Будь моей Малышкой|Be My Baby

      Устанавливается неожиданно теплая погода. Весьма нехарактерная для конца января.       Солнце припекает, слякоть испаряется, а на небе не виднеется ни единого облачка. По прогнозу не ожидается ни дождя, ни снега, ни ветра. На улице царит будничная суета, люди выходят на прогулку, чтобы насладиться неожиданным погожим деньком.       Слишком тепло, чтобы надеть зимнее пальто, чересчур прохладно, чтобы накинуть весеннюю куртку, но яркие лучи приятно пригревают кожу, а кроссовкам не грозит опасность угодить в слякотные лужи. О большем Гермиона и мечтать не могла. Удивительно, как яркий солнечный день может изменить утомительное однообразие серого, затянутого облаками Лондона.       За завтраком одного взгляда в приложение с погодой на телефоне, где светило солнце и красовалось четырнадцать градусов тепла, пока она аппетитно хрустела гранолой в йогурте с овсяными хлопьями, оказалось достаточно для того, чтобы взвизгнуть и умолять ее парня о совместной прогулке. Драко с готовностью согласился, пропустив привычную утреннюю пробежку.       Когда Гермиона проснулась в девять часов утра в его объятиях, то смутилась. Она очень редко, если вообще когда-либо, пробуждалась и обнаруживала, что Драко еще спит. Чаще всего он будил ее после пробежки, нежно целуя в лоб и обещая приготовить ее любимый кофе с кубиками льда, которые мерно постукивали о стенки чашки-непроливайки, в то время как запах молотых зерен уже распространялся по квартире.       Но сегодня они решили провести ленивую пятницу — единственный их совместный свободный день на этой неделе. А значит, можно понежиться в кровати, вместе принять горячий душ и устроиться на диване за легким завтраком, а не торопливо поглощать его на кухонном острове. Желание прогуляться возникло внезапно, но было воспринято неожиданно положительно. — Я просто куплю тебе еще одну пару кроссовок, чтобы они хранились у меня в квартире, — говорит Драко, пока они идут по тротуару, держась за руки.       Он ухмылялся и качал головой, когда Гермиона бегала по квартире в поисках удобной обуви для прогулки. Она копалась то в переполненной сумке для ночевок, то в рюкзаке, заодно найдя давно забытый апельсиновый Тик Так.       Гермиона недоуменно смотрит на Драко. — Ты планируешь купить мне вторую пару кроссовок ради редких совместных прогулок? — Необязательно такие же, — говорит он, пожимая плечами. — Они просто будут храниться в шкафу, чтобы не таскать огромную сумку через весь город. Я заметил, что ты всегда берешь не одну пару обуви. — Я никогда не знаю, что мы собираемся делать, поэтому просто хочу быть готовой ко всему, — защищается Гермиона. Они стоят возле пешеходного перехода и ждут разрешающий сигнал светофора. Взгляд Грейнджер падает на единственную пару кроссовок в ее гардеробе. Они белого цвета с милыми серебристыми украшениями. — Я могу просто оставить их у тебя. Проблема решена.       Драко тяжело вздыхает и крепче сжимает ее руку, когда загорается зеленый свет и они переходят дорогу. — Или ты можешь позволить мне купить еще одну пару. А если они понадобятся тебе? — Не понадобятся.       Он шумно втягивает носом воздух. — Могут понадобиться... Неважно, забудь об этом, Малышка.       Она поднимает на него взгляд и не может сдержать протестующий стон, срывающийся с ее губ. — Нет, Драко. Ты не станешь покупать мне кроссовки без моего ведома. — А ну-ка. — Он смотрит на нее с нежностью. — Не хнычь. Я ничего не планирую делать, мне хочется просто... опустить эту тему.       Гермиона закатывает глаза. — Неправда. Я прекрасно знаю, как ты поступишь. Как только мы попрощаемся, ты пойдешь и купишь новую пару, а потом, когда мне вдруг понадобятся кроссовки, то просто вытащишь их из коробки.       Она прочищает горло и пытается понизить голос, чтобы подражать ему. — О! Смотри-ка, какие красивые кроссовки твоего размера. Нет, Малышка, я даже не помню, чтобы ходил покупать их в тот раз, когда ты запретила мне это делать. Должно быть, они появились в шкафу чудесным образом!       О хорошем настроении Драко свидетельствует то, что он смеется и не делает ей замечаний, а лишь на мгновение отпускает ее руку, чтобы в отместку легонько ущипнуть за бедро. Гермиона игриво взвизгивает, но не отстраняется от него, а, напротив, ищет его руку, стремясь вновь ощутить комфортную хватку.       Он усмехается и прижимается щекой к ее макушке. — Признаю, я не совсем в курсе всех... — Драко указывает на поясную сумку, перекинутую через ее грудь. — ...текущих модных тенденций. Но мне казалось, что предназначение некоторых вещей отражается в их названии.       Гермиона проводит пальцами черному ремешку. — Посмотри вокруг, Папочка. Все носят ее именно так.       Оглянувшись, она замечает еще как минимум трех человек с поясными сумками на груди и бросает взгляд на Драко. Он качает головой и ласково улыбается, отпуская ее руку, чтобы обнять за талию и прижать к себе.       Гермиона льнет к нему и тянется, чтобы схватить его указательный палец, пока они идут по дорожке. — Я доверяю тебе в этом вопросе, — произносит Драко. — Она мило выглядит, но совершенно непрактична.       Он прав. В сумку помещаются лишь помада, держатель для карт, ключи и маленький пластиковый контейнер, наполненный мятными конфетами со вкусом апельсина. Телефон находится в кармане ее леггинсов, но, наверное, она сможет спрятать его под замок, если понадобится.       Гермиона пожимает плечами и благоговейно похлопывает ладонью по сумке. — В ней достаточно места для всех моих вещей. — Она расстегивает молнию и смотрит на Драко. — Мятную конфетку?       Как только он кивает и приоткрывает губы, слегка высовывая язык, Гермиона вытряхивает два драже и кладет ему в рот, а затем помещает одну себе за щеку. Если бы Драко ее не контролировал, то она расправилась с упаковкой за день.       Они идут по пешеходной дорожке, ведущей в небольшой парк, огибая семьи, влюбленные парочки и людей, выгуливающих собак. Солнце припекает, поэтому Гермиона чувствует, как пот скапливается у линии роста волос и в подмышках. Футболка, которую она надела под свитшот, к счастью, не пропускает влагу, но к тому времени, как они вернутся в квартиру Драко, ее руки и спина будут покрыты тонким слоем пота.       Их прогулку сложно назвать спешной — темп шагов не превышает привычный. Но ощущения напоминают те, что Гермиона испытывает, когда в холодные дни кутается в самую теплую одежду, а потом заходит в торговый центр или кафе, где включены обогреватели. От перепада температуры ее тело сперва дрожит, а затем покрывается потом, пока она пытается избавиться от слоев одежды. — Хочешь присесть? — спрашивает Драко, указывая на скамейку под несколькими голыми деревьями, листья которых опали и разлетелись от сильного ветра. — Мы можем перекусить.       Он настоял на том, чтобы взять на прогулку нарезанные клубнику и медовую дыню, а также печенье с черным перцем и ломтиками сыра — не полноценный пикник, но нечто схожее. Небольшая сумка, которую она ему подарила, с изображением Лоракса и провизией, висит у него на плече.              Пока они приближаются к скамейке, Гермиона размышляет, что Драко не просто ее Папочка, он — воплощение образцового родителя. В его карманах всегда лежат чистые бумажные платочки, в машине стоят бутылки с водой, а в сумке обязательно найдется какой-нибудь перекус. Не для него, а для нее. Иногда — просто маленький пакетик фруктового мармелада или крекеров, порой — злаковый батончик или клементин, который он всегда с удовольствием чистит.       В беговых кроссовках и спортивном костюме, с сумкой закусок на плече, он выглядит... Как очень сексуальный отец. — Подожди, любимая. — Драко не позволяет ей опуститься на скамейку и проводит пальцами по выкрашенному дереву, а затем кивает, когда те остаются сухими и чистыми. Несомненно, на такой случай в его сумке лежит полотенце. — Отлично, садись.       Несмотря на довольно толстый материал леггинсов, исходящий от скамейки холод проникает под кожу Гермионы. Она запускает руки в передний карман вересково-серого худи с названием ее университета на груди. Драко хотел надеть на нее один из его свитшотов, но из-за разницы в росте те всегда свисают до ее колен.       Обычно Грейнджер не противится, но на сей раз она выбрала леггинсы, подчеркивающие изгиб ее бедер и округлость ягодиц, в надежде поймать его взгляд. Отдав предпочтение его свитшоту, Гермиона лишается данной возможности. — Проголодалась? — интересуется он, ошибочно приняв ее молчаливую задумчивость за терпеливое ожидание появления перекуса.       Уголки губ Гермионы приподнимаются. — Не зря же ты прихватил мои любимые вкусняшки...       Грейнджер внимательно следит за тем, как Драко степенно достает из сумки полотенце и небольшие контейнеры с угощениями. Его лицо озаряет снисходительная улыбка. Он кладет ломтик сыра на печенье и подносит к ее губам, ожидая, пока она откусит. Его большой палец ловко подбирает крошки, норовившие осыпаться с ее подбородка, а указательный прижимается к кончику носа, слегка надавливая.       Его поведение подстегивает Гермиону озвучить мысль, которая не дает ей покоя. — Ты будешь отличным папой, — произносит она набитым ртом, ощущая, что еда прилипла к зубам и деснам.       Несомненно. Как бы... странно ни было сопоставлять его отношение к ней и то, как он будет обращаться с детьми. Грейнджер знает, что из него выйдет хороший отец. Добрый и милый, обладающий огромным терпением, за которое она благодарна ему каждый день, и пониманием, позволяющим ей легко открыться ему обо всех тревогах и страхах. Нежный при порезах и царапинах, как выяснилось в ночь их знакомства, неистово защищающий близких и стремящийся обеспечить им безопасность, счастье и комфорт.       Всегда готов научить и объяснить, не злится, смотрит мультфильмы и кино для подростков, которые ему неинтересны. Восхищается ее раскрасками и доедает за нее слишком сладкое печенье, которое, как она знает, ему совершенно не нравится.       Хотя на данный момент Гермиона пользуется исключительным правом на все привилегии, перед сном она размышляет, что он станет замечательным отцом, способным распределять заботу.       В отличие от нее Драко испытывает сомнение. Грейнджер замечает, как меняется выражение его лица, а мышцы щеки напрягаются, когда челюсти смыкаются. Он не хмурится, но едва заметно поджимает губы. Она тяжело сглатывает куски сыра и крекера, а затем шумно выдыхает через нос. — Ты хочешь сказать, что я плохой Папочка? — Его брови взмывают к линии роста волос, а на губах появляется натянутая улыбка. — Нет, конечно, нет. О таком Папочке, как ты, остается только мечтать, — заверяет она, кладя ладонь поверх его руки. — Я говорю про роль настоящего отца. Ты станешь отличным папой.       Драко хмыкает и вновь лезет в сумку, доставая упаковку яблочного сока — ее любимого. Не произнося ни звука в ожидании ответа, Гермиона наблюдает, как он освобождает трубочку от полиэтиленовой пленки и прокалывает ею круг фольги в верхней части коробки. — Возможно, — тихо говорит он, протягивая ей сок. — Хотя меня вполне устраивает быть для тебя хорошим Папочкой. — Я просто подумала... — Она немного удивлена. Сделав большой глоток, чтобы смочить пересохшее горло, Грейнджер продолжает. — Мы ведь говорили о том, что ты хочешь завести ребенка.       На самом деле они не углублялись в обсуждение. Драко просто обмолвился, что когда-то подумывал о рождении детей, а затем поинтересовался у нее, разделяет ли она его взгляды. Гермиона ответила утвердительно и до сих пор придерживается прежней позиции.       Но ее парень, который обычно прямо выражает желания и намерения относительно их отношений, не любит говорить о себе. Она неоднократно подмечала, как Драко переводил тему разговора, когда дело касалось него.       Грейнджер думала, что он мягко улыбнется и скажет что-то вроде: «Твоя маленькая копия будет настолько очаровательна и мила» или «Дети и хорошие девочки нуждаются в одинаковом количестве заботы и любви». Она надеялась на небольшую шутку или остроумное замечание...       Но никак не ожидала, что Драко проигнорирует ее слова, достав телефон из кармана и уставившись в экран. Возмущенная подобным поведением, Гермиона закидывает согнутую в колене ногу на скамейку и поворачивается к нему лицом. — Драко, я не... Я сказала, что думаю о возможности завести детей и считаю, что ты будешь отличным отцом, а ты... игнорируешь меня.       Его глаза вспыхивают, когда он поднимает взгляд, а затем кусает нижнюю губу и решительно качает головой. — Я не игнорирую тебя, Гермиона.       Она недоверчиво хмыкает. — Малышка, послушай меня... Я не игнорирую тебя. Мне нужно кое-что рассказать, но я хотел поговорить в более уединенной обстановке. Я планировал подождать, пока мы вернемся домой, но...       Замолчав и вздохнув, Драко протягивает Грейнджер разблокированный телефон.       Ее слух режет то, насколько непринужденно он произнес последнюю часть фразы, словно они живут вместе. Она аккуратно берет телефон, — флагманскую модель известного бренда — поскольку он слишком большой и едва умещается в ее ладони. Гермиона замечает на горящем экране открытую переписку с неизвестным контактом. Размер шрифта сообщений почти в два раза крупнее, чем на ее телефоне. Драко не любит щуриться во время чтения, но забывает очки на прикроватной тумбочке. Она бросает на него последний взгляд и хмурится, глядя в его глаза.       В них нет страха, только беспокойство. Неизвестный номер: Привет Неизвестный номер: Драко? Драко: Кто это? Неизвестный номер: Я знаю, что ты не хочешь со мной общаться, но мне нужно с тобой поговорить. Неизвестный номер: Это Пэнси.       Грейнджер перечитывает сообщения, наверное, дюжину раз. А может, и две. Их всего пять, так что это не отнимает у нее много времени, но когда она поднимает глаза, то смотрит не на Драко, а на голые деревья и людей, бредущих по тропинке, и слова продолжают возникать в ее сознании. Скорее всего, если бы ее попросили, она смогла бы их пересказать.       Опустив взгляд, Гермиона видит, что сообщения датированы всего несколькими днями ранее — ее первым учебным днем. Единственным днем, который они провели вместе на этой неделе. Драко задал вопрос, но не продолжил переписку, когда узнал личность отправителя. Номер телефона его второй жены не записан, и та больше не пыталась с ним связаться.       Грейнджер хмурится. Она не знает, как реагировать. Гермиона не злится, но и не испытывает радости. Она не чувствует грусти, боли, опустошения предательства или особого удивления. Драко не пытался что-либо скрыть или приуменьшить, а просто отдал ей телефон.       Гермиона не испытывает никаких сильных эмоций, кроме... неуверенности.       Ее обуревают сомнения, она не знает, что делать в сложившейся ситуации.       Неужели это еще один кусочек головоломки, связанный со вторым браком ее парня?       Согласится ли он наконец рассказать об этих отношениях?       Но внезапно Грейнджер сковывает тревога, медленно распространяющаяся в груди. Пэнси определенно преследует какую-то цель, и, похоже, это Драко. Иначе зачем ей пытаться с ним связаться? Как Гермиона может соперничать с его бывшей женой? С той, кого он когда-то любил и выстроил отношения... даже заключил брак.       Может быть, именно поэтому Драко проигнорировал ее слова о детях... Может быть, он созвонился с Пэнси — они поговорили и готовятся… сбежать вместе. Может быть, Драко хочет расстаться с ней, а она говорит о будущем, которого больше нет.       Может быть...       Грейнджер осторожно кладет его заблокированный телефон на скамейку и встает. — Малышка?       Она делает шаг вперед, потом еще один, и еще, пока не оказывается на газоне. Трава слегка хрустит под ногами, поскольку пожелтела и засохла, утратив насыщенный зеленый цвет, которым обладает весной и летом.       Ее телефон лежит в кармане, а сумка находится на груди, поэтому ее ничего не останавливает. Гермиона не обращает внимания на тропинку и идет по газону, направляясь в сторону оживленной улицы. Она уходит, чтобы обрести ясность ума, чтобы успокоить нарастающее волнение, чтобы остановить подступающие слезы самоуничижения.       Грейнджер не пытается сбежать от Драко. Ей хочется побыть одной, чтобы усмирить бушующие мысли и подумать без внешнего давления или влияния. Она надеется, что он не последует за ней. Но спустя несколько решительных шагов, ее тихое уединение нарушает рука, обхватывающая плечо, чтобы остановить. — Малышка... Куда ты идешь? — спрашивает Драко, его голос мягкий и настороженный.       Опустив взгляд на кроссовки, Гермиона хмурится, а затем закрывает глаза. Она шумно втягивает воздух, вздымая плечи и наполняя легкие, и выдыхает, прежде чем повернуться. Драко обеспокоенно смотрит на нее. Бросив взор за его спину, Грейнджер видит сумку и полотенце, а также пластиковые контейнеры, оставшиеся на скамейке. — Не забудь про еду.       Его брови почти сходятся на переносице. — Куда ты направляешься? — Кто-нибудь может забрать еду. — Она стряхивает его руку с плеча и поворачивается, чтобы продолжить идти. — Я просто хочу прогуляться одна.       Пальцы Драко обхватывают ее запястье. — Позволь мне пойти с тобой.       Гермиона вырывает руку из его хватки и отстраняется от него, а затем проводит ладонями по лицу. Она просто хочет насладиться несколькими минутами одиночества... Ей необходима возможность очистить голову и разобраться в собственных мыслях. — Я хочу побыть одна, — решительно говорит Грейнджер. — Гермиона.       Его голос строг, но она не собирается отступать. Грейнджер вздыхает и поворачивается, увядшая трава хрустит под ее кроссовками, пока она идет к тропинке. — Мне не нужно, чтобы ты ходил со мной. Я уже взрослая.       Драко шагает рядом с ней. — У нас есть правила, — резко говорит он. — Я понимаю, что ты злишься... — Я не злюсь, — возражает она, перебивая его. — У нас есть правила, когда мы на улице, — повторяет Драко, не обращая внимания на ее реплику. — Мне нужно, чтобы ты держала меня за руку.       Гермиона громко усмехается и изо всех сил старается не обращать на него внимания, но он не отходит от нее. Она продолжает думать о еде, которую Драко оставил, о сумке с маленьким рисунком, которую подарила ему. В ее сознании всплывают пять сообщений — слова, которые впечатались в ее память, — и то, как он просто отдал ей телефон.       Тяжелые шаги Драко мешают Грейнджер предаваться размышлениям, отчего ее кулаки сжимаются. Она не может думать, когда он рядом... Не сердиться, не злиться, а просто думать. Только для того, чтобы мысли перестали путаться, а тревожный пузырь в груди лопнул. — Я не сказал ничего смешного, — говорит Драко негромко и ровно. — Ты знаешь правила, возьми меня за руку.       Гермиона ехидно улыбается и поворачивается к нему лицом, недоверчиво глядя на него. Он никогда прежде не предостерегал ее. — Ты не можешь ожидать, что я возьму тебя за руку прямо сейчас, Драко. Мне просто нужно немного пространства.       Она почти жалеет, что назвала его по имени, а не по прозвищу, которое привыкла использовать почти в любой ситуации, но что-то восхищает ее в блеске его глаз и в том, как он выгибает шею, пытаясь расслабить напряженные мышцы.       Грейнджер просто хочет, чтобы он оставил ее одну. Хотя бы на несколько минут. Если бы только она могла сказать... — Мы поговорим, когда вернемся домой, — спокойно произносит он. — А пока мне нужно, чтобы ты стояла рядом со мной и держала меня за руку, как хорошая маленькая девочка, которой, как я знаю, ты можешь быть.       Драко называет ее маленькой девочкой в весьма неуместный момент, поэтому у нее сжимается грудь от раздражения. Она не нуждается в напоминании об особенности их отношений, ей просто хочется быть Гермионой, а к нему обращаться — Драко. Но... разве они не обсуждали это раньше? Разве не говорили о том, что данный аспект их взаимодействия — нечто большее, чем просто особенность? Они выстраивают отношения по определенной динамике, однако она неизбежно подстраивается под них.       Она настолько же Гермиона, насколько и Малышка, он настолько же Драко, насколько и Папочка — они едины. Грейнджер изо всех сил старается подавить раздражение, потому что, даже несмотря на беспорядочные мысли, понимает, насколько оно необоснованно.       Пользуясь случаем, Гермиона бросает на него взгляд и хмурится, заметив напряженную линию его нижней челюсти. Как, по его мнению, она должна была отреагировать на сообщения? Неужели он так ничего и не узнал о ней? Неужели не понимает, что иногда ей нужно несколько минут, чтобы все хорошенько обдумать?       Может, Драко боится, что она уйдет. Может, он изо всех сил старается держаться за нее так крепко, чтобы она не сбежала. — Я не буду брать тебя за руку, Драко.       Это становится последней каплей. За долю секунды он подходит к Грейнджер вплотную, не оставляя возможности сдвинуться с места. Его выражение лица становится серьезным, и он сжимает ее подбородок большим и указательным пальцами, а затем слегка приподнимает, глядя в глаза. — Серьезно, Гермиона? — спрашивает Драко, его взгляд суров. — Я позволю тебе попробовать еще раз.       Грейнджер сглатывает, но не сводит с него глаз, не желая отступать, даже перед ним. — Я не хочу сейчас держать тебя за руку, — тихо произносит она, смотря по сторонам, чтобы убедиться, что вокруг них никого нет. — Мне просто нужно несколько минут побыть одной. — Уже лучше, — кивает он и проводит большим пальцем по ее щеке. — Теперь послушай меня... Я понимаю твое стремление отдалиться, но мы на улице, а я очень четко обозначил правила. Как только мы вернемся домой, ты сможешь побыть одна, но до тех пор мне нужно, чтобы ты оставалась со мной. — Ты же знаешь, что я уже взрослая? — интересуется Гермиона, уперев руки в бедра и прикусив нижнюю губу. — Я постоянно гуляю без тебя. Я даже в университет хожу одна. — Ты прекрасно знаешь, что дело не в этом. — Драко серьезно смотрит на нее и почти шепотом добавляет: — Хорошие девочки, разозлившиеся на Папочку, все равно должны соблюдать правила поведения и держать Папочку за руку, пока не вернутся домой, оказавшись в безопасности.       Он убирает руку с ее щеки и делает шаг назад, протягивая ей ладонь. Какая-то часть Грейнджер желает, чтобы Драко заставил ее. Будет только хуже, если она сдастся добровольно.       Они стоят в неловком молчании, но Гермиона решает ничего не предпринимать. Он проводит рукой по лицу и тяжело вздыхает. — Как ты думаешь, что бы я чувствовал, если бы с тобой что-то случилось? Хм? Какова была бы моя реакция, если бы я просто позволил тебе уйти от меня злой, расстроенной или даже просто рассеянной, и с тобой произошло бы что-нибудь? — Он делает шаг вперед и обхватывает ее руку, прижимая к груди. — Позволь мне проводить тебя домой, и тогда ты сможешь побыть одна... Я предпочел бы поговорить, но понимаю, что тебе нужно время.       Она не задавалась такими вопросами. Грейнджер даже не думала, что правило держаться за руки на улице является чем-то иным, кроме желания контролировать, и работает не только в рамках динамики их отношений. Она не считала это чем-то настолько важным.       Но это важно. Правило существует ради ее безопасности, ради его душевного покоя, по причинам, выходящим за рамки всего связанного с особенностями их взаимодействий. Гермиона действительно хочет побыть одна, но медленно кивает головой и смиряется, позволяя их сплетенным рукам скользить по его груди. — Я не подумала об этом, — бормочет она. — И я не... я не злюсь. Мне просто нужно несколько минут, чтобы хорошенько поразмыслить над тем, что ты показал. Знаю, нам следует все обсудить, и я хочу поговорить, но сначала мне просто нужно... — Время, — кивает Драко. — Знаю. Я просто хочу, чтобы ты поняла, что этими сообщениями все и ограничилось. Хорошо? Я просто ждал подходящего момента, чтобы поговорить об этом с тобой.       Грейнджер кивает и бросает взгляд за его спину: сумка и контейнеры с едой так и остались лежать на скамейке. Слегка наклонив голову, она жестом указывает на них и смотрит на Драко. — Мы можем присесть? Всего на несколько минут... Я никуда не убегу. Я не планировала уходить, а просто решила проветрить голову... Я не злюсь, Драко, — уверяет Гермиона, тяжело вздохнув. — Эмоции переполняли меня, поэтому мне захотелось отдышаться, прежде чем обсуждать эту тему. Но я хочу знать... Хочу, чтобы ты мне все рассказал.       Она подается вперед и утыкается лицом в его грудь. Руки Драко мгновенно обхватывают ее и прижимают ближе. Вероятно, их странное поведение привлекает внимание людей, прогуливающихся по парку, но в данный момент Гермионе абсолютно плевать на них.       Грейнджер единожды прижимается губами к его груди, а после запрокидывает голову. Он выглядит немного спокойнее, напряжение сходит с его лица, а объятия становятся более расслабленными. — Просто не отходи слишком далеко... Пожалуйста, Малышка.       Драко наклоняется и целует ее. Настолько нежно, что Грейнджер на мгновение закрывает глаза. Когда он пытается отстраниться, слегка похлопав ее по пояснице, она сжимает его торс в последний раз и наблюдает за его возвращением к скамейке.       А затем делает несколько шагов.