No pain, no gain

      За ложь в кабинете директора Сэн и ее подруга по несчастью — Хиираги — получили от учителя наказание, которое должно было взрастить в них смирение… И, похоже, увеличить выносливость их рук и спины, ведь девочек обязали стоять на коленях в конце класса до окончания учебного дня и при этом держать полные воды тазы над головой. Ци-ци хоть отстранили от учебы до следующей недели, в отличие от Мицуки. Ей-то придется справляться с последствиями унизительного наказания самостоятельно.       Сэн вздохнула. Она уже ощущала на своем языке гнилой вкус шуток и колких замечаний одноклассников и простых зевак, которые им предстоит вынести за оставшиеся часы до окончания их наказания.       — Зачем ты это сделала? — шепотом спросила Ци-ци.       — Сделала что? — Мицуки хитро улыбнулась.       — Типа, выгородила меня.       — А-а, — протянула она. — Во-первых, не ты виновата в случившемся, и не тебе быть за это ответственной. Во-вторых, не всегда же тебе своей шкурой за девчонок расплачиваться. Ты защищаешь нас, и пришла пора отплатить тебе. Я думаю, что этих причин более чем достаточно.       — Я не могу понять: ты идиотка или… идиотка?       Хиираги тихо рассмеялась.       В этот жаркий полдень они стояли на заднем дворе школы, где желтая трава хрустела под ногами, словно сушенные водоросли, а песчинки, поднимаемые при ходьбе с пылью, забирались в туфли и ощущались, словно вредные камешки. Солнце грело так сильно, что, казалось, может испарить всю воду, которую девочки набирали из шлангов в тазы.       Конечно, можно было бы сделать это и в женском туалете, но учитель запретил им, оправдывая это тем, что девочки должны научиться смирению, лишний раз поднимаясь по ступенькам с тяжелым грузом в руках, и осознать, насколько неправильным было в этот день их поведение, а затем прийти к его переосмыслению.       «Дорога в тысячу лье начинается с первого шага, да?» — злорадствуя, подумала Сэн, пока слушала, как он объявляет их наказание, делая акцент на том, какие они все-таки неблагодарные и бескультурные. Единственная радость учителя в этом долгом монологе состояла лишь в том, что обвиняемые в безнравственности еще дети, суки, конечно, но дети, и их можно было перевоспитать (чем он и занимался!), а зловонные рты — закрыть, ссылаясь на подростковый бунт.       Ведь когда он пройдет — Сэн, Хиираги и им подобные обязательно одумаются и пожалеют о том, что не слушали своего учителя, когда он искренне желал им помочь.       Как же Сэн хотела плюнуть ему под ноги! Или лучше на его начищенные лакированные туфли! Или в лицо! В это желтое, дряблое лицо.       И если учитель показал свою любовь к перевоспитанию, то Ци-ци решила научиться метко плеваться до того момента, пока ее не отчислят из школы. Уж тогда, во время их последней встречи, она сделает несколько самых лучших плевка в своей жизни.       Эта сладкая фантазия взбудоражила ее сознание до гусиной кожи на руках.       Сэн зачерпнула рукой ледяную воду и умылась ею, чтобы прийти в себя. Вода была такой чистой и приятной, что даже солнечные лучи игрались с ней, оставляя солнечные блики на ее поверхности, словно бы это был небольшой быстрый ручеек в горах, так похожий на те, что были в родном поселке Ци-ци.       — Тебя не отчислили. Не следует ли просто сказать спасибо? — спросила Мицуки, вырывая Сэн из размышлений.       — Да я лучше бы дома сидела, чем ошивалась в этом чистилище, — она поджала губы и стряхнула с рук капли влаги.       — Без аттестата и выпускного экзамена нельзя. Как бы ты жила в будущем?       — Мое будущее в любом случае не будет связано с миром академических достижений, — Ци-ци вытерла руки о свою юбку.       Ах, если бы только ее отчислили! Не было бы никакого наказания! Ей бы оказался заказан проход в подобные закрытые элитные школы! Как было бы хорошо учиться в школе попроще…       Но тогда пришлось бы стать проблемой для своих родителей и неприятным пятном для их репутации. Все же, Сэн стоило бы поблагодарить Хиираги за помощь.       — Да брось, — сказала Ци-ци, когда увидела, как и без того большие зеленые глаза Мицуки расширились, словно монетки пятьсот йен. — Я просто хочу исчезнуть и переродиться в лучшем мире. Может быть, в Наруто было бы не так плохо.       — Где? — ошалело спросила она.       Ответить Ци-ци не успела. О ее затылок ударилось что-то не слишком тяжелое, и когда она обернулась, чтобы отпустить мальчишкам гневный комментарий по поводу уровня их интеллекта, то это уже сделали в ее сторону:       — Мисс Сэн, я понимаю, что девушкам вашего склада ума образование не важно, но не докучайте своим бредом мисс Хиираги. Она еще может стать порядочным человеком, в отличие от такой пропащей души, как вы.       То был учитель. Все время их разговора он стоял на углу и подслушивал, стараясь, решила Ци-ци, выудить имя неизвестной девочки, решившей, как и они, поднять свою голову.

***

      Ци-ци совершенно не вникала в суть урока. Она играла в ожесточенные гляделки с небесным светилом.       — Мисс Сэн, я понимаю, что девушкам вашего склада ума образование не важно, но если вы все же присутствуете на уроке, то прошу хотя бы делать вид, что вы слушаете и понимаете язык Homo sapiens, — занудствовал учитель.       Ци-ци лениво перевела на него взгляд и вскинула брови, не зная, понял ли он, насколько далеко она отправила его с чем-то в заднице.       Стрелки часов, казалось, совершенно не двигались, а школьный день по ощущениям длился вечность.       — Нравится же этому ублюдку самоутверждаться, — пробубнила она, когда учитель отвернулся, возобновляя ведение занятия.       Ее руки уже начинали трястись от усталости, пальцев Сэн и вовсе не чувствовала. Таз с водой был настолько тяжелым, что под конец урока у Ци-ци заканчивались силы к борьбе, но она не сдавалась и продолжала держать его над головой. Сэн бы ни за что не проиграла в этой войне.       К тому же, в этот раз она была не одна. Если бы Ци-ци сказали, что Хиираги, идеал правильной из самых правильных девочек, будет наказана вместе с ней, главной сумасшедшей сукой этой школы, еще вчера, она бы громко рассмеялась и, наверное, в истерике упала бы со стула.       Хиираги была тощей, словно тростинка, которая вот-вот собиралась переломиться, и даже какой-то хилой. Ци-ци все больше и больше удивлялась тому, как она удерживала такой тяжелый таз. Сэн предполагала, что не пройдет и десяти минут, как Мицуки бы сдалась.       Видимо, Хиираги почувствовала ее взгляд, поэтому слегка повернула голову и из последних сил ободряюще улыбнулась. Ци-ци хмыкнула и вернула внимание на доску и учителя рядом с ней.       — Эй, Сэн, — один из одноклассников, сидящих за последней партой, позвал ее. — Нравится на коленях стоять? Привыкаешь к будущей профессии?       — Заткнись.       Ци-ци действительно жалела, что не могла с силой приложить его мерзкое круглое лицо к поверхности стола. Она так хотела услышать хруст его носового хряща и громкий визг, словно бы поросенка, который видел тесак мясника, потому что мальчишка не только занял ее место, сказав: «Сэн все равно живет в конце кабинета, ничего не изменится, если я немного посижу за ее столом», так еще и позволял себе отпускать пошлые комментарии.       — Хочешь просидеть здесь весь день? — любезно прошептал одноклассник, медленно поднимая руку.       — Тогда не советую тебе ходить по темным переулкам немногим позже, — парировала Ци-ци в той же манере.       — Ты знаешь, что с тобой будет, если я скажу об этом своим родителям?       Сэн нахально улыбнулась:       — А мертвые разве умеют говорить?       Было сложно соображать и говорить с той тяжестью над головой, которая в любой момент могла опрокинуться, выставляя Сэн на посмешище в мокрой просвечивающей рубашке посреди класса, кишащего оскалившимися акулами, что давно точили на нее зубы (она надеялась, что только их), поэтому Ци-ци была рада тому, что одноклассник заткнулся.       Впрочем, отвернувшись от нее, мальчишка оставил руку поднятой:       — Да, Накагава, ты чего-то хотел? — спросил учитель.       Но не успела Сэн открыть рот, как услышала чье-то грозное шипение:       — Не смей.       Это была Хиираги! Она стояла почти за его спиной и выглядела настолько устрашающе, что даже у Ци-ци по спине пробежал холодок.       «Будто бы из «Звонка» вылезла», — подумалось Сэн.       Одноклассник окинул их двоих быстрым взглядом. Он боялся, но все равно выдавил из себя почти уверенное:       — Эти девчонки снова мне угрожают.       — Урод, — прорычала Сэн. Она была готова набросится на него. — У тебя совсем что ли нет гордости?!       Учитель, однако, сделал вид, что не услышал этого. Он обвел взглядом класс, ожидая, пока тот успокоится, и произнес — холодно и медленно:       — Кто-то может это подтвердить?       Формальность. Ему не было нужно подтверждения, чтобы наказать их еще строже.       И один из мальчиков действительно поднял руку, желая насладиться прекрасным зрелищем!       — Что ж, тогда пусть это будет вам всем уроком по уважению друг к другу.       Учитель пересек класс и оказался рядом с Мицуки. Он схватился за край ее таза и, не колеблясь, безжалостно перевернул его.       Вода окатила ее с ног до головы. Вся ее выглаженная форма была мокрой, волосы прилизаны, а с носа капала вода. Ци-ци думала, что Мицуки заплачет, но та мужественно держалась. Правда, совсем ссутулилась и не поднимала головы.       — Я думал, что из тебя еще может получится что-то хорошее. Я ошибался.       Сэн задохнулась от гнева.              Она быстро вскочила на ноги, которых уже совсем не чувствовала, и замахнулась, а затем с силой выплеснула всю воду из таза на одноклассника, который это устроил.       Ци-ци никогда не была покладистой. Она хотела, чтобы эта вода пропитала старый костюм учителя. Но Хиираги уже спасла ее от отчисления. Второго шанса не будет.       Сэн ухмыльнулась, глядя в испуганное лицо мальчишки. Ей нравилось находиться под разъяренным взглядом учителя.       — П-простите… Учитель, — тишину, воцарившуюся в классе, прервал запинающийся голос девочки. — М-мальчики отпускали довольно… Непристойные… Шутки в адрес наших одноклассниц. Если уж кого и наказывать, то я-я думаю, следует начать именно с-с них.       К сожалению, Сэн даже не знала ее.

***

      Их с Мицуки заставили протирать полы, а затем заниматься внеочередной уборкой класса. Одноклассников же учитель лишь призвал больше не заниматься подобным.       «Иначе же», — сказал он. — «Если вы привыкнете к утаиванию правды. Правда всегда будет сокрыта от вас».       Сэн фыркнула. Она была настолько возмущена подобным поведением и ухмылками мальчишек, пока развозила шваброй грязь по полу, что хотела засунуть им в задницы метловище и провернуть его там. Но Мицуки положила ей руку на плечо, заставляя успокоиться и отвернуться:       «Не стоит обращать на них внимания», — мягко посоветовала она. — «Чем быстрее мы здесь управимся, тем раньше уйдем домой».       Их родители, черт возьми, платили деньги за обучение в этом чистилище! Как эти куски собачьего дерьма вообще могли вести себя с ними подобным образом?!       — Отец меня убьет, — Хиираги устало спрятала лицо в руках.       Ци-ци была так удивлена, что даже не откусила от онигири, которое поднесла ко рту.       — За что?       Тогда они остановились на детской площадке, залитой малиновым светом закатного солнца, у какого-то круглосуточного. В этой части экстравагантного квартала Роппонги, на границе с Акасакой, прохожих было вдвое меньше. Здесь стояли только лишь старые невысокие дома с завышенными за съем ценами за маленькие квартирки, в которых обычно совершали либо грязные дела, либо самоубийства.       Сэн был противен район Минато.       Мицуки ничего ей не ответила.       Ее форма уже высохла, а волосы теперь казались какими-то грязными, но даже так Хиираги выглядела прекрасно. Она была очень красивой, и все в ее жестах и голосе было настолько мягким и располагающим, что Ци-ци хотела бы ей завидовать, но отчего-то не могла.       — Вкусно? — спросила Мицуки, когда Сэн принялась есть второе онигири, купленное на ее деньги.       — Ты не представляешь насколько.       Тогда Мицуки улыбнулась ей и прошептала: «Вот и хорошо».       — А, — вспомнила Сэн. — Твоя семья же имеет типа больший авторитет, чем остальные. Почему никто не пришел тебе типа на защиту?       — Почему же ты считаешь, что никто не пришел на защиту? — спросила она в ответ. — Не только за меня, за нас двоих заступилась наша одноклассница. Ее зовут Мирай Сето.       Ци-ци ожидала, что Мицуки расскажет о себе, о своей жизни в школе или, Сэн ожидала этого с нетерпением, о своей связи с братьями Хайтани, но, видимо, она не собиралась делать этого.       — Я считаю, что для нашей школы, где все хотят спасти только свои задницы, это огромный шаг вперед, — Хиираги снисходительно улыбнулась. — Ты заступаешься за незнакомок, попавших в беду. Я последовала твоему примеру и заступилась за тебя. Возможно, Сето двигало то же самое.       — Я лишь делаю то, что типа считаю правильным.       — Я знаю, — Мицуки кивнула. Она подтянула ноги к себе и обняла колени руками. — Но, Сэн, ты, следующая за своим сердцем, за своим понятием того, что правильно, а что — нет, стала примером для меня. И, скорее всего, для Сето.       — Напомню, — быстро ответила Ци-ци. Ее сердце забилось чаще. — Я лишь хулиганка. Типа сумасшедшая девочка, которая колотит мальчишек. Как я могу быть типа примером для кого-то такого… как ты?       — Когда-нибудь ты поймешь, насколько замечательна, — Хиираги положила голову на колени и посмотрела на нее. — К тому же, вспомни девочку, из-за которой все это началось. Мне кажется, она настолько же твоя последовательница, насколько и мы с Сето.       — Последовательница... Я что, глава какой-то секты?       Сэн стало не по себе. Мицуки была серьезна в своих словах. В словах, где Ци-ци оказывалась неотразимым главным героем какой-нибудь манги в жанре сенен, который сквозь тернии шел к своей цели, проводя за своей спиной людей к звездам на безоблачном небе.       Сэн посмотрела на свои руки. Переехав в столицу, поселившись в этом районе, она чувствовала себя глубоко несчастной, навсегда запертой в клетку птицей. Теперь же ей показалось, что существует ключ, способный помочь ей. И держала его в своих руках Хиираги.       — Скажи, — попросила Ци-ци. — А много ли еще девочек, которые типа недовольны своим положением?       Мицуки задумалась, будто бы что-то вспоминая, и посмотрела на бледное небо, полное розоватых облаков, как истинная мечтательница.       — Думаю, да, — ответила она. — Но не все готовы действовать самостоятельно. Многие боятся или просто колеблются, опасаясь сделать хуже. Им нужен катализатор.       Сэн сжала руки в кулаки. Те руки, что были покрыты ранами, которые только начинали заживать, и старыми шрамами, напоминающими о работе на рисовых полях. Ее ногти с силой впились в ладони. Ци-ци не ощущала боли. Ей овладело забытое где-то в мире манги воодушевление.       — Ты знаешь, почему не стоит унижать девочек, Хиираги?       Сэн подняла взгляд, а Мицуки опустила его. Они встретились глазами, и Хиираги кивнула, позволяя Ци-ци продолжить.       — Потому что когда нас пытаются запугать, мы встаем плечом к плечу, — объявила она. — А когда мы объединяемся, все понимают, что ударная волна окажется сильнее, чем после разрыва водородной бомбы.