Nobody knows

Находясь в туре на другом континенте, Алекси чувствовал себя не лучше, чем Йоэль. Он также безумно скучал по дням, проведённым совместно на студии, скучал по голосу Йоэля, по его улыбке и крепким объятиям, по его звонкому смеху, часто рассеянному поведению и незаурядным шуткам. Скучал по тому, как он играет на гитаре, как он громко пел в микрофон своим приятным голосом с небольшой хрипотцой. Скучал по его запаху, скучал по тому, как он довозил Алекса до дома, и как диджей не хотел выходить из машины, лишь бы побольше времени провести рядом с голубоглазым светловолосым вокалистом популярной рок-группы. Хотелось бросить всё и уехать к нему, но свою работу, поклонников и сцену он тоже очень сильно любит. Он знал, что они скоро увидятся, время пройдёт быстро, и они снова будут вместе. Они снова смогут насладиться крепкими объятиями друг друга. На сцене Маттсон на мгновение забывал о своих болезненных чувствах к Йоэлю, забывал о том, как сильно хочет быть рядом. Он знал, что Хокка тоже по нему скучает, но думал, что это всё по-дружески, что этот нереальной красоты голубоглазый парень никогда не сможет никого полюбить, а уж тем более его, закомплексованного, замкнутого в себе, с наборчиком психологических травм, шестнадцатилетнего подростка, который единственное, что может делать, это резать себе руки и плакать по ночам от того, как он ненавидит ту часть своей жизни, в которой он — Алекси Каунисвеси. Несмотря на то, что он открылся парням из Blind Channel, рядом с ними он всё равно чувствовал себя Алексом Маттсоном — он был уверен в себе, не так сильно стеснялся, оставался профессиональным диджеем, и не получал никаких увечий, как в школе. И сейчас он лежит в гостиничном номере один и думает о том, как хочет туда, где будут только парни из Blind Channel. Он хочет навсегда закрыться в этом маленьком мирке под названием «BC Music Studio» и больше никогда не появляться в школе, где никто не считает его за человека и не знает о том, кто он такой. Открываться публике было по-прежнему страшно — что будет, если Севери, Анри и их шайка узнают о том, что их кумир и самый любимый музыкант — человек, которого они ненавидели все девять лет обучения в школе и избивали практически каждый день? Что будет, когда поклонники увидят его настоящего? Алекси был уверен, что многие разочаруются. Никто не представляет пафосного и самоуверенного диджея как маленького, черноволосенького шестнадцатилетнего голубоглазого мальчика с разрезанными от тяжёлой жизни руками и ногами. И никто даже не догадывается, какой контраст происходит между двумя его личностями. Томми был прав: ему жизненно необходим человек или несколько людей, которые будут знать про оба его образа: и Алекси Каунисвеси, и Алекса Маттсона. И у него эти люди есть. Только они находятся за много-много тысяч километров и не могут быть рядом ещё целую неделю. Переписок с ними ничтожно не хватает. Особенно с Томми, который железными руками держит его ментальное здоровье, и с Йоэлем, в которого Алекси бесповоротно и по самые уши влюблён. Даже если они переписываются целый день, ему этого чертовски мало. Хочется живого общения, хочется касаться руками и чувствовать, что он рядом. Хочется водить пальцами по татуировкам и втягивать носом воздух у его шеи. Хочется просто быть с ним, наплевав на весь остальной мир. От нехватки любимого человека и боли от осознания того, что это не взаимно, хотелось снова взяться за лезвие. Да, он обещал парням, в том числе и Йоэлю, что не будет больше этого делать. Но было невыносимо больно. И останавливало его только одно: боязнь, что ему станет плохо на концерте. Что раны воспалятся и начнут кровоточить из-за выброса адреналина и ускоренной работы сердца. Что кровь запачкает костюм, а Маттсон этого даже не заметит, будучи погружён в атмосферу выступления перед оживлённой публикой. И тогда его голова начнёт кружится от потери крови, ноги подкосятся, а сознание медленно начнёт покидать его. И никто не сможет ему помочь — ни у кого нет права снимать с него маски и костюм. Никто не может видеть его настоящего. За исключением пятерых парней, которые сейчас находятся в другой стране за семь тысяч километров. Несмотря на склонность причинять себе боль и рисковать, он боялся смерти. Боялся потерять фанатов и популярность, а теперь ещё и Йоэля и четверых близких друзей. И он даже нашёл способ по-другому справляться со стрессом. Только вот этот высокий, голубоглазый способ даже не подозревает о том, что Алекси так сильно влюблён в него, и что именно он своими сильными руками и нежным голосом может успокоить всю тревогу и страх, закравшиеся в маленькое, невинное существо. Каунисвеси считал дни до возвращения в Хельсинки, перед сном не раз представляя их встречу с парнями, хотя прекрасно знал, что в жизни всё будет намного эмоциональней и приятней, чем то, что каждую ночь генерирует его мозг. Он переписывался с Нико, выкладывая ему все свои чувства к Йоэлю, ведь только он о них знал, и то вынужденно. Но Алекс не пожалел, что поделился с Мойланеном — если бы ему не с кем было поговорить о своих чувствах, ему было бы совсем плохо. Также он периодически отчитывался Томми о своём состоянии. Конечно же, большую часть своего времени он уделял перепискам с Йоэлем, но они не несли большой смысловой нагрузки. Это была просто болтовня, как прошёл день, что новенького, как прошёл концерт, как прошла репетиция. Хокка спрашивал про состояние младшего, но Алекси боялся спалиться ему, поэтому отвечал максимально отдалённым «Не переживай, со мной всё хорошо». Там было много слов о том, как они соскучились друг по другу, по совместной работе и по совместным концертам, как они хотят побыстрее увидеться и снова проводить время на студии. Им обоим было тяжело от этой переписки, но друг без друга они просто не могли. До приезда Алекса в Хельсинки остаётся неделя — не так уж и долго, учитывая, что они уже как-то вытерпели месячный тур, в котором увиделись только один раз на несколько часов, и то Маттсон был в костюме, и после недельного перерыва, который они провели вместе, прошло уже чуть больше семи дней. Ждать осталось совсем немного, и они снова будут вместе, и уже так надолго не расстанутся, по крайней мере по ближайшим планам.

***

Йоэль еле вытерпел эту неделю. Уже начало августа, а они с Алекси провели вместе восемь дней за всё лето. У младшего скоро опять начнётся учёба, и они смогут видеться только по выходным. Поэтому за оставшийся месяц он хотел полностью насладиться временем, проведённым вместе с Каунисвеси. Завтра Алекс должен прилететь в Хельсинки, и Хокка не спал всю ночь. Он понимал, что ему нужно ехать на студию и быть бодрым, но сон к нему не шёл. В животе бегало стадо слонов порхали бабочки в нервном ожидании встречи с человеком, в которого он так влюблён. Ему не терпелось поскорее обнять Алекси. Просто обнять. Сейчас Йоэлю больше ничего не нужно.

***

Парни уже собрались на студии. Работа над новой совместной песней с Алексом подходила к концу, точнее, парни почти закончили свою часть работы. — Олли, попробуй пониже сыграть, мне кажется, так будет лучше, — предположил Нико, услышав партию бас-гитары. — А я хотел, чтобы Алекс здесь что-нибудь сделал со звуком прикольное, — ответил Матела. — А может Алекс весь трек за нас сделает? Давай по-другому. А если ему что-то не понравится, он из любого звука шедевр сделает, — поддержал Мойланена Йоэль. Басист переиграл партию, и вокалисты остались довольными. — Бля, парни, чё-то Алекси не отвечает, — Томми отправил ему сообщение с вопросом о самочувствии диджея больше двух часов назад. — А в сети был только рано утром, — проверил телефон Йоонас, — Может, что-то случилось? — Он обычно меня обо всём предупреждает, — запереживал Хокка. — Йоэль, помнишь, ты говорил, что если он без предупреждений не отвечает больше часа, ты будешь ломать ему дверь? — вспомнил Нико. — Покажи, куда ломать. Он же не дома, — от волнения голос начал повышаться, и блондин перешёл на крик, — Если бы я знал, куда ломать эту сраную дверь, я бы давно уже её сломал, блять. — Ник, может, он тебе написал? — спросил Порко. Рэпер проверил мессенджер и отрицательно помотал головой, увидев, что новых сообщений от Алекси ему не поступало. Йоэль начал выходить из себя: — А если что-то случилось? — он ходил из угла в угол, — А если он там вскрылся нахуй? — Он тебе обещал же, что не будет, — сказал Олли. — А я ему кто? Я ему ахуеть какой авторитет? Он мне может чего угодно наобещать и сделать всё по-своему, — он окончательно перешёл на крик, — Ребёнок с двенадцати лет предоставлен сам себе, ему никто не авторитет. — Мне кажется, всё нормально с ним, — предположил Нико. — Если бы всё было нормально, он бы хоть кому-нибудь из нас написал хоть два слова, — Томми поймал взбешённого Йоэля за руку и усадил на диван: — Харе маячить, от тебя в глазах уже рябит. Сядь и успокойся. Ничего с твоим Алексом не случится, — Порко сел на этот же диван, приобнял вокалиста и попытался его успокоить: — Я уверен, что есть какая-то причина, и он нам попозже расскажет о ней. Я тоже думаю, что с ним всё в порядке. Не стоит так переживать, Йоэль. — Попробуйте позвонить, — предложил Томми. Хокка сразу же взялся за телефон и набрал номер Маттсона. Ответа он, конечно же, не получил. С силой отбросив телефон, он уронил голову на ладони: — Да где ж его носит? — Местоположение не определяется, — Йоонас проверил геолокацию, — Значит он находится там, где не ловит сеть. — Или он отключил функцию, — сказал Матела. — Я ему щас так отключу, блять, — Хокка уже был на крайней стадии невроза. На часах девять вечера, а Маттсон был в сети в шесть утра. — Позвони его менеджеру, — попросил Нико Йоэля. Вокалист нашёл в инстаграме контактный номер Эйла и набрал. Как занятой человек, тот ответил не сразу: — Эйл Ярвинен, менеджер Алекса Маттсона, слушаю Вас. — Эйл, здравствуйте, это Йоэль Хокка, вокалист Blind Channel. — Здравствуйте. Вы что-то хотели? — Мы всей группой не можем до Алекса дозвониться. Он был в сети в шесть утра и не берёт трубки. Вы знаете, где он? — Без понятия, если честно, сам ищу его, — Эйл соврал. На самом деле он знал, где находится Маттсон. — А когда он последний раз выходил с Вами на связь? — Йоэля трясло. — Вчера вечером после концерта. Потом пропал, — видимо, менеджер поучился у Алекса конспирации, потому что его голос абсолютно не выдавал того, что он всё знает. — Ладно, спасибо большое, что ответили, — Хокка сбросил вызов и ударил кулаком по дивану. Прошёл ещё час. Парни нервно проверяли соц.сети и вызовы, ждали, когда загорится зелёная точечка около фотографии диджея в мессенджере, когда раздастся звонок от него самого или от его менеджера. Вдруг дверь в студию распахивается: — Привет, — проговорил знакомый электронный голос. — Маттсон, ты ёбнутый? — неожиданно для самих себя в один голос крикнули парни. Йоэль подлетел и своим телом прижал его к двери, стаскивая очки и обе маски: — Я тебе говорил, что я буду делать, если ты пропадёшь больше, чем на час? — он смотрел прямо в бездонные голубые глаза. Томми начал оттаскивать Хокка от диджея, потому что тот был явно агрессивно настроен: — Йоэль, тихо, тихо, всё нормально, — но блондин вырвался из хватки барабанщика и снова приблизился к Алекси: — Что я тебе говорил? — Что выломаешь дверь, — неуверенно сказал младший, чувствуя, как у него подкашиваются ноги от напора вокалиста. — Ты понимаешь, что я чуть пол студии не разнёс? Тебя не было в сети с шести утра, никто в душе не ебёт, где ты! Ещё и геопозицию отключил! — Каунисвеси заметил, что никакой злости в глазах Йоэля нет. Там только волнение, боль и страх. А ещё чуть-чуть нежности. — Я хотел сюрприз сделать, — опустил взгляд Алекс. — Ахуеть сюрпризы у тебя, слушай! Мы тут все впятером чуть не откинулись от страха, — взмахнул руками Нико. Хокка чуть отстранился от диджея, давая ему возможность снять костюм. — Типичный подростковый максимализм, — закатил глаза Лалли. — Я же говорил, что всё с ним нормально, — вечно позитивный оптимист Йоонас подбодрил Йоэля, который с тяжёлым вздохом упал на диван, массируя уставшие глаза. — Чёт ты рано, кстати, — Олли вспомнил, что Алекс должен был прилететь только завтра днём. — У меня рейс задержали на неделю. И у меня был только один вариант — вылетать раньше, — Каунисвеси сел рядом с вокалистом, приобнимая того за плечи: — Ладно, парни, извините, не хотел вас пугать, — Хокка сгрёб младшего в охапку и просто молча обнимал его. — Если бы ты себе лезвием руки не раскрашивал, мы, может быть, не волновались так сильно, — сказал Матела. — Йоэль все самые ужасные варианты перебрал, — усмехнулся Нико. — Кстати, руки показывай, — вспомнил Томми. Алекси спокойно закатал рукава свитшота — старые шрамы до конца не сошли, но новых не было. — Я хочу заобнимать тебя и убить одновременно, — сказал Хокка, утыкаясь в чёрную макушку диджея. Парни усмехнулись. — С треком, наверное, завтра разберёмся, да? — напомнил Мойланен про совместную песню. — Да, я устал с самолёта, — ответил Алекси. — Я не в состоянии, отъебись, — пробурчал Йоэль также в макушку Маттсона. — Прости, я не хотел тебя так пугать, Йо, — Каунисвеси погладил его по светлым волосам. — Просто помолчи, а, — Хокка сильнее сжал парня в объятиях, утыкаясь в его шею. — Какие вы милые, я не могу, — не удержался Йоонас. — Порко, завали свой грёбанный ебальник, — Йоэль не мог отойти от испытанного стресса. Парни просидели на студии до поздней ночи, обсуждая всё, что с ними произошло за время отсутствия Алекси, а тот в свою очередь рассказывал им про тур. Хокка ни на минуту не выпустил его из своих объятий. В какой-то момент он чуть ослабил хватку, но рук не убрал. Да младший и не сопротивлялся. — Алекси, поехали, я тебя домой отвезу, ты вон уже спишь на ходу, — Каунисвеси согласился. Надев костюм, они попрощались с остальными парнями и вышли из студии, садясь к Йоэлю в машину. — И всё-таки мне кажется, что между ними что-то есть, — сказал Йоонас, когда машина старшего отъехала от здания, где находилась студия. — Парни, давайте это останется между нами? — Нико совершенно не умел хранить секреты. — Что именно? — не понял Олли. — Когда мы с Алекси вдвоём разговаривали по поводу его пристрастия к лезвию, он мне кое-что рассказал, — Порко знал об этом, но все равно слушал. — Что рассказал? — насторожился Томми. — Он влюблён в Йоэля. Очень сильно. Но ты ему сказал, что Хокка никогда в жизни никого не любил, и поэтому он боится ему признаться. И из-за того, что ему очень больно от невзаимной любви, он режет себе руки, — он говорил очень тихо. Матела и Лалли переглянулись: они оба были поражены словами рэпера. — А я, когда в Лахти с Йоэлем разговаривал, он мне сказал, что любит Алекси. И говорит, что ему не нравится испытывать это чувство, потому что Маттсон несовершеннолетний, и он не имеет права к нему прикасаться. И он в таком подавленном состоянии ходил, потому что безумно скучал по нему. Он боится признаться, потому что уверен в том, что это не взаимно, и он спугнёт Алекса, и тот перестанет ему так доверять, — Томми говорил это с сильно удивлённым лицом. Все четверо парней непонятливо переглядывались. — В итоге мы можем сделать вывод, что эти два придурка любят друг друга, но боятся признаться, думая, что это не взаимно, а это взаимно? — подытожил басист. — Получается так, — Нико с трудом осознавал ситуацию. — Если Йоэль узнает, что Алекси из-за него резал себе руки, я боюсь представить, что с ним будет, — сказал Йоонас, убирая гитару в чехол. — И что нам с ними делать? — Матела был обескуражен этой ситуацией. — Нужно как-то подтолкнуть их друг к другу, чтобы они признались во всём, — сказал Томми. — Но при этом не дать понять, что мы друг другу слили их секреты, — добавил Мойланен. — И как нам это сделать? — Порко вообще с трудом осознавал, что происходит. — Поехали по домам, завтра разберёмся, — предложил Матела.