Вне времени

Глава 35

Кажется, мне нужно было разбить твое сердце, а тебе – мое. Как иначе мы бы смогли осознать всю ценность того, что дано нам свыше?

– Лэнг Лив

Время повествования: Ноябрь 2004 / Время Драко: Ноябрь 2004

Гермиона Грейнджер-Малфой На следующий день Гермиона опаздывала на работу. Она проспала, потому что большую часть ночи глаз не сомкнула и раздумывала над словами Джинни, пытаясь понять, какие именно предпосылки вылились в такой сильный конфликт с Драко. Девушка собиралась по-быстрому сделать чашку чая и взять ее с собой в офис, но выругалась, вспомнив, что чай закончился, и она вчера забыла его купить. Все ее мысли были заняты другим после разговора с подругой. Гермиона все же потянулась к металлической банке, надеясь, что там будет хоть несколько листочков на дне, чтобы хватило на кружку некрепкого чая. Вот только тяжелая банка чуть не выпала у нее из рук. Гермиона открыла ее и с удивлением уставилась на содержимое. Банка была доверху заполнена чаем. Неужели она сама это сделала и забыла? Нет, не может быть. Очевидно, чай купил Драко, вот только он никогда его не пил. Откуда он узнал, что чай заканчивается и пора купить еще? Неужели проверял? На ум пришли слова Джинни. Никогда не видела, чтобы кто-то так хорошо понимал другого человека. Гермиона покачала головой и сделала чай, а потом поспешила на работу, однако в тот день она была абсолютно не продуктивна. Девушка планировала начать работать над черновым вариантом нового законопроекта, но все вылилось только в бесконечное количество точек на чистом листе пергамента. Уставившись на перо, Гермиона снова подумала о Драко. Вот еще один его незаметный жест. Драко каждый понедельник клал в сумку жены новое перо. Он говорил, что у нее они быстро приходят в негодность, а почерк становится неразборчивым, когда кончик пера затупляется, поэтому Драко взял на себя обязанность следить за тем, чтобы у Гермионы всегда было новенькое перо в сумке. И даже то, что они были в ссоре, не повлияло на его действия. Перо в руках девушки было новым, но она обратила внимание только сейчас. Гермиона принимала действия Драко как должное, не задумываясь, сколько в них заботы. Она встала из-за стола и побежала в главную приемную Министерства, чтобы воспользоваться камином. Через минуту Гермиона оказалась в гостиной дома на площади Гриммо. – Джинни! Джинни выглянула из кухни и встревоженно посмотрела на подругу. – Что случилось? Что-то с Гарри? – Нет, – поспешно ответила Гермиона. – Все живы и здоровы, – интересно, перестанут ли они хоть когда-нибудь в подобных ситуациях сразу приходить к выводу, что кто-то умер или ранен, или этот побочный эффект останется с ними навсегда в качестве напоминания о том, какой ценой досталась победа в войне. – Я пришла сказать тебе, что Драко меня любит. Глаза Джинни расширились от удивления, девушка покачала головой. – Так, секундочку. Я выключу духовку, – она скрылась в кухне и вернулась через минуту, сняла фартук и вытерла влажные руки о джинсы. – Ты вовремя, Джеймс как раз спит. Пойдем. Она провела Гермиону в гостиную, они сели на те же места, что и вчера. – Гермиона, – сказала Джинни, расположившись поудобнее. – Если ты только сейчас поняла, что твой муж от тебя без ума, нам надо перестать называть тебя умнейшей ведьмой поколения. Гермиона не обратила внимания на шутку. – Я всю ночь думала о том, какие же мои комплексы могли вызвать конфликт между нами. Их много, но самое большое влияние оказал страх, что Драко любит не меня. Когда я вижу его прошлую версию, то вспоминаю, в каком раздрае он был. Одинокий, страдающий парень, отчаянно нуждающийся, чтобы хоть кто-то полюбил его. И глубоко внутри я всегда переживала, что он со мной как раз потому, что я дала ему то, что было нужно. Любовь. Ну, я не думаю, что он специально со злым умыслом склонил меня к отношениям, он сам наверняка искренне верит с самого начала, что любит меня. Но я ошибалась. Он любит меня за то, кто я есть, а не потому что я встретилась ему в сумасшедшей временной петле. – Я все это знаю. И я рада, что ты наконец-то все сама осознала. Что тебя убедило? – Чай и новое перо. – В каком смысле? – Мелочи, как ты вчера сказала. Если бы Драко не любил меня, не стал бы тратить время на подобную ерунду. Джинни кивнула, и на несколько минут наступила тишина. Гермиона рассматривала елочные игрушки, лихорадочно думая, какой следующий шаг стоит предпринять. – Гермиона, что ты здесь-то делаешь? – спросила, наконец, Джинни. – Я не знаю, что делать дальше. – Мы это обсуждали. Поговори. Со. Своим. Мужем. – Я не знаю... – Нет, даже слышать не хочу, – перебила Джинни. – Брось, Гермиона. Это ведь Драко. И не смей говорить ему, что я назвала его по имени. Но что такого страшного может произойти? – Мы можем разойтись! – Что? – Все как между тобой и Гарри перед помолвкой. Ты сказала, что было только два пути: либо быть вместе до конца жизни, либо расстаться. Думаю, у нас с Драко сейчас похожая ситуация, но я просто не вынесу, если он уйдет. – И что? Лучше оставить все, как есть? Лучше обмениваться парой слов за день? Вы так долго не протянете, – вздохнула Джинни. – Ты прекрасно знаешь, что делать дальше, и я уверена, что сюда ты пришла, чтобы получить от меня волшебный пинок. Джинни встала и потянула подругу к камину. – И вот, даю тебе этого волшебного пинка в буквальном смысле слова, – она затолкала Гермиону в камин. – Я не могу сейчас, у меня еще несколько встреч назначены на сегодня, я не могу их пропустить. Но к трем я закончу. Можно я еще раз приду? Мне нужна твоя помощь в организации кое-чего. – Прекрасно, не могу дождаться, – ответила Джинни с широкой улыбкой. – А, и Гермиона, пожалуйста, помиритесь уже до вечера четверга. Если мне придется еще раз каждые пять минут объяснять Тедди, почему его драгоценный дядя не пришел, я сойду с ума. Гермиона, закатила глаза. – Я и не знала, что мы доставляем столько неудобств. Теперь, конечно же, нам обязательно нужно помириться, – саркастично заметила она, исчезая в зеленом пламени камина. Драко Малфой Драко отбросил заклинанием последнего докси подальше, а затем закинул в ведро, накрыл крышкой и вышел из комнаты. Поттер сам избавится от противных существ, когда вернется домой. Вообще-то, избавиться от них изначально было задачей Поттера, но Джинни буквально в истерике заявилась к Драко и потребовала, чтобы он помог с докси в одной из гостевых спален на площади Гриммо. Она снова и снова кричала, что яд докси чрезвычайно токсичен, особенно для младенцев. Сначала Драко спросил, почему она сама не может с ними разделаться, получив в качестве ответа что-то невнятное про грудное вскармливание – мол, если ее укусят, она не сможет кормить грудью несколько недель, чтобы яд полностью вышел из организма и не перешел к Джеймсу. Драко не стал задавать дальнейших вопросов, но отметил, что у нее как минимум десяток братьев и муж, на что Джинни сказала, что все они на работе. Тогда Драко сказал ей наложить заклятие недосягаемости на дверь и подождать, пока Поттер вернется с работы, но девушка стала учащенно дышать и говорить, что не может находиться в одном доме с этими "ужасными существами". Все это было очень не похоже на Джинни, Драко заподозрил, что за этой ее просьбой кроется что-то еще, но согласился помочь. Как минимум, сменит обстановку, увидит Джеймса. Может, Джинни даже скажет потом Гермионе, что он поступил очень благородно. Вернувшись в гостиную, Драко заметил, что вся взволнованность и нервозность покинула Джинни. Она сидела на диване и читала журнал про квиддич, а малыш Джеймс развлекал себя кастрюлями и сковородками на полу. – Место освобождено от докси, так что Джеймс проживет еще денек, думаю, – Драко облокотился о стену. – Я оставил их в ведре, пусть твой муж сам с ними разбирается. – Ага. Спасибо. Они были такие ужасные. Одна только мысль о том, что докси могут сделать с... – Я знаю, что ты врешь. Что происходит? Девушка пожала плечами, и он закатил глаза, достал палочку и собрался аппарировать домой. Прежде чем уйти, Драко опустился на пол к Джеймсу, которого не видел уже несколько недель, и теперь заметил, как мальчик вырос. – Привет, малыш, как ты тут? Джеймс ответил ему широкой беззубой улыбкой. Драко было приятно, что ребенок не забыл его. – Здорово, что теперь вы снова разговариваете, – раздался голос Джинни. Драко в недоумении посмотрел на нее. Она имела в виду их с Гермионой? Нет, Джинни указывала на Джеймса. – О чем ты? – Когда мы приходили к вам на прошлой неделе, ты, кажется, был не слишком заинтересован беседами с Джеймсом. Драко задумался, а потом вспомнил, о чем она говорит. Он почти забыл о том, что видел ее с ребенком в одном из прыжков. Джинни смотрела на него с усмешкой, как будто все знала. Предположение подтвердилось с ее следующим вопросом: – И как тебе удается не потеряться во времени? Драко вздохнул. – Ну конечно, Поттер сказал тебе. Как давно ты знаешь? – Вообще-то, он мне ничего не говорил, но о том, как я все узнала, мы можем поговорить в другой раз. У меня для тебя ранний рождественский подарок. – Что, еще докси? – Нет. Он в твоей спальне. В какой из? И к чему подарок? Раньше он ничего от нее не получал. Она заметила, что он не спит в супружеской спальне? Может, Гермиона рассказала ей о проблемах в отношениях, и Джинни решила подшутить над ним. Драко прищурился, смотря на девушку. – Какого черта происходит? – Иди и сам посмотри, – усмехнулась она. – Свои благодарности оставь на потом. Драко покачал головой и аппарировал. Он держал палочку наготове, поднимаясь на второй этаж, думая, какой злобный розыгрыш приготовила для него Джинни. Может, она приняла сторону Гермионы и решила наказать его, но ничего не могло быть хуже того, через что Драко уже проходил прямо сейчас. Он остановился, уже коснувшись дверной ручки. Что если Гермиона там? Она разозлится, если он войдет без стука? Конечно, это все еще была и его спальня, но теперь Драко появлялся там редко, только чтобы взять сменную одежду. Он посмотрел на часы. Слишком рано. Жена наверняка еще на работе. Драко толкнул двери, вошел и замер. Глаза в ту же секунду наполнились слезами. Стены и потолок выглядели как ночное звездное небо, не было никакой мебели, кроме кровати, которая словно парила в невесомости. Сначала ему показалось, что комната пуста, но Драко услышал голос Гермионы, а затем и увидел ее – она стояла у двери в ванную. – Я не совсем разобралась с заклинанием, так что если присмотришься, то поймешь, что все созвездия расположены неверно. Драко потрясенно молчал, смотря на жену. На ней все еще была рабочая блузка, но вместо строгой юбки Гермиона надела пижамные штаны. Такое сочетание всегда казалось ему смешным, и сейчас он тоже подавил улыбку. Но не это было главное. Гермиона смотрела на Драко, полностью сосредоточившись только на нем, не замечая ничего вокруг. Он и не помнил, когда в последний раз такое было. На расстоянии Драко не совсем понимал эмоции, написанные на лице девушки, но казалось, что она нервничает. Он подавил желание подойти ближе, потому что не хотел спугнуть ее. В глубине души ему казалось, что он знает, что сейчас произойдет, но Драко не хотел давать себе ложных надежд, поэтому терпеливо ждал, что же скажет Гермиона. – Я готова поговорить, – сказала она, подходя к мужу. – Если, конечно, еще не слишком поздно. Когда она оказалась достаточно близко, Драко прижал ее к себе. Он глубоко вдохнул знакомый запах ее цветочного шампуня. Как ему этого не хватало. Слишком долго в его объятиях не было Гермионы. – Спасибо за чай, – сказала девушка ему в грудь. Драко сделал шаг назад, все еще держа жену в руках, и в недоумении наклонил голову. Она что, действительно собирается говорить про чай? – Я думала, он закончился, хотела пойти в магазин, но ты позаботился об этом, – Гермиона мягко улыбнулась, Драко кивнул, все еще пребывая в недоумении. Об этом она хотела поговорить? О его походе в продуктовый? Хотя он и не жаловался. По крайней мере она не плакала и не злилась. – Эм, хочешь, ляжем и поговорим? Драко кивнул и пошел за Гермионой к кровати. Устроившись там, она снова нервно посмотрела на мужа. – Я думала, что это будет диалог, но ты ни слова не сказал с того момента, как зашел сюда. – Точно, прости, – Драко откашлялся. – Просто не хотел сказать что-то не то. Гермиона как-то грустно кивнула и подняла глаза к звездам на потолке, но Драко не сводил с нее взгляда. Несколько минут они лежали в тишине, а потом девушка снова повернулась к мужу и прошептала: – Целое небо звезд, а он видит лишь ее. – Я помню эту фразу. Ты сказала так, когда мы только начали встречаться, да? – Драко улыбнулся. Девушка снова взглянула на звезды, прежде чем ответить. – На нашем первом свидании. Я тебе не говорила, но мне тогда было очень неловко. Все твое внимание было сосредоточено на мне в тот день. Никто и никогда прежде не уделял мне столько. Гермиона заплакала, и Драко хотел дотронуться до нее, утешить, но сознание пронзила страшная мысль. Может, это конец. Может, он все-таки где-то облажался, и им не суждено пережить те счастливые моменты, которые он видел в будущем. – Прости, я приготовила целую речь, но пока получается только плакать. Сердце Драко замерло. Итак, Гермиона приняла решение, и теперь она пытается найти способ сказать ему мягко, не обидеть. Позже, он, конечно, поймет, насколько бессмысленны были его мысли, ведь Джинни обещала ему подарок, только сейчас он об этом не думал. – Можно мне обнять тебя? – осторожно спросил Драко. Девушка кивнула и придвинулась к нему, уткнувшись лицом в грудь. Драко дал ей время поплакать, гладил ее волосы и пытался запомнить, каково держать ее в руках. Когда тишина стала беспокойной, он дрогнувшим голосом спросил: – Гермиона, это прощание? Она сильно замотала головой, отстранилась и уверенно ответила: – Нет, конечно нет. Гермиона Грейнджер-Малфой Пришло время наконец-то поговорить с Драко обо всем, что последние месяцы осаждало мысли Гермионы, но ей не хватало решимости. Она глубоко вдохнула, вспоминая слова Джинни. Нельзя жить в таком состоянии вечно. Гермиона отстранилась от мужа и посмотрела на звезды, покачала головой, увидев созвездие Ориона. Драко не сводил с нее глаз, она видела это периферийным зрением, но старалась не поворачиваться к нему. Ей будет легче все сказать, не видя, как ее слова действуют на него. – Это не прощание. По крайней мере, я надеюсь, – девушка увидела, что Драко кивнул, потом взял ее за руку. – Знаю, последние несколько месяцев мы ссорились по поводу и без. Джинни сказала мне, что причиной тому наши собственные комплексы, страхи, и что нужно разобраться с ними, чтобы перестать конфликтовать. – Хорошо, – тихо сказал Драко. – Ты всегда был замечательным со мной, таким открытым с самого начала, так что твой страх мне известен. Ты боишься, что моя любовь к тебе не безусловна, – Гермиона повернулась к Драко. Он кивнул. – Я думала об этом, очень долго думала. Я люблю тебя, несмотря ни на что. Безусловно, Драко, – он как будто собирался возразить, но девушка продолжила, не давая ему возможности. – Правда. Я могу даже научиться любить того придурка, который приходит ко мне из прошлого, кричит и оскорбляет, если ты объяснишь мне его мотивы и чувства. Но... Следующие слова застряли в горле, Гермиона сделала глубокий вдох и прошептала: – Мне страшно, что ты не способен полюбить всю меня. Я знаю, ты любишь ту женщину, на которой женился, но одинокую, не уверенную в себе девчонку с замашками лидера, которая отчаянно хочет, чтобы ее принимали и понимали? Ты ведь так ее ненавидел, но она всегда будет частью меня. Драко повернул лицо жены к себе. – Объясни подробнее, пожалуйста. – Ты говорил, что я наказываю тебя за прошлое, боялся, что слова, которые я сказала на Бали, были неискренними. Клянусь, они сказаны от всего сердца, Драко. Я простила тебя за войну, потому что знаю, что у тебя не было выбора, что тебе самому ненавистны даже воспоминания о том времени. Но школьные времена... Наверное, я не простила тебя за них. Драко выглядел так, словно его ранили, но Гермиона ожидала подобного, поэтому постаралась забыть о том, как больно видеть его таким, и отвернулась. Ей нужно закончить. – Все прыжки, когда твоя прошлая версия появлялась здесь, выбивали меня из колеи намного сильнее, чем я думала, потому что каждый раз тот Драко приносил с собой воспоминания о том, как ты относился ко мне раньше. Я и так переживала, что наши отношения случились только из-за поломки маховика, потому что я стала единственной, кто предложил тебе альтернативу одиночеству. И затем, в тот день когда я обездвижила тебя, ты подтвердил мои страхи. – Гермиона... – Погоди, дай договорить. Для меня очень важно, чтобы тебе была нужна именно я, а не чувство любви и ценности, которое приходит, когда я рядом с тобой. Я так сильно тебя люблю, Драко, и мне было страшно, что, может быть, ты не чувствуешь того же. Мне было страшно и стыдно признаться тебе во всем. Потому что иногда я все еще та жалкая девчонка, которую ты презирал, которая хочет быть своей, а не чужой хоть где-то. И я боялась, что увидев эту девчонку снова, ты станешь мальчиком, который ее ненавидит. Гермиона замолчала и закрыла глаза, надеясь, что это поможет успокоиться, прекратить плакать. Драко стер слезы с ее щек теплыми ладонями. – Можно теперь я скажу? Девушка кивнула, но не открыла глаза. Она почувствовала голову мужа на своей груди, он глубоко вдохнул. – Спасибо, что наконец-то рассказала мне обо всем, что тебя беспокоит. Знаю, это трудно. Я никогда не смогу принести достаточно извинений за свое ужасное отношение, но клянусь, Гермиона, никакие из тех детских оскорблений не были направлены на тебя. Я знаю, что ты все еще та девочка, с которой мы вместе учились в школе, и от этого моя любовь к тебе не становится меньше. Я люблю тебя за то, кто ты есть, и если ты позволишь, всю оставшуюся жизнь я буду пытаться доказать тебе это, до последнего вздоха. – Ты уже это сделал. Драко поднял голову. – Уже? – Это достаточно трудно объяснить, – предупредила девушка. – Я ничего другого и не ждал, – улыбнулся он. – Ладно. Ты совершенно точно любящий, преданный супруг, и все наши друзья думают так же, но я каким-то образом этого не замечала. – В каком смысле? – Ну, я убеждала себя, что ты относишься ко мне с нежностью и заботой, потому что ты в принципе внимательный человек. Или что ты буквально отрекся от родителей, потому что ты невероятно верный и, наверное, чувствовал, что должен сделать это ради той, кто дала тебе понять, что ты стоишь любви и принятия. Ты помирился с моими друзьями, потому что понимал, что это обязательное условие, чтобы быть со мной, а потом они тебе даже понравились. Ты открылся мне, потому что я была первой, кто попросил об этом, а тебе отчаянно нужно было, чтобы кто-то выслушал, понял. И все остальное тоже. Каждый поцелуй, каждый комплимент, каждая ласка – это благодарность за то, что благодаря мне ты больше не чувствуешь себя покинутым и одиноким. Драко выглядел разбитым. Он узнал слова из собственного письма. – Но я ошибалась, Драко. Я убеждала себя в чем-то, абсолютно не замечая мелочей, как, например, новое перо в моей сумке каждый понедельник. Теперь он был сбит с толку, и Гермиона улыбнулась. – Думаю, если бы ты был со мной только чтобы не быть одиноким, то не стал бы заморачиваться и подробно расспрашивать, какой чай я люблю, чтобы потом купить и приготовить его. Или не смотрел бы со мной глупые шоу, которые ненавидишь. Или не сидел бы часами над моими рабочими черновиками и не помогал исправлять в них ошибки. Ты годами показывал мне, как сильна твоя любовь, а я воспринимала все как должное. Драко поцеловал ладонь девушки. – Я рад, что часами смотрел с тобой документальные фильмы не впустую. Гермиона засмеялась и увидела, как взгляд мужа стал серьезным, и он добавил: – Я правда люблю тебя больше всего на свете – больше семьи, магии, даже больше жизни. И я счастлив, что ты теперь это видишь. Девушка медленно кивнула. Драко немного расслабился. Он опустил голову на грудь Гермионы. – Но насчет того, что ты сказала раньше, ты не простила меня за школьные годы. Как мне это исправить? Она вздохнула и зарылась пальцами в короткие светлые волосы. – Есть у меня идея, но тебе не понравится. – Какая? Я на все готов. – Думаю, нам нужно просто проговорить все воспоминания в деталях. Я расскажу тебе свою сторону событий, а ты мне – свою. Мне не хотелось вспоминать старые обиды, но тактика игнорирования не работает, как оказалось. Драко поднял голову, на его лице читалась тревога, но он все же кивнул в знак согласия. – Но начнем мы не сейчас, – сказала Гермиона. – Что? – Это будет непросто, болезненно даже, так что сделаем это позже, может, даже не за один раз. Сейчас я хочу поговорить о другом, – улыбнулась девушка. Драко улыбнулся в ответ, лег на живот и положил голову на руки. – Ладно. Что у тебя на уме? Гермиона погладила его по щеке, когда ее палец коснулся губ, Драко поцеловал его. Девушка широко и радостно улыбнулась. – Я хочу рассказать тебе все причины, по которым я тебя люблю. Глаза Драко загорелись, он отодвинулся, но увидев разочарование в глазах жены, снова лег поближе, прижал ее к себе и взглянул на звезды. – Не могу дождаться, там наверняка длиннющий список, – с напускным самолюбием ответил он, за что получил шутливый удар в бок. – Итак, первое, – начала Гермиона, не обращая внимания на болезненный возглас Драко. – Когда у меня зудит спина, ты чешешь ее, особенно я ценю это за ту часть в самой середине, до которой я сама не дотягиваюсь. И мне даже не приходится просить. Ты как будто всегда знаешь, что у меня зачесалась спина. – Вот эта часть? Тут? – Драко просунул руку под девушку и пощекотал по спине. Гермиона стала уворачиваться и отстраняться, тогда он остановился и поцеловал девушку в шею. – Так, следу... – Подожди, – Драко перебил ее. – Я следующий. – Ладно, можем говорить по очереди. – Я люблю тебя, потому что, несмотря на то, что мы были в ссоре, ты все равно оставляла мои любимые разделы Пророка на столе, прежде чем уйти на работу. И делала мне огромную чашку кофе. И накладывала на нее согревающие чары. – Это считается за два. Газета и кофе. Так что я теперь тоже скажу два. – Хорошо, – пробурчал он. – Ты хороший друг. Не только для Тео, Дафны или Блейза, с которыми не так просто дружить, – на этом месте Драко усмехнулся. – Но и для моих друзей тоже, особенно для Гарри и Джинни. Да, ты грубый и саркастичный иногда, но внимательный, когда надо, и мне такое сочетание даже нравится. И второе, – продолжила она. – Я обожаю, когда ты читаешь маггловские книги, чтобы очаровать прошлую Гермиону. Знаю, я говорила, что ревную, и это так, но теперь я понимаю, что ты делаешь все это, только чтобы сейчас мы были вместе. Я ценю твои усилия. Драко сильнее прижал жену к себе и поцеловал в макушку. – Я правда предпочитаю твою настоящую версию всем другим, клянусь. Так, дай-ка подумать... Ага, в этот раз скажу сразу три, чтобы поскорее с этим закончить и перейти к примирительному сексу. – Драко! – Замолчи и послушай. Я люблю, когда ты притворяешься, что тебе не слишком-то нравятся мои приставания и ласки, я ведь знаю, что это не так. Я люблю, когда ты отчитываешь кого-то, но не меня, разумеется. Обожаю, когда под раздачу попадает Уизли или Блейз. И я люблю твои волосы, даже если когда-то и говорил обратное. Он двинулся, чтобы посмотреть Гермионе в глаза. – Каждый раз, когда я думаю о тебе, вспоминаю твой кулон. Милый ураган. Дикий и прекрасный. Пугающий, но манящий и неотразимый. Драко наклонился, чтобы поцеловать ее, и девушку захлестнули эмоции. Наконец-то между ними снова все было хорошо. Драко целовал ее с той же любовью, что и всегда, даже после всех ужасных моментов, что они пережили. Теперь Гермиона ясно видела свет, теперь ей не казалось, что тьма поглотила их навечно. По ее щекам потекли слезы. – Что такое? – Драко отстранился, все еще держа лицо жены в руках. Серые глаза загорелись беспокойством. Гермиона улыбнулась сквозь слезы. – Между нами все будет в порядке. Драко прислонился своим лбом к ее и выдохнул с облегчением. – Слава Мерлину. Гермиона зарылась пальцами в его волосы и поцеловала Драко, снова пробуя его на вкус. Поцелуй начался медленно, но быстро набрал обороты. Скоро они уже были без одежды, Гермиона сидела на коленях Драко, а он держал ее за бедра так сильно, что наверняка на следующее утро там будут синяки. Только им было плевать. Девушка подалась вперед и взялась за изголовье кровати, сильнее прижимаясь бедрами к Драко и издавая сладкие стоны. Он приподнялся и зубами легонько схватил ее за сосок. – Драко! Дра... Дра... – ее крики превратились в нечленораздельные стоны, но Драко внезапно отстранился. Гермиона замедлила движения и посмотрела на него, недоумевая, хоть рассудок и не способен был соображать ясно. Драко что-то говорил, она видела, как двигаются его опухшие от поцелуев губы, но девушка не слышала ничего кроме стука собственного сердца. Тогда Драко снял ее с себя и сказал прямо в ухо: – Слезай и поворачивайся. Гермиона поняла, что у него на уме, быстро сделала, как он просил. Она едва успела схватиться за железное изголовье кровати, когда Драко снова вошел в нее резким толчком. Раздался громкий стон. Теплое дыхание Драко щекотало шею девушки. Он обхватил ее одной рукой, а другой тоже схватился за изголовье, продолжая резкие, сильные и быстрые движения, то и дело кусая Гермиону за плечо и целуя в шею. – Гермиона, ты... – она повернула голову и поцеловала его, не дав договорить и поймав громкий стон губами. Тело Драко била дрожь. Он опустил руку и продолжил ласки, то усиливая нажим, то почти совсем отпуская. Гермиона достигла экстаза почти сразу, но они все еще целовали друг друга. Тело Драко расслабилось, они сидели в обнимку и молчали, пытаясь отдышаться, а потом он вышел из Гермионы и повалился на кровать. Девушка наложила на них очищающее заклинание и прижалась к мужу. Он обвил ее горячее тело рукой. Гермиона покрывала его грудь маленькими невесомыми поцелуями. Даже сейчас ей было его мало. – Я должен был посмаковать сполна, – спустя несколько минут тишины сказал он. – Хмм? – Гермиона остановилась и посмотрела на него. – Я боялся, что у нас никогда больше не будет секса или что мы никогда не будем ласкать друг друга. Поэтому думал, что недостаточно насладился последним разом, поэтому пообещал себе, что если мы когда-нибудь снова займемся сексом, я сделаю процесс максимально долгим. – Ну не слишком уж и долго получилось, – съязвила девушка. Драко улыбнулся. – Знаю. Твоя вина. Ты слишком неотразима, – он потянулся и шлепнул ее по попе, лукаво улыбаясь. – В следующий раз посмакую. – А в тот раз, который будет после следующего? – И это говорит человек, который упрекнул меня за упоминание о примирительном сексе полчаса назад. – Да, да, – вздохнула девушка и обняла мужа обеими руками. Ей хотелось касаться его постоянно. Драко как будто чувствовал ее желание, и тоже прижался посильнее, переплетая их ноги. – Почему бы тебе не продолжить оглашение списка причин, по которым ты меня любишь, пока мы отдыхаем перед вторым заходом? – Ты такой нахал. – И это причина, с которой ты решила начать? Интересный выбор. Гермиона подняла голову и увидела, что Драко улыбается ей. В тот момент он выглядел идеально, таким расслабленным она не видела его уже давно. Светлые волосы в полнейшем беспорядке, на губах пленительная полуулыбка, глаза горят, в них отражается свет звезд. Если бы Гермиона смогла описать свои чувства сейчас, они бы и стали очередной причиной, почему она любит Драко Малфоя, но говорить ей не пришлось – он и так все понял по ее глазам. Драко погладил девушку по щеке. Его глаза стали влажными, он сморгнул непрошенные слезы. – Ты сказала, что между нами все будет в порядке, – дрожащим шепотом сказал Драко. – Обещаешь? – Обещаю, Драко.

Время повествования: Декабрь 2004 / Время Драко: Декабрь 2004

Джинни Поттер Малфой начал ворчать, едва успел выйти из камина. – Я не собираюсь опять разбираться с чертовыми докси, – он замолчал, увидев, что Джеймс тоже в комнате. – Черт. Ну, то есть, ты поняла. Прости, что выругался. Но правда, докси с меня хватит. – Уверена, до тебя уже дошло, что это был просто предлог вытащить тебя из дома, – Джинни закатила глаза, а Малфой прищурился. – Не могла придумать что-нибудь менее отвратительное? Докси ужасны до блевоты. – Мне уже давно надо было с ними разобраться, – девушка пожала плечами. – И как раз подвернулся случай. Так сказать, убила двух зайцев одним выстрелом. Она взмахнула палочкой и призвала метлу из кладовки, не отрывая глаз от лица Малфоя, но он оставался невозмутим. – Хорошая метла, – скучающе отметил он. – Что думаешь, Джеймс? – малыш закричал в ответ, за что Малфой наградил его редкой искренней улыбкой. – Это лучшая метла на рынке. – Хмм, – только и ответил Малфой. – И мне прислали ее анонимно, – продолжила Джинни. Малфой лишь пожал плечами и поднял Джеймса на руки. – Да что ты? – спросил он, показывая малышу смешные рожицы. – Как думаешь, кто отправитель? – не унималась девушка, поглаживая лакированную рукоятку. Малфой подошел поближе, чтобы рассмотреть метлу. – Может, влюбленный фанат? – Я больше не играю. Это все знают. Он пожал плечами, но Джинни увидела тень усмешки на его лице. – Это слишком, хорек. Особенно для человека, который больше не играет профессионально. Она думала, что Малфой снова станет отрицать свою причастность, но он застал ее врасплох теплой искренней улыбкой. – Мне понравился твой ранний рождественский подарок. Почему я не могу подарить что-то тебе? – Я лишь отплатила за твою помощь нам с Гарри. – Нет. За ту помощь Поттер списал с меня несколько пожизненных должков, – она вопросительно изогнула бровь, но Малфой лишь снова пожал плечами. – Спроси своего мужа, – он улыбнулся, и Джинни не смогла сдержать ответной улыбки. – Итак, приготовься. – К чему? – девушка сделала шаг назад. – Я сейчас скажу кое-что, что может вызвать беспокойство. Джинни положила метлу на стол и расправила плечи. – Давай, я готова. – Так, Джиневра, вот что я хотел сказать. Ты много значишь для меня, ты мне как сестра, хотя я в курсе, что еще один брат тебе явно не нужен. Она закатила глаза и засмеялась. Малфой присоединился, а Джеймс закричал, очевидно, не понимая шутку. – Ты тоже много для меня значишь, хорек, и я рада, что ты есть в нашей жизни. Теперь ты приготовься. – К чему? – Я сейчас тебя обниму. – Нет, это совсем не обязательно, – он с тревогой отступил назад. Джинни подошла к нему и схватила за руку, чтобы удержать. Малфой с опаской посмотрел на Джеймса. – Просто стой спокойно. Это всего на пару секунд. Потерпишь. – Так тебе Поттер говорит перед... Джинни обняла его, не давая договорить, и Малфой не двигался, пока она не отстранилась. – Ну что, неужели так ужасно? Он снова усмехнулся, и девушка ударила его по руке. – Нет, Гарри не говорит так после секса. Я имела в виду объятие, придурок. – Было нормально, – Малфой пожал плечами. – Вы гриффиндорцы просто обожаете обниматься. – Ах, слизеринцы и их подавленные эмоции. Не понимаю я тебя. Ты такой нежный и заботливый с Гермионой и детьми, а две секунды объятий не можешь стерпеть, как будто это какая-то невыносимая ноша. Ты ходячий парадокс, хорек. – Я очень сложная и интригующая личность, – широко улыбнулся он. – Разговор ушел не в то русло, – Джинни закатила глаза. – Закончим, пока не стало еще хуже. Давай его сюда, нужно уложить его спать, – она протянула руки. Малфой подбросил Джеймса слегка, малыш улыбнулся, а потом передал его матери. Девушка пошла к лестнице, но остановилась, когда Малфой снова позвал ее. – Джиневра. – Да? – Я тоже рад, что ты есть в моей жизни. Гермиона стала не единственным плюсом поломки маховика. Джинни почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и отвернулась, внезапно охваченная смущением. – Точно. С Рождеством, Драко, – она исчезла в холле, но услышала его ответ, поднимаясь по лестнице. – С Рождеством, Джинни. Гермиона Грейнджер-Малфой Гермиона и Драко лежали на кровати, снова смотря на звезды. Был вечер пятницы, пятый сеанс их очищающих, но жутких бесед. Они каждый вечер в течение часа или двух обсуждали в мельчайших деталях о том, что причинило им боль в прошлом, пока кто-то из них уже не мог говорить от переполняющих эмоций. Тогда сеанс оканчивался, они занимались чем-то непринужденным – смотрели телевизор, читали вместе, занимались любовью и шли спать. Удалось обсудить многое. Гермиона рассказала о своих чувствах, когда Драко называл ее грязнокровкой. Драко объяснил, почему именно над ней подшучивал в школе. Ее отношение к Люциусу и Нарциссе. Причины, по которым он не подарил ей фамильное обручальное кольцо. Почему в первых прыжках он такой агрессивный. Сегодняшний разговор Гермиона откладывала до последнего, она слишком нервничала и стыдилась начинать его. Но оставить все как есть было нельзя. Недомолвки будут иметь последствия. Драко, кажется, почувствовал, что жене тяжело, взял ее за руку. Он смотрел на звезды, зная, что Гермионе легче открыться, когда на нее не смотрят. – Это я, Гермиона. Ты можешь сказать мне что угодно. Когда будешь готова. Я не облажался ни на одной из наших совместных сессий и не планирую начать сегодня. Она глубоко вдохнула. Драко был прав. Он проявил терпение и выдержку, даже когда она призналась, что считает его отца одним из самых злых и ужасных людей на планете и хочет иногда, чтобы его не стало. Даже тогда Драко не разозлился, не начал ругаться. Он лишь объяснил, что его отношения с Люциусом немного другие, что иногда он скучает по отцу, но отметил, что прекрасно понимает ее чувства, учитывая, что она пережила из-за Люциуса. – Мне неловко говорить об этом, но... Ладно, наверное, стоит просто сказать как есть. Я боюсь, что ты не считаешь меня привлекательной, – краем глаза Гермиона увидела, что Драко посмотрел на нее, но предпочла не поворачиваться к нему. – Я уверена, что основная ценность женщин не во внешности, конечно, потому что красота быстротечна, зависит во многом от генетики, так что быть красивой – не такое уж и достижение. Но я ведь женщина, и мне хочется чувствовать себя таковой. По крайней мере, для мужа. Гермиона закрыла глаза и закрыла лицо руками, щеки горели. Слава Мерлину, было темно, и Драко не увидит, как она пылает от стыда. Девушка почувствовала движение, открыла глаза. Драко оперся на руку и смотрел на нее. Гермиона снова закрыла глаза и услышала вздох. – Ты разве не веришь мне, когда я говорю, что ты прекрасна? Или великолепна? Роскошна? Или когда я называю тебя неотразимой? – Верю. Но в моей голове есть голос – твой голос – который говорит мне, что я ужасная и омерзительная. Не могу забыть твое охваченное ужасом лицо, когда ты узнал, что мы женаты. Или когда твои друзья отпустили пошлую шутку про нас. – Я никогда не считал тебя ужасной или омерзительной, Гермиона. Честно говоря, я вряд ли вообще мог судить, ведь никогда не считал нужным обращать на тебя внимание. Я уже говорил, что донимал тебя по больше части лишь из желания насолить Поттеру, и меня бесило, что ты не вписывалась ни в какие каноны, которым обычно соответствуют магглорожденные волшебники. И я говорил все те оскорбления, потому что знал, что тебя это заденет. Ты была девочкой-подростком, а они все без исключения хотят быть красивыми. Драко взял жену за руки, открывая ее лицо, поцеловал ладони, но Гермиона не открывала глаз. – И я не испытывал отвращения непосредственно к тебе, когда начались прыжки. Просто было чувство, что меня против моей воли заставляют жить чужую жизнь, и я злился. А насчет пошлой шутки – мысль о сексе с тобой никогда не приводила меня в ужас, я лишь удивился, что все так открыто говорили на эту тему. Драко коснулся лица девушки, погладил ее по щеке. – Посмотри на меня, Гермиона, – она приоткрыла глаза, и он улыбнулся. – Объективно говоря, ты очень красивая. – Я не такая, как другие девушки, с которыми ты был. Не такая роскошная, как Дафна или Астория. Но, наверное, я все же посимпатичнее Пенси, а это уже что-то. Драко засмеялся и сжал ее руки в своих. – Я не нравилась тебе раньше, глупо это отрицать. Теперь ты говоришь обратное. Что заставило тебя передумать? – Вообще-то, я много думал над ответом на этот вопрос. – Да? Он кивнул. – Ты права. Раньше я не считал тебя привлекательной, еще до того, как мы подружились, но и ужасной я тебя не считал. А спустя несколько месяцев нашей совместной работы в Архиве я уже точно знал, что ты красивая. Думаю, понять это мне помог тот факт, что ты часто мне улыбалась, а не хмурилась в мою сторону. Гермиона засмеялась. – Да, со мной то же самое. Я и не видела, какой ты привлекательный, пока ты не перестал постоянно пребывать в плохом расположении духа. – Точно. А затем я понял, что ты не просто красивая, а роскошная, шикарная. Лучше Астории, Дафны и любой другой девушки, которых обычно печатают на обложках журналов. – Почему? – Потому что в любой момент моей жизни я хочу видеть твое лицо рядом, а не чье-то еще, – Драко улыбнулся. – Эти выразительные глаза, этот нос, – он поцеловал ее в кончик носа. – Этот подбородок, – коснулся его пальцами. – И эти губы, – невесомый поцелуй заставил Гермиону затаить дыхание. – Ты правда очень красивая, Гермиона, и даже если по какой-то причине твоя красота пропадет, ты все равно будешь для меня самой прекрасной девушкой в этой и любой другой вселенной. Всегда. Гермиона прижалась к его груди, Драко положил подбородок ей на голову и обнял. – Честно говоря, у меня тоже много комплексов по поводу внешности. – Правда? – Я всегда слишком сильно переживал по этому поводу, но сам себя за это ругал, ведь такое поведение не присуще мужчине. Слишком долго собираться, каждый раз останавливаться, проходя мимо зеркала – так обычно делали девушки в моем окружении. И я даже немного завидую тебе и твоим друзьям, потому что вам плевать на все эти обертки. – Хмм. Думаешь, это влияние воспитания? – Уверен. Ты и сама знаешь, что в чистокровном обществе важно производить определенное впечатление. И, честно говоря, я понятия не имею, как перестать так относиться к своему внешнему виду, но пытаюсь работать над этим. Хотя, признаться, попади я в стычку с оборотнем, как Билл Уизли, не знаю, как бы я справился с наличием шрамов на лице. – Хоть я и считаю, что ты очень привлекательный, ты должен знать, что мне все равно, как ты выглядишь, по большому счету. Будь хоть все твое лицо в шрамах от когтей оборотня, я продолжу считать тебя самым прекрасным мужчиной в мире. – Да, я в курсе, что на внешность тебе плевать. Ты ведь встречалась с Уизли, – пошутил Драко. Гермиона хотела игриво толкнуть его, но он прижал ее сильнее, не давая пошевелиться. – Насчет твоего замечания о чистокровном обществе, – продолжила девушка. – Я подозревала, что они слишком много значения придают одежде и образу, а теперь знаю наверняка, я ведь немало времени провожу с Дафной. Она никогда не упускает возможности отпустить колкий комментарий в мой адрес. О, и еще она постоянно перечисляет длиннющий список того, что ей не нравится в себе. – Тебе это докучает? – На самом деле, да. Когда я с Джинни, то могу ни разу за вечер не посмотреться в зеркало, мне плевать, уложены ли волосы или подходят ли мои туфли к платью. Но с Дафной... Я люблю ее, но хотелось бы слышать поменьше бесполезной болтовни о внешности. – Тебе стоит сказать ей об этом. Гермиона кивнула, думая, как бы ей это сделать, не обидев подругу. Несколько минут они сидели в тишине, предавшись мыслям. Девушка благодарила Мерлина, что Драко открыто говорил с ней о своих слабостях, комплексах и проблемах. Это помогало ей понять его и облегчало жизнь ему самому. Их разговоры все ближе и ближе подводили Драко к прощению самого себя за собственное прошлое. Процесс был не самый быстрый, Гермиона даже допускала, что подобные сессии растянутся на несколько месяцев. Возможно, некоторые моменты стоит обсудить еще раз, но прогресс был ощутим. Сейчас девушка ощущала такую близость с мужем, которой между ними не было никогда раньше. – Нам нужно было раньше это сделать, – сказал Драко. Наверное, он думал о том же, что и Гермиона. – Я сейчас скажу ужасную вещь, но, может, нам необходимо было пройти через все те ссоры, чтобы прийти к пониманию. Все случилось так, как должно было. Во временной петле не может быть иначе, – Гермиона положила голову на грудь Драко и закрыла глаза. Она очень устала. Было в этих сессиях что-то такое, что опустошало ее, высасывало энергию. – Гермиона? – Хмм? – Однажды ты спросила меня, сложно ли мне быть с тобой, потому что я постоянно вынужден помнить о том, каким плохим был. Я сказал тогда да, но что это того стоит. Но я много думал, и, кажется, это не все. У нас обоих есть проблемы, и окажись мы с кем-то другим, нам никогда не удалось бы с ними разобраться и двигаться дальше. – Ты прав, – согласилась девушка. – Мне бы не пришлось посмотреть в глаза всем своим комплексам, а ты так и не простил бы себя. – Мы нашли тех, кто был нам нужен, – прошептал Драко, обнимая жену. Она улыбнулась. Добавить было нечего.