Nobody knows

Йоэль знал, что не уснёт этой ночью. Его мысли были заняты одним человеком — Алекси Каунисвеси. Уже не Алекс Маттсон, а именно Алекси. Он думал о его худеньком телосложении, о его тоненьких ножках, о его маленьких ладошках, о его милой улыбке и негромком смехе, о его пухленьких щёчках, о так аккуратно выточенном носике — скульпторы могут даже не пытаться повторить это идеальное очертание, о его тех самых ярко-голубых глазах, которые ещё давно свели блондина с ума, о его чёрных, заметно, что крашеных, волосах, длиной чуть короче, чем у самого Йоэля, о его прекрасном голосе — услышать его Хокка мечтал даже больше, чем увидеть внешность парня. Думал о том, какой он маленький по сравнению с ним, и о том, что он ещё совсем ребёнок — школьник, подросток, девятиклассник, но такой успешный, известный и так профессионально разбирающийся в своём деле. Йоэль восхищался им как диджеем, как музыкантом, восхищался его внешностью, его голосом, его стойкостью перед всеми проблемами, учитывая, что справляется он со всем этим один. Или не справляется? В памяти Хокка снова появились те шрамы на запястьях Алекси, которые он случайно заметил, когда парень зачем-то поднял руки. Почему он этим занимался? В чём была причина? Кто его обидел? Кто сделал больно этому мальчику? Кто посмел довести его до такого состояния? Йоэль хотел разнести всё и всех, кто когда либо причинял Каунисвеси боль. Хотелось убивать за него. Хокка поймал себя на мысли, что раньше у него не возникало ничего подобного в отношении кого-либо. Он не был готов разрушить пол мира ради одного человека. Он ни о ком никогда не думал несколько ночей подряд. Но мысли о влюблённости в Маттсона он от себя всячески отгонял, оправдывая своё поведение тем, что Алекс — загадочный человек, вызывающий сильный интерес к своей персоне, поэтому Йоэль так часто о нём думает. Он отрицал свои чувства к Алекси ещё и потому, что тот несовершеннолетний, а Хокка уже за двадцать — отношения между ними просто противозаконны. Нельзя. Почему он вообще думает о факте возможных отношений с Каунисвеси? Йоэль Хокка вообще никогда не был человеком, который думает об отношениях. Напиться и трахнуть первую подвернувшуюся под руку девчонку или парня в баре — вот чем была занята его жизнь. Но никак не отношения, да ещё и с парнем, ещё и с известным диджеем, да ещё и с шестнадцатилетним. Он приехал на пустую студию. Мысли сжирали его разум до самого утра. К 12:00 должны подъехать парни. Алекси сегодня не будет — ему нужно готовиться к экзаменам и хорошо закончить год, ведь скоро лето, концерты, туры, записи альбомов и самый разгар фестивалей. Встав из-за стола, Хокка достал из холодильника банку Red Bull, практически залпом выпил её и снова взялся за гитару. Он писал всю ночь: наигрывал мелодии на гитаре, набрасывал текст в заметки телефона, пробовал сыграть что-то на других инструментах, порылся в ноутбуке и в записях, которые там были, и даже попытался разобраться в диджейском пульте Маттсона, но ничего там не поняв, кроме кнопок «on/off» и дисков, он забросил эту идею. Конечно же, вокалист не покажет коллегам по группе то, что набросал в телефоне и наиграл, не споёт это при них и даже не намекнёт на то, что просидел здесь всю ночь. Почему? Потому что всё, что у него получилось написать этой ночью, было только об одном человеке. Об Алекси. Парни бы сразу подумали, что он влюбился, но это же не так, правда? Хокка наивно верил в то, что никаких чувств к диджею у него нет. Но в конце концов он не выдержал, взял телефон и забил в поисковик такой банальный и такой глупый для двадцатилетнего парня запрос: «Как понять, что ты влюблён?». Результат не требовал долгих поисков: •Ты принимаешь все его недостатки. А у Алекси они вообще есть? Есть. Многочисленные загоны, нестабильная психика и склонность к селфхарму. И, да, Йоэль готов был это терпеть. Даже больше: он хочет помочь младшему справиться с этим. •Постоянность чувства Хокка ни на секунду не переставал думать об этом парне. У него не было этих эмоциональных качелей от «нравится» до «бесит». Все его эмоции были постоянны, и только усиливались, когда парень находился рядом. •Комфорт рядом с человеком и желание физического контакта Вокалист хотел обнимать Каунисвеси постоянно. Как только диджей приходил на студию, ему хотелось, чтобы тот сел рядом с ним, и Йоэль мог просто прижать его к своей груди, и они бы сидели так до самой ночи, пока не настанет время ехать домой. •Физическая реакция организма на контакт У Хокка по телу побежали мурашки, когда он услышал настоящий голос Алекса Маттсона. Никто этого не заметил, да и говорить кому-то об этом он не собирался. Но факт остаётся фактом. •Обращение внимания на мелочи У Каунисвеси был шрамик на левой щеке, пробор зигзагом и родинка на шее. Стоп, Хокка, откуда ты это знаешь? Этот пункт тоже сходится. •Переживание за человека Да Йоэль и не скрывал, что волнуется за Алекса. За его здоровье, за его доверие к парням, а теперь ещё и из-за шрамов на белой, ещё детской коже. Шесть пунктов из шести. Хокка мысленно поздравил сам себя. Можно идти отмечать. Самый грубый, холодный и жёсткий рокер Финляндии влюбился в шестнадцатилетнего ребёнка. Прекрасные новости, не правда ли? Только вот что теперь делать? Как признаться в этом Алекси? Как рассказать всё друзьям? Как самому это принять? Прокопавшись в своих мыслях, он не заметил, как прошли несколько часов, и в студию уже приехали Олли и Томми. — Привет, Йоэль, — парни поздоровались и обнялись. — Выглядишь ужасно, — заметил Матела, — Опять всю ночь не спал? — Что у тебя на этот раз? — заботливо спросил барабанщик, — Депрессия? Напился энергетиков на ночь? Просто хандра? Смотрел очередной глупый сериальчик? Залип в тиктоке? — Хуже, — выдохнул Хокка, роняя голову на ладони и зарываясь пальцами в блондинистые мягкие волосы. — В смысле? — заволновался басист. — Я влюбился походу. Лалли захлебнулся только что сделанным глотком воды: — Чего? — Влюбился, — ещё раз выдохнул вокалист, понимая, что не сможет держать в себе эти мысли и чувства. — Ты вообще хоть знаешь, что влюблённые люди чувствуют? — удивлённо спросил Олли, не ожидая такой новости от друга. — Теперь, блять, да, — чуть прикрикнул блондин. — Расскажи поподробней, может, это не оно. — Томми, я всю ночь проходил эти сраные девчачьи тесты «Как понять, что ты влюбился?». У меня все пункты совпадают. Пиздец мне пришёл, — старший начинал злиться от осознания того, что с ним происходит что-то новое, что он раньше никогда не испытывал. — Ну ты расскажи, что конкретно, — попросил Матела. — Я вообще ни о чём думать больше не могу, — каждый вздох Йоэля был всё тяжелее и тяжелее, — Спать не могу, переживаю вечно. От одного взгляда и от одной улыбки мурашки идут. — Ну да. Влюбился, — сказал Томми, будто поставил диагноз. Хотя, возможно, так оно и есть. — А в кого хоть, если не секрет? — улыбнулся басист. — Догадайся, блять! — всплеснул руками Йоэль, — Алекс, мать его, Маттсон! — Серьезно? — на самом деле Лалли был не удивлён. Он с самого первого дня начал замечать искорки между вокалистом и диджеем. — Так ты ж его только вчера увидел в первый раз, — смутился Олли. — Именно с этого я и в ахуе, — эмоционально ответил блондин, — Хотя я почти уверен, что меня с одних только его глаз уже накрыло. Я постоянно хочу обнимать его. — Порко обоссытся от радости, когда узнает, — разрядил обстановку Матела, зная, что Йоонас давно поглядывает за Йоэлем и Алекси, стараясь заметить между ними что-то большее, чем дружбу. — Да мне от этого Порко не жарко, не холодно. Знаю, что он начнёт подъёбывать и пытаться свести нас. Но блять, парни, Алекси всего шестнадцать! — он снова уронил голову на руки. — Ну и что? Четыре года не так уж и много, — сказал Томми. — Он несовершеннолетний. — Ну и что? По взаимному согласию-то можно, — улыбнулся Олли. — Не могу я так. Так все неожиданно произошло, ещё и парень, ещё и школьник, ещё и блять самый известный диджей в Европе, — Хокка упал спиной на диван. — Да уж, влетел ты по уши, братан, — заключил Лалли, — Ну ты понаблюдай ещё за собой пару неделек. Если ничего не изменится, то признаешься ему. — Да ты ебанулся что-ли? Он только начал доверять нам. Я уверен, что я ему нахуй не упёрся. Он тогда вообще пожалеет, что открылся нам, перестанет с нами общаться и загонится ещё больше, потому что мы видели его без костюма, — блондин перевернулся и уткнулся лицом в подлокотник. — Ну да, возможно. В общем, посмотри ещё на своё поведение и на ваше общение, а там посмотрим, — барабанщик подошёл и похлопал Йоэля по плечу.Матела тоже подошёл ближе к другу. — Не парься, всё наладится, — потрепав Хокка за блондинистые волосы, Олли улыбнулся и подбодрил товарища: — Давайте по местам, щас уже Нико с Йоонасом подъедут, — парни расселись за свои инструменты и стали ждать слегка опаздывающих друзей.