грейнджер и не нужен он.       Подумав, Гермиона решает, что у него тело Папочки.       — Развлекаешься? — спрашивает Драко, прочищая горло и закидывая руку за голову.       Его бицепс напрягается, привлекая внимание Гермионы. Драко цокает языком, заставляя ее посмотреть ему в глаза.       — Просто смотрю, — шепчет она.       — Ммм, я думаю, ты делаешь больше, чем просто смотришь, — хмыкает он.       Драко перехватывает ее пальцы и подносит к губам, чтобы нежно поцеловать подушечки. Гермиона звонко смеется и вскрикивает, когда он касается кожи зубами.       — Разве мне нельзя прикасаться к тебе? — спрашивает она.       — Конечно можно, Малышка, — отвечает он, зевая. — Ты можешь трогать меня в любое время, когда захочешь.       — Но ты не позволил мне прошлой ночью.       Драко протягивает свободную руку, и Гермиона льнет к нему, прижимаясь щекой к его груди и закидывая ногу на его талию. Она полностью обнажена и надеется, что небольшое покачивание бедрами для легкого трения промежностью останется незамеченным.       Он усмехается.              — Думаешь, что если справилась один раз, то сможешь снова? Без подготовки?       Гермиона пожимает плечами и вздыхает, уткнувшись в его грудь. Ее бедра напрягаются.       — Ты подготовил меня.       — Но недостаточно, Малышка. А ты не кажешься мне мазохисткой, — говорит он.       Его свободная рука скользит вниз по ее спине и касается ягодиц, а затем его пальцы резко сжимают нежную плоть. Драко смотрит на нее, как бы заявляя: «Я же тебе говорил». Гермиона вскрикивает и извивается, задевая промежностью его бедро. Легкий импульс удовольствия пронзает клитор. Драко ухмыляется, вероятно почувствовав ее возбуждение.       — Ох, так тебе нравится.       Она утыкается лицом в его грудь, чтобы скрыть румянец, распространяющийся по щекам.       — Прекрати…       — Моя Малышка хочет поиграть? — спрашивает он, запуская пальцы другой руки в волосы на ее затылке. — Хм? Ты хочешь, чтобы Папочка поиграл с тобой?       Гермиона краснеет пуще прежнего, ее бедра снова напрягаются. Он снова сильно сжимает ее ягодицу, и по телу Гермионы распространяется волна удовольствия. Она кивает.       — Используй слова, Малышка. Скажи мне, поведай Папочке, чего ты хочешь, — произносит он, целуя ее в макушку.       От его слов внизу живота Гермионы разливается тепло, а в горле образовывается комок. Она хочет ответить, желая быть хорошей для него, но не знает, как должна реагировать. Гермиона действительно жаждет, чтобы Папочка поиграл с ней, но произнести это вслух…       Она качает головой, плотно сомкнув губы.       Драко слегка смещается и опускает свою большую ладонь на ее поясницу, надавливая так, чтобы ее промежность сильнее прижалась к его бедру. Половые губы раскрываются, влага пропитывает ткань его штанов. Глаза Гермионы зажмуриваются от приятных ощущений, пока он ритмично направляет ее.       А затем Драко неожиданно отводит руку.       Грейнджер вскидывает голову и хмуро смотрит на него.       — Не останавливайся, — хнычет она.       — Даже не знаю, что делать, Малышка… — произносит он. — Кажется, ты не хочешь играть.       — Нет, я… я хочу… хочу… — Гермиона сильнее хмурится и подносит руки к лицу, пряча свои карие глаза от его серебряных. — Но не могу этого произнести, Папочка.       Драко хмыкает, прежде чем его пальцы обхватывают ее запястья, отводя ее руки от лица.       — Конечно можешь, Малышка. Если хочешь этого достаточно сильно, то скажешь.       Поскольку Гермиона продолжает молчать, он испускает низкий вздох, как будто она его огорчает, как будто нарочно ведет себя плохо, но это не так — она просто стесняется. Драко медленно отстраняется от нее и встает с кровати. Надув губы из-за потери тепла и комфорта его объятий, Грейнджер вскидывает руки и тянется к нему.       — Значит, лучше пока не играть, — спокойно говорит он, поправляя пояс штанов. — Так что приходи к Папочке, когда будешь готова. Хорошо?       — Но…       Драко качает головой и протягивает руку, чтобы провести большим пальцем по ее промежности. Она настолько мокрая, что он легко скользит по складочкам, задевая набухший клитор.       — Нет, Малышка. Никаких «но». Возможно, когда твоя киска станет изнывать от желания, ты найдешь нужные слова.       Драко отдергивает руку и наклоняется, чтобы поцеловать ее в лоб, а затем движется к двери. Мышцы его бедер и упругие ягодицы напрягаются при каждом шаге. Она приподнимается, потрясенно приоткрыв рот.       Как разговор принял такой оборот? Всего несколько минут назад Гермиона невинно покачивала бедрами, надеясь, что он введет пальцы в нее, надавит и помассирует местечко внутри, до которого она никогда не могла дотянуться. Но Драко уходит, поводя рукой по волосам и откидывая их со лба. Он почти достигает закрытой двери, когда…       — Подожди!       Драко поворачивается и смотрит на нее, приподняв бровь.       — Я… — начинает она, делая глубокий вдох. — Я хочу поиграть, Папочка.       На его лице появляется улыбка, а затем он делает два больших шага и забирается на кровать, заключая Гермиону в объятия. Обхватив ее щеку рукой, Драко нежно целует ее в губы.       — А вот и моя Малышка, — шепчет он. — Я знал, что она где-то там. Но просто нуждалась в стимуле, да?       Грейнджер кивает: ее зрачки расширены, а губы слегка приоткрыты. Гермиона немного смущена из-за того, что ей все-таки пришлось произнести эти слова. Но Драко — Папочка, — кажется, всегда знает, как подстегнуть ее.       Но она не чувствует, что идет против своей воли, не ощущает, что возбуждение утихло. Ее бедра все еще слегка дрожат, а грудь вздымается при каждом вздохе. Более того, смущение только все усиливает, заставляя Гермиону изнывать от желания.       И Драко замечает это. Грейнджер знает, что он понимает, как действует на нее. Даже сейчас на его лице появляется ухмылка, когда он проводит большим пальцем по ее затвердевшему соску. Драко постоянно следит за реакцией ее тела на его голос и прикосновения. Гермиона ценит то, что ей не приходится ни о чем задумываться, поскольку он знает ее тело так же хорошо, если не больше, чем она сама.       — Послушай секундочку, — требует Драко, а затем одной рукой обхватывает ее подбородок. — Мы будем играть по-настоящему, понимаешь?       Гермиона хмыкает и кивает.       — Как в ролевую игру?       — Именно, — говорит он, поглаживая большим пальцем ее подбородок. — Ты хочешь так поиграть?       — Да, — смущенно отвечает она, хоть и изнывает от желания.       Гермиона не понимает, почему краснеет, ведь они уже попробовали многое, но никогда не посвящали время подобным играм.       — Красный — стоп, желтый — пауза. Договорились? — спрашивает Драко, глядя ей в глаза. — Скажи, что понимаешь, о чем я говорю.       — Красный — стоп, — повторяет Гермиона. — Желтый — пауза. Почти как светофор?       Он улыбается и нежно целует ее.       — Совершенно верно. А зеленый означает…       — Продолжай.       Драко награждает ее еще одним поцелуем.       — Хорошая девочка. Итак, если я спрошу про цвет, то ты ответишь…       — Зеленый! — взволнованно восклицает Гермиона, желая скорее поиграть. — Очень даже зеленый, Папочка.       Он улыбается и касается пальцами ее груди.       — Ты хочешь вновь почувствовать Папочку внутри, Малышка? Но только если очень хочешь, так что лучше скажи мне.       Даже во время разлуки, когда она сомневалась во всем, что знала про Драко, было трудно думать о чем-то ином. То, что они разделили друг с другом, — особенно, и она хочет ощутить это снова.       — Больше всего на свете, Папочка, — отвечает она и стонет, когда сразу два его пальца проникают в нее.       Он начинает двигать ими, массируя чувствительное местечко на стенке влагалища. Ее возбуждение сочится по его руке. Гермиона откидывается на подушку и закрывает глаза, позволяя себе отдаться наслаждению.       Этого недостаточно, чтобы кончить. Пока нет. Недостаточно, чтобы почувствовать, что приближается оргазм, но достаточно, чтобы ощутить реакцию ее тела. Гермиона проводит пальцами по груди, слегка сжимая соски, а затем сдавливает их чуть сильнее, когда Драко наращивает темп.       — Моя умница, — говорит он низким голосом. — Хорошая девочка, Малышка. Вот так, ущипни себя за соски для меня. Сделай себе приятно. Я ввел в тебя всего лишь… — Драко замолкает и вытаскивает влажные пальцы из нее, показывая их ей. — Два, Малышка. А ты знаешь, что надо больше. Хотя бы три.       Он опускает руку, и Гермиона чувствует, как его безымянный палец пытается втиснуться вместе с двумя другими. Она возбуждена до предела, но все равно не может расслабиться достаточно, чтобы спокойно принять их.       — Чувствуешь, Малышка? Теперь ты понимаешь, о чем я говорил? Ты слишком тугая для Папочки. Напряги внутренние мышцы и резко расслабь, — произносит Драко, ожидая, пока Гермиона выполнит просьбу.       Три пальца проникают в нее, и она стонет от легкой боли. Он был прав. Конечно, Драко оказался прав. То, что Гермиона справилась один раз, то, что стеночки ее влагалища приняли его член несколько дней назад, не означает, что она сможет делать это постоянно и без тщательной подготовки.       Поэтому Гермиона изо всех сил напрягает и расслабляет мышцы тазового дна, двигая бедрами, чтобы его пальцы свободно скользили внутри нее.       — Ты был прав, Папочка, я слишком тугая.       — Не переживай, Малышка, — спокойно говорит он. — Папочка поможет тебе, договорились?       — Да, Папочка, — кивает Гермиона.

***

      Он смотрит на то, как его пальцы погружаются в нее. Конечно, было нелегко ввести в нее сразу три, но Гермиона вновь справилась. Драко надеялся, что она сможет.       Киски податливы. Пусть он и мужчина, но знает о них достаточно. Он понимает, что стенки ее влагалища постепенно будут растягиваться, чтобы принять больше. И от этого его член твердеет еще сильнее. Свободной рукой Драко несколько раз поглаживает его через ткань штанов и сильно сжимает.       Затем он нежно проводит большим пальцем по ее слегка набухшему клитору и чувствует, как стенки ее влагалища пульсируют. Гермиона подмахивает бедрами в такт его движений, пытаясь направить его пальцы к чувствительной точке или заставить его двигать ими жестче.       Но Драко не подчиняется.       Он вытаскивает из нее пальцы и снимает штаны, отбрасывая их к изножью кровати. Сжимая член влажной рукой, Драко смотрит на Гермиону. Ее глаза прикованы к нему: она заворожено наблюдает за каждым его движением.       — Я знаю, Малышка. Вижу, как ты изнываешь от желания. Поэтому больше не собираюсь тебя мучить, ты готова? — произносит он, располагаясь между ее бедрами и слегка раздвигая их коленями. — Обязательно скажи мне, если будет больно, Гермиона.       — Скажу, я скажу, Папочка, — хнычет она. — Пожалуйста, я хочу ощутить тебя… Почувствовать, насколько глубоко ты можешь проникнуть.       Драко почти усмехается. Он хочет поставить ее на четвереньки, положить руки на ее тонкую талию и смотреть, как ее упругая попка будет ритмично отскакивать от его бедер. Он жаждет услышать звук характерных пошлепываний кожи о кожу.       Но еще рано.       Драко приподнимает ее ноги, надавливая ладонями на заднюю поверхность бедер, пока ее колени не прижимаются к груди, а пальцы с розовым педикюром не упираются в его плечи.       — Размести руки под коленями, Малышка. Придерживай ноги вот так, и я обещаю, что ты в полной мере насладишься ощущениями, хорошо?       Он отстраняется и кивает, когда Гермиона просовывает руки под колени, сводит их вместе, чтобы удержать ноги. Драко довольно ухмыляется, когда видит, как набухли ее половые губы, а ее маленький розовый клитор едва выглядывает между ними.       Он проводит по ним пальцами и наблюдает, как мышцы ее бедер напрягаются.       — Такая чувствительная маленькая девочка, — говорит Драко, наклоняясь, чтобы поцеловать ее лодыжку. — Будет тяжело, Малышка. Но ты же справишься ради меня?       Глаза Гермионы застилает пелена вожделения, а на лице появляется глупая улыбка. Ее губы красные и распухшие оттого, что она прикусывает их.       — Я постараюсь, Папочка. Я смогу… Я справлюсь.       Драко раздвигает ее темно-розовые половые губы большим и указательным пальцами, чтобы удостовериться, что она достаточно возбуждена. Затем он обхватывает член рукой и прижимает головку ко входу во влагалище, понемногу проникая внутрь. Драко поднимает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гермиона хмурится и плотно смыкает губы. Он начинает отстраняться.       — Нет! — Она протягивает руку, чтобы схватить его за плечо и прижать к себе так близко, как только может. — Не останавливайся, Папочка. Пожалуйста, продолжай.       Драко качает головой.       — Ты должна сказать мне, если тебе больно, Гермиона. Я вижу, как морщится твое лицо, Малышка.       — Нет, я не… Мне не больно, Папочка. Это не… больно, но я…       Он смотрит на нее, вопросительно приподняв бровь. Потому что Драко знает, что ей больно, может быть, совсем чуть-чуть, но стеночки ее влагалища растягиваются, а к этому еще нужно приспособиться. Но то, как Гермиона обнимает его, притягивает ближе, заставляет его задуматься…       — Тебе больно, Гермиона? — спрашивает Драко. — Ответь мне.       Ее зубы впиваются в нижнюю губу, и она медленно кивает. Но Драко замечает озорной огонек в ее глазах и хмурится, почувствовав, как стенки ее влагалища слегка сжимают головку его члена.       — Да, но… но мне…       — Тебе нравится, Малышка? — уточняет он.       — Да, Папочка. Мне нравится, — кивает Гермиона, блаженно улыбаясь.       Драко уже задумывался об этом раньше, когда она щипала себя за соски. Он заметил, что ее пальцы побелели от того, с какой силой Гермиона сдавливала чувствительную плоть. Кроме того, когда Драко сжимал ее ягодицу, она начала тереться промежностью о его бедро.       — Возможно, ты все-таки моя маленькая мазохистка, — нежно произносит он, слегка толкаясь в нее. — Совсем чуть-чуть, ладно? Чтобы не было сильно больно.       После одобрительного кивка Гермионы и осознания того, что она использует стоп-слово в случае необходимости, Драко полностью проникает в нее. Ему не нравится причинять боль. Он не такой человек, не такой верхний. Это не то, что он жаждет от отношений.       Драко не получит удовольствие, если накажет ее физически. Но то, как Гермиона вздрагивает, когда его член растягивает стенки ее влагалища, как ее упругие мышцы расступаются под его натиском, вызывает у него небольшой всплеск неведомого, но несомненно приятного ощущения внизу живота. Он чувствует, что выходит из зоны комфорта, выясняя новые предпочтения. Гермиона громко стонет и запрокидывает голову, ее локоны беспорядочно падают на подушку.       Драко понимает, что причиняет ей несильную боль. Просто ее мышцы пока не привыкли к его размеру.       — Цвет? — хочет удостовериться он, продолжая размеренно толкаться в Гермиону. — Ответь мне, Малышка.       Ее уверенное «Зеленый, Папочка» успокаивает его. Драко слегка наращивает темп и прижимается к ней. Его грудь вдавливается в заднюю поверхность ее бедер. Лодыжки Гермионы почти лежат на его плечах. Она тяжело дышит и непрерывно стонет. Драко знает, что проникает настолько глубоко, насколько возможно именно в этой позе.       — Ох, — произносит Гермиона, зажмурив глаза. — Вот так, Папочка. Вот так! Я… я чувствую, насколько ты глубоко.       Он верит ей на слово, ведь ощущает, что с каждым толчком головка члена задевает что-то внутри нее, скорее всего, шейку матки. Драко делает все возможное, чтобы не ударить ту слишком сильно, чтобы не ушибить, и старается наклонить бедра так, чтобы простимулировать чувствительное местечко внутри нее.       Драко понимает, что касается его, когда слышит ее протяжный стон.       Гермиона кажется такой миниатюрной, особенно, когда прижимает колени к груди, и он наслаждается ощущениями, поскольку нависает над ней, удерживая ее в своих объятиях. Драко продолжает вбиваться в нее, и стоны, срывающиеся с ее губ, становятся все громче.       — Блядь, Малышка. Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, — почти рычит он. — Ты такая тугая, такая красивая. Наслаждаешься всем, что дает тебе, Папочка. Не так ли? Как и подобает хорошей девочке.       Гермиона энергично кивает. Ее пальцы белеют от того, с какой силой она сжимает свои бедра.       — Для тебя, Папочка. Только для тебя.       То, как она реагирует, — просто мечта. Как запрокидывает голову и напрягает мышцы, как пульсируют стенки ее влагалища, крепко сжимая его член. Драко протягивает руку, с трудом просовывая ее между их телами, чтобы помассировать клитор.       Но не успевает.       Ее оргазм обрушивается неожиданно для них обоих. Кажется, что каждый ее мускул напрягается, а тело дрожит от импульсов наслаждения. Драко настолько ошеломлен, что едва сдерживается сам. Они до сих пор не обговорили этот момент, но он хочет, чтобы Гермиона ощутила…       — Кончи в меня, — умоляет она сквозь стоны. — Пожалуйста, Папочка, кончи в меня.       И Драко напрочь теряет контроль. Он жестче вбивается в нее и чувствует, как стенки ее влагалища восхитительно сжимают его член. Драко кончает сильнее и обильнее, чем когда-либо прежде. Когда он отстраняется, то несколько секунд заворожено наблюдает за тем, как из Гермионы вытекает его сперма.

***

      Мягкая ткань пижамы приятно прилегает к ее коже, а накинутое на плечи одеяло окутывает теплом, но Гермиона не может перестать ерзать. Руки Драко крепко обхватывают ее, удерживая на его коленях, пока они сидят на барном стуле у кухонного острова.       Свет приглушен, на заднем плане тихо играет музыка, но Гермиона не может разобрать ни слов, ни мелодии. До нее доносится приятный напев, заполняющий тишину.       На острове перед ней лежит книжка-раскраска, а в руках она держит синий карандаш. Гермионе кажется, что она выпала из реальности, словно только что очнулась после долго сна и сразу же ощутила пальцы Драко, покоящиеся на ее животе, и теплое колено, на котором она сидит.       Гермиона осознает, что раскрасила крону дерева синим цветом вместо зеленого, а дом — розовым. Птицы на ветках — красные, а бельчонок — фиолетовый. Когда ее взгляд фокусируется, она замечает, что чуть в стороне стоит ее чашка с розовой силиконовой трубочкой. Гермиона понимает, что там вовсе не вода, а яблочный сок, когда Драко подносит соломинку к ее губам.       — Так красиво, Малышка, — шепчет он, когда она делает глоток.       Его голос вибрацией проходит по ее спине. Драко проводит рукой по ее локонам, а затем снова подносит чашку к ее губам. На этот раз Гермиона качает головой и поднимает руки. Она не хочет пить сок.       — Воды, — хрипит Гермиона и удивляется тому, как звучит ее голос. — Пожалуйста.       Драко цокает языком.       — Я принесу тебе воды, как только ты допьешь сок. Договорились? — Он вновь поднимает чашку. — Осталось совсем чуть-чуть.       Она снова качает головой.       — Нет. Воды, пожалуйста.       Но он не сдается, просто подносит чашку к ее рту и пододвигает трубочку так, что она упирается Гермионе в губы.       — Всего два глотка, Малышка, — шепчет Драко ей на ухо, слегка щекоча ее живот второй рукой. — И я обещаю, что принесу тебе воду. Можешь допить ради меня?       Гермиона действительно не хочет, но… Но если подчинится, то получит воду. Поэтому приоткрывает рот и обхватывает губами соломинку, делая большой глоток сладкого сока.       — Моя умница, Гермиона. Моя хорошая девочка, — произносит Драко с такой гордостью, что она делает еще один глоток, допив остатки сока.       Грейнджер выпускает соломинку и улыбается, когда он прижимает ее к своей груди и целует в макушку.       — Теперь ты можешь принести воды, пожалуйста? — спрашивает она, кладя синий карандаш и вытирая губы тыльной стороной ладони.       Гермиона вскрикивает, когда Драко встает вместе с ней и усаживает ее прямо на книжку-раскраску, а затем целует в лоб.       — Я вернусь через десять секунд, хорошо? Только дойду до холодильника и обратно. Посчитай для меня.       — Раз, два, три… — начинает Гермиона, поворачиваясь и наблюдая за Драко, пока он обходит остров.       Драко наливает воду в другую чашку и накрывает ее крышкой, когда она произносит: «Четыре, пять, шесть».       На «семь, восемь» он снова обходит остров и протягивает ей воду. Гермиона обхватывает чашку руками, а соломинку в крышке губами, и делает большой глоток, ее напряженные плечи расслабляются, так как вода успокаивает саднящее горло. Драко вновь обнимает и приподнимает ее.       Он доходит до дивана и садится, прижимая Гермиону к своей груди. Ее голова покоится под его подбородком, пока она пьет. Ей комфортно и тепло рядом с Драко. Она ерзает бедрами и чувствует что-то липкое между ними.       — Скоро пойдем искупаем тебя, Малышка, — шепчет он. — Мы примем ванну. Хорошо?       — Хорошо, — тихо вторит Гермиона.       Они сидят молча. Ее губы посасывают соломинку, пока Драко гладит ее по спине, периодически касаясь пальцами ее локонов. Когда Гермиона, наконец, утоляет жажду, он забирает у нее чашку и ставит ее на журнальный столик.       Ей… удивительно спокойно, так приятно, так уютно сидеть у него на коленях. Гермиона чувствует насыщение: внизу живота распространяется теплое ощущение, которое заставляет ее еще больше прижаться к Драко — к своему Папочке. И Гермиона медленно возвращается в реальность.       Она вспоминает, что лежала в постели, на спине, а ее колени были прижаты к груди. Грейнджер ощущает, как слегка дрожат ее ноги и руки, как восхитительный трепет распространяется по ее телу, как становится легче дышать. Она чувствует себя замечательно.       — Немного пришла в себя? — интересуется Драко, медленно проводя пальцами по ее спине.       Гермиона кивает.       — Поэтому я настаивал, чтобы ты допила сок. Сахар необходим для восстановления организма, — говорит он. — Я не ожидал, что ты так сильно провалишься, Малышка, но ты провалилась.       — Провалилась? — спрашивает она, отстраняясь, чтобы удивленно взглянуть на него.       Драко хмыкает и кивает.       — В теплую и мягкую негу. Я заметил это, когда мы играли. Твой взгляд смягчился, и ты немного…       — Отупела, — произносит Гермиона, поскольку вспоминает, что окрасила предметы в несвойственные им цвета.       Он хмурится и качает головой.       — Нет, Малышка. Не отупела. Просто стала… безропотной.       Ей нравится это слово. Гермиона улыбается и замечает, что Драко кивает, и на его лице тоже появляется улыбка.       — Да, Малышка. Ты стала именно такой.       Она снова прислоняется лицом к его груди и испускает тихий вздох. Гермиона чувствует себя в его руках как дома, поскольку ни за что на свете не желает покидать его объятия. Она хочет спрятаться, остаться навсегда, чтобы не сталкиваться с трудностями окружающего мира. Драко, кажется, не возражает. Его ладонь успокаивающе поглаживает ее по спине.       — Давай посидим так еще немного, Малышка, — говорит он. — Нам некуда спешить.       И Гермиона соглашается с ним.