Nobody knows

Маттсон уже неделю находился в туре. Выступив в нескольких городах Финляндии, он пересёк границу и катался по Европе, давая концерты в нескольких городах практически каждой страны. Странно, но он не отвык от костюма за то время, когда он общался с парнями из Blind Channel без него. Скафандр, как прозвал его Томми, не вызывал никакого дискомфорта, и единственное, что доставляло парню неудобства — невозможность поговорить с Йоэлем по видео, потому что Хокка был против того, что младший разговаривал с ним через костюм, говоря, что это осталось по ту сторону их доверия друг к другу. Они просто переписывались, вокалист изредка скидывал голосовые сообщения, когда было совсем лень печатать. Алексу было невыносимо плохо без живого общения с Йоэлем. Он скучал по его объятиям, его теплу, его смеху и его голосу. Скучал по тому, как Хокка успокаивает его, когда ему грустно. Скучал по Нико, Олли и Йоонасу, которые стали ему близкими друзьями, скучал по их тёплым словам и поддержке, по их смеху и полупьяным выходкам. Скучал по Томми, который смог заменить ему отца, и разговоры с которым ещё хоть как-то держали его психику в пределах нормы. Скучал по совместной работе, по тому, как они профессионально отдаются музыке, и как классно владеют своими инструментами. Он даже скучал по тому, как на студию резко врывались Сантери или Микки, и парни прикрывали Алекси, пока он в считанные секунды становился Алексом Маттсоном. Эти пятеро рокеров слишком сильно изменили его жизнь и взгляд на мир. И если он потеряет их, то этот самый мир просто рухнет под землю и потонет в горечи одиночества.

***

Пока Алекс был в туре, Blind Channel тоже не сидели на месте. У них были концерты, они выступали на фестивалях, их приглашали на телевидение и интервью, на различные шоу. Также они не забывали про работу в студии над новым материалом. Но парни стали замечать, что с вокалистом, Йоэлем, не всё в порядке. Особенно это видели Томми и Олли, которые знали причину такого поведения. Нет, Хокка молодец, он держался, работал изо всех сил и не подводил команду, но парни, как его близкие друзья, чувствовали, что его что-то беспокоит. — Йоэль, у тебя всё нормально? — поинтересовался Нико, когда парни закончили репетицию. — В общем и целом да, — у него действительно ничего трагичного не произошло. Он просто впервые в жизни чувствовал, что нуждается в человеке, но не может быть рядом. Для него любовь — чуждое чувство, которое он испытывает в первый раз в жизни, хоть парню уже и за двадцать. — Мы видим, что ты из-за чего то переживаешь, — сказал Йоонас. — Да, есть такое. Не важно, скоро пройдёт. Просто накручиваю себя, как обычно, — отмахнулся блондин. — Расскажи, тебе полегче станет, — подбодрил друга Олли, хотя сам прекрасно всё знал. — Нет, не буду, — он открыл бутылку с пивом. — У Алекса заразился? — пошутил Нико. Хокка усмехнулся. От упоминания этого имени в сердце закололо ещё сильнее. — Нет. Просто не забивайте себе голову всякой хернёй, которую ежесекундно генерирует мой мозг. — Кстати, как там Алекс? — вспомнил Порко. Сейчас Йоэль меньше всего хотел говорить о Маттсоне. И так вся голова забита только этим мальчишкой. Он засыпает и просыпается с мыслями только об этом голубоглазом черноволосом парне. — Всё хорошо. Катается по городам и тусит в клубах за пультом. Счастливый человек, — Хокка тоже скучал по концертам, хотя они не были на сцене всего неделю. Именно там он мог забыть обо всех своих проблемах, раствориться в зрителях под действием адреналина и почувствовать себя по-настоящему счастливым. — Чё интересного рассказывает? — спросил Томми. — Все наши переписки в основном состоят из того, что мы хотим поскорее встретиться. Но он приедет всего на неделю, а потом улетит в США ещё на две. — Продуктивный парень, — одобрительно сказал Мойланен. — Скучаешь по нему? — как бы на что-то намекая, поинтересовался гитарист. — Если честно, то да, — грустно сказал Йоэль, пытаясь не выдать себя. — Согласен, он за такое короткое время смог стать нам таким близким другом, — чуть прикрыл друга Олли, который уже видел хитрый взгляд свахи-Йоонаса на вокалиста. — Так, парни, — сказал Нико тоном фронтмена, — У нас с Йоэлем завтра утром интервью, Йоонас — ты идёшь на радио в десять часов, не забудь, а то я приду и отпизжу тебя, — парни засмеялись, — Олли, Томми, вы до какого часа на работе? — спросил он у медиков. — До двух, — ответил Матела, а Лалли одобрительно кивнул. — Тогда в четыре у нас репетиция и саундчек, а в восемь вечера концерт, — все согласились, — Поехали по домам, завтра тяжёлый день, нужно выспаться, — парни заперли студию, расселись по машинам и поехали каждый к себе домой. Только вот выспались в ту ночь все, кроме Йоэля. Он снова думал об Алекси. В его голове уже не было никаких сомнений, что он влюблён. И это чувство казалось ему до жути неправильным. В первую очередь, ему было странно это ощущать, всё-таки в таком взрослом возрасте, после такого большого количества половых партнеров, не производивших никакого впечатления, первая любовь воспринимается иначе. Во-вторых, несовершеннолетие Каунисвеси стучало по его тормозам и кричало в рупор «Остановись!» — он не может просто взять и совратить маленького и невинного подростка, да и в тюрьму не хочется. Да даже если бы не было ни статьи, ни тормозов в голове — кто бы ему позволил даже пальцем прикоснуться к этому, как ему казалось, святому созданию? Он, весь такой грубый, тёмный и мрачный, и Алекси — милый, непорочный ангелочек. Хокка практически уверен, что у него нет шансов. Вот такая вот первая любовь. Хотелось плакать и кричать в подушку от безысходности, ведь сейчас он не может даже по-дружески обнять Каунисвеси. Не может просто поговорить с ним по душам, не может видеть его рядом с собой, его белоснежную улыбку и бездонные голубые глаза, слышать его негромкий, но такой милый смех. Хотелось просто оказаться рядом и быть с ним до конца жизни, оберегать его от всех бед и печалей, просыпаться рядом с ним по утрам и засыпать, обнимая это худенькое, бледное тело. Но причина, по которой Йоэль действительно загонял себя в самый мрачный угол своего сознания — порезы Алекси и его склонность к селфхарму. Каждый день он спрашивает младшего, наносил ли он себе какие-либо повреждения. Ответ каждый раз был отрицательным, но не было никакой гарантии, что это правда. Возможно, Каунисвеси просто не хочет, чтобы вокалист волновался за него, когда между ними много тысяч километров? А Хокка всё равно переживает. Он ещё ни о ком так много не думал. Судорожно считая дни до фестиваля в Тампере, где они с Алексом должны будут встретиться, так как и он, и Blind Channel там выступают, Йоэль не находил себе места и просто сходил с ума. Уже через неделю они увидятся, пусть и всего на несколько часов, и пусть у Маттсона не будет возможности снять костюм, так как сразу после выступления он едет в аэропорт и улетает в Германию на другой концерт, а парни из Blind Channel на пару дней разъедутся по Оулу каждый к своим родителям и потом снова вернутся в Хельсинки для продолжения совместной работы.

***

Вся группа решила созвониться с Алексом Маттсоном по FaceTime за день до фестиваля, чтобы обсудить совместное выступление, но по поводу работы разговоров было мало: они быстро, буквально за десять минут, решили, что будут делать на сцене, и остальная беседа была на нейтральные темы. — Как тур, Алекс? — спросил Нико. — Всё отлично, — он не мог снять костюм, и теперь парни снова не могли привыкнуть к его электронному голосу. — Всё нормально у тебя? — переживающим тоном сказал Йоэль. — Да, у меня все хорошо, не волнуйся за меня, — парни чувствовали, что Маттсон улыбается. — Алекс, покажи руки, — твёрдым и настойчивым голосом потребовал Томми. — Я постараюсь, конечно, — снять перчатки было тревожно, а закатать рукава плотной ткани не так просто, но когда диджей всё же показал руки, парни увидели, что шрамы на них были несвежими и бледными. Новых порезов не было, отчего все облегчённо выдохнули, особенно Йоэль: — Завтра встретимся, поговорим поподробнее, — он уже с нетерпением ждал завтрашнего дня. — Я уже скучаю по нашей совместной работе на студии, — признался Маттсон. — Мы тоже скучаем по тебе, мелкий, — улыбнулся Йоонас. — Может, ещё тречок сделаем? — предложил Мойланен. — Я всегда за, — откликнулся электронный хрип. — Мы тогда с Ником текст набросаем, — предложил Хокка, — Йоон наиграет что-нибудь. — А когда вернёшься, уже доделаем всё до конца, — закончил Матела. — Не вопрос, — Алексу всегда было приятно работать с Blind Channel и их творчеством, — Никогда не думал, что в рок-музыку можно добавить электронное звучание, и это будет так ахуенно. — Мы тоже не думали, — признался Нико. Парни ещё долго болтали по душам обо всём, шутили и смеялись. Увидев, что время переваливает за полночь, они решили, что пора идти высыпаться перед завтрашним фестивалем.

***

— Алеееекс, наконец-то, — парни, улыбаясь, распахнули свои объятия, заключая в них Маттсона. Они даже как-то не привыкли видеть его в таком обличии, когда не видно абсолютно ни единую часть его тела. Если бы только зрители знали, какая история скрывается за образом пафосного диджея, и какой милый ребёнок прячется за двумя масками, объёмной ветровкой и штанами, капюшоном и огромными ботинками. — Рассказывай, как ты, — Порко похлопал друга по плечу. — Да всё отлично, вы как? — недалеко уже стояли фанаты и Алекса, и Blind Channel, а многим из них нравились нравилось творчество и парней, и диджея. Они внимательно наблюдали за общением Маттсона с группой. Хокка вспомнил, что Алекс не чувствует прикосновений в костюме, и решил воспользоваться ситуацией. Приставив указательный палец к губам, подавая парням сигнал, чтобы ничего не говорили, он подошёл к диджею сзади. Тот был увлечён разговором с гитаристами. Нико что-то увлечённо объяснял менеджерам, а Томми спокойно попивал пиво, взглядом изучая фанатов. Йоэль подошёл практически вплотную к Маттсону и положил обе руки ему на плечи. Лалли еле заметно улыбнулся, но Алекс этого не увидел. Вокалист прижался максимально близко к младшему, и, когда разговор с Йоонасом и Олли подошёл к логическому завершению, около самого его уха, слегка повысив голос, сказал: — Я скучал. Маттсон подпрыгнул на месте и резко развернулся, вскрикивая: — Блять, Хокка, ты ахерел что-ли совсем? — от испуга он не контролировал поток отборного мата, который лился из его уст, — Ёбнутый блять, — парни в голос засмеялись, поклонники тоже не сдерживали смех. Все вспомнили ту ситуацию на первом совместном выступлении парней, когда блондин напугал младшего своим криком в микрофон, стоя за его спиной. Сам Йоэль по-доброму и нежно обнял диджея, тоже в голос смеясь. — Извини, я не хотел тебя пугать, — пошутил блондин. — Да не пизди, ты именно этого и добивался, — Маттсон положил голову на плечо вокалиста. Начался саундчек. Парни проверяли работу аппаратуры, менеджеры и режиссёры суетливо бегали за кулисами, Йоэль, Йоонас и Нико красили глаза. Алекс был уверен в своём пульте, потому что откатал с ним две недели по всей Европе, и ни на одном концерте не было не единой заминки, но всё равно считал своим долгом проверить хотя бы самые основные детали. После проверки звука до начала концерта оставалось ещё минут сорок, и парни решили подойти к фанатам. После того, как все желающие сделали фотографии и взяли автографы, они решили просто поговорить и поотвечать на интересующие зрителей вопросы. — Алекс, а тебе удобно писать в перчатках? — спросила одна из поклонниц, когда диджей расписывался в блокнотике. — Нормально, — ответил он. — А может всё-таки снимешь? — ненавязчиво пошутил Порко. — Нет, Йоонас, не сниму, — парень закатил глаза, чего не было видно за очками. — Парни, я смотрю, вы сдружились. Будут ещё совместные треки? — спросила другая поклонница. — Конечно будут, — сказал Нико. — Когда я тур закончу, будем делать, — ответил Маттсон, — Парни пока текст напишут и наиграют что-нибудь. — Ребят, — обратился поклонник в толстовке с эмблемой группы, — Вы же уже достаточно давно общаетесь. Вы видели Алекса без костюма? — диджей отвернулся, и только Йоэль догадался, что он смущается. Парни посмотрели на Маттсона, чтобы тот подал знак, что отвечать. — Нет, не видели, — сам ответил Алекс. — Но очень хотели бы, — подмигнул Хокка. — Да все хотели бы, — послышалось от кого-то из фанатов. — Мечтать не вредно, — посмеялся диджей. — Ну Алекс, — сколько бы девочки не строили глазки, Маттсон не намеревался снимать ни единую деталь своего костюма. Совсем скоро начался фестиваль. Blind Channel выступали самые последние (как сказали режиссёры, ради эпичного завершения), а перед ними был Alex Mattson. Из-за исполнения совместных треков их пришлось поставить рядом. — Встречайте, Blind Channel! — громко крикнул электронный голос в микрофон, и на сцену выбежало четверо парней, двое из которых были с гитарами. Томми уже сидел за своей установкой. Заревел бас, застучали барабаны, закричали Нико и Йоэль в микрофоны. Диджей старательно выворачивал рычажки на пульте, прокручивал диск и нажимал на разные кнопки, добавляя в тяжёлую музыку новое звучание. Учась на собственном опыте, Алекс переодически оглядывался и внимательно следил за тем, как парни перемещаются по сцене, чтобы больше не было никаких сюрпризов. После двух совместных песен диджей оставил группу наедине с публикой и убежал за кулисы. Подождав, пока парни завершат выступление, он попрощался с ними и уехал в аэропорт. — Мы будем очень ждать тебя, — сказал Нико, обнимая Маттсона. — Удачи тебе, — Олли тоже притянул заключил диджея в объятия. — Спасибо, — мило улыбнулся он в ответ. — Разорви там всех, пусть знают, как звучит настоящая музыка! — уверенно сказал Порко. — Спасибо, Йоон, — Алекс ответил на объятия. — Если плохо почувствуешь себя, пиши и звони, я всегда на связи, — несмотря на высокие ботинки Маттсона, Томми всё равно был заметно выше. Обняв, он погладил младшего по спине. — Я буду очень скучать по тебе, — искренне признался Йоэль, прижимая к себе Алекса и утыкаясь носом в капюшон, стараясь уловить запах волос парня. — И я буду скучать, Йо, — диджей прижался к старшему, боясь отпустить. Они увидятся ещё совсем не скоро. И это будут очень мучительные для обоих парней две недели в разных городах.