Oiseau bleu

— Натали, ты не можешь! Я не хочу с тобой расставаться! — заливался слезами Дуусу, прилипая к щеке Натали и обхватив её лапками. Натали лишь мягко улыбалась, впрочем сосредоточившись, чтобы аккуратно обойти выбоины в плитке на тротуаре. Окраина Парижа, оказывается, тоже в некотором роде пострадала от их бесчинства, и рабочие ещё некоторое время будут убирать последствия. Осталось совсем чуть-чуть до станции метро, и женщина была в принципе благодарна, что была трансформирована при параде, с маленькой наплечной сумкой, в которой были все стратегически важные вещи, как деньги и проездной билет. — Ты же понимаешь, что пора закончить это безобразие? — Натали аккуратно прислонила ладонь к содрогающемуся в рыданиях тельцу квами и аккуратно отцепила от себя, держа маленького павлина уже самолично. — Я достаточно причинила боли людям. — Но ты не хочешь от меня отказываться, совсем-совсем не хочешь, я это чувствую, — дальше бушевало создание, а Натали порадовалась, что уже полночь, и народа на улице почти нет, особенно после сегодняшнего беспредела. — Ты вернёшься к своим собратьям и наконец познакомишься с новой хранительницей, — продолжала увещевать женщина. После произошедшего голова была кристально чиста и принимала важные решения без сожалений и заминок. Детрансформировавшись в зелёных пределах за городом, Натали оставшиеся полдня пробродила по полям, а к вечеру вышла на котеджный поселковый район, из которого очень кстати ходил автобус до города. Она не знала, зачем магия усложнила ей жизнь, приказывая вылететь куда-то за пределы Парижа, но эта адреналиновая прогулка по захолустьям воскресила боевое настроение. От Габриеля была попытка оборвать телефон, но Санкёр пресекла её коротким сообщением. Как оказалось, он даже выехал на её поиски, промониторя, в какую сторону её примерно унесло, но там, естественно, Агрест её не нашёл, потому что магия в итоге увела женщину почти что в противоположную сторону. Местные в итоге даже не и удивились новому лицу, эхо городской вакханалии долетело и до них, пара разукрашенных каким-то образом тут побывала. — Я не хочу! Я жил почти двести лет без их общества и мне понравилось, — напустил на себя браваду Дуусу и вновь влепился уже в другую щёку, стуча по ней лапками. — Кья-я! — Ну, уже совсем звериные звуки пошли, — Натали дошла до спуска в метро, и маленькому павлину пришлось спрятаться. — Завтра поговорим. В следующий раз квами явил себя уже внутри особняка Агрестов. Она не стала включать свет, за годы жизни в этом доме она знала каждый угол, тем более, сплошного мрака не было. Все ощущение же всё равно усилились, и Натали явно ощутила себя хищником, настолько волнующая и напряжённая тишина стояла в округе. Дуусу широко распахнул глаза, его зрачки засветились как у кошки, и он выдвинулся вперёд в строгом молчании. Приближаясь к кабинету Габриэля, Санкёр надеялась прошмыгнуть мимо, к себе, но шелест за дверью явно дал понять, что встреча неизбежна. — Натали, — дверь с еле слышимым сухим треском отворилась, и мужчина появился на пороге. — Давай не будем сегодня об этом, Габриэль. — женщина отвела глаза в сторону, посмотрев прямо в чужую комнату. Маленькая настольная лампа источала свет, как источал негодование и Дуусу, спрятавшийся где-то за плечом и сверлящий взглядом её затылок, вместо, собственно, стоящего перед женщиной мужчины. — Я для себя сегодня многое решила. Пора что-то менять в собственной жизни. Пересилив себя, Натали всё же кинула взгляд на представшего перед ней. Под глазами Габриеля залегли глубокие тени, сам он осунулся. От него ощутимо несло отчаянием, а ещё пока что лёгкой, но обещающей разрастись алкогольной ноткой, и эта картина ломала привычный образ строгого, сдержанного и привлекательного человека. Но Натали опять почувствовала, как быстрее застучало глупое, жившее последние десятилетие своей глубокой симпатией сердце. Любовь не отпускает так просто, ведь она так долго и упорно цвела внутри, что пустила корни, которые безбожно раздирают всё внутри и питают привязанность. Глупый-глупый феникс, почему твой огонь не выжег всё подчистую? Но пришло время менять привычные устои. Если он не может на это решиться, то это сделает она. Пора двигаться дальше, — плавно приблизилась она к нему и невесомо обняла. А потом отстранилась, развернулась и двинулась к себе, ощущая, как внутри загорается новое, неизведанное ранее ощущение, наполняющее силой. Потянувшись к заколотым волосам на затылке, она одним движением распустила конструкцию, и мягкие пряди упали на плечи. Огромный отрезок жизни посвятить мужчине, целью которого было вернуть человека из мира мёртвых, давно нашедшего покой, и, возможно, даже переродившегося? Дать полную власть над собой только потому, что сердце умирало от любви, подвергать свою жизнь и своё здоровье каждый божий раз, используя древний талисман, сломанный он или нет? Море вопросов начало подниматься волнами в океане чувств Натали, до этого никак не являвших себя. Почему все они образовались только после того, как она побывала на грани смерти? Санкёр не знала ответов. Она всё также безмерно любила человека за спиной, но её он за все годы подле себя так и не увидел в роли спутницы жизни. Значит, и её путь рядом с ним пришёл к концу. Разбитое сердце не заставит её заболеть, ведь для неё главное — движение, работа или другая подобная деятельность, в этом она была душой похожа на стрижа, который живёт только в полёте, оставаясь счастливым и здоровым лишь в небе. К утру уже будет готово заявление на увольнение.