Nobody knows

С каждым днём Алекси всё вообще ловил себя на мысли, что влюблён в Йоэля. Каждый раз прокручивая в голове слова Томми о том, что ещё никому не удавалось завоевать сердце Хокка и влюбить его в себя, и о том, сколько влюблённых сердец разбил этот высокий, голубоглазый блондин с татуированными руками, он понимал, что очень сильно влип. Теперь в его жизни на одну проблему больше. Он практически перестал спокойно спать. И, да, он снова взялся за лезвие. Хоть он и пообещал Йоэлю, что завязал, ему становилось слишком больно от мысли, что его самая первая в жизни любовь — невзаимная, и у него абсолютно нет шансов быть с этим человеком. Парень не побоялся снова разрезать зажившие шрамы на запястьях и позволить крови стекать по его руке в раковину. Но он всё ещё смог вовремя остановиться. Каждую ночь Каунисвеси долго не мог уснуть, а если всё же засыпал, то просыпался каждые два-три часа. От каждого сообщения Йоэля, от каждого его поста в инстаграме и каждого лайка сердце ликовало. Алекс каждый раз с таким нетерпением нёсся на студию, чтобы поскорее увидеть светловолосого вокалиста, так плотно въевшегося в его подростковый разум. Теперь он чувствовал себя легко и непринужденно, снимая маски и расстёгивая костюм в присутствии парней из Blind Channel — Маттсон знал, что с ними он в безопасности. Однажды к ним на студию неожиданно зашёл менеджер группы — Сантери, и в ту же секунду Томми и Йоэль своими высокими и широкими телами закрыли младшего, который судорожно надевал маски, а Йоонас и Нико тем временем резко отвернули Сантери в другую сторону, не давая возможности увидеть что-то лишнее. Олли же помог младшему быстрее застегнуть костюм. — А от них ты типа не скрываешься, да? — улыбнулся менеджер группы, когда ему уже можно было повернуться. — Нет, я им доверяю, — смущённо ответил диджей. Когда Сантери ушёл, Маттсон некоторое время боялся снимать маски, думая, что зайдёт кто-то ещё. — Мы прикроем, не парься, — сказал Томми. — Спасибо большое, что помогли, ребят, — сказал он уже своим голосом, стаскивая маску с голосовым механизмом, — Для меня это очень важно. — Мы обещали беречь тебя от посторонних глаз, — Йоэль обнял его, стягивая вторую маску. Они несколько секунд молча смотрели друг другу в глаза, но потом Алекси «пришёл в себя», отвёл взгляд и сделал шаг назад, сказав только тихое «спасибо». — Да целуйтесь вы уже, кого стесняться-то? — широко улыбаясь, выпалил Йоонас, на что Томми и Олли только тихо усмехнулись, исподлобья подглядывая на Хокка. — Порко, ты заебал, — с серьёзным лицом фыркнул на него вокалист, а Каунисвеси, смущаясь, сел на диван. Они оба этого хотят, но даже не догадываются о том, что их чувства взаимны. — Да хватит прикидываться, я вижу, как между вами там уже не просто искры, а ёбаный фейерверк, — смеялся гитарист. — Йоон, ты преувеличиваешь, — мягко улыбнулся диджей. На время Порко успокоился и перестал исполнять роль свахи, но спустя час или два он прошёл мимо Алекси, который стоял рядом с Йоэлем, встал чуть за спиной старшего, как будто с интересом выглядывая из-за его плеч, и резко схватил Каунисвеси за руки, потянув на себя. Младший упал на руки вокалиста, который быстро среагировал и поймал летящего на него парня. — Порко блять! — крикнул Хокка, помогая Алексу принять устойчивое положение, — Заебал уже, еблан обдолбанный, — все парни, включая Йоонаса, громко засмеялись. За исключением диджея. — Алекси, это что? — блондин обратил внимание на ладони младшего, по которым текли тоненькие струйки крови из рукава. — Ничего, — нервно выпалил Каунисвеси, убегая в туалет. — Что там? — спросил Нико. — Кровь потекла, — и все парни разом вспомнили про порезы. — Нам нужно серьезно с ним поговорить, — решительно сказал Томми, и участники группы стали ждать, когда Маттсон выйдет из студийной ванной комнаты.

***

Как только диджей вернулся в студию, Олли сразу сказал: — Алекси, сядь пожалуйста, нам нужно поговорить, — младший испугался. — Закатай рукава, пожалуйста, — спокойно попросил Мойланен, но в его голосе была слышна тревожность. — З-зачем? — заикнулся Каунисвеси. — Пожалуйста, — настойчиво повторил за другом Йоэль, непроизвольно повышая голос. Было видно, как тряслись его руки. Маттсон поднял рукава свитошота до логтя и повернул руки запястьями к себе. Он нервно и смущённо опустил голову, будто стыдясь чего-то. — Сделай вот так, — Йоонас вытянул две руки вперёд внутренними сторонами вверх, показывая свои татуировки. Алекс отрицательно замотал головой. — Алекси, сделай, пожалуйста, — сквозь зубы проговорил Хокка, из последних сил сдерживая нервный и даже агрессивный порыв наброситься, прижать мальчишку к стене и просто вытряхивать из него все подробности. Каунисвеси снова замотал головой, жмуря глаза. Йоэль вскочил с дивана, но сидящий рядом Мойланен усадил его на место и сам, более спокойно, подошёл к диджею и осторожно перевернул его руки, открывая взглядам парней разрезанные до логтевого сгиба предплечья обеих рук. — Пиздец, — коротко сказал Олли. Каунисвеси мгновенно спустил рукава. Его глаза намокли. — Алекси, зачем? — Йоэль всё же сорвался со своего места и сел на корточки перед диджеем, снова поднимая рукава его свитшота, внимательнее рассматривая шрамы. Парень не отвечал. — Мы должны поговорить с тобой об этом, — сказал Лалли, — Если у тебя есть желание, то ты можешь поделиться со всеми. Или мы можем обсудить это с тобой вдвоём. Но я не позволю, чтобы ты остался наедине с этим, — Алекси ничего не ответил, а Хокка продолжал рассматривать его разрезанные руки, осторожно проводя тонким пальцем по шрамам. — Ты сказал, что завязал. Ты мне лично, смотря в глаза, сказал, что завязал, — Йоэль был весь на эмоциях. Он же и заметил, что раны снова начали кровоточить, — Олли, сделай что-нибудь! — он так занервничал, что закричал. Матела побежал в машину к Томми, где держал свою апттечку. Убегая он крикнул: — Пережмите ему вены, — Хокка сел рядом с Алекси на диван и схватил его за одну руку, двумя ладонями со всей силы сжимая, а Томми сделал то же самое со второй рукой. — Алекс, ты же сказал, что больше не будешь, — Нико опустился на корточки перед диджеем, где несколько секунд назад сидел вокалист. — Я не умею по-другому справляться со своими эмоциями, — шёпотом сказал Каунисвеси. — А если ты не сможешь остановиться? Из нас всех только Йоэль сможет попасть к тебе на территорию, — сказал Йоонас, — И то, у него нет ключей, ты ему открыть не сможешь, а через окно к тебе не влезешь, у тебя там забаррикадировано всё. — Смогу я остановиться. Я не собираюсь умирать. В студию ворвался Матела с аптечкой: — Томми, помогай, — Олли перехватил у Йоэля руку Алекси. Старший отошёл, чтобы не мешать. Барабанщик и басист, имеющие медицинское образование, начали обрабатывать раны и останавливать кровотечение, а после перебинтовали обе руки. — Фуух, всё, — выдохнул Матела, отпуская руку и убирая все средства в аптечку. Томми помог ему всё сложить, — Должно быть всё нормально. — Почему ты это делаешь? — повторил вопрос Мойланен. — Я не могу этого рассказать, — диджей опустил взгляд. -Почему, Алекс? Мы же с тобой договорились, что я тебе помогу решить всё, что тебя волнует, — Лалли накрыл своей большой ладонью маленькую ручку Алекси. — Я не хочу, чтобы кто-то об этом знал, мне страшно, — сказать в присутствии вечно переживающего за него Йоэля о том, что из-за влюблённости в него Маттсон режет себе руки, было равносильно самоубийству. — Хочешь поговорить с Томми наедине, если ты не хочешь при нас? — спросил Нико. Каунисвеси отрицательно замотал головой: — Не хочу об этом говорить. — Ты же знаешь, я ни за что не осужу тебя и постараюсь помочь, — успокаивал его барабанщик. — Эй, Йоэль, ты чего? — гитарист обратил внимание на то, что Хокка сидел в стороне от них, опустив голову на ладони, и подошёл к нему ближе. Парни повернулись в сторону вокалиста: — Ничего, Йоон. Меня просто разрывает от эмоций, я боюсь не сдержаться, не трогайте меня, — он даже не пошевелился. Алекси встал с дивана, выбираясь из хваток рук Томми и Олли и осторожно обходя Нико, и подошёл к Йоэлю: — Не стоит так переживать за меня, — он постарался коснуться плеча старшего. — Алекси, отойди, я могу не сдержаться и сделать тебе больно, — Хокка никогда не умел контролировать свою агрессию и нервоз. Каунисвеси не сдвинулся с места, но Томми подошёл и потянул его за плечи обратно в другую сторону студии: — Он реально может наорать или ударить, не трогай его пока, — прошептал барабанщик. — Он же из-за меня, — Маттсон хотел подбежать и обнять Йоэля, но, по словам парней, сейчас это может быть даже опасно. — Лучше давай пока с тобой поговорим про твои расписные запястья, — сказал Олли. — Я же сказал, что не буду об этом говорить, — он снова сел на диван, не желая делиться своими переживаниями. — Мы не можем допустить, чтобы ты резал себе руки, — твёрдо сказал Томми, — По крайней мере я точно не имею права оставлять это так, как есть. — Йоонас, нахер ты меня схватил? Щас бы никто ничего не увидел, и всё было бы нормально, — возмутился Маттсон. — Наоборот, хорошо, что он тебя схватил, — вступился Нико за друга, — Неизвестно, что бы с тобой было, если бы Йоэль не заметил. — Ничего бы не было. Вы бы сейчас за меня не переживали, и всё было бы нормально, — грустно ответил Каунисвеси. — Да как ты не понимаешь, что ты вообще творишь? — вскочил Хокка со своего места и стремительно направился к диджею, — Ты же остановиться не сможешь, это в зависимость переходит! — он старался контролировать себя и не кричать, но голос все равно звучал громче, чем обычно. А ещё срывался почти на каждом слове из-за сильного невроза, — Ты хоть немного подумай своей детской глупой головой, что ты в любой момент угробишь себя и даже не поймёшь этого! — Хокка почти вплотную подошёл к Алекси. В его стеклянно-голубых глазах читалось сильное переживание, злость и даже какая-то боль. Порко заметил, что ещё чуть чуть, и блондин кинется на Маттсона, поэтому взял его за плечи и оттащил подальше: — Тише, тише, Йоэль, успокойся, — он держал друга, стараясь не дать ему вырваться и не бросится на диджея. — Я всегда вовремя останавливаюсь, — возразил младший, на что в глазах вокалиста вспыхнул больший огонь. — Нет, Йоэль прав. Ты сам не заметишь, как перегнёшь палку и ничего сделать не сможешь. А живёшь ты один на частной закрытой территории, где тебя достать и спасти никто не сможет, — поддержал Нико товарища. — Так что просто давай решим эту проблему. И тебе станет легче, и нам меньше переживаний, — предложил Томми спокойным тоном, хотя на самом деле настаивал на том, чтобы Каунисвеси всё ему рассказал. — Я не хочу говорить об этом, десятый раз повторяю, — он был уверен в том, что парни не уломают его признаться в своих чувствах к Хокка. — Порко, отпусти, я успокоился, — сказал Йоэль и подошёл к Маттсону. Олли встал с дивана, уступая место старшему для разговора с диджеем, — Иди сюда, Алекси, — он распахнул руки для объятий, и младший тревожно прижался к телу вокалиста, на что Йоонас умилённо улыбнулся, — Послушай меня, пожалуйста. Никто из нас не позволит тебе резать руки, потому что ты нам дорог, и мы не позволим, чтобы тебе было плохо, чтобы ты причинял себе боль, и чтобы ты остался один на один со своими переживаниями. Мы всегда тебе поможем, поддержим тебя и ни за что не осудим, — он поглаживал Каунисвеси по волосам, а тот начал тихонько всхлипывать в грудь старшего, — У нас даже психолог свой в группе есть. Расскажи всё Томми, если ты не хочешь, чтобы мы все это знали. Или я буду вынужден остаться у тебя дома и следить за тобой, что ты делаешь со своими руками, — Йоэль больше не видел выходов из ситуации, как поставить младшего перед выбором. Алекси, подумав о том, что он будет делать со своей подростковой быстрой возбуждаемостью в одном доме с человеком, в которого по уши влюблён, и с которым быть нет ни единого шанса, и понял, что этот вариант точно выбирать нельзя. И первый вариант выбирать нельзя, потому что хоть он и был уверен в том, что Томми ничего не расскажет Йоэлю, было страшно, ведь между ним и группой только-только сложились доверительные отношения. — Ничего из этого, — всхлипнул Алекси, но сразу вытер слёзы. — Поплачь, поплачь, легче будет, — сказал Олли. — Тогда ты можешь рассказать всё мне, — настаивал Хокка, — Мы же доверяем друг другу? — этот вариант казался Каунисвеси ещё хуже, чем предыдущие два. — Доверяем, — ответил он, — Но я вообще не хочу этим делиться. — Как ты тогда предлагаешь решить проблему с твоими руками? — спросил Нико. — Да не сдохну я, я в своём уме. Не думайте об этом и не переживайте, — он знал, что этот вариант не прокатит, но другой отмазки пока не придумал. — Я не позволю тебе прикоснуться к лезвию. Выбирай из трёх наших вариантов, — настойчиво сказал вокалист, — Отказ не принимается. — Я не могу так, Йоэль, — слёзы скатились по его щекам. Прижимаясь к любимому человеку, зная, что не имеет на него никакого права, было ещё больнее, но не прижиматься к нему он не мог — любовь всегда противоречивое чувство. — Я не выпущу тебя из этой студии, пока ты не скажешь, что мы будем делать, — Каунисвеси начал понимать, что против танка не попрёшь. Влюблённое сердце заставляло разум слушаться Йоэля. — Ладно, я расскажу. Нико, можно тебе, да? — он повернулся в сторону рэпера. Тот этого, конечно же, не ожидал, но, не раздумывая, согласился: — Конечно, можно, — и вечером, когда все парни разъехались по домам, они остались вдвоём на студии.