silent storm

      Сокджин живет на автопилоте. Автоматически встает по будильнику, умывается, заваривает кофе по утрам, готовит завтрак, идет на работу, перебрасывается шутками с коллегами, обедает, не чувствуя вкуса еды, возвращается домой, готовит ужин и ложится спать. Иногда гуляет с Джуёном и каждый раз извиняется в конце вечера за свою рассеянность. Он живет. Но приходя каждый день домой, он около часа просиживает на диване, тупо пялясь в одну точку не в силах подняться, не в силах перестать прислушиваться к звукам в пустой квартире.       Юнги еще не уехал, но такое ощущение, что его уже нет. Он ни разу не пришел ночевать после того разговора.       Сокджин просто не может поверить, не может осмыслить тот факт, что Юнги уедет. Это не может быть правдой. В этом нет смысла. Сколько бы Сокджин ни думал, сколько бы ни спрашивал самого Юнги, в этом не было никакого смысла.       Сокджин знает Юнги. Младший не сказал бы подобного в шутку. Сокджин знает, что это окончательное решение, но он все равно не может в это поверить. Квартира без Юнги кажется уже сейчас слишком пустой и тихой, хоть Юнги и не издавал никогда много шума. Сокджину уже неуютно и одиноко в этих стенах.       Поэтому спустя пять дней, наплевав на все, Сокджин встает с дивана, варит кофе, наливает его в термос, запаковывает в контейнер остатки вчерашнего ужина, складывает все это в сумку и выбегает на улицу. Он приезжает в компанию Юнги и просит девушку на ресепшене пропустить его к Мин Юнги-ши в шестую студию. Девушка мило улыбается ему и звонит кому-то по внутренней линии, Сокджин предполагает, что самому Юнги. Она кивает и пропускает Сокджина к лифтам спустя минуту.        Перед металлическими дверьми лифта Сокджин глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться. Они не разговаривали нормально после того дня. Сейчас Сокджин не знает с чего ему начать.       Он бывал в студии Юнги всего два раза. Все-таки это место принадлежало компании, и Юнги не может приводить сюда всех, кого захочет. Но в первый раз Сокджин оказался в маленьком помещении, забитом аппаратурой и микшерами после долгих и жалостливых уговоров, на которые Юнги с неохотой согласился. Сокджину очень хотелось попасть в святая святых, а заодно убедиться, что диван здесь достаточно удобный и Юнги не свернет на нем шею после своих частых ночевок в студии. Во второй раз Сокджин прибегал в студию Юнги, чтобы передать записи, которые младший оставил дома, так что это можно назвать случайностью. И сейчас Сокджин собирается с духом, чтобы постучаться в дверь со скромной табличкой «Genius Lab», совершенно не представляя, как себя вести и что делать.       Он едва успевает поднять кулак, когда дверь сама распахивается перед ним, и он оказывается лицом к лицу с Юнги. Белые волосы парня растрепаны в беспорядке, кожа кажется еще бледнее, чем обычно, а круги под глазами темнее. Уголки его рта устало опущены, и от это зрелища Сокджин хмурится и поджимает губы. Юнги замедленно моргает и окидывает старшего утомленным погасшим взглядом.       - Хен, - произносит Юнги как-то непривычно отстраненно. Сокджину не нравится этот тон. – Зачем ты пришел?       Сокджин раздраженно морщится.       - Принес тебе нормальной еды, ты должен поесть, - Сокджин поднимает сумку и чуть покачивает ею в воздухе, и прежде чем Юнги успевает что-либо сказать, отпихивает младшего плечом и нагло протискивается мимо него в студию. Юнги хмурится, но ничего не говорит и медленно закрывает дверь.       Сокджин с невозмутимостью, которую не чувствовал, устраивается на диване и деловито принимается раскладывать на журнальном столике контейнер, термос и столовые приборы. Юнги задумчиво наблюдает за ним, не говоря ни слова. Сокджин нервничает под этим взглядом, но старается не подавать вида, пусть и знает, что с Юнги бесполезно хорохориться.       - Зачем это, хен? – спрашивает Юнги, голос у него немного хрипит, и Сокджина это беспокоит, уж не простыл ли.       - Ты должен поесть, Юнги-я. Уверен ты все эти дни ничего кроме кофе и батончиков не ел, - строго журит Сокджин, откидываясь на спинку дивана. Юнги все также стоит у двери, не предпринимая попыток подойти.       - Здесь рядом есть куча ресторанов и кафе, хен, - произносит он. Сокджин фыркает.       - Тебе было бы лень ходить в них. К тому же ничто в мире не сравнится с моей едой, - гордо вскидывает он голову. – Я ведь готовлю с любовью.       Юнги едва заметно вздрагивает, но Сокджин не уверен, что ему это не показалось, потому что на лице Юнги не дрогнул ни один мускул.       - Тебе настолько необходимо было увидеть меня, хен? – спрашивает Юнги. И в любое другое время, спроси у него подобное другой человек, Сокджин бы отшутился, но Юнги всегда видел его насквозь, и последние пять дней Сокджину было так пусто в своей квартире, что он отвечает правду:       - Тебя не было пять дней, так что да. Мне нужно было увидеть тебя, - произносит он. Юнги пристально смотрит на него несколько долгих минут, будто что-то решая про себя, затем качает головой и поджимает губы, вновь хороня в себе слова, которым не может позволить сорваться с губ. Сокджину очень хочется узнать, что Юнги хотел сказать, но он не задает вопросов. Это бесполезно.       - Что ты там принес, хен? – будто сдаваясь, Юнги тяжело вздыхает и неохотно подходит к дивану.       Сокджин улыбается и отодвигается, освобождая побольше места для Юнги. Он старательно делает вид, что не замечает, как далеко садится от него Юнги, как скованы движения парня, как редко он смотрит на Сокджина. Они проводят время почти так же, как всегда. Сокджин, активно жестикулируя, рассказывает об очередном форс-мажоре на съемках, Юнги ест и кивает головой в нужных местах, а затем деловито отпивает кофе и говорит, что начальник Сокджина идиот, и Сокджин искренне смеется. Юнги показывает разрядившийся мобильный, причину, по которой он не отвечал весь день на сообщения Сокджина. Сокджин не спрашивает, почему он так и не зарядил его, хотя в этой комнате полно розеток.       Они говорят еще час, пока Юнги не напоминает, что уже довольно поздно. Сокджин не хочет уходить, он откуда-то точно знает, что завтра Юнги также не вернется домой. Но он уходит, потому что Юнги явно этого хочет и самому Сокджину завтра на работу.        По дороге домой Сокджин почти убеждает себя, что в их диалоге не было никакой холодности и натянутости. Сокджин почти убеждает себя, что в его голове не звучал набатом вопрос: «Ты действительно уезжаешь?», который он так и не осмелился задать.

***

      Они всей компанией собираются в квартире Сокджина и Юнги на вечер кино, чего не делали уже целую вечность. Сокджин приготовил по две огромные миски попкорна и чипсов, заранее натащил подушек на диван и несколько пледов. Чонгук с Тэхеном наверняка развалятся на полу, Хосок начнет обнимать особенно большую подушку, Чимин съест весь попкорн, а Намджун будет комментировать весь фильм, анализируя его художественную ценность. Сокджин был уверен, что все будет именно так, но друзья вновь удивляют его.       Начинается все как обычно. Чимин и Чонгук громко спорят, какой фильм они будут смотреть сегодня, Тэхен уже тайком таскает чипсы из общей миски, а непривычно тихий Хосок что-то печатает в телефоне, не обращая ни на кого внимания. Сокджин уже тянется к журнальному столику, чтобы ударить Тэхена по пальцам и пресечь воровство, но вопрос Намджуна заставляет его замереть:       - Хен, а ты знаешь, почему Юнги-хен уезжает? – спрашивает он и в комнате сразу повисает тишина.       Чимин замолкает на середине слова, как-то странно передергивает плечами и скрещивает руки на груди. Он откидывается на спинку кресла, которое оккупировал, и пристально смотрит на Сокджина. Чонгук несколько раз хлопает глазами и тоже поворачивается к Сокджину в ожидании ответа. Тэхен откидывает челку со лба и разглядывает старшего из-под ресниц. Только Хосок не поднимает головы и еще сосредоточеннее утыкается в свой телефон. Сокджин закусывает губу. Он едва сдерживается, чтобы не поморщиться от тупой тянущей боли в груди, которую вызывает этот вопрос. Вместо этого он качает головой.       - Нет, Джун-а, он ничего мне не сказал. А кому-нибудь из вас он что-либо говорил? – спрашивает он будто бы небрежно, внимательно обводя каждого взглядом.       Намджун и Чонгук качают головами. Тэхен лишь дергает плечом и отводит глаза. Чимин молчит и не сводит взора с Сокджина, старший видит в его взгляде то же самое выражение, что и в тот вечер, когда он рассказал про Джуёна. Сокджин хмурится.       - Мы с ним говорили, - произносит неожиданно Хосок, и все тут же поворачиваются к нему. Он откидывает телефон на диван, в углу которого устроился, губы его расстроено кривятся. – Но он только сказал, что хочет уехать. И что думал об этом уже некоторое время.       - Некоторое время? – глаза Сокджина широко распахиваются, а голос звучит выше обычного. Слишком много эмоций и мыслей вспыхивают в нем одновременно. Хосок хмуро кивает, не глядя на него. Честно говоря, Сокджин был уверен, что Хосок очень активно будет отговаривать Юнги, но, что удивительно, несмотря на то, что парень явно недоволен отъездом друга, он, кажется, и не против него. В этом тоже нет никакого смысла, по мнению Сокджина. – Но зачем? Зачем ему об этом думать? – растерянно произносит Сокджин.       Хосок поднимает на него глаза, открывает рот и, кажется, хочет что-то сказать, но через мгновение поджимает губы и расстроено вздыхает, отворачиваясь. Сокджин не знает, как ему интерпретировать все это. Очевидно, что Хосок знает больше, чем все они, но, если Юнги попросил его молчать, он никогда ничего не скажет. Хосок – верный друг, и с Юнги они знакомы дольше всех. Он всегда будет на стороне Юнги.       А затем входная дверь открывается и Сокджин слышит, как входит в квартиру Юнги, как медленно он снимает обувь и куртку в прихожей. Все отвлекаются на то, чтобы шумно поприветствовать его. Юнги входит в гостиную, морщится от визга Чимина и нестройного гула из вопросов и приветствий и лишь машет рукой в ответ. Выглядит он еще более уставшим, чем несколько дней назад в студии, когда Сокджин приходил к нему. Темные круги отчетливо проступают на лице, он явно выдавливает из себя улыбку. Он не раздражен и не зол, просто очень измотан, и Сокджину невыносимо видеть его таким.       Юнги показывает пакет, который держит в руках, из него он достает литровые бутылки колы и спрайта и ставит их на журнальный столик, чем вызывает взрыв восторга и заверений, что он лучший хен на планете. Сокджин считает своим долгом оскорбиться, чтобы все тут же начали убеждать его, что он тоже хороший хен. Так он ненавязчиво отвлекает на себя внимание от Юнги, на что тот облегченно выдыхает.       Они решают смотреть комедию, единственное, на что соглашаются все, и ближайший час проходит вполне себе мирно. Чимин с Чонгуком только пару раз поругались из-за попкорна, Намджун лишь десять раз поворчал из-за однотипных клише, Хосок только один раз навернулся с дивана от смеха, а Сокджину пришлось всего три раза шлепнуть Тэхена по руке, когда он начинал лезть в чужие миски. Так что это был на удивление спокойный вечер с минимальным хаосом. Сокджин невольно подумал, не из-за того ли это, что у всех была загруженная неделя, или они просто стареют и в них уже нет прежнего огня и энергии.       А потом голова Юнги склоняется к плечу Сокджина, и он не может больше ни о чем думать. Сокджин застывает на мгновение, моргает, медленно выдыхает и осторожно поворачивается, чтобы посмотреть на младшего.        Юнги определенно спит, его глаза закрыты, ресницы отбрасывают длинные тени на бледные щеки, а губы чуть приоткрыты. Сокджин как можно осторожнее откидывается на спинку дивана, стараясь не потревожить парня, и устраивается так, чтобы Юнги было удобнее. Сокджин не знает, когда младший последний раз спал и почему вообще пренебрегает сном, не похоже, что Юнги посетило вдохновение – главная причина его недосыпов, но он выглядит так, будто ему жизненно необходимо поспать. Сокджин невольно радуется, что его плечи настолько широкие, по крайней мере, Юнги вполне удобно на них.       Сокджин мягко улыбается, глядя на друга, а затем чувствует на себе пристальный взгляд и поднимает голову. Чимин задумчиво разглядывает его, нахмурившись. Сокджин вопросительно выгибает бровь, но парень лишь фыркает и отворачивается к экрану. Сокджин хмурится, ничего не понимая. Но он не зацикливается на этом, зная Чимина, тот сам найдет удобный момент, чтобы высказать все свои претензии Сокджину. Чимин никогда не умел сдерживать свое недовольство.       Фильм заканчивается, и как бы жалко Сокджину ни было, он пробует разбудить Юнги, осторожно проведя по плечу младшего. Джину еще нужно накрыть на стол. Юнги хмурится во сне, что-то бормочет невнятно и трется щекой о плечо Сокджина. Сокджин замирает, его дыхание сбивается, а внутренности будто стягивает жгутом затопившая нежность. Кончики его ушей и задняя часть шеи горят.        У Сокджина уходит несколько минут на то чтобы взять себя в руки и успокоить сбившееся сердцебиение. Господи, это ведь всего лишь Юнги. И его дыхание, опаляющее шею Сокджина, не должно так странно действовать на старшего. Не должно же?       Сокджин тяжело вздыхает и делает знак всем остальным быть потише, а затем аккуратно укладывает Юнги на диван. Парень недовольно хмурится во сне и цепляется пальцами за свитер Сокджина, вырывая еще один судорожный выдох и вновь пуская сердце старшего вскачь. Сокджин не понимает, что с ним сегодня не так. Возможно, все дело в том, что он не видел Юнги несколько дней, а может в том, что они никогда не взаимодействовали подобным образом. Он никогда не видел Юнги таким уязвимым.       Сокджин выдергивает плед из-под Чонгука, на что тот начинает возмущаться, но тут же замолкает под строгим взглядом Сокджина. Джин бережно накрывает Юнги, и, не удержавшись, приглаживает его взъерошенные белые волосы. Они сухие на ощупь из-за многочисленных окрашиваний.       Когда Сокджин поднимает голову, он понимает, что все в комнате наблюдают за ним. Кончики ушей тут же вспыхивают от столь пристального внимания. Взгляд Намджуна задумчив, Тэхен, что странно, выглядит печальным, Хосок часто моргает, будто складывая в голове какую-то головоломку, Чимин стискивает пальцами подлокотники кресла, в остальном же его лицо нечитаемо, а Чонгук все еще недоволен тем, что у него отобрали плед.       Сокджин, подавляя смущение, машет рукой в сторону кухни. Чимин поджимает губы, выключает телевизор и первый встает на ноги.       Их с Юнги кухня маленькая и не может вместить в себя шестерых человек, но Сокджин не станет лишать Юнги сна, поэтому накрывает ужин на маленьком столе, не обращая внимания на немного растерянные лица друзей.       Тэхен невозмутимо пожимает плечами и запрыгивает на кухонный островок, где к нему присоединяется Чонгук, Намджун с Хосоком поспешно оккупируют стулья, а Чимин устраивается на подоконнике, откуда все также буравит Сокджина странным взглядом. Они едят кимчи-чигэ, купленные Сокджином манду и кровяные колбаски. Сокджин негромко сыплет своими каламбурами, заставляя Чонгука закатывать глаза, а Хосока с Чимином тихо смеяться до слез, из-за чего Сокджин постоянно на них шикает. Сокджин отчего-то очень нервничает, ожидая конца вечера.       В любой другой вечер Чонгук с Тэхеном остались бы ночевать и рубились с Сокджином в игры всю ночь, Чимин с Хосоком обязательно пошли бы покупать выпивку, а Намджун снес бы что-нибудь с полки или разбил бы тарелку. Но сегодня Юнги спит в гостиной, и все ведут себя как можно тише и разбредаются по домам очень рано.       - Юнги-хен выглядит измотанным, - говорит полушепотом Намджун Сокджину, натягивая в прихожей свое пальто. Сокджин приваливается плечом к стене, разглядывая его и Чонгука, Хосок с Тэхеном ушли еще раньше, сославшись на дела и ранний подъем. Сокджин не знает, правда ли это, и не хочет знать, на самом деле.       - Он много работает в последнее время, - отвечает Сокджин и едва заметно морщится. Он не хочет обсуждать Юнги, но в эти дни в их компании все разговоры рано или поздно сводятся к нему. Сокджин знает – они все грустят из-за его отъезда.       - И чего ему так резко приспичило уехать? – раздраженно мотает головой Чонгук и дуется. Натурально дуется как маленький ребенок. Сокджин слабо усмехается.       - Я не знаю, Гук-а, - макнэ кидает в его сторону пристальный взгляд, а затем поспешно отворачивается. Кажется, он не поверил Сокджину.       - Если даже ты не знаешь… - парень расстроено качает головой. Сокджин едва сдерживается, чтобы не поморщиться. Он не хотел больше говорить об отъезде Юнги. Это больно.       - Может ты мог бы поговорить с ним, хен? Переубедить? – аккуратно предлагает Намджун. Сокджин скрещивает руки на груди и пожимает плечами. – Он ведь даже не говорит, куда и зачем едет. Только отмахивается.       - Не знаю, Намджун-а, не знаю, - он отводит взгляд и с трудом сглатывает. Глаза жжет.        И, кажется, Намджун что-то слышит в его голосе или понимает по выражению лица, потому что он неловко откашливается и поспешно тянет Чонгука на улицу, скомкано прощаясь с Сокджином. Сокджин очень ему за это благодарен. Вот бы и Чимин обладал подобным тактом. Но такт и Чимин живут на разных планетах, поэтому Сокджин очень глубоко вздыхает, прежде чем вернуться на кухню, где, как он знает, его поджидает друг.       Чимин точно ждет его в засаде, он никак не отреагировал на настойчивые попытки Тэхена полчаса назад увести его с собой и проигнорировал выразительные взгляды Намджуна. Сокджин застает его на том же месте, на подоконнике, задумчиво разглядывающего скучную улицу снаружи с серыми многоэтажными домами. Он поворачивается к Сокджину, когда слышит его шаги, и смотрит на него все тем же взглядом, каким буравил старшего весь вечер. В нем Сокджину чудится разочарование и это отвратительно. Сокджин чувствует себя жалко.       Он проходит через всю кухню, наливает себе стакан воды, отпивает несколько глотков, садится за стол и поднимает глаза на Чимина, позволяя ему начать говорить. Но Чимин, что удивительно, молчит и какое-то время просто смотрит на него. Сокджину очень быстро надоедает эта игра в гляделки.       - Что ты хотел мне сказать? - вздыхает он, устало прикрывая глаза. Видит бог, у него совершенно нет сил на это. Чимин поджимает губы и отворачивается.       - Что ты идиот, - произносит он, и Сокджин хмурится.       - Йа. Уважение, Чимин-ши, я все еще твой старший, - строго говорит он. Чимин спокойно смотрит ему в глаза.       - Это еще со всем уважением, хен, - его тон размеренный, но пальцы сжимаются в кулаки.       - Это все, что ты хотел сказать? – спрашивает Сокджин спокойно, как только может. В его груди поднимается злость, но он знает, что Чимину тяжело контролировать себя в гневе, если и Сокджин не будет этого делать, они просто поссорятся, а Сокджин не хочет говорить того, о чем пожалеет, и не хочет слышать слов, которые Чимин не сможет потом взять обратно.       - Нет, - Чимин резко отворачивается и скрещивает руки на груди. Он молчит мгновение, но затем все же произносит: – Юнги-хен уезжает.       - Я знаю, - прищурившись, говорит Сокджин, не понимая такой смены темы. Чимин качает головой.       - Нет, хен, не знаешь. Он действительно уезжает, - Чимин раздраженно всплескивает руками. – А ты ведешь себя так, будто ничего не происходит.       Сокджин моргает, подавляя раздражение и тупую тянущую боль, что разливается в его груди от этих слов.       - А что мне еще делать, Чимин-а? – спрашивает он ровным, ничего не выражающим голосом. – Это решение Юнги, это то, чего он хочет.       Чимин так громко фыркает, что Сокджин вздрагивает.       - Ну да, конечно, - Сокджин хмурится от откровенного сарказма в его голосе и сжимает руки в кулаки. У него уходит много сил на то, чтобы сдержать свое раздражение.       - Чего ты от меня хочешь? – говорит Джин, он чувствует, что строго хмурится, но ничего не может с этим поделать.       Чимин прожигает его взглядом.       - Сделай что-нибудь, хен, - выражение его лица тут же меняется, из раздраженного оно становится таким печальным, таким умоляющим, что это сбивает Сокджина с толку. Он растерянно хлопает глазами, не в силах осмыслить такой резкой перемены. Голос Чимина звучит так, будто он очень устал и готов уже сдаться. Он звучит так же, как выглядел Юнги в тот вечер, когда сказал, что уезжает, так же, как чувствует себя Сокджин последние дни. Безнадежно. Беспомощно. – Я не знаю, что, но просто… - Чимин неопределенно качает головой. – Сделай хоть что-нибудь.       После этого он уходит, а Сокджин остается сидеть на стуле, потерянно пялясь в окно. Он лишь краем сознания отмечает, как хлопает входная дверь и в квартире воцаряется тишина. Сокджин глубоко вздыхает, встает и проходит в гостиную, слегка пошатываясь. Он застывает в дверях и смотрит на Юнги, свернувшегося калачиком на диване и зарывшегося носом в плед. Он как никогда похож на кота. Сокджин скользит взглядом по его нахмурившимся бровям, отчетливо виднеющимся темным кругам под глазами, слушает тихое дыхание. Юнги все еще здесь. Он пока еще здесь. Сокджин приваливается к косяку и закрывает глаза.       Ему хочется плакать.

***

      Через пару дней Сокджин ссорится с Джуёном. Это происходит из-за какого-то пустяка и ссора сама по себе совсем несерьезная, Сокджин знает это, но он просто так сильно устал от постоянного напряжения и неотпускающего чувства неправильности всего происходящего, что без сил падает на диван в своей гостиной и обхватывает голову руками, вернувшись домой. Его пальцы трясутся, а голова раскалывается от звенящей тишины в квартире. Это невыносимо. Так не должно быть.       Сокджин вытаскивает из кармана телефон и набирает, не глядя, номер, терзая зубами нижнюю губу. Громкие гудки эхом отдаются в голове. Пальцы сами собой беспокойно барабанят по ноге, зубы сильнее впиваются в губу. Кажется, Сокджин мысленно молится, но он сам не уверен, слишком сосредоточен на этих гудках.       - Хен? – раздается низкий, чуть хрипловатый знакомый голос, и облегчение мгновенно теплой волной омывает Сокджина. Он сам не замечает, как улыбка растягивает его губы.       - Юнги-я, - произносит он и лишь краем сознания отмечает, как тепло, мягко и устало это прозвучало. Они только вчера говорили, но такое ощущение, что прошло несколько лет.       - Что случилось, хен? – сразу же настораживается Юнги, Сокджин не знает, как он смог уловить, что что-то не так, но это не удивляет. Юнги всегда видел Сокджина насквозь.       - Юнги-я, приезжай, пожалуйста, - просит он тихо, почти неуверенно. – Ты мне нужен.       Юнги молчит мгновение, на протяжении которого Сокджин не дышит. Он знает, что Юнги не откажет, но все равно замирает.       - Сейчас буду, - произносит, наконец, Юнги и вешает трубку, не прощаясь. Сокджин с облегчением выдыхает и откидывается на спинку дивана. Несколько минут он просто сидит так, глупо улыбаясь.       Юнги приходит спустя примерно полчаса, что удивляет Сокджина, от работы Юнги ехать не меньше сорока минут. Сокджин выходит в коридор, чтобы встретить его. Юнги весь в черном, кепка низко надвинута на глаза, маска закрывает половину лица, только белые, как снег, волосы непослушно выглядывают из-под кепки, да пакет в его руках разбавляют этот мрачный образ. Сокджин усмехается.       - Уже прячешься от фанатов? – спрашивает он добродушно. Юнги поднимает голову и его темные кошачьи глаза впиваются в Сокджина, заставляя вздрогнуть. Это тот самый взгляд насквозь. Юнги как-то странно дергает головой, стягивает черные потрепанные кроссовки, а затем одним движением срывает маску. Сокджин видит темный синяк на его скуле и неосознанно ахает.       Сокджин в два шага преодолевает расстояние между ними, беспокойство бушует в нем так сильно, что он ничего не замечает в это мгновение. Он не замечает, как нежно обхватывает лицо Юнги руками и приподнимает его челюсть, чтобы лучше рассмотреть повреждение. Не замечает расширившихся глаз Юнги, его судорожного выдоха и того, как напряженно он замер в руках Сокджина. Не замечает, насколько мягкие щеки под его пальцами и как красиво бледная кожа розовеет у него на глазах. Он слишком обеспокоен и взволнован, слишком боится за Юнги, чтобы все это осмыслить. Но его руки и глаза запомнят это мгновение.       - Что случилось, Юнги? – надломившимся голосом спрашивает Сокджин, внимательно глядя в темные глаза младшего.       Юнги не отвечает, просто пялится на него, осматривает его лицо, будто выискивая в нем что-то. Спустя мгновение напряженной тишины парень моргает, поспешно облизывает губы и опускает взгляд. Сокджину отчего-то кажется, что какой-то важный момент только что был упущен, а он этого даже не понял. Сокджин сбит с толку.       Юнги медленно обхватывает пальцами его запястья, касаясь вен, и почти невесомо успокаивающе проводит по ним. Сокджин вздрагивает, его дыхание сбивается. Он не знает, почему от этого действия у него все плывет перед глазами и он совершенно не может сосредоточиться ни на чем, кроме этих холодных после улицы рук. Этот жест отчего-то кажется таким интимным, что теплая волна опаляет низ живота Сокджина, и он поспешно сглатывает.       - Подрался, - просто отвечает Юнги, будто это самая обыденная вещь в мире. Глаза Сокджина широко распахиваются.       - Ты что? – взвизгивает он, Юнги демонстративно морщится и вновь проводит по запястьям старшего кончиками пальцем. Сокджин тут же замолкает, чувствуя как кончики его ушей краснеют.       - Пару дней назад. Я не пострадал, только получил по лицу один раз, - невозмутимо говорит Юнги, чуть усмехаясь. Сокджин хмурится.       - Но как так вышло? – требовательно спрашивает он. Юнги покорно вздыхает.       - Я был в баре и один чувак просто не понял слова «нет».       Сокджин потрясенно охает.       - Он ударил тебя, потому что ты ему отказал? – неверяще спрашивает он, а затем его охватывает такой гнев и злость от мысли, что кто-то позволил себе причинить Юнги боль, что у него начинают трястись руки. – Вот ублюдок. Да как это кусок дерьма вообще посмел… - шипит Сокджин, а затем хмурится и закусывает губу. – Нам нужно написать на него заявление…       - Хен, - прерывает его Юнги. Сокджин удивляется, когда замечает, что он посмеивается. – Хен, все нормально, - Сокджин хочет возразить, но Юнги крепче сжимает пальцы на его запястьях, обрывая. – Я серьезно. К тому же, он ударил меня один раз, а я его несколько. Это ему скорее нужно писать на меня заявление, а не мне.       - Это самооборона, и сволочь заслужила, - тут же возмущается Сокджин, на что Юнги качает головой и отрывисто смеется.       Юнги улыбается ему тепло и утешающе, и Сокджин чувствует, что плавится. Юнги давно не смотрел на него так, Сокджин так сильно скучал по этому взгляду, что не может не улыбнуться в ответ. Но он все равно хмурится, когда смотрит на темный синяк на бледной скуле. Сокджин осторожно касается его пальцем, Юнги заметно морщится.       - Прости. Сильно болит? – поспешно спрашивает Джин, обеспокоенно всматриваясь в лицо младшего. Юнги усмехается.       - Когда ты в него тычешь, да. А так не очень, - он небрежно пожимает плечами. Сокджин поджимает губы, все еще не успокоенный.       Юнги отпускает руки Сокджина и отступает на шаг назад, освобождаясь от хватки старшего и опуская взгляд. Сокджин чувствует, как от холода покалывает кончики его пальцев, а остаточное тепло опаляет вены на его запястьях. Он неловко засовывает руки в карманы, только сейчас понимая, насколько странно было положение, в котором они находились. Сокджин не знает, что на него нашло. Он вообще не знает, что сейчас происходит и это заставляет нервничать его еще больше.       - Хен, - Юнги снова привлекает его внимание, и Сокджин поспешно вскидывает голову, чтобы посмотреть на него. Юнги демонстративно поднимает белый пакет в воздух. – Я купил нам закусок и выпить.       Сокджин удивленно выгибает бровь.       - Ты звучал так, будто тебе нужно выпить, - оправдывается Юнги и дергает правым плечом.       Сокджин моргает, раздумывая над этим. Он и в самом деле чувствовал себя вымотанным в последние дни, а еще – очень потерянным. И возможно выпивка это то, что им нужно чтобы, наконец, поговорить откровенно. Может так Сокджин сможет узнать у Юнги, почему он уезжает, куда и когда.       Поэтому Сокджин кивает и чуть неуверенно улыбается.

***

      Сокджин не пьян. Точно не пьян, но определенно навеселе. Он не знает, сколько уже времени они вот так сидят на полу у дивана перед телевизором, что работает фоном, он знает только, что уже очень, очень давно они не проводили так вечер. Они болтают несколько часов, неспешно едят чипсы, пьют соджу, и Сокджин чувствует себя так расслабленно и свободно, как не чувствовал ни разу за последние месяцы.       Юнги кажется впервые за очень долгое время беззаботным, он чуть криво улыбается на несмешные каламбуры Сокджина и подхватывает их, продолжая шутки. И каждый раз, когда он это делает, что-то внутри Сокджина взрывается от восторга, и Джин не может не сгибаться пополам, трясясь от своего дребезжащего смеха и хлопая руками Юнги по бедру. Глаза Юнги горят так ярко в такие моменты, что Сокджину хочет, не отрываясь, смотреть в них.       Сокджин не помнит, о чем они говорили, возможно, потому что они говорили о многом и ни о чем одновременно. Это не было важно. Важно было лишь то, что впервые за месяцы самый близкий человек Сокджина вернулся. Сокджин так скучал по Юнги. А он ведь даже пока никуда не уехал. Эта мысль заставляет Сокджина нахмуриться, а неприятные предчувствия вновь волнами подняться внутри него.       - Юнги-чи, - зовет Сокджин младшего. Юнги кривится от обращения, но все равно поворачивается лицом к Сокджину и вопросительно поднимает бровь. Взгляд у него расфокусирован. Сокджин не может его в этом винить, у него тоже все немного кружится перед глазами, но он заставляет себя сосредоточиться. – Ты… ты действительно уезжаешь?       Сокджин моргает и внимательно, насколько может, наблюдает за реакцией парня. Юнги чуть поджимает губы и отрывисто кивает. Он не смотрит на Сокджина. Это отчего-то расстраивает Сокджина даже больше, чем сам ответ.       - Но зачем? Я не понимаю, - качает он головой рассеянно. Юнги смотрит на него не больше мгновения, а затем вновь отводит взгляд. Он молчит. – Зачем, Юнги? – настаивает Сокджин, порывисто хватая парня за руку. Юнги вздрагивает, но Сокджин не замечает этого, упиваясь ощущением теплой мягкой кожи под своими пальцами.       - Так будет лучше, - неохотно произносит Юнги. Сокджин непонимающе хмурится и поднимает глаза, встречаясь взглядом с младшим. Юнги смотрит на него каким-то странным затуманенным взором, и Сокджин убеждает себя, что это влияние алкоголя, потому что только так он может игнорировать жар, что разливается по его телу, когда Юнги так рассматривает его. Сокджин тяжело сглатывает.       - Что? – рассеянно выдыхает Сокджин, его мысли сейчас прикованы к глазам Юнги, поэтому ему сложно составлять слова в предложения. – Кому лучше? О чем ты?       Юнги нервно облизывает губы, и глаза Сокджина сами собой опускаются ниже. Губы Юнги всегда были такие розовые? Сокджин поспешно моргает, пытаясь подавить дрожь. Кажется, он пьян больше, чем ему казалось.       - Тебе. Мне. Всем, - как-то отстраненно говорит Юнги, морщась. Сокджин приподнимает бровь.       - О чем ты вообще? Как это может быть лучше для тебя и меня? Нам не может быть лучше по отдельности. Это просто бред, мы оба это знаем, - уверенно качает он головой. Юнги кривится, что-то вроде боли отражается на его лице, и Сокджину тут же хочется стереть это выражение.       - Если бы, хен, - горько хмыкает он, отворачиваясь. И тогда Сокджин злится. Он ведь просто просит ответов, неужели так сложно их дать? Почему все вокруг говорят загадками?       Сокджин недовольно поджимает губы и придвигается ближе. Его немного ведет в сторону, но ему все равно, что движения его лишены какой-либо элегантности. Он обхватывает пальцами подборок Юнги и довольно грубо поворачивает его лицо к себе, впиваясь взглядом в глаза парня. Это просто порыв, просто злость, просто Юнги не должен вот так отворачиваться от него, потому что Юнги единственный, кому Сокджин может позволить видеть себя насквозь, и если даже он отворачивается... Глаза Юнги удивленно распахиваются, и Сокджин зависает, теряясь в их темной бездне с горящими огнями на дне.       - Почему, Юнги? Просто скажи мне, - Сокджин хочет сказать это строго, но получается отчего-то почти жалобно, почти умоляюще. Возможно, потому что ему глаза жгут злые слезы, а может ему просто действительно страшно. Оттого, как сильно Юнги отдалился от него в последние дни, будто проводя черту между ними, оттого, какую пустоту он чувствует при мысли, что Юнги не будет рядом. А может Сокджин просто пьян.       Юнги напряженно смотрит ему в глаза, нервно облизывает губы, Сокджин не может расшифровать его выражения, и это еще больше заставляет нервничать. Сокджин лишь отмечает краем сознания, что его собственные пальцы трясутся.       - Просто скажи мне, Юнги. Пожалуйста.       Взгляд Юнги скользит чуть ниже по лицу Сокджина, он с трудом сглатывает, а затем в его глазах отражается решимость, которая невольно удивляет Сокджина, глаза Юнги тут же вспыхивают лихорадочным огнем. Сокджин видел такой взгляд у Юнги только перед выступлениями на сцене. Это смесь из мандража и вызова самому себе. У Юнги такой взгляд только, когда он уверен, что решается на безумство.       - Хорошо, - кивает Юнги и резко подается вперед, сокращая оставшиеся между ними сантиметры.       Сокджин не успевает что-либо понять и как-либо отреагировать. Длинные пальцы вцепляются в воротник Сокджина, притягивая его ближе, и уже через мгновение чужие губы накрывают губы Сокджина, а он просто замирает не в силах двинуться, не в силах понять и осмыслить, что происходит.       Юнги целует его. С отчаянием, злостью, беспомощностью и смирением.       И Сокджина просто сметают эти оголенные чужие эмоции, ошеломляет собственная растерянность, из его головы мгновенно выветриваются все мысли. Он неосознанно чуть приоткрывает губы, чтобы глотнуть больше воздуха, который будто выбил из легких этот поцелуй. И это большая ошибка. Губы Юнги удивительно мягкие и нежные, но теперь, когда он углубляет поцелуй, у Сокджина больше нет шансов на спасение, его голова отключается окончательно. Он закрывает глаза и невольно растворяется в ощущениях.       Это просто невероятно. Это горький поцелуй со вкусом соджу и боли, но он такой потрясающий, что у Сокджина кружится голова. Никто и никогда не целовал его так. Словно через мгновение весь мир разлетится на части и это их последний миг перед смертью. Возможно, так оно и было.       И когда Юнги отрывается от него, а Сокджин медленно открывает глаза, он понимает, что да. Возможно, это смерть всего, что было между ними до этого. Потому что Сокджин знает, что никогда теперь не забудет лица Юнги в этот момент. Не забудет, как покраснели его щеки, как отчаянно сверкали его глаза, как судорожно глотал он воздух, как блестели его губы. Сокджин сглатывает и неосознанно облизывает свои. На них горький вкус соджу и, едва ощутимый, кофе, который он сам не пьет.       Они сидят друг напротив друга в напряженной, наэлектризованной тишине. Сокджин не знает, как ему реагировать и что делать. В его голове каша из мыслей, вопросов и междометий, а эмоций так много, они такие противоречивые, что Сокджину кажется, что он задыхается. Он поспешно моргает, проводит рукой по волосам, откидывая их со лба, его руки трясутся.       Сокджин не знает, сколько они так сидят, почти не двигаясь, сколько он пялится в одну точку, но видимо долго, потому что когда он слышит рядом шорох, он вздрагивает от неожиданности. Все это время он не смотрит на Юнги, чтобы эмоции, которые тот вызвал, немного улеглись. Сокджин еще не до конца осмысливает и признает то, что произошло, но ему уже страшно оттого, как он отреагировал на этот поцелуй. Оттого что ему понравилось. Действительно понравилось.       Но так не должно быть. Неважно, в каких обстоятельствах этот поцелуй произошел и кто был его инициатором, Сокджину не должно было настолько понравиться. Он не должен судорожно облизывать губы и вздрагивать от трепета, разливающегося внизу живота каждый раз, когда он ощущает чужой вкус на языке. Его глаза не должны украдкой притягиваться к покрасневшим губам Юнги, пальцы не должно покалывать от желания зарыться в эти белые волосы или провести по мягкой бледной коже. Сокджин не должен хотеть… Это нечестно по отношению к Джуёну. Руки Сокджина начинают дрожать сильнее. Джуён. У него ведь есть Джуён. Как он мог… Это ужасно. Что Сокджину теперь делать?       Сокджин может позже обвинить в случившемся алкоголь, физиологию, все что угодно, но для этого ему необходимо не допустить повторения подобного, а он уже не уверен, что сдержится, если посмотрит на Юнги вновь. Теперь он не может себе больше доверять, не может предугадать собственную реакцию. Сокджин сжимает пальцы в кулаки и кусает губы.       Он слышит, как Юнги встает рядом с ним, и резко вскидывает голову, невольно напрягаясь и пытаясь понять, что младший сделает дальше. Но Юнги ничего не делает. Он просто смотрит на Сокджина сверху вниз тем самым пристальным взглядом, который всегда прошивает Сокджина насквозь, и не говорит ничего. Лицо его вновь – бесстрастная маска, и, боже, как же Сокджин ненавидит это его выражение. Ненавидит, когда Юнги вот так отгораживается от него. Но сейчас Сокджин ничего не может сказать, потому что невольно замирает под этим взглядом, как кролик перед удавом. Сокджин растерян и напуган. Растерян тем, что произошло, напуган самим собой, сбит с толку поведением Юнги, поэтому не может шелохнуться, не может ничего произнести.       Юнги чуть склоняет голову набок. А затем огни в его глазах медленно тухнут, и Сокджину становится страшно. Он еще не знает отчего, но это чувство так неприятно стискивает грудь, вытесняя из легких воздух, что это почти больно.       Юнги медленно, будто автоматически качает головой, видно в ответ на собственные мысли, резко морщится, как морщится обычно от боли в плече, и уходит. Просто уходит, так и не сказав ни слова.       Сокджин потрясенно замирает. И вздрагивает лишь тогда, когда входная дверь закрывается за Юнги. Сокджин оглядывается вокруг, будто видит собственную гостиную в первый раз, смотрит на пустые бутылки соджу, полупустую пачку чипсов и чувствует себя до отвратительного трезвым. И потерянным.

***

      Всю ночь Сокджин не спит, пребывая в прострации. Он просто не позволяет себе думать о том, что произошло. Потому что знает, что, если начнет, не сможет остановиться. Он убирает бардак, который они развели, а затем принимается за генеральную уборку, просто чтобы ни о чем не думать. Ему хорошо это удается. Все-таки Сокджин отлично умеет притворяться.       А потом примерно часов в шесть утра приходит сообщение от Джуёна, в котором он просит прощения за их ссору, и Сокджину чувствует такой шквал вины и стыда, что его едва не выворачивает наизнанку. Ему хочется плакать, но он только кусает губы, не в силах заставить себя набрать ответ.       Юнги возвращается утром. Сокджин готовит завтрак и вздрагивает, когда слышит, как щелкает дверной замок. Его руки начинают трястись, поэтому он глубоко вздыхает через нос и осторожно продолжает нарезать овощи. По звуку шагов, Сокджин понимает, что Юнги проходит по коридору и замирает в дверях кухни. Сокджин не оборачивается к нему, но точно знает, что младший сейчас стоит, склонив голову набок, и пристально разглядывает его. Джин чувствует его взгляд между лопаток.       - О, ты пришел, Юнги-я. Я как раз почти закончил с завтраком, подожди немного, - произносит Сокджин, и он, честно говоря, гордится собой. Его голос совсем не дрожит, несмотря на то цунами эмоций, что бушует сейчас в нем.       Юнги ничего не говорит, но все еще смотрит. Сокджин поджимает губы и тихонько вздыхает, собираясь с силами. Подключая все свое актерское мастерство, Сокджин оборачивается и дружелюбно улыбается Юнги. У него на языке уже вертится заранее отрепетированная речь, которую он продумывал несколько часов, но она умирает, едва он видит лицо Юнги. Джин только успевает подавить дрожь, когда встречается с глазами Юнги, все еще пронзительными, но уже тусклыми и безжизненными. На мгновение Сокджин замирает, это совсем не то, что он ожидал увидеть.       Первый порыв – подойти и обнять Юнги, но он успешно усмиряет его, Сокджин не может позволить всему между ними запутаться еще сильнее. Просто не может. Позже они обязательно поговорят, но не сейчас. Не сейчас, когда эмоции Сокджина устраивают натуральный шторм в его голове. Не сейчас. Да, и лучше вообще не говорить, на самом деле. Сокджин действительно очень плох в подобных разговорах.       - Хен, то, что произо… - начинает Юнги, с каким-то странным отчаянным выражением на лице, но Сокджин поспешно, почти испуганно прерывает его:       - Ты же не против омлета? Я приготовил омлет с беконом и овощами, но если ты хочешь что-то другое, я могу сделать позже.       Юнги замирает и просто смотрит на него почти минуту, затем он медленно моргает и неожиданно хмыкает, удивляя Сокджина. Звук получается странным, похожим на всхлип, но Юнги не плачет. Ничего подобного. Лицо его предельно бесстрастно, почти отстраненное, а глаза, напротив, горят как-то решительно, лихорадочно.       - Я уже поел, хен. Не переживай, - произносит Юнги ровным голосом и уходит к себе в комнату. Сокджин еще несколько минут просто стоит на месте, глядя ему вслед. Он не знает, что ему делать. Он осторожно опускается на стул, сцепляет пальцы рук в замок и опускает тяжелую голову. Его трясет.       Спустя пять дней Сокджин возвращается домой с работы и понимает, что Юнги в их квартире больше нет.