Nobody knows

Спустя пол года после начала отношений Йоэль и Алекси решили съехаться. Они приняли это решение чисто случайно, потому что до этого никто из парней даже не задумывался о том, чтобы жить вместе. Жили они в доме Каунисвеси, потому что ему всё ещё нужна охрана, конспирация и полная конфиденциальность, хотя Хокка хотел бы, чтобы они когда-нибудь перебрались в его квартиру. Решение было принято в один из поздних вечеров, когда музыканты возвращались со студии. Blind Channel в тот день только вернулись из четырёхнедельного тура. Хокка, как обычно, подвозил диджея домой, но Маттсон так сильно соскучился по своему любимому человеку, что ему не хватило совместно проведённого на студии времени: — Может, останешься у меня с ночёвкой? — предложил он. Старший сильно устал с дороги и после работы, и, посмотрев на время, согласился. Алекси сходил в душ и, раздевшись, лёг спать. Йоэль лёг рядом, обнимая парня и поглаживая его по волосам, пока тот спокойно и мирно посапывал на его плече, но сам уснуть так и не смог. Увидев Каунисвеси практически полностью без одежды, он почувствовал такой жар в теле, что в голове все мысли перешли далеко за отметку 18+, и этот жар не поддавался никакому контролю вокалиста. А сейчас этот невинный ребёнок лежит на его груди в одних боксерах и прижимается своим идеальным телом к телу Хокка. Блондин не мог и глаз сомкнуть, потому что взгляд был полностью уставлен на лежащего рядом парня. Он старался максимально контролировать свои руки, чтобы они не опускались ниже положенной ему талии, но глазами он изучил абсолютно все части тела Алекси, особенно бёдра. Хотелось прикоснуться, но навязчивые мысли в голове не давали это сделать. Он старался твёрдо убедить себя в том, что ничего страшного в интимной близости с семнадцатилетним парнем нет, тем более если они в отношениях, но мозг жал на тормоза при каждой мысли об этом. Когда-нибудь он обязательно решится.

***

Проснувшись утром, они оба поняли, что друг без друга спать уже не смогут, и в тот же день Йоэль подошёл и сказал: — Малыш, как ты смотришь на то, чтобы начать жить вместе? — Я только за. Мы встречаемся уже достаточно давно, — ответил Каунисвеси, — Только давай у меня? — Боишься спалиться? — спросил Хокка. Диджей кивнул, — Хорошо. Но ты же собираешься рано или поздно открыться? — Ну, когда-нибудь наверное да, — неуверенно сказал младший. — Давай, когда ты всем всё расскажешь, переедем ко мне? — предложил он. — Ладно, — улыбнулся Каунисвеси. В тот же день вокалист перевёз все необходимые вещи в его дом.

***

Одним ранним утром Алекси начал собираться в школу, а Йоэль — на интервью, на одну из самых известных радиостанций Финляндии. Младший вышел из дома чуть раньше и пошёл своей дорогой, а Хокка несколькими минутами позже сел в машину. Так вышло, что навигатор повёл его к студии именно по той дороге, где шёл Каунисвеси, и по пути вокалист из окна машины увидел двух высоких мужчин в форме с надписью «Охрана», которые шли рядом с его парнем. Удивительно, но они были не похожи на тех охранников, с которыми Алекси ходил на концерты как Алекс Маттсон. Почему он ничего ему не рассказал? И зачем ему в школе охрана? Останавливаться он не стал, так как нельзя было спалить, что они вообще знакомы, но мысли об увиденном преследовали его до самого вечера.

***

Когда Алекси вернулся из школы, он увидел, что Йоэль уже ждёт его на диване в гостиной. По его лицу младший понял, что их ждёт серьёзный разговор. — Привет, — он чмокнул парня в губы, кидая рюкзак у дивана, — Ты какой-то грустный, что-то случилось? — Хокка чмокнул его в ответ, но его лицо по-прежнему было серьёзным и каким-то тревожным: — Сядь, пожалуйста, нужно поговорить, — Алекси начал немного волноваться, но сел на диван рядом с возлюбленным: — О чём? — старший решил не тянуть: — Когда я утром ехал на радио, я проезжал мимо тебя, — Каунисвеси вздрогнул, понимая, о чём будет идти речь, — Зачем тебе охрана? Причём не та, которая с тобой на концертах? Или что два этих огромных амбала рядом с тобой делают? — младший опустил голову, понимая, что именно сейчас ему придётся рассказать Йоэлю свою последнюю тайну. После этой истории Хокка станет единственным человеком, который знает о нём абсолютно всё, и это не могло не пугать. Он, покраснев до кончиков ушей, смотрел в пол и дрожал всем телом. — Не бойся меня, я ни за что не буду ругать или осуждать, — вокалист увидел, что парень трясётся от стыда и от страха, — Расскажи мне, ты знаешь, я постараюсь помочь. — Я не могу, Йоэль, — глаза Алекси намокли, — Если я тебе расскажу, то у меня больше не останется ничего, что никто не знает. Я доверяю тебе, но я чувствую себя оголённым проводом. — Со мной ты в безопасности, малыш, — вокалист взял его за руку. Каунисвеси понял, что скрывать это не сможет, сделал глубокий вдох, выдохнул и начал: — У меня с первого класса ужасные отношения с одноклассниками и со старшеклассниками. Они всегда считали меня каким-то странным и не таким, как все. Если в начальной школе это ограничивалось колкими словами и шутками, то в старших классах это перешло в драки. Они почти каждый день избивали меня. А я всегда был слишком слабым, чтобы как-то дать отпор. Да и пожаловаться всегда было некому, так как все знали, что с мамой у меня тоже отношения никакие, а отца я даже не видел никогда, — он шмыгал носом и всхлипывал, сжимая руку Йоэля, — Классная даже не попыталась ничего сделать, завуч сказала им один раз, после чего насмешки только увеличились, а директор только периодически оттаскивал их от меня, когда видел драку, но не предпринимал никаких мер. Когда я познакомился с тобой и с парнями, я понял, что рано или поздно эти придурки либо убьют меня, либо из-за этого у меня будут очень большие проблемы со здоровьем. И если до знакомства с вами мне было всё равно, что будет, я ненавидел свою жизнь и всё, что в ней не связано с музыкой, то после нашего знакомства я нашёл смысл жизни и понял, что мне дорого моё здоровье. И я взял охрану, но чтобы не палить личность, я нанял других ребят, а не тех, которые со мной работают как с Алексом Маттсоном, директор дал разрешение, но пошло огромное количество слухов, вопросов, издеваться никто не перестал, зато теперь они хотя бы физически меня не трогают, и на моём теле больше нет синяков и гематом. Потому что эти идиоты не должны мне испортить всё в тот момент, когда я в первый раз начал ценить свою жизнь и перестал ненавидеть абсолютно всё своё существование, — закончив рассказ, он не смог сдержать слёз и упал на плечо Йоэля. Хокка был настолько поражён, что сам еле сдержал слёзы. Он крепко прижал к себе Алекси, поцеловал его в макушку и сказал: — Тише, маленький мой, я рядом, слышишь? Рядом со мной ты можешь ничего и никого не бояться. Я за тебя порву всех, ты меня слышишь? — Каунисвеси кивал головой, вытирая слёзы об плечо возлюбленного, — Давай мы с тобой договоримся, что ты больше никогда не пойдёшь в школу без охраны? Я не позволю никому даже пальцем тебя тронуть. Если с твоими охранниками когда-то будет не получаться, я могу оплатить и нанять других. Но я не пущу тебя туда одного, ты меня понял? Йоэлю хотелось спрятать, защитить младшего от всех языков школьных хулиганов, от их бессовестных слов и побоев, от всего зла в мире, от всей боли и всех проблем. Спрятать его навсегда в своих руках и никуда не отпускать. Он прижимал к себе дрожащее тело, вытирая пальцем слёзы с таких красивых и таких ясно-голубых глаз парня. Хокка целовал его щёчки, оставлял заботливые поцелуи в волосах и на шее. — Я очень боялся говорить об этом. Я боялся, что ты в порыве эмоций пойдёшь сам разбираться и спалишь меня. Я боялся открывать тебе это, потому что у меня не осталось просто ничего, чего бы ты обо мне не знал, — он говорил тихо и подрагивающим голосом куда-то в грудь Йоэля, — За такое недолгое время я выдал тебе всё, что хранил в себе всю свою жизнь и никому не рассказывал. Я никому в жизни так не доверял. И я боюсь, что что-то случится, мы станем друг другу чужими людьми, а ты знаешь обо мне абсолютно всё. Я настолько сильно не хочу, чтобы это произошло, что мне от одной мысли до паники страшно, — Алекси сильно плакал, вцепляясь пальчиками в футболку Хокка и прижимаясь трясущимся телом к нему. — Господи, маленький мой, как же ты себя накрутил, — он крепче обнял младшего, целуя его в макушку и в виски, — Я всегда буду рядом с тобой. Я никому тебя не отдам и не выдам никакую информацию, что бы ни случилось. Парни тоже никому ничего не расскажут, пока ты сам не откроешься зрителям и другим людям. Ты можешь не переживать ни за что. Всё, что ты нам рассказал, останется только между нами. — Давай про школу будешь знать только ты? — всхлипнул Каунисвеси. — Ты боишься, что они кому-то расскажут? — спросил Йоэль. — Нет, я боюсь, что они будут пытаться что-то сделать и спалят меня. Да и я хотел бы забыть обо всём этом как можно быстрее, — он потихоньку успокаивался в нежных объятиях парня. — Я объясню им ситуацию и скажу всё сам. Алекси, если это будет только между нами, ты так и будешь бояться. Парни ничего не сделают, я лично всё проконтролирую. Не бойся ничего, слышишь? Мы защитим тебя от всех, я готов беречь тебя от всего плохого в этой жизни, потому что ты и так уже много пережил. Я хочу давать тебе только хорошее, слышишь? Я хочу поменять всё в лучшую сторону. Я хочу, чтобы ты был счастлив со мной, малыш. Я всё сделаю ради тебя, — он наклонился и осторожно коснулся губ Алекси, который, как промокший котёнок, свернулся клубочком в его руках, дрожал и всё ещё плакал. — Чем я заслужил такое счастье, как ты? В моей жизни всё слишком плохо для того, чтобы в ней был такой человек, как ты, и такие друзья, как Нико, Йоонас, Олли и Томми, — Каунисвеси старался успокоиться и перестать плакать, так как чувствовал себя в безопасности и абсолютно счастливым рядом с Йоэлем. — Ты пережил слишком много дерьма. Теперь пора всё налаживать. Как только ты закончишь школу, ты будешь самым счастливым, слышишь? В твоей жизни больше не останется того, что причиняет тебе боль. Я разорву в клочья всех, кто посмеет сделать тебе что-то плохое, а парни меня поддержат. У тебя всё будет хорошо, малыш, — Хокка крепче прижимал к себе Алекси, но старался контролировать силу, чтобы не сломать парню рёбра, хотя хотелось сжать его в объятиях так сильно, как он только может. — Я так сильно люблю тебя, — признался младший, всхлипывая. — И я тебя очень сильно люблю, мой маленький, — Йоэль поцеловал его в губы, — Я с тобой, ничего не бойся.