(Не) Спрятать в Облачных Глубинах

***

Лань Цижэнь нервно оглаживал свою бородку, едва сдерживаясь, чтобы не перебить главу клана, своего племянника Лань Сичэня, пришедшего к нему незадолго до наступления времени сна, чтобы рассказать о задумках Ванцзи. Лань Цижэнь был приверженцем строгого соблюдения правил клана, немного занудным, но умным мужчиной. То, что задумал Ванцзи, на первый взгляд нарушений не содержало, но несло в себе множество возможных опасностей, как для самого Ванцзи, так и для клана в целом. — Я хочу верить Ванцзи, что Вэй Усянь в корне остался тем юношей, каким был три года назад, шуфу. [1] Он далеко не глуп и к этому времени, должно быть, уже осознал всю тяжесть своего положения и сожалеет о совершенных ошибках. Если это так, то под контролем Ванцзи он сможет вернуться на правильный путь. К тому же, в таком случае мы сможем удостовериться, что Иньская печать уничтожена, а не попала в чьи-то грязные руки. Лань Сичэнь говорил спокойно и убедительно, и, хотя у него оставались некоторые сомнения, в общем он склонялся на сторону брата. — Мне не нравится идея с поселением вэньцев в Гусу, — раздраженно заметил Лань Цижэнь. — Никто не будет рад жить бок о бок с недобитками Вэнь. Я ожидаю волну недовольства от жителей Гусу. Но больше тревожит возможное нахождение Вэй Усяня в Облачных Глубинах. Этот мальчишка абсолютно неуправляем. Боюсь, Ванцзи не сумеет справиться с ним, и тогда нам придется принимать радикальные меры, чтобы обуздать Старейшину Илина. Ничем хорошим это не кончится! — Шуфу, — поколебавшись, все же продолжил Лань Сичэнь, — среди этих людей нет воинов, они всего лишь крестьяне, которым не повезло родиться на территории Цишань Вэнь. Мы можем разместить их в западной части Облачных Глубин. Адепты клана Лань не станут издеваться над безвинными людьми. Что же касается Вэй Усяня… если быть честным, у меня тоже есть некоторые сомнения. Но Ванцзи… он намерен использовать заклинание единения душ, чтобы положительно влиять на Вэй Усяня или понести вместе с ним наказание, если ему это не удастся. Потрясенный последними словами, Лань Цижэнь так сильно вцепился в свою бородку дрожащей от сдерживаемого гнева рукой, что чуть не вырвал из нее целый клок. — Как ему только в голову пришло такое?! Да этот темный монстр и не подумает исправляться, а просто утащит Ванцзи за собой на самое дно! Хуань, как ты мог допустить… Почему не запретил ему? — Шуфу, Ванцзи пришел ко мне, уже приняв решение, и не позволил переубедить себя. Но он никогда не действует необдуманно, и в этот раз он уверен, что ему удастся убедить Вэй Усяня вернуться на истинный путь. Ванцзи не сделает ничего, что может навлечь беду на Гусу Лань, и я считаю, что мы не можем отказать ему в поддержке только из-за наших сомнений. В конце концов, Ванцзи — сильный заклинатель, а спасение души человека — благое дело. Лань Цижэнь недовольно хмыкнул, но быстро взял себя в руки и с легким вздохом почти спокойно отозвался: — Разве я сказал, что собираюсь отказать?.. Но им обоим придется очень постараться, чтобы убедить старейшин. Иначе тебе останется только использовать свою власть главы клана, а это наихудший вариант. — Да, шуфу.

***

— Что мне теперь делать, Лань Чжань? Я принимаю твои условия. Странные нотки в голосе Усяня заставили Ванцзи вглядеться в его лицо. Вэй Усянь отвел взгляд, будто боялся сорваться, если встретится с ним глазами, — то ли в гневную тираду, то ли в отрицание уже произнесенных слов. Он так долго сопротивлялся попыткам Ванцзи затащить его в Гусу, бахвалился, что защитит своих людей, что справится сам, что не нуждается ни в благих наставлениях, ни в поводырях… Но не справился, и теперь не оставалось другого выбора, кроме как соглашаться на все выставленные Ванцзи условия, — даже если сам он предпочел бы смерть, — потому что спасенные им Вэни стали единственной семьей, которую он еще мог себе позволить, и сохранить эту семью было важнее гордости, свободы, даже жизни. Ванцзи понимал, что его следующие слова ударят больно, но смягчить их было невозможно. Может оттого, что в эту минуту он ненавидел себя сам за причиняемую Вэй Усяню боль, ответ прозвучал холодно и жестко: — Прилюдно опуститься на колени, произнести слова подчинения, отдать Чэньцин, Суйбянь, Иньскую печать, позволить запечатать твои силы и наложить заклятие единения душ. Кровь бросилась в лицо Вэй Усяня уже на первых словах, и мгновением позже, едва услышав про заклятие, он резко вскочил на ноги, трясясь от злости. — Лань Ванцзи, какого демона?! Может, тебе еще и ноги поцеловать? Самому талисманами обвешаться? И я еще поверил твоей лицемерной…!!! — Можешь уйти, — ледяным тоном перебил его Ванцзи. — Задерживать не стану. — Да уж конечно, не задержусь ни на миг, ты… — Усянь с трудом удержал бранное слово и выскочил из комнаты, захлопнув за собой дверь с такой силой, что она едва не сорвалась с петель. В сгущающихся за окном сумерках Ванцзи проводил нечитаемым взглядом убегающего с проклятиями на устах парня и тяжело вздохнул. Наверно, следовало сначала объяснить Вэй Ину причины. Только недоверие от этого не исчезнет, а споры из-за каждой мелочи они не могли себе позволить. Он долго крутил в голове так и эдак слова, которые можно было и следовало сказать, чтобы избежать взрыва, и почти решил, что попробует убедить Вэй Ина еще раз утром, если тот со злости не закроет для него проход через защитное поле, когда дверь в комнату снова открылась. Вэй Усянь застыл на месте, не переступая порога, адепты Гусу Лань за его спиной напряженно следили за каждым его движением. — Ханьгуан-цзюнь? — запросил распоряжений один из адептов. — Оставайтесь на месте, — ответил Ванцзи, а потом молча обратил взгляд на несчастное лицо Усяня. «И это — ужасный Старейшина Илина, гроза заклинательского мира», — с сожалением подумал Ванцзи. Хотелось прикоснуться, похлопать по плечу, сказать, что все будет хорошо. Но он не имел права. — Лань Чжань, — нарушил долгую тишину Усянь. — Прости меня за отвратительные слова. Я так не думаю на самом деле. Прости, я немного вышел из себя. — Мгм, — принял извинение Ванцзи. — Можешь объяснить?.. Слова подчинения, оружие, запечатать силы — это я все понимаю, но… преклонять колени? Не можешь оставить мне хоть немного гордости? — Не могу, — просто ответил Ванцзи, ожидая новой вспышки гнева, но Вэй Усянь только поморщился, не отрывая от него глаз в ожидании продолжения. — Твой контроль неустойчив, Вэй Ин, а ты больше не можешь позволить себе терять его. И я не хочу стать лжецом, обещающим то, чего не может выполнить, потому что мы не справимся, если ты будешь оспаривать каждое мое слово и сомневаться в каждом действии. Ты не злодей, как пытаются доказать Великие кланы, но не можешь и считать себя невиновным. Тебе придется преклонять колени еще не раз, и не передо мной. Если твоя гордость и власть, которую дает темный путь, тебе важнее всего остального, я не смогу тебе помочь. — «Мы не справимся»? — выцепил фразу Усянь. — Почему заклинание единения душ, Лань Чжань? Просто наложи заклинание императива, и со мной больше не будет никаких хлопот. Я не стану сопротивляться… Ванцзи качнул головой. — Нет, Вэй Ин, я не хочу видеть тебя лишенным малейшего шанса на свободу. Связав наши души, я смогу поддержать тебя, помочь или остановить — пока в этом есть необходимость. — Или я потяну тебя за собой в пекло. Подумай, Лань Чжань, от этого заклятия нет избавления, это на всю жизнь! — Быть связанным со мной настолько для тебя отвратительно? — Да не в этом же дело, Лань Чжаань! — в отчаянии простонал Вэй Усянь. — Я не вынесу, если ты пострадаешь из-за меня… Повисла долгая пауза. Ванцзи нечего было больше сказать, поэтому он молча наблюдал за Усянем, который накручивал на палец выбившуюся прядь волос, что-то обдумывая. Наконец он пришел к какому-то решению, удовлетворенно кивнул сам себе и обратился к Ванцзи. — Лань Чжань, ты мне доверяешь? Ванцзи ненадолго отключился, пытаясь представить, что за этим последует, но угнетенный взгляд Усяня вернул его в действительность. — Мгм. — Я сейчас серьезно, Лань Чжань. Пожалуйста, не накладывай заклинание. Клянусь тебе, с этого дня буду повиноваться тебе. Осознанно и с полным доверием. Если я нарушу эту клятву, то… то… можешь делать со мной, что хочешь. А? Ты примешь мою клятву? Смотри, у нас здесь полно свидетелей, — он махнул рукой себе за спину, на слушающих их разговор адептов. Ванцзи оглядел торжественные лица адептов, вернулся к светящемуся надеждой взгляду Вэй Усяня. Возможно, он пожалеет, что не настоял. Но без доверия они далеко не уйдут. Он кивнул Усяню, подтвердив согласие своим обычным «мгм», за что тут же был награжден облегченной улыбкой. А потом Вэй Усянь сделал два шага назад и быстрым движением выхватил из-за пояса Чэньцин. С молниеносной быстротой десяток клинков покинули ножны, но Вэй Усянь только усмехнулся, и, глубоко вздохнув, плавным движением опустился на колени, держа флейту перед собой в вытянутых руках. — Я, Вэй Усянь, добровольно и с полным осознанием передаю свое оружие и сдаюсь сам на милость Ханьгуан-цзюня и в его полное подчинение. Прошу Ханьгуан-цзюня забрать Чэньцин и запечатать мои меридианы, — четко выговорил он, глядя на Ванцзи, потом глубоко поклонился и застыл так, касаясь лбом пола. Ванцзи переступил порог, выходя из комнаты, подошел ближе и негромко произнес: — Поднимись, Вэй Ин Тот поднял голову, снова протянул перед собой свою флейту. — Меч и печать… я передам тебе утром, они… не со мной, — неловко добавил он, пока Ванцзи закреплял на флейте защитный талисман и прятал ее в цянькунь. [2] — Мгм. Встань. Вэй Усянь поднялся, и Ванцзи, начертив в воздухе знаки заклинания, запечатывающего меридианы ци, ладонью двинул их к нижнему даньтяню. [3] Ладонь его задержалась там, и Вэй Усянь почувствовал на своем лице взгляд Ванцзи, но не ответил на него. Ванцзи ничего не сказал, снова начертил знаки и направил их теперь к среднему даньтяню. Через мгновение Вэй Усянь почувствовал, как прервалась его связь с окружающей темной энергией, на тело, лишенное энергетической подпитки, разом навалилась усталость. — Лань Чжань, — с трудом произнес он, — это все? Могу я переночева… Ответа он уже не услышал, подхваченный темной волной сна без сновидений.