Nobody knows

Йоэлю близкое общение с диджеем тоже доставляло хлопот. Он никогда в жизни никого не любил, а сейчас все те чувства, которы он должен был испытать за несколько лет, нахлынули на него разом. Ему было чуждо ощущение бабочек в животе от одной улыбки Алекси или взгляда его ясно-голубых глаз. Но сильнее всего его удивлял вечно дёргающийся вверх-вниз член. Внизу живота сладко ныло каждый раз, когда он касался какой-либо части тела младшего, а домой он каждый раз приезжал с пятнами смазки на боксерах. От воспоминаний о каждом контакте с Каунисвеси, о каждом прикосновении член требовательно вставал и опускаться не хотел, пока старший не прикоснётся к нему своей большой шершавой ладонью и не проведёт вверх и вниз несколько раз, вызывая поток белой вязкой жидкости, льющейся в накрытую салфеткой ладонь. После выходного дня, проведённого на студии в компании Маттсона, он приехал домой в четвёртом часу утра и сразу же побежал в душ, включая ледяную воду. Парень несколько часов просидел на его бёдрах своей соблазнительной задницей, и орган Хокка просто изнывал от недостатка внимания к себе. Секса у него не было довольно давно. Девочки по вызову никогда не интересовали, идти и клеить кого-то в баре не хочется, а на несовершеннолетнего диджея у него нет абсолютно никаких прав. Остаётся только дрочить в ванной комнате, мысленно раздавая себе пощёчины за такую грязь. Возбуждаться на шестнадцатилетнего ребёнка двадцатилетнему мужчине было непростительно. Закрывая глаза, он представлял перед собой черноволосого худенького мальчика, то, как Хокка держит его за бёдра, толкаясь внутрь, но на деле он толкался в свою ладонь, заглушая шумом воды постыдные звуки. Ему хотелось целовать парня, сжимать пальцы на его теле, доводить до полупотери сознания своими движениями, поцелуями и прикосновениями. Хотелось делать приятно мальчику, который в своей жизни видел так мало хорошего, который ещё и не знал толком ничего об отношениях, о близости и о том, как два человека могут сильно любить и хотеть друг друга. О последнем Йоэль и сам почти ничего не знал, но у него хотя бы был опыт в отношениях, хоть он ни одного своего партнёра и не любил. Он просто хотел быть с Алекси. Просыпаться с ним по утрам и засыпать в его объятиях, целовать и обнимать его, когда захочется, а потом страстно вжимать его в кровать и входить глубоко внутрь, одаривая моментом блаженства и потоком удовольствия. Он просто хочет сделать счастливым этого ребёнка, успевшего настрадаться за свою недолгую жизнь. Но Йоэль так боится спугнуть Алекси. Боится, что из-за невзаимности чувств младший отстранится от него, и пропадёт всё то доверие, которое установилось между ними за это время. А ещё он боялся, что Каунисвеси снова начнёт наносить себе порезы от того, что находится не в доверительных отношениях с человеком, который знает про него в разы больше, чем все остальные люди. Также его всё ещё останавливал возраст парня. Ему должно быть стыдно за то, что он возбуждается от одного только прикосновения Алекси, который, на минуточку, только-только закончил девятый класс. А Йоэлю вот-вот стукнет двадцать один год. Даже если бы они были вместе, ни о какой близости речи идти не могло. И Хокка сжирал сам себя мыслями о том, что это неправильно. Но при этом, когда Каунисвеси был рядом с ним, он не мог себя контролировать. Он обнимал его при каждой возможности, не упускал момента кинуть пошлую шутку или, как он сделал в тот вечер, усадил того к себе на колени, прижимая к себе, о чём пожалел сразу же, как только приехал домой. Выйдя из душа, он увидел, что Олли в сети. Самое время излить душу другу, который знает о его мучениях: — Олли, ты чего не спишь? — Не хочется. А ты? — ответил басист. — Ты знаешь причину моих бессонных ночей. Черноволосенький такой, голубоглазенький. По студии нашей бегает, — прочитав сообщение друга, Матела усмехнулся: — Чем на этот раз ты себя загнал? — Да всё тем же, братан. Я боюсь ему сказать. — Ты так и собираешься дрочить по ночам? Йоэль, делай что-нибудь. — Даже если мы будем в отношениях, я не имею права его трогать, пока ему не исполнится восемнадцать. — Да почему? Возраст согласия — шестнадцать лет. Если он не будет сопротивляться, ты можешь делать с ним всё, что захочешь. — Олли, по мне тюрьма плачет только из-за того, что я думаю об интиме с ним. Я не смогу, — вокалист еле сдерживал слёзы от безысходности. — Хокка, когда ты успел стать таким правильным? Ты всю жизнь болт клал на все правила. — Этот ребёнок снёс мне крышу. Я думаю, ты это заметил. — Значит пьяным за рулём ездить — нормально. Бросать учёбу в пятнадцать лет — нормально. А отношения с парнем, которому чуть чуть не хватает до восемнадцати оборотов вокруг Солнца, стоя ногами на планете Земля — преступление? — Матела, блять, за нетрезвое вождение — штраф 400€. А за половую связь с несовершеннолетним — восемь лет за решёткой и испорченная репутация группе. — Ты серьезно думаешь, что Алекси напишет на тебя заяву? — Олли готов был пробить себе лоб. Он никогда не видел друга таким наивно-глупеньким. Йоэль всегда был жёстким и шёл против всех правил и законов. — Алекси со мной даже встречаться не станет. Я ему не больше, чем друг. Басист отложил телефон, раздражённо рыча и опуская голову на ладони: — Тупоголовая идиотина, неужели ты реально в упор ничего не видишь? — сказал он сам себе, после чего взял телефон и написал: — Почему ты так думаешь? Если бы тебе было нечего ловить, вряд ли он бы просидел два часа у тебя на коленях. А шутка Томми про изнасилование? — Матела намекал как мог, стараясь не выдать напрямую то, что он знает о чувствах Каунисвеси. — Это не больше, чем шутка, я уверен. А на колени мы его буквально заставили сесть. — Блять, Хокка, какой же ты дурак, — пронеслось в голове Олли, когда он в очередной раз закатил глаза, которые уже отказывались выкатываться обратно. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, он написал: — Хватит тупить и признайся ему во всём. Что будет, то будет. — Чувак, какой смысл отношений будет, если я не смогу с ним переспать? Мне будет только хуже от поцелуев. А обнять его я и так могу. Матела готов был разбить телефон: — Хокка, ты реально дебил или прикидываешься? У меня ощущение, что ты просто издеваешься надо мной. Тебе никто не запрещает. Бери и делай всё, что хочешь, если он не сопротивляется. — Я не могу, Олли. Я даже целовать его боюсь. Я просто не имею права портить это невинное и непорочное существо. Даже если наплевать на законы. — Просто признайся. Я уверен, тебе будет легче. Выпей баночку пивка для смелости. — Ну не могу я, — Хокка был готов рвать на себе волосы. Он первый раз в жизни чувствовал себя настолько слабым и беспомощным, бесхребетным и бесхарактерным. — Всё нормально будет, не ссы. А сейчас ложись спать, тебе завтра бухать до утра, — Матела уже тоже собирался лечь, потому что маленькая стрелка часов пододвигалась к цифре пять. — Я постараюсь, — они оба вышли из сети. Йоэль обнял подушку, представляя вместо неё Алекси, закрыл глаза и провалился в сон.

***

Ровно в 18:00 Хокка сидел за рулём машины, стоящей у ворот дома Маттсона. Долго ждать не пришлось — диджей вышел вовремя. Садясь в машину, он обнялся с Йоэлем, и они поехали к старшему домой, где уже все собрались и ждали Томми с дежурства. Зайдя в квартиру, Алекс поздоровался с Нико, Йоонасом и Олли, оглядываясь, нет ли здесь кого-то незнакомого. — Не парься, мы тут втроём, — сказал Порко. — Снимай давай свой скафандр, — добавил Матела. — Так непривычно уже видеть тебя в нём, — улыбнулся Хокка, самостоятельно стягивая с диджея очки. — Вообще другой человек, — Мойланен уже начал поглощать пиво. Как только в квартире появился Томми, заиграла громкая музыка, выключился свет, и парни начали один бокал за другим вливать в себя алкоголь. Йоэль позаботился об Алекси и купил пять бутылок газировки: два вида колы, спрайт, фанту и пепси. Окна были плотно закрыты чёрными шторами, дверь заперта на две личины, посторонних людей в квартире не было. Вечеринка продолжалась уже несколько часов. Вдруг раздался звонок в дверь: — Кто это? — поднял брови Йоонас. Алекси вздрогнул и уже хотел бежать в комнату, где лежал его костюм, но Томми его остановил: —Подожди пока, — но младший всё равно встал у двери в спальню, а Лалли закрывал его собой. Хокка, как хозяин квартиры, выключил музыку и пошёл открывать. Посмотрев в глазок, он увидел знакомую женщину: — Кто там? — крикнул он через дверь. — Йоэль, это соседка твоя, Ритта, открой, пожалуйста. — Зачем? — настороженно ответил блондин. — Сказать тебе кое-что хотела, — её голос звучал грубоватым. Вместо того, чтобы впустить женщину в квартиру, он сам вышел на лестничную клетку, слегка пошатываясь. — Опять ты пьяный, чудо ты гороховое, — сказала она. — У меня тусовка. Что Вы хотели? — это был не самый лучший момент для разговоров, по мнению парня. — Музыку потише сделайте, пожалуйста. У вас там хард-рок орёт на весь дом, а люди спят уже, — с явной претензией сказала Ритта. — Вы это говорите вокалисту рок-группы? — Йоэль не воспринимал подобные просьбы, они его очень злили. Разве он похож на человека, который сможет сделать потише тяжёлую музыку? Разве его длинные волосы, накрашенные чёрным лаком ногти, подведённые глаза и татуировки ни о чём не говорят? — Я не собираюсь ни под кого подстраиваться. Если действительно хотят спать — уснут и так, — фыркнул блондин в ответ. — Йоэль, Йоэль. Девочку тебе надо, хоть помягче чуть чуть станешь, — укоризненно смотрела на него соседка снизу вверх, пока Хокка, уже падая, облокачивался на стену подъезда. — Вообще, меня парни больше интересуют. А мягче я стану только если сдохну, и мой прах с мукой смешают и какую-нибудь булочку испекут, — женщина поморщилась от таких изречений: — Ты бухать-то завязывай. А то реально сведёшь себя в могилу раньше времени. — А вы с чего вдруг за меня распереживались? Время… — он посмотрел на телефон, — …пол первого ночи. А вы вместо того, чтобы спать, читаете мне нотации. Я взрослый человек, сам разберусь, что мне делать, — Ритта злила его всё больше и больше. — То есть музыку убавлять ты не будешь? — спросила она. — Нет. Спокойной ночи, — он не выдержал и зашёл обратно в квартиру, хлопая дверью. Больше всего его выбесили слова соседки про то, что ему нужна девушка. Он вывернул колонку на полную громкость и вернулся к парням. — Кто там? — поинтересовался Мойланен. — Ритта, блять, — он сделал глоток вина прямо из бутылки, хотя у него был наполнен бокал, — Музыку ей сделай потише, — парни закатили глаза. — А чё ты так долго? — спросил Лалли. — Выёбывалась на меня, хули я пьяный. Девушку мне, блять, надо. Да пошла она нахуй! — он схватил Алекси за локоть, прижал к стене и поцеловал в губы. Алкоголь смешался с адреналином от злости, и на эту смесь наложились чувства Хокка, которые он так долго и тщательно скрывал от младшего. Каунисвеси обомлел от шока и даже не смог сразу ответить. Он совершенно не так представлял себе свой первый поцелуй. Единственное, что соответствовало его представлениям, — человек, с которым это произойдёт. Но всё оказалось даже лучше, чем он ожидал. Язык Йоэля с привкусом вина изучал его рот, губы сминались, чувствовалось горячее дыхание старшего. Руки старшего устроились на талии диджея. Поцелуй продолжался достаточно долго. Дышать стало трудно, на телах появилась испарина от жара. Нико, Йоонас, Олли и Томми чуть слышно стукнули друг друга по ладоням в знак того, что наконец то произошло то, чего они так долго ждали. Порко осторожно коснулся губ Мойланена, стараясь сделать это как можно тише, чтобы не помешать вокалисту и диджею, страстно вцепившимся друг в друга, и еле слышно хихикнул. Хокка отстранился от Алекси из-за нехватки воздуха, молча подошёл к столу с напитками и залпом выпил бокал вина. Каунисвеси, отходя от шока, поправил чуть мокрые у корней волосы. Все парни сделали вид, будто ничего не произошло. Интересное завершение вечеринки.