Nobody knows

На следующий день вся группа в компании диджея снова собрались на студии, но, приехав, они дружно решили, что сегодня у них выходной, и они тут для того, чтобы выпить, расслабиться и подурачиться. Конечно же, главной целью парней было споить Алекси, который тщательно упирался в силу своего возраста: — Неет, отстаньте, — Каунисвеси бегал от друзей по студии, перепрыгивая через провода, — Мне нельзя пить, я несовершеннолетний. — Я в твоём возрасте бухал, не просыхая, — настаивал Йоонас, — Хоть глоточек сделай. Маттсон спрятался за диваном, но там его сзади поймал Йоэль: — Давай-давай, — он уже поднёс бутылку к его губам, скрещивая руки парня за спиной и крепко держа его за запястья. Младший отворачивал мордашку от горлышка: — Нееет, не хочу. Нико в голос смеялся: — Да отстаньте вы от ребенка. Сам созреет и выпьет. — Неет, от Йоэля Хокка трезвым ещё никто не уходил! — вокалист старательно пытался влить хотя бы несколько грамм алкогольного напитка в рот младшего. — Это же безобидное пиво, от него даже не опьянеешь толком, — Порко был за одно со старшим товарищем и помогал ему напоить Алекси. — Олли тоже нет восемнадцати, он же пьёт, — сказал Томми. — Оно горькое, — сопротивлялся диджей. — Зато ты дохуя сладкий. Пей давай, — Йоэль понял, что сказанул лишнего, но виду не подал. Парни только усмехнулись в ответ. Каунисвеси смог вырваться из хватки Хокка и убежать в другую сторону студии: — Отстааньтее! Я не буду пить! — он был не намерен уступать старшим. — Тебе сложно один глоточек сделать? — упрашивал его Йоонас. — Да! Мне нельзя, я ещё маленький, — засмеялся он. Йоэля что-то больно кольнуло в области сердца. Сзади Алекси уже надвигался Порко с бутылкой, и ему пришлось убежать вперёд. За ним бросился Хокка и уже почти догнал его, но Каунисвеси споткнулся об кучку проводов и полетел на пол, а вокалист, не успев остановиться, упал сверху на него, отбрасывая бутылку и опираясь на руки, чтобы не раздавить младшего. — Эй, вы чего? — сказал Нико, — Всё нормально? — Вам помочь? — спросил Олли, но оба парня продолжали лежать на полу. — Йоэль, вставай давай, — вернул блондина в реальность Лалли, — Или ты его насиловать собрался? — Нет, — Хокка начал потихоньку подниматься. — А жаль, — тоже вставая с пола, негромко сказал Алекси, но парни всё равно его услышали и удивлённо переглянулись. — Что? — переспросил Йоэль, недоумевающе смотря на младшего. — Что? — также непонятливо ответил он, пожимая плечами, будто ничего не произошло. В этот момент безбашенный дуэт «близнецов» перестал спаивать Каунисвеси, который наконец мог спокойно сесть рядом с Нико и открыть банку с фантой. — Парни, может, завтра соберёмся у меня, потусим? — предложил Хокка. — У тебя дома в костюме жарко будет. Может, лучше тут? — спросил Алекс. — Ну, снимешь, чё тебе, — смутился Матела. — Мало ли, увидят ещё. Место незнакомое, соседи, все дела. Или в окне увидят. Ну и ты по любому собирался ещё кого-то звать? — Маттсон хлопал глазками, смотря на Йоэля, и тот на несколько секунд завис. — Не, не, только мы вшестером. Я рассчитывал на то, что ты снимешь костюм, — ответил Хокка, — У меня чёрные шторы на окнах, никто тебя не увидит. И соседи тоже, костюм уже внутри снимешь. Не бойся, мы тебя не спалим. Погнали, — блондин сел рядом и приобнял Алекси. — Ну ладно. Но если что, не обижаться, — предупредил он. — Отлично, — Нико потёр ладошки друг о друга, — Во сколько? — Давайте часов в шесть? Я как раз после дежурства успею, — сказал Томми. — Окей, — согласился Хокка, — Алекси, за тобой заехать? — Да, а то Эйл — топографический кретин, и в незнакомые места будет ехать в три раза дольше даже с самым доходчивым навигатором, — усмехнулся он. — Слушай, Алекс, я давно у тебя хотел спросить, — перевёл тему Йоонас, — У тебя волосы крашеные в чёрный или у тебя свой цвет такой? — он потрепал диджея по голове. — Крашеные, конечно, — он отвернулся от руки Порко, боясь, что тот запутает волосы так, что расчесать будет сложно, — У меня ярко-голубые глаза. Натуральные чёрные волосы были бы просто чудом генетики. — А какой у тебя свой цвет? — спросил Йоэль, тоже запуская пальцы в его волосы, но от руки вокалиста Маттсон отворачиваться не стал. Наверное, потому что он нежно перебирал их, а не спутывал, как Йоонас. Или может быть, по какой-то другой причине. — Как у Нико. Может, чуть-чуть потемнее. Я уже не помню, я с четырнадцати лет в чёрный крашусь. Мне так комфортнее, — ответил он, ластясь головой к руке Йоэля. — Как ты успеваешь корни подкрашивать? У тебя их почти не видно никогда, — удивлялся Нико. — Сам, дома. Накупил коробок с краской и подкрашиваю. Не сложно же, — парни удивлялись, как он может в таком юном возрасте быть таким самостоятельным. — Тебя родители вообще никак не контролируют, да? — спросил Матела. — С отцом я никогда в жизни не общался, а мать занята новой семьёй. Когда она вышла замуж и родила дочь от этого мужика, я почувствовал себя ненужным и решил жить отдельно. А там уже и популярность, и скрываться начал. С мамой мы общаемся редко и только по телефону. Лично мы в последний раз виделись ещё зимой. Никто из нас не горит желанием, — немного грустно ответил Алекси. Йоэль обнял его: — Бедный мальчик. Иди ко мне, — Маттсон положил голову ему на плечо, прижимаясь. По телу разлилось приятное тепло. — Мне кажется, тебе содержание охраны и всей этой анонимности в огромную сумму встаёт, — сказал Томми. — Ну не в прям огромную, но недёшево, да, — согласился он. — У тебя и детства как такового не было. Ты слишком рано повзрослел, — сказал Нико. — Иногда хочется вести себя как маленький. Залезть на коленки к кому-нибудь и смеяться со всякой херни. Но так сложилось в моей жизни, что приходится быть взрослым, — разоткровенничался Каунисвеси. — Залезай, — Йоэль похлопал по коленкам. — Мне неудобно, не надо, — засмущался Алекси и прикрыл лицо ладошками. — Залезай, кому говорю, — более настойчиво сказал Хокка. Парни засмеялись: — Да залезай, чё ты стесняешься, — подначивал младшего Томми. Каунисвеси встал с дивана и сел на колени к вокалисту. Его щёки были цвета алого заката, а лицо сияло смущённой улыбкой. Блондин прижал его к себе ближе и обнял. — Предлагаю сыграть в «Смешное пиво» — парни часто играли в эту, ими самими же придуманную, игру, но Алекси про неё слышал в первый раз: — Что за игра? — Каждый рассказывает по шутке, над чьей шуткой не смеются или смеются тише всех, тот выпивает стакан пива. Кто первый напьётся — тот проиграл, — объяснил Нико. — А можно я просто посмотрю, как вы играете? — Каунисвеси не хотел пить. — Ладно уж, на первый раз разрешаем не бухать, — Йоэль вспомнил недавние события, как он с Йоонасом пытался заставить младшего сделать глоток пива. — Но в следующий раз ты играешь с нами. Отказы не принимаются, — улыбнулся Порко. Парни сели вокруг стола, на котором стояли около двадцати бутылок пива. Алекси остался сидеть на коленях Хокка. — Кто начинает? — спросил Нико, наливая первый бокал хмельного напитка. — Давайте уступим молодой мамочке с ребёнком на руках, — пошутил Томми, и студия наполнилась звонким смехом. Только Йоэль не засмеялся. Быть для Алекси мамочкой не входило в его планы. Он протянул руку к лежащей рядом гитаре, дёрнул струну и сказал: — Лалли, на этой ноте ты идёшь нахуй, — парни ещё громче рассмеялись. — Это считалось за шутку? — спросил Йоонас. — Да, давайте засчитаем, — сказал диджей. — Нико, ты следующий, — передал эстафету вокалист. — Окей, — он начал, — Почему Йоэль бросил заниматься хоккеем? — Почему? — спросил Каунисвеси, который был даже не в курсе того, что Хокка занимался хоккеем. — Потому что он понял, что игра названа не в честь него, — блондин только прыснул в плечо диджея, а остальные парни в голос рассмеялись. — Ты занимался хоккеем, серьезно? — спросил Алекс. — Недолго, — ответил старший, — Порко, давай. — Однажды Нико познакомился с девушкой, которая работает оператором сотовой связи, привёз её на дачу, а она за городом не берёт, — заразительный смех Мойланена разлетелся по всей студии: — Щас ты возьмёшь, — ответил другу рэпер. Каунисвеси немного покраснел, но тоже рассмеялся. — Золотое правило: ржёт Нико — ржут все, — сказал Йоэль, — Томми, ты следующий. Барабанщик не стал отговариваться: — Когда Йоонас сидит в одной комнате с Нико, и когда играется со своим котом, его мама произносит одну и ту же фразу. — Какую? — Алекси не терпелось дослушать до конца. — Ты его ещё в жопу поцелуй, — Хокка засмеялся громче всех. — Ник, поворачивайся, — сквозь смех сказал Порко, но вместо того, чтобы провернуться, рэпер просто чмокнул его в губы. — Парни, вы своими шутками ребёнка смущаете, — вокалист потрепал Маттсона по волосам. — Пусть привыкает, — сказал Лалли. — Теперь я, да? — задал риторический вопрос Олли, — Томми во время заполнения анкеты на английском языке в графе «sex» написал «три года назад», — чаще всего парни шутили именно друг про друга, но никто не обижался, а становилось только веселее. — Три года назад мне было пятнадцать, — вытирая слёзы смеха, сказал Томми, и все засмеялись ещё громче. — Алекси, решай, кто проиграл, — сказал Нико, потому что над всеми шутками они смеялись в голос. — Йоонас, пей, — смущённо улыбаясь, сказал Каунисвеси. Тот пожал плечами, но резко осушил бокал. Начался второй круг. Смех парней раздавался каждые несколько минут. Ближе к концу игры, когда часы уже показывали два часа ночи, а сквозь небо уже пробивался рассвет, самым пьяным оказался Порко, хотя в этом изначально никто не сомневался. Йоэль выпил всего две банки. — Уже так поздно, — Маттсон смотрел на экран телефона, — Эйл уже спит. Как домой-то ехать? — Я тебя отвезу, — ответил Хокка. — Ты же пил, тебе нельзя за руль, — захлопал младший своими красивыми голубыми глазками с длинными русыми ресницами. — Ой, какой ты дохера правильный. Я ж не пьяный, я соображаю. Мало ли, чё я там пил? Одевайся давай, — он оглянулся на Йоонаса, который примерял очки Алекси перед зеркалом: — Чё ты в них видишь вообще? Всё чёрное, как я не знаю, что, — возмущался он. — Нормально я всё вижу, — ответил диджей, — Блин, Йоэль, а если нас полиция остановит? — В третьем часу ночи? Они, по твоему, идиоты в такое время патрулировать? — усмехнулся Хокка. — Реально, Алекс, забей. Вот они прям стоят и у входа караулят вас, когда выпивший Йоэль повезёт тебя домой, — защитил друга Нико, который тоже практически не пил. — Я тоже за рулём, — сказал Томми также в защиту вокалиста, — Не бойся, ему можно доверять, Хокка хорошо водит. Да он и не пил почти сегодня. — А это на него вообще не похоже, — Матела всё ещё шутил. — Ладно, — согласился Алекси, ведь он доверял Йоэлю. Он надел костюм, и все парни разъехались по домам. Нико, Йоонаса и Олли отвёз Лалли, а вокалист повёз младшего в его дом, на закрытую территорию, куда доступ есть только ему и больше никому. Это не могло не льстить. — Ну что, пока? Завтра в шесть заеду, не опаздывай, — с улыбкой сказал Хокка. Они и правда хорошо доехали, и даже не было заметно, что водитель слегка выпил. — Я буду готов вовремя, пока, — они обнялись, и Маттсон вышел из машины, а вокалист развернулся и поехал к себе домой. Стрелка часов близилась к трём часам ночи. До самого утра Алекси не мог уснуть. Он прокручивал в голове весь прошедший день: то, как Йоэль пытался его напоить; то, как он назвал его сладким; то, как он упал на него; то, как Алекси неудачно ответил на шутку Томми про изнасилование; то, как Хокка зависал, смотря в его глаза; то приглашение на завтрашнюю вечеринку с просьбой снять костюм; то, как он и Йоонас расспрашивали его про волосы и трепали их — только вот от прикосновений Йоэля было приятно, а от рук Порко хотелось увернуться; конечно же, то, как блондин пригласил его сесть к нему на колени, где Алекси и провёл весь оставшийся вечер; то, как Хокка обнимал его и прижимал к себе так, что Каунисвеси задницей чувствовал его половой орган, от чего становилось жарко и немного не по себе. Все его мысли были заняты Йоэлем, а подростковая гиперсексуальность не позволяла ему провести ни единого вечера в ванной, судорожно водя по члену, думая о голубоглазом блондине и бесстыдно кончая, мгновенно смывая сперму мощной струёй воды. Сегодня, после всех пошлых шуток парней и нахождения к возлюбленному так до невозможности близко, холодного душа хотелось ещё сильнее. В его мозг не переставали лезть мысли о том, как этот чертовски сексуальный рокер прижмёт его к стене и возьмёт так страстно, как только может. Но об этом остаётся всего лишь мечтать и бессовестно дрочить в душе на свои подростковые фантазии. Любовь к Йоэлю была для него очень болезненной. Ведь он не знает о том, что делает Хокка каждый раз после целого дня, проведённого рядом с Маттсоном.