Глава 16.Воссоединение Охотников.
5 ноября 2021 г., 23:12
Кто не был зимней ночью в горах – тот холода не знает. Эту нехитрую истину Алекса постигла на высоте тысячи футов над уровнем море, когда ходила в поход с отцом. Впрочем, горами эти сопки можно было назвать лишь с большой натяжкой. Когда ей было двенадцать местные вершины, может, и казались высокими, но сейчас, после того, как ей стало немного за тридцать, они представлялись маленькими холмиками. Ну а восхождение, некогда ставшее для неё чем-то вроде первого в жизни испытания на выносливость, теперь представлялось не более, чем лёгкой пешей прогулкой. Для женщины, покорившей Эверест, это были семечки
Алекса, впрочем, всё равно получала удовольствие от этой прогулки. Ночь выдалась тихой и ясной. Небо было усыпано звёздами, и они холодно и остро сверкали в его бездонной синеве. Луна – круглая и полная, как в ночь их первой встречи ярко сияла над головой, но её свет бессилен был разогнать синеватую мглу, сгустившуюся меж тёмных стволов. Его мягкое прикосновение лишь подсветило полог переплетённых ветвей, почти не проникая сквозь высеребренную инеем хвою. Из-за этого тёмные ели, обступившие женщину со всех сторон, выглядели дорогими, новогодними игрушками, покрытыми тонким слоем алюминиевых блёсток.
Убаюканный зимней стужей, погрузившей его деревья в глубокий сон, лес застыл под покровом морозной ночи, словно настороженный зверь.Сумрачно-хмурый и неприветливый он был пугающе тих и на первый взгляд могло показаться,что всякая жизнь в нём не прекратилась и лишь одинокая путешественница нарушает царящую под пологом его ветвей тишину. Однако впечатление это было обманчиво. Мерзлые ветки хрустели и трескались под натиском холода, испарявшего из них влагу, из-за чего тишину то и дело нарушали короткие, щёлкающие звуки лопавшейся коры. А время от времени можно было услышать и шелест чьих-то маленьких, мягких лапок – то проносились по снежному полотну зайцы, спешившие укрыться в буреломе и валежнике,прикрытом пухлым и сугробами. Чуткий слух Алексы улавливал уханье перелетавших с ветки на ветку сов, а один раз она даже видела дымчато-серые силуэты лосей, тихонько пробиравшихся куда-то по лунной дорожке. Лес не спал. Он был полон скрытой от человеческих глаз жизни.
Женщина глубоко вдохнула чистый и свежий воздух, пропитанный ароматом смолы и сосновой хвои, и осмотрелась вокруг, жадно вбирая в себя чарующую красоту окружающего пейзажа. Именно желание собственными глазами увидеть эту «зимнюю сказку» заставило Вудс впервые за долгое время выйти из дому, и теперь она в полной мере наслаждалась обретённой свободой. Слишком долго она просидела в четырёх стенах, боясь высунуться наружу и ожидая... непонятно чего. Слишком долго прозябала в забвении...
Изолировав себя от внешнего мира, Лекси превратилась в затворницу. Существуя в пределах знакомой с детства обстановки она покидала дом только тогда, когда это было совершенно необходимо, и всерьёз начала бояться мира за дверью.. В попытках снова почувствовать себя живой она проводила бесчисленные часы в раздумьях или за чтении книг, слова которых никак не желали складываться в предложения. Телевизор работал практически беспрерывно, разбавляя вязкую тишину бессмысленной болтовнёй, которая не достигала сознания женщины, оставаясь успокаивающим фоновым шумом. «Включить болталку», как говаривал её отец.
Неспособная сбросить со своих плеч тяжкий груз ответственности и ужасных воспоминаний Алекса и не заметила, как превратилась в тень себя прежней. Жалкое эхо человека, которым когда-то была и которым безуспешно пыталась стать вновь, продолжая разыгрывать эту пародию на нормальную жизнь. Есть, пить, дышать, не чувствуя себя, при этом нормально. Когда мать или друзья звонили ей, женщина притворялась, что довольна нынешним положением вещей. Она улыбалась и смеялась в трубку, делая вид, что она всё та же Лекси, которую они помнят, хотя на самом деле это было и не так. Однако стоило ей повесить трубку, как чувство отчуждённости снова наваливалось на неё, оставляя в растерянности и непонимании – как продолжать жить дальше?
Недели превращались в месяцы, а Лекси просто плыла в потоке времени, погружённая в некое сумеречное состояние. Каждая из её робких попыток вернуться к прежней жизни с треском проваливалась ещё на этапе планирования. Потому что стоило женщине посмотреть на себя, как её взгляд неизменно натыкался на один из шрамов и понимала, что её разум и душа более не будут прежними, как не будет прежним и её тело. Отметины, покрывавшие его служили наглядным напоминанием о том, что она стремилась забыть, но, одновременно, являлись доказательством её стойкости. Её способности выживать, проходя сквозь опасности и невзгоды. Лекси ненавидела их и гордилось. В особенности одним. Тем, что оставил ей он. Хищник, которого она спасла, и который спас её.
Понимая, что он, скорее всего, уже не придёт, женщина старалась не думать о нём. Даже в зеркало перестала смотреться, чтобы не вспоминать лишний раз. И всё равно вспоминала – если не наяву, то во сне то уж точно. Её ночи составляли из цикличных периодов бессонницы и кошмаров, во время которых она снова и снова проваливалась под лёд – прямо в жадные лапы змееподобных монстров, которые рвали её на части. В лучшем случае. А в худшем подвешивали в коконе и заставляли смотреть, как умирают те, кто были ей дороги. Вейланд, Себастьян, Миллер и Шрам. Королева всегда убивала его лично, насаживая на кончик хвостового отростка как на кол, а потом смеялась над беспомощными криками своей пленницы. В её снах тварь умела смеяться.
Неизменно просыпаясь в холодном поту Лекси подолгу лежала в кровати, пытаясь прийти в себя и вспомнить, как всё было на самом деле. Не в силах переварить пережитых события её разум раз за разум извлекал их из памяти и снова и снова прокручивал, часто искажая детали и смешивая события, из-за чего в голове женщины неизменно образовывалась червивая каша. Лекси считала себя счастливицей, если ей удавалось проспать дольше двух-трёх часов к ряду. Из-за частых ночных пробуждений, за которыми обычно следовали бесцельные блуждания по дому, она почти не отдыхала и целями днями ходила словно в полусне. Как зомби.
Примерно через неделю после возвращения, бывшей альпинистке настолько опостылели пределы собственного дома, что она всё-таки решилась выйти на улицу. В дали от шума большого города, в сердце земель которые любила со времён далёкой юности, Алекса надеялась, что окружённая величием природы она сможет снова стать той женщиной, которой когда-то была. Но всё было тщетно. Пустота в душе разрослась до такой степени, что грозила поглотить её целиком. И никакие прогулки на свежем воздухе не могли помешать этому. Всё, что ей оставалось, это рассматривать шрам на щеке своей щеке, оставленный равнодушной рукой Охотника, да перечитать газетные вырезки о смерти друзей и собственном «счастливом» спасении из под обвала в ледовой шахте.
Понимая, что если продолжит в таком духе то сойдёт с ума, Лекси решила действовать по принципу альпиниста и пытаться решить те проблемы. с которыми могла справиться. Присутствие Шрама могло бы помочь ей, но раз уж она никак не могла повлиять на его возвращение ей стоило заняться тем, что пока было в её силах и по своей воле пройти курс психологической реабилитации.
В попытке справиться с прогрессирующим посттравматическим, стрессовым расстройством, Алекс даже записалась к психологу, хотя в жизни не прибегала к услугам такого рода специалистов. Даже после того, как умер её отец она предпочитала справляться сама, разделяя горе с матерью и людьми, которых знала с детства благодаря постоянным походом в труднодоступные места. Однако сейчас ситуация была совершенно иной, и женщина сознательно изолировала себя от близких, боясь что не выдержит и расскажет им всё. Не только официальную версию про гибель экспедиции под обвалом, но и о Пирамиде, чужих, хищниках и, конечно, о Шраме.
Этого нельзя было допустить. Никто не должен был узнать её тайну. Агенты спецслужб наверняка следили за ней. Прослушивали разговоры и просматривали переписку. И вполне могли решить избавиться от неё, как от нежелательного свидетеля, вздумай она болтать. Ну а тех, с кем бы она поделилась секретами пустили бы в расход, что называется «за компанию» Нет, она должна была молчать о произошедшем, если хотела сохранить свою жизнь и жизни близких. Поэтому психолог был лучшим выходом. В беседе с посторонним человеком Алекса могла не опасаться сболтнуть лишнего. Тем более что все эти консультации проводились по Скайпу.
Всё было продумано идеально. За одним исключением – большой пользы такие сеансы не принесли. Не имея возможности рассказать всё, как есть она не имела возможности как следует «проработать» ситуацию и оставить этот кошмар в прошлом. Даже описывая свои сны она вынуждена была придумывать, что в её видениях лёд, унёсший жизни её друзей, обретает пугающие формы неких чудовищ, которые преследуют её. Психолог – дородная женщина с мягкой, располагающей улыбкой и крашенными волосами неопределённо-светлого цвета – слушала и кивала, лишь изредка задавая уточняющие вопросы, помогавшие пациентке раскрыться.
Постепенно Лекси рассказала ей о смерти Вейланда, трагическая гибель которого всколыхнула воспоминания об отце, и Себастьяна, буквально «вырванном у неё из рук». Психолог помогла женщине справиться с чувством вины и побороть страх, заставлявший ей с криком подскакивать посреди ночи, борясь с одеялами и простынями, которые обвивались вокруг её тела и держали в заточении заточении, словно сотканный из слизи кокон. Вот так постепенно, шаг за шагом, сеансы начали давать плоды. Выговорившись, Лекси почувствовала облегчение, а потом даже смогла выплакаться, уткнувшись в подушку и рыдая, пока не уснула.
Это была первая ночь без кошмаров. Женщина просто закрыла глаза, а открыла их уже утром, с недоумением уставившись на освещённый солнечными лучами потолок. Терапия действительно действовала, и постепенно ночи перестали быть худшей частью жизни Алексы. По мере того, как она открывала виртуальной собеседнице всё больше потаённых переживаний, кошмары всё меньше тревожили её и в конце концов она перестала бояться сновидений и проводить свои ночи в кресле перед камином и телевизором.
И пусть чёрные демоны не покинули её полностью, мулатка, по крайней мере, вернула себе хотя бы какое-то подобие контроля над своим нынешним состоянием. Теперь, если какой-нибудь внешний стимул пробуждал воспоминания, сопряжённое с мириадами противоречивых эмоций, Лекси заталкивала его подальше в тёмные глубины своего разума и запирала, вешая тяжёлый за́мок.
Ночи безымянных ужасов подошли к концу, а дни наполнились долгими пешими прогулками, во время которых женщина позволяла своему разуму дрейфовать, не думая ни о чём. Она просто смотрела, вбирая в себя окружающий пейзаж. Долина, раскинувшаяся в тени заснеженных гор густо заросла ельником, а потому здесь было очень мирно. Шагая между высокими, густо облепленными снегом соснами, Лекси чувствовала себя даже более непринужденно, чем когда-либо. Ведь наслаждаясь успокаивающими звуками дикой природы, бывшая альпинистка могла на время забыть, почему она уединилась здесь и представить себя обычной женщиной. Ну а если накатывали эмоции она могла прислониться к ближайшему дереву и позволить себе поплакать.
Ежедневные прогулки прояснили её голову и Вудс почувствовала, что постепенно начинается исцеляться от полученных ею душевных ран. В какой-то момент она даже позволила себе заговорить с психологом о Шраме. В завуалированной форме, естественного. Ссылаясь на подписку о неразглашении она уклончиво упомянула о «коллеге», с которым работала в экспедиции и который перестал выходить на связь сразу после того, как они попали в корабельный госпиталь, что технически, было почти правдой. И пусть виртуальная собеседница не сказала ничего нового, посоветовав подождать, пока «коллега» будет готов к разговору и сам выйдет на связь. Ну а если этого не случится, то не расстраиваться слишком уж сильно и попытаться забыть. Это успокоило Алексу.
Последним шагом на пути к исцелению стало восхождение на одну из ближайших гор. Психолог настаивала, что она должна вернуться к в привычную среду, чтобы снова почувствовать себя нормально и Лекси, нехотя согласилась. Испытывая страх перед возвращением в условия, так похожие на ледяной ад Антарктики она, поначалу, не хотела идти но теперь... Теперь когда солнце скрылось за вершинами гор, вырисовывающимися на фоне налившегося синевой неба подобно величественным за́мкам, а сумерки опустились на землю оттенками синего и фиолетового она наконец поняла, что свободна от того ужаса,который сжимал ей сердце.
Алекса Вудс вернулась в родную стихию и на краткий миг вновь стала счастливой. Впервые за долгое время. Ощущения от подъёма на вершину были нереальными. Она словно попала в другой мир – безмятежный и прекрасный. Казалось бы,снег и лёд должны были приносить неприятные воспоминания, породив стойкое отвращение к холоду, но, по правде сказать, мир белым одеялом завораживал Алексу. И глядя, как снежинки кружатся в танце, она ощущала, что покой вновь снисходит к ней на мягких крыльях.
Повсюду, куда бы ни обращала она свой взор, была красота. Россыпь ярких звёзд сверкавших на небе подобно драгоценным камни на тёмно-синем, образовали круговорот вокруг полной Луны. Её серебристый свет заливал всё вокруг и растекался по земле, освещая причудливые снежные шапки на ветвях деревьев, и залегавшие у их подножья глубокие сугробы. При этом синие тени, падавшие от широких стволов, рассекали белоснежный фон резкими тёмными штрихами, позволявшими ощутить тёмную тайну зимней ночи и её колдовское очарование. Лес казался чужим и каким-то нереальным, а его пейзажи – иллюстрациями к детской сказке.
Задыхаясь от восхищения Лекси задрала голову, любуясь величественными и стройными пихтами, ветви которых были украшены пушистыми шапками, а вершины уходили ввысь,задевая Луну. Синеватая мгла вокруг была тиха и безмятежна и женщина позволила себе в полной мере насладиться чистейшим горным воздух, морозной свежестью и сверканием танцующих вокруг неё снежинок. Это было мгновение блаженства... вслед за которым снова пришла тревога. Ибо в зимнем лесу вдруг стало даже как-то слишком уж тихо.
Ещё толком не понимая, что могло произойти, Лекси замерла и внимательно прислушалась, силясь уловить шорохи, свидетельствовавшие о приближении крупного хищника. Никого. Ничего. Лишь звук её дыхания в морозной тишине. Показалось? Желая удостовериться в этом, Лекси оглядела безмолвствующий лес. Обилие лунного света, просачивавшегося на снежную поляну, позволяло видеть на десятки ярдов вокруг, и убедиться что там никого нет. Вот только напряжение в мышцах её тела не ослабевало.
Когда в синеватом, морозном сумраке,сгустившемся на границе видимости мелькнул полупрозрачный силуэт, Лекси почти даже не удивилась. Ей сегодня один раз уже казалось, что она видит Шрама, но учитывая, что он так и не подошёл к ней, женщина решила, что это был просто обман зрения. Ну или попытка выдать желаемое за действительное. Разум в последнее время частенько играл с Алексой, выкидывая такие вот штуки, поэтому она запретила себе надеяться. И приглядываться к теням, сгущавшимся вокруг.
«Шрама нет здесь. Его нет и он не вернётся» – жестко сказала себе женщина. – «Лучше подумай, что будешь делать, с медведем».
Мысль о столкновении с гризли заставила Алексу почувствовать себя даже более неуютно, чем раньше. Ведь у неё не было с собой никакого оружия. Не смотря на обещание, данное самой себе после спасения из Пирамиды, она так и не обзавелась привычкой всегда носить с собой заряженный ствол и вылезла на ледник с одной ракетницей и голой жопой. Фигурально выражаясь.
«Оружие!» – вспыхнула в голове женщины мысль. – «Шрам оставил меня потому, что я позволила забрать у себя оружие и добровольно сдалась в плен. Настоящий воин никогда не оставит оружие и умрёт в руках с ним, и с ним же и будет погребён!». Это объяснение было таким простым и реалистичным, что Алексе потребовалось надавить подушечкой большого пальца на шрам, чтобы заглушить её. Отголоски былой боли отрезвили Алексу, заставив вспомнить о том, с какой лёгкостью её спутник оставлял оружие в телах врагов. Нет, в отличие от человеческих воителей древности хищники относились к оружию, как к инструменту и не возводили его в ранг ритуального предмета, достойного поклонения. То есть у них, может быть, и были какие-нибудь реликвии Древних Охотников, но юный Шрам уж точно не мог ими обладать. Ну а её самодельное копьё, собранное, что называется, из говна и палок, было и вовсе обычной самоделкой, которую не стоило ценить. Нет, Шрам не бросил бы её по такому нелепому, надуманному поводу.
«Он вообще меня не бросал!» – прикрикнула на саму себя Лекси. – «Он просто занят... чем-то. Не знаю чем! Он придёт и расскажет, а пока что надо убираться отсюда, пока и правда не натолкнулась на медведя или, того хуже, на стаю голодных волков».
Страх усилил ощущение холода. Лекси поспешила спуститься с горы, но не прошла сотни ярдов, когда услышала звук, заставивший её сердце пропустить удар, а дыхание пресечься. Низкая, скрипучая трель пулемётной очередью разнеслась над просторами заснеженного леса, и женщина, наконец, увидела пришельца, встречи с которым одновременно боялась и очень желала.
Он возник в дюжине шагов от неё как текучая рябь, как смещение нагретых пластов воздуха и застыл, издавая скрипящие звуки. Чувствуя, как земля уходит у неё из под ног, Алекса сделала несколько осторожных шагов навстречу призрачному мерцанию. Её слезящиеся глаза не отрывались от размытой фигуры, а взгляд выражал безумную, отчаянную надежду. Она надеялась, что ничего не вообразила и не сошла с ума от бесконечных переживаний. Надеялась, что его возвращение наконец расставит всё по местам.
Когда расстояние, разделявшее их,сократилось до нескольких шагов воздух перед Алексой заколебался, открыв могучую фигуру Охотника. Встав лицом к лицу с ним, Лекси испытала странное ощущение окончательности происходящего. Шрам вернулся. Он наконец-то вернулся и был сейчас здесь, с ней. Это единственное, что имело значение и даже если бы мир сейчас остановил своё вращение, а солнце погасло и рухнуло бы с небес на землю это всё равно не отвлекло бы внимание женщины от существа перед ней.
