Будь моей Малышкой|Be My Baby

      Плавно повернув ключ в замке и толкнув дверь бедром, Гермиона затаскивает в квартиру сумку, а также рюкзак, набитый проектами на ближайший семестр, двумя новыми учебниками и ноутбуком. Первый учебный день после рождественских каникул подходит к концу. Она чувствует сильную усталость и жаждет поскорее сбросить все вещи, а затем забраться в идеально заправленную кровать Драко.       Но когда Грейнджер закрывает дверь и включает свет, ее внимание привлекает яркий подарочный пакет, стоящий на кухонном острове. Она удивленно замирает и выпускает из рук сумку, которая с грохотом падает на паркетный пол.       Гермиона делает шаг вперед, рассматривая пакет и краснея, когда вчитывается в надпись на лицевой стороне. Как только она тянется к нему, в ее кармане вибрирует телефон. Даже не взглянув на экран, Грейнджер отвечает на звонок, поскольку знает, кто именно хочет с ней связаться. — Привет, Малышка. — Ты оставил мне подарок, — радостно произносит она.       Гермиона проводит пальцами по нежно-голубому подарочному пакету и розовой папиросной бумаге, торчащей из него. Она замечает бирку с ее именем, написанным знакомым угловатым почерком Драко.       Его теплый смешок доносится до нее. — Первый учебный день — важное событие. — Ты же знаешь, что это далеко не первый мой учебный день, а всего лишь начало еще одного семестра, — хмыкает Грейнджер. — Ты вовсе не обязан был мне ничего дарить.       Однако она не может сдержать улыбку, приподнимающую уголки ее губ. Драко даже не находится с ней в одной комнате, но все равно заставляет ее сердце биться чаще, а приятное тепло растекаться по груди. — Ну, формально, я пропустил остальные, — говорит он низким, вкрадчивым голосом. — Поэтому решил преподнести тебе нечто небольшое, но особенное. — Я могу посмотреть? — спрашивает Гермиона.       Она приподнимается на носочках, чтобы заглянуть в пакет, но папиросная бумага плотно скрывает все, что находится в нем. Драко не лукавит, подарок действительно небольшой. Внутри едва ли хватит места, чтобы спрятать ее кошелек. — Конечно можешь, Малышка.       Включив громкую связь, Грейнджер кладет телефон на остров и запускает руку в пакет. Она нащупывает что-то шершавое, мягкое и диковинной формы.       Достав предмет из вороха папиросной бумаги, Гермиона понимает, что это маленькое голубое фетровое сердечко. Оно помещается в ее ладони и набито чем-то вроде ваты. Она удивленно вздыхает, сжимая его. — Сердце...       Звучит скорее как вопрос, чем утверждение. Грейнджер бросает взгляд на телефон и замечает, что Драко пытается связаться с ней через FaceTime.       Гермиона принимает запрос и склоняется над телефоном, вскидывая брови, когда на экране появляется лицо ее парня. Он выглядит чрезмерно уставшим, его борода и волосы растрепаны, а медицинский халат небрежно свисает с плеч.       Драко широко улыбается, когда видит ее, словно лишь она может снять с него эмоциональный груз после напряженной рабочей смены. Грейнджер чувствует, как пылают ее щеки, что становится привычной реакцией на его появление, а затем едва не теряет способность дышать.       Он поднимает руку, показывая ей розовое фетровое сердечко. — Оно находится со мной с самого утра, — говорит Драко, сверкнув глазами. — Я буду хранить его в кармане рабочего костюма, а ты... — Он делает жест в ее сторону. — Можешь носить его в рюкзаке.       Ее рот приоткрывается и закрывается, а мысли вихрем проносятся в голове, пока она пытается подобрать нужные слова. — Ты такой романтичный, — отмечает Гермиона, глядя на фетровое сердце.       Она сомневается, что Драко смастерил его самостоятельно. Хотя оно простое и немного неровное, но все равно милое. — Ты делаешь меня таким, Малышка. — Он ухмыляется и пожимает плечами. — Как прошел твой день?       Держа в руке голубое сердце, Гермиона берет телефон и идет к дивану. Стараясь направлять камеру на лицо, она устраивается поудобнее и укрывается пледом, лежащим на мягком подлокотнике. — Довольно хорошо. Хотя в первый день меня всегда охватывает тревога. Я знаю, что каждый семестр имеет большое значение для моего будущего. Но огромное количество занятий вызывает стресс. Особенно все эти сроки, требования, контрольные, экзамены, рефераты и...       Драко хмыкает и подносит стакан с горячим напитком к губам, его горло сжимается, когда он делает несколько глотков. — Знаю, Малышка. Тебе предстоит проделать много работы, но, может быть, мы вместе составим график и будем следовать ему, чтобы учеба не казалась тебе такой непосильной. Я помогу тебе.       Задумчиво прикусив губу, Грейнджер размышляет, что его идея звучит довольно интересно. Выйдя на учебу после рождественских каникул, она изо всех сил старается в одиночку справиться с тревогой, которая охватывает ее в преддверии еще двенадцати недель занятий.       Гермиона сильно загружена изучением английского: она читает по три-четыре книги из абсолютно разных эпох. Иногда нехудожественную, иногда художественную литературу, некоторые из них современные, а некоторые постмодернистские, одни предназначены для детей, другие — для взрослых. Каждую неделю ей предстоит сдавать экзамен и писать четыре работы по прочитанному тексту.       Нагрузка настолько колоссальная, что Грейнджер не помешает помощь кого-то, кто позаботится о ее душевном состоянии и графике учебы.       Ее ждет как минимум еще один семестр, а затем летом состоится выпускной, если она сдаст оставшиеся четыре обязательных экзамена по профильным предметам. Однако Гермиона уже подала документы в аспирантуру на осень и ждет ответа. Она не то чтобы не желает работать, а просто... пока не знает, чем хочет заниматься. — Думаю, это отличная идея, — говорит Грейнджер. — Если ты не против, то твоя помощь была бы очень кстати. — Конечно, я не против. — Драко игриво улыбается. — Именно в этом и заключается мое желание помочь тебе, Малышка. Сделать все возможное, чтобы облегчить твою жизнь... И, надеюсь, что пока мое сердце с тобой во время учебы, она станет чуточку попроще.       Они никогда не обсуждали ее тревожность и стремление получать лишь наивысшие оценки. Разумеется, Драко заметил, что во время сессии она практически выпадает из жизни и ложится спать позже обычного, поскольку досконально прорабатывает каждое предложение в эссе.       Гермиона понимает, что он более наблюдателен, чем того требует ситуация. Впрочем, удивляться нечему — Драко ведь врач. Стоит ей лишь пожаловаться на головную боль или расстройство желудка, как он пытается поставить диагноз и лечить ее так, словно она поступила в его отделение.       Возможно, кому-то другому подобное поведение покажется удушающим, но Грейнджер нравится, что Драко беспокоится о ее здоровье.       Самую малость. — Если у меня твое сердце, значит ли, что у тебя — мое? — тихо спрашивает она, вертя пальцами фетровое изделие. — Ага, — отвечает он. — Ты подарила его мне, когда сказала, что любишь меня, так же как я отдал тебе свое. — Я действительно люблю тебя, — подтверждает Гермиона.       Так, как никогда и помыслить не могла. — Я тоже тебя люблю, — произносит Драко. На его губах играет привычная улыбка, но затем выражение лица меняется, а взгляд перемещается. Вероятно, он проверяет пейджер. — Кажется, мне пора идти, Малышка.       Она прижимает пальцы к губам и посылает ему воздушный поцелуй. — Хорошо, ты поздно вернешься домой? — Нет, — качает головой Драко. — Я заеду за ужином. Будь умницей, ладно? Если ты проголодаешься до моего прихода, в холодильнике лежат закуски, а в буфете — попкорн, который ты любишь. — Ладно, ты так хорошо меня знаешь, Папочка, — говорит она, выбираясь из импровизированного маленького кокона и направляясь к буфету. — Надеюсь, остаток смены пройдет легко. — Я тоже, Малышка. Люблю тебя. — А я тебя.       Раздается сигнал пейджера. Драко встает, его телефон трясется, а камера направлена чуть ниже лица. Взгляд Грейнджер прикован к его груди, которую соблазнительно обтягивает медицинская рубашка. На ее губах играет улыбка, когда он завершает звонок.       Гермиона открывает дверцы буфета и видит упаковку ее любимого сырного попкорна. Ей нравится соскребать нижними зубами крошки, которые скапливаются на подушечках пальцев во время перекуса. Драко не одобряет подобное поведение, но старается не показывать недовольство, которое озвучил бы, будь она кем-то другим.       Но он сдерживается и ждет, пока Гермиона смачно обсасывает каждый палец. Лишь после этого Драко берет влажную салфетку и тщательно протирает ее руки.       Грейнджер знает, что в глубине души он ненавидит сырный попкорн. Но она продолжит лакомиться им, поскольку новый пакет неизменно появляется в его буфете для закусок, который слишком скромен для такого помпезного названия, однако он был создан именно для нее.       Гермиона сжимает в кулаке маленькое голубое сердечко и прикладывает его к груди.

***

      Время близится к ужину, когда открывается входная дверь. Лежа на диване на груде подушек в коконе из пледа, Грейнджер потягивается и пытается выглянуть в коридор. Она слышит шуршание пакета с едой и видит светлую макушку Драко.       Раздаются его тяжелые шаркающие шаги, он волочит ноги после долгой двенадцатичасовой смены. Ее поражает, что ежесуточно счетчик его электронных часов насчитывает более двадцати тысяч шагов.       В квартире царит полумрак, гостиную озаряют лишь попеременно сменяющие друг друга синие, красные и фиолетовые блики от экрана телевизора. Гермиона долго и безуспешно пролистывала телеканалы, на которых целыми днями крутят одни и те же комедийные сериалы, а затем собралась с силами и открыла пугающий Smart TV, чтобы включить Disney+. А дальше сделать выбор оказалось проще простого.       Гнусавый голос Измы доносится из динамиков, когда Драко входит на кухню и направляется к острову. Вновь слышится шуршание пакета с едой, а затем раздается звон ключей. Обычно он приветствует ее, но на сей раз, видимо, думает, что она спит, поскольку осторожно достает с полки стакан и тихо наполняет его из диспенсера. — Что?! Лама?! Он должен был умереть!       Грейнджер хихикает достаточно громко, чтобы Драко заметил. Приподняв брови, он слегка поворачивает голову в сторону телевизора в попытке понять, что она смотрит.       Внезапно Драко перемещается за пределы ее поля зрения, а затем облокачивается на спинку дивана и проводит большой бледной ладонью перед ее лицом, закрывая обзор на «Похождения императора». — Папочка, нет! — вскрикивает Гермиона. — Я же смотрю!       Она хватает его за запястье обеими руками и пытается отодвинуть в сторону, но он упорствует и наклоняет голову, чтобы осыпать поцелуями ее макушку. Грейнджер уверена, что Драко делает это нарочно, но время от времени она нуждается во внимании и наслаждается им. — Ох, ты правда смотрела? — Его голос звучит низко и дразняще. — Прости, Малышка, ты сидела так тихо, что я подумал, будто ты спишь.       Гермиона насмешливо фыркает и закатывает глаза. — Я смеялась!       Драко никак не реагирует, лишь скользит рукой по ее плечу, а затем пробирается сквозь густые локоны, пока большой и указательный пальцы не находят мочку уха. Он не причиняет ей боли — не тянет и не сжимает ногтями, просто слегка сдавливает в знак порицания.       Что совершенно заслужено, ведь Драко неоднократно упоминал, как сильно ненавидит, когда она закатывает глаза. — Эй, — упрекает он, перебирая теплыми пальцами ее кудри. — Что тебе следует сказать? — Прости, — бормочет Грейнджер, безоговорочно подчиняясь.       Драко кладет ладонь ей на горло и откидывает ее голову назад, прижимая большой палец к подбородку. Когда она смотрит на него, то замечает, что, как и во время разговора по FaceTime, под его глазами залегли фиолетовые тени, борода и волосы взъерошены, а уголки губ слегка опущены. Он не хмурится, но и не улыбается.       Его щеки порозовели от январского пронзительного ветра, Гермиона тянется к его лицу и проводит теплой рукой по ледяной коже. Драко наклоняется к ней, его нос касается ее подбородка, а губы прижимаются к ее губам.       Он любит, чтобы каждый поцелуй — будто то поцелуй «Добро пожаловать домой», или поцелуй «Я скучал по тебе» или поцелуй «Я люблю тебя» — оставался сосредоточенным. Ему нравится, когда их губы соприкасаются, а языки встречаются. Порождая нежность и уверенность, осмысленность и страсть, клокочущую в груди Грейнджер, а также тепло, разливающееся внизу ее живота.       Драко не любит, чтобы телефон лежал на кровати во время совместного отдыха или экраном вверх на столе, когда они идут куда-нибудь поесть. Он предпочитает, чтобы ее рука находилась в его ладони, когда они отправляются на прогулку.              Время для телефонов и прочих отвлекающих факторов найдется позже, например, когда они будут расслабленно лежать на диване вечером или наслаждаться тишиной за чашкой кофе утром.              Драко не одержим контролем, а просто хочет проводить с ней больше времени.              Гермиона не противится этому, хотя поначалу ей было немного не по себе. Его требования казались чрезмерными: кто он такой, чтобы указывать, когда ей можно пользоваться телефоном? Или какой поцелуй она должна ему подарить?              Но, когда Грейнджер поразмыслила, то поняла, что это именно то, чего она жаждет. Кто не хочет, чтобы его вторая половинка отложила телефон и уделила ему внимание? Кто не желает, чтобы его целовали, не отвлекаясь на сторонние факторы? Правила должны действовать в обе стороны — и для нее, и для него.        — Ты хорошо себя вела? — спрашивает Драко, медленно отстраняясь и отпуская ее подбородок.        — Как и всегда.              Он улыбается и гладит Гермиону по голове.        — Ты чем-нибудь перекусила?        — Ага.              Драко наклоняется и целует ее в макушку, а затем подходит к кухонному острову, где стоит бумажный пакет. Он разрывает удерживающие скрепы и выдвигает ящик со столовым серебром, чтобы взять пару приборов, а потом закрывает его, мягко толкнув бедром.              Грейнджер пропустила несколько минут мультфильма, однако он вновь завладевает ее вниманием в считанные секунды, и она перемещается в угол дивана, ерзая бедрами. — Когда-нибудь ты провалишься туда, — ворчит Драко, ставя контейнеры с ужином на журнальный столик перед ней. — Однажды по возвращении домой я обнаружу лишь один твой маленький пальчик, торчащий между подушками.              Он игриво дергает ее за большой палец, чтобы подкрепить сказанное, и она вскрикивает и подбирает ноги под себя, поскольку ужасно боится щекотки.        — Что у нас на ужин? — интересуется Гермиона, вытягивая шею.        — Салаты... Я взял тебе хрустящий, который ты любишь, — говорит Драко, наклоняясь, чтобы снять крышки с контейнеров. — Тот, с сухариками. Он ведь тебе нравится? Черт, надо было позвонить...              Она высвобождает одну ногу и тыкает пальцами в его ягодицу.        — Расслабься, Папочка. Ты сделал правильный выбор, как всегда.              Он кивает, напряжение сходит с его плеч, а на губах расцветает легкая улыбка. Но вместо того чтобы вручить ей контейнер, он подходит с влажным полотенцем и указывает на ее руки. Грейнджер так сильно хочет закатить глаза, но каким-то образом находит в себе силы сдержаться.              Поскольку подобное поведение мгновенно приводит к сжатой мочке уха, разочарованному вздоху и не самому приятному вопросу о том, нужно ли ей напоминание. Которое обычно принимает форму лекции — они еще не отважились на что-то более физическое, пока нет, — но всегда вызывает у нее чувство вины.        — Да ладно, я знаю, что все твои пальцы пропитаны сыром.              Гермиона фыркает, но позволяет ему протереть их полотенцем.        — Неправда. Я помыла руки.        — Ты облизала пальцы, — поправляет Драко. — А это не одно и то же.              Грейнджер прикусывает нижнюю губу, когда он запечатляет поцелуй на тыльной стороне ее ладони, а затем бросает полотенце на кухонный остров. Драко протягивает ей контейнер с салатом, уже политый соусом чипотле, который она любит, и вилку, прежде чем разместиться рядом.              Не проходит и минуты, как он усаживает Гермиону к себе на колени и обнимает за талию, позабыв про ужин. Она прижимается к нему спиной, чувствуя мерные покачивания его грудной клетки при каждом вдохе и выдохе. — Я скучал по тебе весь день, — шепчет Драко, касаясь губами чувствительного местечка за ее ухом. — Можно мне..?       Она мгновенно понимает, о чем он спрашивает, и радостно передает ему вилку, не выпуская из рук контейнер. Умелым движением Драко накалывает порванные листья салата, кукурузу, кусочек помидора, черную фасоль и сухарик, а затем подносит к ее рту. — Открой, — произносит он и довольно улыбается, когда Грейнджер беспрекословно подчиняется. — Хорошая девочка. — Напряженная смена? — спрашивает она, тщательно прожевав и проглотив пищу.       Драко не всегда снимает стресс после тяжелого трудового дня подобным образом, но чаще всего он становится более тактильным — желает обнять ее, приласкать, усадить к себе на колени и проявить заботу. Это развеивает не только его тревоги, но и успокаивает Гермиону.       Грейнджер чувствует, как он перемещается, сильнее прижимаясь к ней и крепче обнимая. Ей кажется, что большей безопасности она не ощущала себя никогда. Его рука надежно обхватывает ее талию. — Время тянулось слишком медленно. Я постоянно думал о тебе, о том, как проходит твой день и какие ты посещаешь занятия, — говорит Драко, поднося вилку с новой порцией салата к ее губам. Гермиона приоткрывает рот и довольно жмурится. — Для меня это не менее важно, понимаешь?       Она продолжает жевать, когда немного поворачивается и вопросительно поднимает брови. — Я же говорил тебе, Малышка. Мне нравится заботиться о тебе: кормить, расчесывать волосы, купать, укутывать в полотенце, а затем укладывать в кровать. Это ни с чем не сравнимые ощущения. Каждая дерьмовая минута моей работы, каждая тревожная мысль уходят на второй план, когда я заключаю тебя в свои объятия. Когда чувствую, что ты нуждаешься во мне. — Я всегда нуждаюсь в тебе, — застенчиво произносит Грейнджер. — Просто не хочу навязываться...       Их размеренная трапеза продолжается. Драко то кормит ее, то ест сам, иногда поднося сложенную салфетку к ее губам, чтобы обмакнуть соус, скапливающийся в уголках. Мультфильм продолжается — Кронк и белка шушукаются, оставив Изму в стороне, чтобы та не подслушала разговор.       Он тихо посмеивается над Гермионой, когда она шевелит губами, повторяя некоторые слова за персонажами. Он продолжает подносить к ее рту вилку с салатом, пока она не качает головой, почувствовав сытость. Драко доедает порцию и накрывает контейнеры крышками, а затем ставит их на журнальный столик.       Его ладонь теплая, когда он потирает ее живот успокаивающими круговыми движениями. Грейнджер кажется, что она почти впадает в оцепенение — от ласковых поглаживаний, чувства насыщения и ярких красок телевизора. Ее глаза медленно моргают, а спина сильнее прижимается к груди Драко, пока внезапно мультфильм не заканчивается.       Мягко вздохнув, он помогает ей удобно разместиться у него на коленях. Гермиона лежит в его объятиях словно ребенок — одна рука поддерживает ее колени, а другая прислоняет голову к груди. Она утыкается носом в свитер Драко, ощущая тепло его тела и мягкость живота. — Тебе дали домашнее задание? — спрашивает он, поглаживая большим пальцем ее щеку.       Грейнджер качает головой. — Неа. В первый день... Ничего, кроме болтовни.       Она расслабляется, ощущая, как замедляется дыхание, когда Драко начинает баюкать ее. Еще несколько месяцев назад Грейнджер воспротивилась бы чему-то подобному — что с ней обращаются как с ребенком. Происходящее теперь кажется настолько правильным, словно ей всегда было предначертано находиться в его объятиях.       Гермиона больше не хочется бороться с тем, кто во всем готов ей потакать. — После нашего разговора я подумал, что мы можем сделать доску для домашних заданий и повесить ее рядом с холодильником, — говорит он тихо, почти застенчиво, как будто нервничает. — И каждое успешное выполнение помечать наклейкой и, возможно, вручать тебе маленький подарок. — Можно сделать сундук с сокровищами, — бормочет Грейнджер, прижимаясь к его груди и впиваясь пальцами в ткань свитера. — Как у стоматолога.       Драко смеется, звук вибрацией отдается в ее щеке, она вздрагивает, но быстро расслабляется, как только он похлопывает ее по бедру. — У тебя появился еще один доктор? Ничего не хочешь мне рассказать?       Гермиона хихикает. — Нет, Папочка. Ты разве не знаешь, что в стоматологических кабинетах ставят сундуки с сокровищами для детей? Ведь зубные врачи довольно пугающие. По завершении приема ребенок может выбрать награду за отвагу. Небольшие призы — игрушки, наклейки или... просто всякие мелочи.       Она вспоминает сундук с сокровищами, который находится в приемной стоматологической клиники ее родителей. Выкрашенный в коричневый цвет, он выглядит как настоящий раритет, а снаружи украшен наклейками. Внутри него, как ей известно, лежат фигурки солдатиков и животных, маленькие пластиковые ожерелья и йо-йо.       Небольшие игрушки, которыми можно подкупить детей, — легкий способ избежать укусов, как однажды сказал ее отец. — Резинки для волос, — предлагает Драко. — Возможно, лаки для ногтей или крем для рук, который ты любишь... Тот, что с маслом ши. Небольшие наборы LEGO?       Улыбка играет на ее губах. — Я не собирала конструктор уже... очень давно. Замечательная идея, Папочка. Мы могли бы играть вместе.       Он вновь похлопывает Грейнджер по бедру и улыбается, а затем приникает к ее губам в нежном поцелуе. Гермиона хватает его за свитер, пытаясь не позволить ему отстраниться, но он бережно убирает ее руки. — Тогда решено, я куплю сундук с сокровищами, и в конце каждой недели ты сможешь выбирать что-нибудь особенное, — говорит Драко, в его глазах виднеется счастливый блеск. — Как думаешь, этого будет достаточно? — Но мы все равно сделаем доску с наклейками?       Теплая и снисходительная улыбка появляется на его губах. — Конечно, Малышка. Мы сделаем все, что ты захочешь.

***

      Одной рукой он прижимает Гермиону к груди, а другой обхватывает за шею, так что ее голова оказывается у него на плече. Драко откидывает одеяло, освобождая место, чтобы уложить ее в постель. Она крепко спит, но немного ворочается, а затем устраивается на подушке и заключает в объятия плюшевого слоника, которого он подарил ей на Новый год.       Осторожно, очень нежно он снимает с нее штаны, но оставляет джемпер. Малфой знает, насколько она ненавидит, когда что-то сковывает ее ноги во время сна. Он запечатлевает долгий поцелуй на ее лбу и укрывает одеялом до самого подбородка. — Папочка? — бормочет Гермиона, морща нос.       Драко успокаивает ее, проводя большим пальцем по щеке. — Спи, Малышка. Я скоро приду. — Обещаешь?       Его рука скользит по ее локонам. — Обещаю.       Малфой знает, что ей будет тепло, но все равно дважды проверяет температуру в спальне, прежде чем тихо закрыть дверь и вернуться в остальную часть квартиры. Гермиона всегда быстро засыпает, когда он ее укачивает. Тяжесть прошедшего дня наваливается на нее, дыхание становится глубоким и ровным, оно буквально опаляет теплом его грудь.       Его день выдался длинным, не совсем напряженным, но, по ощущениям, более продолжительным, чем обычные двенадцать часов. Драко очень хочет лечь в постель рядом с ней, но прежде очищает журнальный столик от остатков ужина, освобождая для них место в холодильнике. У него уходит меньше минуты на то, чтобы навести порядок и удовлетворить потребность в опрятном жилом пространстве: сложить ее одеяло, поправить подушки на диване, а затем пошарить между ними, чтобы найти носки, которые она в какой-то момент сняла.       Это не вызывает у Драко злости или раздражения. Ему нравится наблюдать, как у его квартиры появляется душа. Вещи Гермионы разбросаны повсюду — он поправляет ее туфли у входной двери и кладет рюкзак на маленькую скамейку.       Она будоражит все и вся, где бы ни появилась.       В последнюю очередь он останавливается у кофемашины, чтобы убедиться в ее готовности к утру. Его дежурство начнется лишь следующим вечером, но он намерен встать пораньше, чтобы успеть подготовить Гермиону и отвезти в университет. Малфой знает, что эспрессо со льдом и овсяным молоком заставит ее улыбнуться. Он думает, что в этом и заключается его работа — заставлять Гермиону улыбаться, делать ее счастливой.       Выключив свет, Драко берет с журнального столика телефон и хмурится, увидев, что ему пришло текстовое сообщение. Он не почувствовал, как вибрировали часы, но взглянув на их экран, замечает всплывающее уведомление. Неизвестный номер: Привет Неизвестный номер: Драко?       Он хмурится и ждет, отправит ли собеседник еще одно сообщение. Когда этого не происходит, Малфой печатает текст, водя пальцем по экрану, а затем немного медлит, прежде чем отправить. Драко: Кто это? Неизвестный номер: Я знаю, что ты не хочешь со мной общаться, но мне нужно с тобой поговорить. Неизвестный номер: Это Пэнси.