Будь моей Малышкой|Be My Baby

— Астория догадалась? — Грейнджер облизывает пальцы и морщит нос от вкуса.— Что я… Ну… Ты понял.       Ее руки покрыты красными, синими и зелеными пятнами от королевской глазури, которую они используют, чтобы склеить стены пряничного домика. На вкус она… не очень: слишком сладкая, слишком жидкая и слишком долго сохнет. Гермиона тратит много времени на то, чтобы отчистить подушечки пальцев от глазури, как делала раньше в школе при работе с клеем. Драко с нежностью наблюдает за ней, его руки подозрительно чисты. — Да, она догадалась, — говорит он, слегка надавливая большими и указательными пальцами на стены пряничного домика, чтобы глазурь схватилась. — Неужели я настолько очевидна? — хмыкает Грейнджер.       Драко осторожно отводит руки, продолжая держать их перед собой на случай, если стенки начнут расползаться, чтобы в считанные секунды надавить вновь, но они стоят. Строить домик оказывается сложнее, чем думала Гермиона, вероятно, потому, что она никогда не занималась его изготовлением.       В детстве родители мастерили с ней пряничные домики, но она всегда съедала все маленькие леденцы, посыпанные сахаром, а твердые горькие пряники оставляла отцу. Изначально строительство казалось более забавным, но Грейнджер уже не раз обиженно надувала губы из-за очередной неудачи, пока Драко не взял на себя несколько функций: скрепление стенок, распределение конфет в красивый узор на крыше и по углам имбирного здания, смешивание королевской глазури. — Астория просто… — Он мягко улыбается, протягивая руку через стол, чтобы погладить ее по испачканной ладошке. — Она просто знает, что искать, понимаешь? Ничего плохого в этом нет, но если тебе некомфортно находиться рядом с ней, когда ты… — Драко понижает голос. — В таком состоянии, то мы можем перенести наши игры на более позднее время или на периоды, когда после них нам не придется ничего делать или находиться рядом с кем-то.       Гермиона пожимает плечами и обхватывает губами отломанный кусочек сахарной трости, ощущая мятный холодок на языке. Ей не некомфортно, но… — Тебе не кажется, что это немного интимно? — спрашивает она, внимательно глядя на него.— Мне хочется разделять это только с тобой… Понимаю, что не все могут догадаться, но…       Между бровями Драко появляется морщинка, но он кивает, соглашаясь с ней. Его глаза блестят, переливаясь в свете помещения, частично естественном из-за мансардных окон. Они скорее серебристые, чем серые, как обычно. Грейнджер видит их, когда закрывает свои. Его красивые глаза кажутся ей более темными и пылающими, когда он нависает над ней.       Драко облизывает губы, прежде чем заговорить.        — Многие люди не знают, что искать. Но это действительно касается только нас… Если тебя что-то тревожит, обязательно рассказывай мне, договорились? — произносит он и продолжает, лишь когда Гермиона кивает. — Я бы никогда не включил Тори или Тео в наши игры, потому что это для меня неприемлемо… Если тебе некомфортно, то игры поблизости от них… Даже не в посредственной... Станут для тебя неприемлемыми.       Она продолжает ощущать себя невесомой, купающейся в блаженной неге, ей так и хочется забраться к Папочке на колени и ждать, пока он отмоет ее руки от липкой смеси. А затем укутаться в его объятиях и позволить ему принять любое решение… Как часом ранее, когда они вместе вошли в гостиную, в которой находились Астория и Тео.       Их присутствие немного отрезвило Грейнджер. Как только Астория увидела Гермиону, то мгновенно перевела взгляд за ее спину, на Драко, либо в поисках подтверждения, либо для демонстрации одобрения. Выражение лица Астории смягчилось: на губах заиграла мягкая улыбка, щеки стали округлыми, а в уголках глаз появились морщинки. Грейнджер показалось, что Астория заметила то, что предназначалось только для Папочки.       Разумеется, это произошло непроизвольно. Поразительное сходство Драко и Астории становится все более очевидным. — А можно мне немного подумать? — спрашивает Гермиона, помешивая вязкую смесь в миске.       Драко хмурится и крепко обхватывает ее руку, не позволяя баловаться с глазурью. Столь резкое действие привлекает внимание Грейнджер. Она с любопытством смотрит на него. — Решение всегда остается за тобой, Гермиона. Я настаиваю на том, чтобы ты не торопилась с ответом, независимо от обстоятельств. Это исключительно твое пространство, — твердо говорит он, слегка сжимая ее запястье. — В котором мы играем по твоим правилам, Малышка.       Обстановка совсем не располагает к данному разговору, но… Грейнджер знает, он говорит правду. Драко неоднократно упоминал, что может контролировать ситуацию, принимать решения, опираясь на потребности Гермионы, но реальная власть сосредоточена в ее руках. Если она с чем-то не согласна, все прекратится, а в случае положительной реакции — продолжится.       Грейнджер расправляет плечи, выпрямляя спину, и обхватывает его указательный и средний пальцы. Ей нравится мысль о том, что у нее есть собственное пространство. Нечто пушистое и воздушное. Принадлежащие исключительно ей. В которое она пускает только избранных.       Например, ее Папочку. — Ладно, я… Я знаю. Просто забыла, — отвечает Гермиона, отпуская его руку.       Если быть точнее, выкинула из головы, как и все ненужные серьезные мысли. — Хочешь поговорить об этом с Тори? — интересуется Малфой, размазывая королевскую глазурь по торцу третьей стены и прижимая ее к двум, которые каким-то чудом еще стоят. — Нет, — краснеет она и прикусывает нижнюю губу. — Не хочу. — Стесняешься? — спрашивает он, надавливая пальцами на пряничное строение. — Да, — шепчет Грейнджер, ерзая на стуле. — Даже не знаю… Я просто не хочу, не сейчас.       Когда Драко осторожно отводит пальцы от темно-коричневого изделия, Гермиона понимает, что разрушение пряничного домика неминуемо. Глазурь медленно стекает на стол, неустойчивое строение шатается. Спустя мгновение падает одна имбирная стена, а за ней следуют две другие.       Грейнджер закрывает рот руками, пытаясь скрыть улыбку и слабый смешок, грозящий сорваться с губ, особенно при виде хмурого лица Драко с выражением абсолютного отчаяния. Он упирается ладонями в стол, на кончиках его пальцев виднеются крошки и маленькие частички липкой глазури, а затем тяжело вздыхает. — Это невозможно, Малышка, — сетует Малфой, мотая головой, чтобы убрать с глаз челку. Его волосы пушатся, поскольку вымыты без применения специальных средств. — Ты же не собираешься его есть, правда? Не знаешь, у них завалялся где-нибудь настоящий клей?       Гермиона засовывает большой палец в рот, соскабливая зубами остатки липкой глазури, затем вытирает его о салфетку и встает со стула. Драко пристально наблюдает за ней, пока она обходит стол и втискивается в пространство между ним и столом. Грейнджер располагается между его разведенных ног и, воспользовавшись возможностью, усаживается к нему на колени.       Руки Драко мгновенно смыкаются вокруг ее талии, помогая сохранить равновесие, и прижимают к его груди. Она ощущает себя в безопасности, защищенной от всего, что может встретиться на их пути, и расслабляется в его объятиях.       Гермиона испытывает странное чувство, находясь на людях в таком состоянии. Она более уязвима и не нуждается во внимании посторонних. Одно дело — держать Драко за руку и играть по его правилам, отправлять ему сообщения, когда она выходит из дома, или прижиматься к нему во время прогулки по тротуару. Грейнджер делает осознанный выбор, предоставляя ему возможность контролировать ситуацию.       Однако под влиянием блаженной неги все воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Она берет Папочку за руку, потому что… А почему бы и нет? Гермиона садится к нему на колени, потому что… Именно там ее место. Она оповещает его о своих передвижениях, потому что… Драко — ее Папочка. Все так просто, что даже странно.       Ведь окружающие всегда смотрят на них, обсуждают, оценивают, осуждают. — Гермиона?       Она моргает, вырываясь из размышлений, и запрокидывает голову назад, чтобы посмотреть на Драко. — Да? — Все хорошо? — Он проводит ладонью по ее плечам и рукам.       Грейнджер млеет от его прикосновений, но наклоняется к столу и пытается разобраться в беспорядке, который образовался в результате разрушения их пряничного домика. — Ага.       Драко хранит молчание, продолжая поглаживать ее. Гермиона думает, что ему захочется большего, но ничего не происходит. Он слегка наклоняется и целует ее в затылок, упираясь подбородком в основание шеи. — Кажется, тебе нужна моя помощь, — произносит она, придвигая миску с королевской глазурью поближе.       Ведь ее пальцы меньше, ими удобнее придерживать небольшие пласты из имбирного теста. К тому же Грейнджер не боится испачкаться, в то время как он при каждой возможности вытирает руки о влажную салфетку.       А еще у нее имеется опыт. Не очень большой, но хоть какой-то, в области строительства пряничных домиков.       Драко громко вздыхает, уткнувшись носом в ее волосы. — Думаю, ты права, Малышка, — едва слышно произносит он.       По спине Гермионы пробегают мурашки, а в груди зарождается чувство, что Драко подразумевает нечто иное.

***

      Драко побывал на многих вечеринках в канун Нового года. Будучи старшеклассником, он проносил спиртное в общежитие. Будучи студентом, он собирался с друзьями в захудалом пабе. Будучи женатым человеком, он праздновал в загородном клубе в кругу семьи. Будучи разведенным человеком, он отсиживался в квартире. Во время второго брака и каждый последующий год после него Малфой дежурил в отделении неотложной помощи, не отмечая праздник.              Друзья всегда интересовались, почему Драко предпочитает работать на рождественских каникулах, но ему казалось, что именно в такие дни людям, попадающим в отделение неотложной помощи, необходимо ощущать заботу и сострадание. Его опыт и умение обращаться с больными важны как никогда в праздники, которые полагается проводить с близкими.       Прошло почти десять лет с тех пор, как он не дежурил в канун Нового года, поэтому ему некомфортно находиться вдалеке от больницы. Малфой знает, что не должен беспокоиться, поскольку вверил отделение в надежные руки Блейза, а тот нахально улыбнулся и напомнил про должок, принимая смену.       Но дело не в этом. Просто… Новый год считается праздником счастливых людей, к коим Драко не относился до недавнего времени. Ему иногда трудно сопоставить себя с тем человеком, каким он был меньше года назад. Конечно, Малфой остался прежним, но ему впервые за несколько лет не нужно зарываться с головой в работу, лишь бы забыться.       Как выясняется, на курорте устраивают большую новогоднюю вечеринку для взрослых в одном из ресторанов, поэтому он теряет Гермиону на полдня, поскольку Тори уговаривает ее отправиться в спа, чтобы подготовиться к празднованию. Драко не возражает, но украдкой интересуется, комфортно ли ей оставаться наедине с Асторией после событий предыдущего дня. — А почему нет? — спрашивает Гермиона и растерянно смотрит на него, хватая большой шарф, чтобы обернуть его вокруг шеи.       Малфой проводит ладонью по ее щеке и ласково поглаживает большим пальцем ямочку на подбородке. — Из-за того, что произошло вчера. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко. — Ох. Ну… Нет, все в порядке. Она ведь не поднимет эту тему?       Он пожимает плечами. — Не знаю, все возможно. Хочешь, я побеседую с ней?       Астории, мягко говоря, не хватает такта. Особенно когда она находится в компании того, кого считает другом.       Гермиона погружается в раздумья до тех пор, пока Драко не проводит большим пальцем по ее нижней губе, которую она неосознанно прикусила. — Прости, задумалась… — Ее лицо окрашивает смущение. — Не надо. Я справлюсь с любым ее вопросом. — Моя храбрая девочка, — мягко произносит он, приподнимая ее подбородок, чтобы запечатлеть поцелуй, а затем еще один, прежде чем она успевает отстраниться.       Гермиона улыбается, на ее щеках появляется нежный румянец от его похвалы. — В некоторых случаях, только если дело не касается пауков.       Малфой заключает ее в объятия, обхватывая за плечи и прижимая к груди. — Не переживай. С пауками разберется Папочка.       День проходит так, как и полагается на курорте в лесной глуши. Драко и Тео проводят время на корте для ракетбола, а затем посещают тренажерный зал. Они подумывают пойти искупаться, чтобы освежиться, но обнаруживают, что бассейн кишит визжащими детьми. Ухмыляясь, Малфой толкает локтем Тео, намекая на то, каким будет его ближайшее будущее.              Так они оказываются в гриль-баре в американском стиле, где выпивают по пинте пива и обедают, ожидая девушек из спа. Впрочем, скучать им не приходится: телефон Драко то и дело вибрирует, оповещая о новом сообщении от завороженной впечатлениями Гермионы.

Гермиона👼

_______________

✉ Значит так. ✉ Я решила, что хочу стать Тори, когда вырасту.

Думаю, с этим могут возникнуть проблемы. Ты мне очень нравишься такой, какая есть. ✉

✉ Она заставила тебя жениться на ней? ✉ Почему ты не сказал мне???

Очень смешно. Что она сделала? ✉

_______________

      Малфой постукивает носком ботинка по голени Тео и поворачивает телефон экраном к нему, чтобы он мог видеть сообщения. — Чертова женщина. Она стала еще более… — стонет Нотт и качает головой. — Какой? — уточняет Драко. — Властной. С тех пор как забеременела.       Малфой морщится и устремляет взгляд на телефон, когда ему приходит ответное сообщение от Гермионы.

_______________

✉ Она умеет добиваться своего. ✉ И делает это весьма восхитительно 🙃

Несомненно… ✉

_______________

— И как ты с ней справляешься? — интересуется Драко, постукивая пальцами по деревянной столешнице. — Не задавай вопросов, на которые не готов услышать ответы, — хмурится Тео.       В баре немноголюдно, за исключением нескольких занятых столиков, и не видно ни одного ребенка. Малфой и Тео дружат дольше, чем Драко знаком с Асторией, поэтому между ними существует некое взаимопонимание касательно обсуждения сексуальной жизни.       Малфой не лезет в личные отношения Тео, и наоборот.       Но они уже выпили несколько пинт пива, а вопрос Гермионы не дает ему покоя. Небольшое уточнение не повредит. — Кстати, вы уже выбрали имена? — спрашивает Драко, ухмыляясь. — Папенька? Маменька? Уж точно не Мамоч… — Кто бы говорил, Папочка. — Тео ударяет кружку пива о стол и вытирает губы тыльной стороной ладони, чтобы убрать пену. — Погоди-ка, откуда ты вообще узнал? Астория тебе рассказала? Я просил ее ничего не говорить. — Нет, дружище, — качает головой Драко и усмехается, забрасывая в рот чипсы. — Ты только что сам прокололся.

Гермиона👼

_______________

✉ Ладно, возможно, пугающе — более подходящее слово. ✉ Так вот каким был ваш брак? ✉ Вы постоянно пытались превзойти друг друга. ✉ Теперь я понимаю.

Да… Вроде того. Надеюсь, ты хорошо проводишь время? ✉

_______________

— Посмотрим, как ты запоешь, когда у тебя появятся дети, — говорит Тео, вонзая зубы в бургер. Он торопливо жует и тяжело сглатывает, прежде чем вновь заговорить. — Ты больше никогда не услышишь свое имя.       Малфой пожимает плечами, не обращая внимание на замечание и сдерживая комментарии. Он старается больше не думать о детях или о возможности их появления. Ему уже за сорок, что по меркам многих, в том числе и по его собственным, является старостью. Драко знает, что Гермиона готова обсудить вопрос о рождении ребенка, но данный разговор между ними еще не происходил.       После второго развода он постоянно терзался сомнениями, не совершил ли ошибку, когда разозлившись, начал долгий и болезненный процесс судебных тяжб, который выявил худшее в обоих сторонах конфликта. Но поздними вечерами, сидя за чашечкой чая, Малфой всегда возвращался к мечте, возникшей у него еще в юности, — о семье.       Однако он считает, что за прошедшие годы его взгляды несколько изменилось.       Возможно, его желание иметь детей с Пэнси основывалось на стремлении заполнить пустоты в их отношениях. Драко игнорировал очевидную несовместимость, стремясь добиться видимости настоящей семьи. Но ничего не вышло.       При размышлении о создании семьи с Гермионой у него не возникают мысли о том, что им может чего-то не хватать, а о том, как они дополняют друг друга.       С ней Малфой ощущает собственную ценность и целостность больше, чем когда-либо прежде. Его взор не затуманен пустыми иллюзиями, поскольку она становится воплощением всех его желаний. — Прости, — произносит Тео, спустя несколько мгновений тишины. — Я не хотел давить на больную мозоль. — Нет, ты абсолютно прав, — машет рукой Драко и качает головой. — Возможно, я попрошу, чтобы и на работе меня называли иначе. — Доктор Папочка, — усмехается Тео. — Отлично звучит.

Гермиона👼

_______________

✉ Да, Папочка🥰

Замечательно. Скоро закончишь? ✉

✉ Уже делаю педикюр. ✉ Скучаешь по мне?

Я всегда скучаю по тебе. Мне необходимы твои объятия. ✉

✉ Скоро тебя ждет миллиард объятий🤗🤗

_______________

***

      Драко пробирается сквозь толпу, пока не достигает бара, где берет в одну руку два бокала с шампанским, а в другую — тарталетки с грибами. Он оборачивается и тяжело вздыхает при мысли, что ему вновь придется преодолевать людское море, удерживая напитки и еду, но улыбается, когда замечает Гермиону.       Ее трудно не заметить: она самая яркая, самая блистательная, самая сияющая в помещении.       Темно-зеленые пайетки платья Гермионы переливаются на свету, пока его взгляд скользит по ее фигуре, изгибы которой так хорошо ему знакомы. Когда ранее тем вечером она вышла в гостиную их коттеджа, застенчиво улыбаясь и разглаживая руками подол, Малфой преувеличенно впился зубами в костяшки пальцев, но его эмоций не были наигранными.       Гермиона прекрасно выглядит — как всегда, — и он эгоистично надеется, что она выбрала изумрудное платье с пайетками не из-за тематики празднования, а из-за того, что это его любимый цвет. Драко упивается данной мыслью, позволяя приятному теплу распространиться в груди.       Пробираясь сквозь толпу, он не может оторвать взгляд от Гермионы. Крупные локоны, ниспадающие по плечам, соблазнительное декольте и узкая талия, глубокий разрез платья на бедре, оголяющий нежную кожу, и чертовы блестящие туфли. Те, что были на ней в ночь их знакомства.              Они творят с ним нечто неописуемое. Стоит ему заметить лишь малейший проблеск на ее изящных ножках, он мысленно возвращается к моменту, когда держал ее окровавленную руку и обрабатывал рану. Иногда Малфой размышляет, что должен сделать в квартире полку для этих туфель, чтобы выставить их на всеобщее обозрение, как некую историческую ценность, за которую люди готовы платить, лишь бы взглянуть.       Гермиона беседует с Асторией и Тео, уголки ее ярко-розовых губ приподнимаются, когда она смеется над чем-то сказанным. Святые угодники, Драко испытывает невероятный прилив любви, пока наблюдает за ней издалека. Она даже не подозревает, как мило выглядит. Ее брови заинтересованно вскидываются, пальцы беспокойно сжимают клатч, а зубы непроизвольно впиваются в нижнюю губу из-за волнения.       Он замечает, как Астория слегка толкает Гермиону локтем, пока она не поворачивается и не встречается с ним взглядом, от чего ее щеки заливает слабый румянец. Когда между ними остается дюжина шагов, Гермиона робко машет ему рукой и кивает влево. Малфой с любопытством смотрит на нее, приподнимая брови, но она переминается с ноги на ногу, прежде чем направиться в сторону туалетных комнат.       Ему требуется лишь секунда, чтобы оставить на ближайшем столике тарталетки и бокалы с шампанским, прежде сделав большой глоток, после чего он поправляет манжеты пиджака и следует за ней. Туалеты не разделяются по половому признаку, вместо кабинок вдоль сплошной стены тянутся резные двери. Направляясь по коридору, Драко улавливает всполох медово-коричневых локонов, юркнувших в самый дальний из туалетов. — Наконец-то, — бормочет Гермиона, когда он заходит.       Свет над ними автоматически включается. Как только она закрывает за ним дверь и щелкает замком, ее руки обвиваются вокруг его шеи, а пальцы проникают в волосы на затылке. Гермиона приподнимается на носочках и торопливо льнет к его губам, их зубы сталкиваются.       Обнимая ее за талию и притягивая ближе, Малфой не может сдержать смешок, вырывающийся из его горла. Он потворствует ей — у него нет иного выбора, — и позволяет вести в поцелуе так, как никогда прежде.       Ее движения неумолимы, а язык скользит по его губам, чтобы проникнуть внутрь. Драко удивляется тому, как неистово она завладевает его ртом, ведь чувствует отчаянный вкус ее желания. — Что все это значит? — интересуется он, переводя дыхание между поцелуями. — А?       Возможно, виной всему шампанское, выпитое ею в течение всего дня. Из-за него ее движения и слова стали более развязными. Гермиона не уклоняется от вопроса, как он ожидал. Малфой догадывается, в чем дело, но в любой другой день ему пришлось бы выпытывать у нее подробности, пока она, наконец, смутившись, не сказала бы правду. — Я невероятно возбуждена, — жалобно стонет Гермиона, надувая припухшие губы.       Драко обхватывает ее щеку и надавливает большим пальцем на подбородок, пока она не отстраняется. Когда он смотрит на нее, то замечает, как на лице сквозь макияж проступает слабый румянец, а затем прижимается кончиком носа к носу Гермионы. — Я предлагал… — говорит Малфой, скользя руками по ее талии и слегка сжимая. — Но ты не захотела.       Он прокрался в уборную, когда Гермиона накладывала макияж, и запустил пальцы под полотенце, которое скрывало ее обнаженное тело, но она прогнала его, чтобы закончить подготовку. Однако прежде чем покинуть помещение, Драко нежно поцеловал ее в затылок и сжал ягодицу. — Я помню, — дуется она, находясь в нескольких секундах от того, чтобы топнуть ногой. — Но… Мы могли бы, ну, знаешь, сделать это здесь…       Он зарывается лицом в изгиб ее шеи, упиваясь сладким ароматом, исходящим от кудрей, и приглушенно стонет. Ему требуется вся сила воли, чтобы не развернуть Гермиону и не нагнуть над раковиной без лишних слов. — Кажется, ты немного перебрала, Малышка, — произносит Малфой, отстраняясь, чтобы взглянуть ей в лицо.       Гермиона закатывает глаза и проводит ладонью по его щеке. — Я не пьяна, Драко. Просто очень, очень возбуждена, поэтому тебе следует помочь мне. — Даже так? Маленькая проказница, — усмехается он, начиная ее щекотать.       Она отмахивается от его ловких пальцев и приподнимается на носочках, чтобы прильнуть к губам. Драко обхватывает рукой щеку Гермионы и увеличивает интенсивность поцелуя, притягивая ее ближе.       Его девочка такая сладкая на вкус, как шампанское и что-то сливочное. Малфой знает, что потеряет контроль, если они продолжат в таком духе. Он вновь отстраняется, заставляя ее прижаться к твердому краю раковины. — Будет сложно без дополнительной подготовки, — предупреждает Драко, проводя большим пальцем по взъерошенным пайеткам на ее бедре. — Нет, нет, нет, нет, — качает головой Гермиона, а затем на ее губах появляется лукавая ухмылка. — Просто посмотри, папочка. Проверь, пожалуйста. — Что проверить? — спрашивает он, приподнимая ее подбородок. — Хм?       Она невнятно и приглушенно бормочет, но Малфою кажется, что он ее слышит. Тем не менее ему хочется, чтобы Гермиона ответила громче… Если она желает вести себя как большая девочка, то он будет обращаться с ней подобающим образом. — Что ты сказала? — уточняет Драко. — Я тебя не расслышал, Малышка.       Она громко вздыхает и прикусывает нижнюю губу. — С меня капает, Папочка.       Отстранившись, он разворачивает ее и надавливает на спину, пока она не наклоняется над раковиной, ухватившись пальцами за бортики так крепко, что костяшки белеют. Малфой грубо просовывает руки под подол ее платья, чтобы задрать его, и видит… — Черт… Где твои трусики?       Гермиона мило посмеивается, и он понимает, что она все спланировала. И как Драко может устоять перед ее желаниям? — Я не хотела, чтобы проступали швы, Папочка, — мягко произносит она, покачивая бедрами. — Так намного лучше.       Он склонен согласиться, но предпочитает промолчать. Гермиона вскрикивает и пытается отстраниться, когда Малфой щипает ее за ягодицу, ухмыляясь. — Цвет? — Он выжидающе приподнимает бровь, ловя ее взгляд в зеркале. — Такой же зеленый, как мое платье, — ухмыляется она, смотря на него сквозь ниспадающую прядь.       Как ее Папочка, Драко получает огромное удовольствие, наблюдая за тем, как дерзкая ухмылка сползает с ее губ, когда в нее проникают два пальца. Она теплая, мокрая и тугая, ее внутренние мышцы напрягаются и пульсируют.       Гермиона не ошиблась, с нее действительно капает.       Гул ресторана нарастает. Малфой переворачивает руку, чтобы большим пальцем помассировать клитор, соки ее возбуждения начинают стекать в его ладонь. По правде говоря, он считает, что она прекрасно справится. Возможно, ей будет немного больно, но Гермиона уже привыкла к его размеру. Однако мысль о разнице между ними действует на них в равной степени.       Ее макушка едва достает до его грудных мышц, ее рука кажется крошечной в его ладони, ее киска плотно обхватывает его член. — Мы пропустим обратный отсчет, — предупреждает Драко, глядя на наручные часы.       До полуночи остается всего несколько минут.       Гермиона стонет, когда его пальцы начинают быстрее проникать в нее, прижимаясь к чувствительной точке на передней стенке влагалища. — Мне все равно, — проносит она, подмахивая бедрами. — Пожалуйста, Папочка. Я хочу тебя.       Что может быть лучше, чем встретить Новый год, занимаясь сексом со своей девушкой? Ничего. По его мнению.       Быстрым движением Малфой расстегивает молнию и пуговицу на брюках, позволяя им упасть до колен. Вряд ли у него хватит терпения, чтобы раздеться полностью. Как только он приспускает нижнее белье, его член высвобождается, уперевшись в ягодицу Гермионы.       Ощутив прикосновение, она приподнимается на носочках, туфли со сверкающими каблуками цокают по кафельному полу. Когда Драко бросает взгляд на зеркало, держа член в руке, Гермиона смотрит на него расширенными, помутневшими от похоти глазами. — Пожалуйста, Папочка, не дразнись. Только не сегодня.       Он чувствует, как в кармане брюк вибрирует телефон, но игнорирует звонок. Вероятно, Тео и Астория интересуются, куда они пропали. Малфой надеется, что отсутствие ответа будет для них достаточным объяснением. Они очень заняты.       Обхватывая ее бедро одной рукой, а другой направляя член, он трется головкой о влажные складочки, прежде чем проникнуть внутрь, стараясь не дразнить, как она просила. Драко наблюдает за тем, как Гермиона прикусывает нижнюю губу и тихо стонет, как напрягаются мышцы ее спины, когда он погружается в нее. — Наклонись сильнее, — бормочет Малфой и замирает, надавливая ладонью на спину Гермионы. — Давай, Малышка, откройся для меня.       Его сдерживает только поза, поэтому, когда она наклоняется еще ниже, прижимаясь грудью к раковине и упираясь подбородком в смеситель, он проникает в нее полностью. Они стонут в унисон, наслаждаясь ощущениями. — Хорошая девочка, — выдыхает Драко, поглаживая ее спину. — Замечательно… Ты позволишь мне трахнуть тебя?       Он запускает пальцы в кудри Гермионы и тянет, пока ее подбородок не отрывается от смесителя. Малфой делает это не только из соображений безопасности, но и потому, что ему нравится ощущать ее волосы в своей хватке. — Пожалуйста, я хочу кончить, — стонет она, выгибая спину.       Гул ресторана вновь нарастает, когда Драко начинает вбиваться в нее. Обычно он следует одному сценарию: не спеша разбирает Гермиону на части, а затем соединяет воедино. Однако на сей раз они гонятся за быстрым оргазмом в общественном туалете, поэтому Малфой делает все возможное, чтобы помочь ей добиться желаемого.       Его рука скользит к ее промежности, прижимаясь тыльной стороной к краю раковины. Пальцы Драко выводят равномерные круги на чувствительном местечке, пока его бедра придерживаются устойчивого темпа. Малфой знает, чересчур интенсивно — Гермиона будет перегружена, слишком пассивно — она никогда не достигнет оргазма.       Прилагая все усилия, на которые способно его тело, он старается сделать так, чтобы Гермиона получила то немногое, что ей требуется. — Ты же понимаешь, что Папочка наполнит тебя спермой? — спрашивает Драко. — Поскольку ты без трусиков, она будет стекать по твоим бедрам. Об этом ты не подумала?       У Гермионы перехватывает дыхание от его слов, ругательство срывается с ее губ вместе со рваными стонами. — Вот именно, Малышка, — говорит он, тяжело дыша. — Все заметят и поймут. — Нет, нет, — качает головой она. — Цвет? — спрашивает Малфой, потянув ее за волосы, намотанные на кулак. — Зеленый, — выдыхает Гермиона и громко стонет.       Его колено ударяется о фасад раковины, он чертыхается, но не останавливается. Несмотря на дополнительные сантиметры, которые дают ей каблуки, ноги Драко немного согнуты в полуприседе, поэтому начинают болеть от напряжения, вызванного неудобным положением. — Я так и думал. Малышка хочет стать распутной… Не отрицай.       Он знает, что его слова и действия доводят Гермиону до исступления, так как она начинает извиваться, а ее внутренние мышцы пульсируют, сжимая его член. Малфой не намерен заставлять ее умолять, не сегодня. — Ты можешь кончить, когда захочешь, — произносит он, наклонившись к уху Гермионы. — Давай же, Малышка.       Сделав несколько мощных толчков, Драко упирается лбом в ее плечо и чувствует, как оргазм обрушивается на нее. Мысленно он благодарит всех святых за то, что шум в ресторане достиг максимума и разносится по всем помещениям.       Малфой больше не может сдерживаться, ее сладкие стоны и пульсация стенок влагалища сводят его с ума. Ритм толчков сбивается, он упирается локтями о раковину и обхватывает Гермиону за талию, а затем кончает, изливаясь в нее. Драко знает, что всего через несколько секунд его сперма будет стекать по ее бедрам. — Мы упустили момент? — бормочет она, тяжело дыша и смотря на него через зеркало из-под ниспадающих на лицо локонов.       Он судорожно втягивает воздух и, собрав все силы, поднимает руку, чтобы взглянуть на наручные часы. — Нет, Малышка. Мы только что его поймали, — произносит Малфой, обхватывая ее подбородок и поворачивая к себе лицом. — С Новым годом, любовь моя.       Гермиона счастливо улыбается, когда он целует ее. — С Новым годом, Папочка, — выдыхает она.