Nobody knows

— Давай, рассказывай, что с тобой, — Нико и Алекси сели друг на против друга. — Я, честно, не знаю, как ты отреагируешь, — замялся младший, — Мне очень страшно и неудобно этим делиться. — Что бы ты сейчас ни сказал, я тебе обещаю, что не осужу и постараюсь помочь, — успокоил его Мойланен. Каунисвеси начал рассказывать подробности своего состояния: — Когда я разговаривал с Томми в первый раз, ещё до того, как открылся. Кстати, именно он убедил меня в том, что я могу вам довериться, — рэпер улыбнулся и кивнул в знак того, что слушает и ждёт продолжения, — Я у него спросил, почему я так сблизился с Йоэлем, почему именно ему я начал больше всех доверять и именно он начал первым видеть то, чего никто никогда не видел. — Да, Йоэль сразу располагает к себе людей и никогда не рушит доверия. Он надёжный человек, — подбодрил диджея Нико. — И ещё Томми сказал, что он никогда в жизни никого не любил, но разбил множество сердец, и парней, и девчонок. — Ну, что правда, то правда, — ухмыльнулся старший. — Так вот блять, Ник, ты можешь меня поздравить. Я влип по самые уши, — Алекси взмахнул руками и с хлопком опустил их на колени. Его лицо было очень расстроенным и даже каким-то обречённым. Улыбка с лица Мойланена мгновенно исчезла: — Ты влюблён в Йоэля? — осторожно спросил он. — Пиздец, да? — он не ответил на вопрос прямо, но дал точно понять, что его ответ утвердительный. — И из-за этой двухметровой глыбы льда ты режешь себе руки? — Нико встал с диванчика, на котором сидел, и сел на другой, напротив, рядом с Каунисвеси. — Я не умею по-другому справляться со своими эмоциями. Я как подумаю о том, что у меня вообще никаких шансов, меня накрывает так, что с ума схожу, — диджей положил голову на плечо друга. Тот приобнял его, стараясь поддержать: — Я знаю, что влюбить в себя Йоэля — задача не из лёгких. Но то, что он за тебя переживает, и что ты ему нужен и важен, пусть и как друг, это факт. И если он узнает, что это всё из-за него, у него крыша уедет, он будет в бешенстве. Ты нужен ему, слышишь? Пусть я и не знаю, насколько велика вероятность того, что вы будете вместе, — он старался успокоить младшего, при этом не соврав ему, — Не нужно этого делать, слышишь? Он тебя ценит, ты правда нужен ему. Он не переживёт, если с тобой что-то случится. Так что ты давай завязывай с этим дерьмом. Всё будет хорошо. Что-нибудь, да прояснится. А так, побудете близкими друзьями. Может, со временем остынешь. — Ещё и Порко блять, — хмыкнул диджей. — Ой, да не обращай ты внимания на этого куска придурка, — отмахнулся Мойланен, — Хотя там не кусок, там целый придурище, — Алекси непроизвольно улыбнулся. Он знал, что у Нико с Йоонасом очень специфичные отношения: парни могут целоваться и признаваться друг другу в любви, но при этом покрывают друг друга десятью этажами отборного мата и обзывают всеми на свете словами. — Вы так любите друг друга, — с сарказмом ответил Каунисвеси. — Да пошёл он в пизду, баран блять, не думай даже о нём. Как начнёт херню творить, его ядерной войной не остановишь, — Мойланен действительно любил Порко, как друга, но это не мешало ему говорить подобные слова про него. Младший только улыбался, — Пусть делает, чё хочет, не зацикливайся. — Я немного не понимаю, как вы можете сначала целоваться, прям в губы, а потом так поливать друг друга, — Алекси немного отвлёкся от своих переживаний. — Да сам не знаю, что у нас за отношения такие, — чуть засмеялся Нико, — Но нас всё устраивает. Мы друг на друга не обижаемся. Ну и конечно, мы ценим друг друга, мы близкие друзья и мы друг за друга порвём. Но какой же он, блять, дебил всё-таки, — Каунисвеси в голос рассмеялся, — Какое-то время я думал, что влюблён в него, но потом понял, что в такого ебалашу влюбиться невозможно. Клоуны в цирке не такие конченые, как этот грёбанный Йоонас Хенрик Порко. Так что нас обоих более, чем устраивает такие отношения. — Может, я тоже к Йоэлю остыну хоть немного. Просто то, что я чувствую к нему, со мной в первый раз. И я бы не хотел, чтобы моя первая любовь приносила мне такую боль, — снова загрустил Маттсон. — Может, он всё-таки сделает ради тебя исключение и влюбится в тебя? — Мойланен старался мыслить позитивно. — Вряд ли, — грустно улыбнулся Алекс. — Просто я не помню, чтобы он за кого-то так сильно переживал и так заботился. Может, Йоон не зря вас пытается свести? Может всё-таки получится что-нибудь? — Да Томми же сказал, что дохлый номер это всё. Хокка — непрошибаемый. Максимум трахнет по-пьяни, не больше, — младший разочарованно смотрел в пол. — Детёныш, ты откуда такие слова-то знаешь? — Конечно же, это была шутка, и рэпер, улыбаясь, потрепал Маттсона по волосам. — Ник, мне шестнадцать, а не шесть. — А может и выйдет у вас что-нибудь? — Я первый не решусь признаться никогда в жизни, — Алекси был уверен, что ему просто не хватит на это смелости, ведь он так сильно не хотел навсегда потерять общение с Йоэлем. — Хокка смелый и уверенный в себе, может, если он действительно что-то почувствует, он тебе скажет. — Буду надеяться, — грустно вздохнул младший. — А с росписью с этой заканчивай давай, — Мойланен кивнул в сторону забинтованных басистом и барабанщиком рук диджея, — Ни к чему хорошему это не приведёт. Мы все за тебя переживаем. — Я правда очень постараюсь, — ответил Каунисвеси. — Будет плохо, звони или пиши, я с тобой, — Нико похлопал его по плечу. Парни встали с дивана, Алекси натянул костюм, позвонил Эйлу, и они разъехались по домам.

***

После разговора с Нико Алекси стало немного легче. Придя домой, он увидел сообщение от Йоэля: — Вы поговорили с Ником? — Да, — мгновенно ответил Каунисвеси, попутно снимая костюм. — Всё хорошо? — Хокка действительно переживал. — Да, конечно. — Ты больше не будешь? — это сообщение было написано обычными буквами, но прочитав его, Алекси будто услышал шёпот старшего и увидел перед собой его полный надежды взгляд, которым он сегодня смотрел на него на студии, прося прекратить. — Надеюсь, что больше до этого не дойдёт, — он не мог пообещать, что больше никогда не притронется к лезвию, потому что один раз уже это сделал, и так получилось, что соврал. — Пообещай мне, что не будешь, — даже через экран Каунисвеси будто слышал настойчивый голос. — Я не могу. А то получится, что я опять совру тебе, если вдруг что, — диджей знал, что после этого сообщения получит виртуальных пиздюлей. Телефон Алекси зазвонил. На экране появилась фотография голубоглазого блондина и подпись «Йоэль» с розовым сердечком. Не ответить было преступлением. — Алло, — осторожно сказал младший. — Просто пообещай мне, что ты больше никогда в жизни не разрежешь себе ни единый миллиметр тела, — его голос был нервным и даже немного злым. — Йоэль, я не умею по-другому. — Значит обратись к Томми, он знает, что делать, — сквозь зубы говорил Хокка. Он явно переживает за младшего. — Не скажу. Я и так уже Нико всё распиздел, — грустно ответил Каунисвеси. — Что ж там у тебя за тайна такая, которая страшнее, чем настоящий Алекс Маттсон? — возмутился вокалист. — Не могу сказать, Йоэль. Извини, — его голос поникал всё больше и больше. — В чем был смысл рассказать всё Нико, если он тебе не помог? Если ты всё равно хочешь продолжать резать себе руки? Рассказал бы Томми, — Хокка злился. — Ты меня заставил рассказать кому-нибудь. Нико был самым безобидным вариантом. Я не рассчитывал на помощь. Не злись, пожалуйста, на меня, — его голос дрогнул. — Я волнуюсь за тебя, Алекси, — эта фраза прозвучала так нежно и заботливо после всех предыдущих слов. — Со мной ничего не случится, правда, — парень был уверен, что сможет себя контролировать. — Тогда давай договоримся: если ты больше часа без причины типа концерта не отвечаешь на мои сообщения, я приезжаю к тебе и выламываю дверь, ты меня понял? — Каунисвеси улыбнулся: — Ладно, выламывай. Только аккуратней, чтобы охрана ничего не видела. — Алекси, неужели нет других способов? Ну должны же быть какие-то другие варианты, — с долькой надежды спросил Йоэль. — Может и есть, но я о них не знаю. — Я в таком безысходном состоянии сейчас. Я абсолютно не знаю, чем тебе помочь, — голос блондина звучал очень расстроенно. — Я сам не знаю, чем мне можно помочь. И нужна ли мне помощь, — Каунисвеси уже готов был разрыдаться прямо в трубку, слыша этот до боли родной голос, от которого он просто переставал соображать, потому что вся кровь от мозга побежала куда-то вниз. — Конечно, нужна. Я не знаю даже. Хочешь, я приеду к тебе? — сказать, что младший аху…удивился — ничего не сказать: — Йоэль, время почти двенадцать ночи, а завтра я улетаю в тур рано утром, — ответил он с максимально удивлённым взглядом. Учебный год кончился, и начинается бурная концертная деятельность. — Блять, — выругался Хокка, — Надолго? — На месяц, потом неделя выходных, и улечу в США на две недели. — Ахереть. Я буду скучать, — признался Йоэль. — Я тоже, — ответил взаимностью Каунисвеси. — С тобой точно все будет хорошо в туре? — волновался блондин. — Почему ты так переживаешь за меня? — Алекси не верил в то, что его чувства могут быть взаимными. — Не знаю. Просто ты стал для меня очень дорогим человеком. После всего, что ты мне рассказывал, мне хочется просто оберегать тебя от всего. Ты же такой маленький ещё, — Хокка боялся отпускать парня в долгую поездку после увиденных шрамов. — В туре будут только положительные эмоции, я надеюсь, — Каунисвеси знал, что он будет сильно скучать без Йоэля. — Мне очень страшно отпускать тебя. С тобой рядом не будет никого, кроме охраны, а они просто не имеют права заходить к тебе. А если что-то случится? Если опять кровь пойдёт? — Всё будет хорошо, Йоэль, — Алекси улыбнулся, — Правда, не беспокойся, пожалуйста. — И, да, мне, наверное, стоит извиниться за то, что я на студии накричал на тебя, — голос вокалиста становился всё грустнее и грустнее. — Да ничего. Я понимаю, что ты был на эмоциях, что ты волнуешься за меня, — младший не обижался на него. — Давай иди спать, мелкий. Тебе вставать рано, — уже добрым тоном сказал Йоэль. — Да, пора бы, — парень взглянул на часы. — Спокойной ночи. Режущие предметы не трогать, понял меня? — строго спросил Хокка. — Понял, понял, — улыбнулся он в ответ, — Сегодня точно не буду. Ты тоже долго не сиди. Спокойной ночи, — они сбросили звонок. Алекси лёг спать в достаточно хорошем настроении, думая о предстоящем туре высоком, голубоглазом, татуированном блондине с самым сладким голосом.