Новое Начало в Новом Мире

      Лекси столько раз представляла себе их встречу, прокрутила в голове столько вариантов развития событий и отрепетировала столько речей, что когда встреча произошла на самом деле, она растерялась и не смогла выдать ничего, кроме наибанальнейшего:       — Вернулся, – утверждение повисло в воздухе вместе с облачком беловатого пара, вышедшего из её рта вместе с дыханием. Шрам не ответил – не кивнул и даже не заурчал, словно огромный кот. Он вообще не двигался, за исключением нервного, как ей показалось, сгибания пальцев. Вудс видела этот жест в Пирамиде, и знала, что он означает нетерпение. Хищник ждал. Но – чего?       — Даже не обнимешь? Или не рад меня видеть? – с растущей тревогой спросила она, пригласительно раскрыв для него объятья.       Ничего не произошло. Шрам по прежнему оставался на месте. Несмотря на отчётливо продемонстрированную ей радость, он не спешил идти в её объятья и у женщины уже начали возникать опасения, что он пришёл не воссоединиться с ней, а убрать, как ненужного свидетеля. С точки зрения конспирации она представляла для него немалую опасность,ведь тайна, которую знали двое,уже не могла считаться тайной. Однако хищник не предпринимали попыток убить ей, что ему, без сомнения, с лёгкостью бы удалось. По большому счёту, он мог бы и не объявлять о своём присутствии и не выходить к ней. Достаточно было спрыгнуть на неё с дерева и её позвоночник сломался под его тяжестью. Ну или расстрелять из наплечной пушки, как он уже много раз делал раньше.       Однако она всё ещё была жива, и дышала, наполняя морозный воздух облачками густого пара. Значило ли это, что он не собирался убивать её, предварительно не посмотрев ей в глаза? Версия имела право существовать, но если так, почему он медлил?       «Он ждёт. Хочет, чтобы я выбрала» – подсказала очнувшаяся от дрёмы Охотница. Что-то в мозгу Лекси щёлкнуло и кусочки мозаики встали на свои места. И таинственное исчезновение Шрама, свалившего в туман на несколько месяцев, и его «внезапное» появление именно в ту ночь, когда она решила прогуляться на природе – всё обрело просто и логичное объяснение. Он вовсе никуда и не исчезал. Он всё время был рядом и наблюдал за ней, благодаря бесподобным навыкам скрытности. Её партнёр хотел дать ей выбор. Возможность вернуться к прежней жизни. Что она, собственное и попыталась сделать, потерпев сокрушительную неудачу.       Глядя на мускулистого, рептильного гуманоида, возвышавшегося над ней, женщина, неожиданно для себя поняла, что если бы она продолжила своё затворничество, он так бы и не подошёл к ней. Крутился бы где-то поблизости, наблюдал издалека, быть может даже защищал бы, возникни такая необходимость. Но не подошёл бы. Потому уважал её выбор и право вернуться в привычный для себя мир и вести ту жизнь, которую она вела до встречи с ним. Это было благородно так и очень по-охотничьи. В лучших традициях.       Вот только Алексе благородство Шрама и на хрен было не нужно! Ей нужен был он. И только он. Вместе с осознанием женщина ощутила, как в ней поднимается гнев. Он сомневался в ней. Допускал возможность того, что она решит оставить его, отринув ту связь, что между ними возникла. Поэтому сейчас он ждал, что она решит. Выберет ли испуганное бегство и пили шаг навстречу и прикосновение. Ему было жизненно необходимо, чтобы она сама, по своей воле преодолела остававшееся между ними расстояние.       И это ужасно разозлило Алексу. Как разозлил её и тот факт, что ей снова нужно о чём то догадываться сейчас,в вот в таком разобранном состоянии. Гнев толкнул женщину навстречу хищнику и она решительно преодолела оставшиеся три шага. Увязая в глубоком и рыхлом снегу она громко пыхтя от напряжения и злости, заставлявшей раздувать ноздри, подобно взбешённой лошади.       После минуты того, что со стороны должно было выглядеть как борьба с собой, воплощённая в одновременном столкновении желания приблизиться к Шраму и бежать от него, со всех ног, Алекса встала вплотную к нему, задрав голову и вглядываясь в прорези маски, за стеклом которой сверкали жёлтые глаза. Хищник всё же дождался её. Неподвижный великан замерший среди присыпанных снегом елей – он был красив, как должно быть, был бы красив снежный барс ирбис, если бы они обитали в этих краях.       У хищников из мира дикой природы была своя, совершенно особенная красота, которая завораживала и вселяла дрожь в одно и то же время. Шрам обладал тем же типом красоты но при этом Алекса и не подумала держать «на безопасном расстоянии» от него, как сделал а бы, наверное, со снежным барсом. Она решительно взяла хищника за запястье, и не без труда поднесла его отягощённую весом наручных клинков руку к своему лицу, прижав указательный палец к метке, которую он же оставил на её щеке.       Это был их жест. Его значение могли понять только двое во Вселенной и Лекси не сомневалась, что партнёр поймёт то, что она хотела ему сказать, но не находила для этого ни слов, ни даже голоса. Напряжение момента буквально заставило женщину онеметь.       Мгновение Шрам просто смотрел на неё, а затем зеркально повторил её жест. Когда его толстые, но, вместе с тем, ловкие пальцы сжались на её запястье, сердце шатенки вздрогнуло, ну а когда её обтянутая тёплой перчаткой рука оказалась прижата к отметине, выгравированной на металлической поверхности маски, и вовсе с трудом сдержала нервный смех облегчения. Они воссоединились.       Ведь всё было хорошо. Шрам никогда не бросал её. С минуту и дольше они просто стояли вот так, разделяя мгновение единства и связи, которую ничем было не порвать. Затем, Алексе стало мало и этого, и она потянулась к застёжкам маски, желая увидеть лицо своего возлюбленную. Ну, если это, конечно, можно было назвать лицом. Благодаря опыту, пережитому в Антарктике, она точно знала, как обращаться с крепежом, но за прошедшие месяцы немного подрастеряла навык, а потому возилась чуть дольше, чем того можно было ожидать. В конце концов ей всё-таки удалось справиться с тяжёлым боевым шлемом хищника и повесить к нему на пояс.       — Алекса, – мёртвым, голосом, проскрежетал Шрам, когда её освободившаяся от перчатки ладонь коснулась его подбородка и скользнула вверх, задевая пальца ми шевелившиеся, лицевые отростки. Они возбуждённо извивались, словно в попытке оставить поцелуй на поверхности её кожу, но женщину их движение совершенно не пугало, а напротив – казалось приятным и интригующим.       Добравшись до отметины на его лбу, мулатка на несколько секунд прикоснулась к ней пальцами, после чего скользнула рукой в обратную сторону. Снова проследила выступающую скуловую кость, переплелась на пару секунд со жвалами, почесала под подбородком... после чего со всей силы впечатала кулак в страшенную физиономию удивлённого хищника. Шрам такого не ожидал.       — Это за то, что оставил меня одну! – воскликнула она, скривившись от боли. Кости у Шрама были гораздо прочнее её собственных, так что физически Алекса пострадала от удара даже больше чем тот, кого она ударила. Чего нельзя было сказать о вреде моральном. Самолюбие хищника явно оказалось задето её поступком, о чём незамедлительно заявил, громко зарычав на неё.       — Нет, ну вы посмотрите, он ещё и огрызается! – воскликнула женщина, бесстрашно глядя на нависшего над ней Шрама. Ещё минуту назад такое его поведение наверняка встревожило бы её, но сейчас, после ритуала прикосновений, который они только что совершили, Охотница полностью пробудилась и завладела её сознанием. А Охотникам, как известно, неведомы сомнения и страх.       Впрочем, её супруг (раз уж у них сейчас происходила самая обычная семейная ссора то Алекса решила, что вполне имеет право называть его таким образом) по своей хищьей привычке попытался подавить её и зарычал ещё громче, раскинув жвала и руки в разные стороны. От его рычащего скрежета, снег посыпался с ближайших ветвей, а где-то в лесу испуганно захлопали крыльями совы и тоскливо завыли волки, предчувствовавшие скорую погибель. И только человеческая женщина осталась на прежнем месте.       — Нет, а чего ты ждал, исчезая так надолго? – продолжила она гнуть свою линию, для убедительности уперев руки в бёдра и подавшись вперёд всем корпусом. – Сцены из слезливого женского романа, где главная героиня падает на грудь непонятно где пропадавшему возлюбленному и, полив его слезами и испачкав помадой, отдаётся и телом и душой? Дарит лучшую ночь в жизни?       Шрам, кажется, опешил, от такого обилия непонятных слов. Его маска ещё на протяжении нескольких секунд продолжала шипеть и щёлкать, переводя слова Алексы. Видимо, даже инопланетный компьютер «завис», отыскивая подходящие аналоги в базе данных.       — Не знаешь что такое женский роман? – сочувственно осведомилась женщина, и, предсказуемо не получив никакого ответа, продолжила. – Не страшно. Я тебе потом почитаю. И «Ромео и Джульетта», и «Унесённых Ветров», да много чего ещё. Но сначала, я хочу чтобы ты зарубил себе на носу, которого у тебя всё равно нет, что ты не должен так исчезать не предупредив меня. Ни-ког-да.       Для убедительности, Лекси даже ткнула указательным пальцем в ту часть хищьей морды, где должен был находиться нос и чуть не оказалась укушена. И только в последний момент ей удалось отдёрнуть палец. А ведь инопланетный паршивец мог откусить его!       — Ополоумел? – воскликнула шатенка, с некоторой опаской косясь на инопланетного хищника. – Ишь чего удумал, меня кусать!       Охотница всё ещё не боялась его, однако где-то в районе солнечного сплетения возникло зудящее чувство приближающейся опасности. Она раздразнила его слишком сильно, и теперь ей предстояло поплатиться за это. Тем не менее, она всё ещё могла убежать Шрам отпустил бы её. Позволил уйти, чтобы больше уже не дать шанса приблизиться. Но Лекси не ушла. Она продолжила смотреть на него с видом недовольной и сварливой жены. Даже руки с бёдер специально не убирала, чтобы хищник, прекрасно читавший язык тела, мог видеть её недовольство. И в конце концов до него-таки дошло, что им всё же придётся поговорить об этом.       — Ты... напала... на меня... – слова, раздавшиеся из динамиков висевшей на поясе маски, заставили Алексу закатить глаза.       — Ты причинил мне боль, – сказала она вздохнув и слегка успокоившись. – Не пойми не правильно, я оценила твою благородную попытку дать мне выбор, но... ты действительно думал, что я смогу жить как раньше, после всего, что между нами произошло, Шрам.       — Ты... жить... как раньше... – синтезатор речи, был не способен воспроизводить какие-либо эмоции, но сопровождавшему слова треску Вудс безошибочно поняла, что хищник злится. Видимо, он тоже не слишком хорошо понимал её и думал, что она решила обо всём забыть о нём! Допустить такое даже в мыслях было оскорбительно, особенно после того, сколько она с ним нянчилась, сначала латая его раны, а потом таскаясь по льду в метель, чтобы дать так необходимое рептилойду тепло. Да, он определённо ценил её меньше, чем она того заслуживала, хотя тоже без колебаний рисковал жизнью. Это противоречие заставило Алексу задуматься о том, а что творится в голове у Шрама? И сможет ли она когда-нибудь понять его. Понять образ мысли пришельца с другой планеты.       Она была уже не молода и далеко не наивна, а потому давно выросла из наивных сказок в стиле и жили они «душ а в душу». В любой паре, даже самой гармоничной, время от времени случались непонимания и конфликты. В межэтнических отношениях, вроде тех, что были у её родителей, к обычным проблемам добавлялись ещё и те, что были порождены ещё и культурной разницей. Ну а сколько подводных камней таилось в отношениях межвидовых Алексе было страшно представить. Эта заводь могла вместить Гималаи.       Однако это не отменяло её желания быть со Шрамом. Просто сейчас она смирилась с тем фактом, что никогда не сможет полностью понять его. И дело тут было даже не в языковом барьере (компьютер в тактическом шлеме хищника, постоянно пополнял свою базу данных новыми словами и Лекси уже предвидела тот день, когда он сможет выдавать цельные фразы не разбивая их по словам. Нет, основа их будущих конфликтов крылась в изначальной разнице между складом психики человека и инопланетянина.       Впрочем, она не собиралась сдаваться. То, что полного понимания нельзя было достичь, не означало что им не удастся избавиться от недопонимания, которое приводило к таким вот конфликтам. По крайней мере она могла объяснить, что не собиралась возвращаться к своей прежней жизни, а просто подумала, что он бросил её. Хотя для него, это наверное оказалось бы не менее оскорбительно. Что же, теперь они были квиты. Никто не хотел никого обидеть. Просто случилось самое страшное – недопонимание.       — Я не жила, а создавала видимость жизни, – опустив голову женщина уткнулась макушкой в грудь хищника, почувствовав, через мгновение его пальцы на своём затылке. Гладил ли он её или удовлетворял свой фетиш на человеческие волосы, наличие которого Алекса уже давно начала подозревать, не имело значение. Главное это было приятно и более того – необходимо ей.       Прикоснувшись к Шраму она снова чувствовала себя цельной. Та часть её существа, которая теперь принадлежала Охотнице, и которая как будто бы погрузилась в сон вместе с его уходом, теперь снова вернулась к жизни, позволив Алексе ощутить всю полноту бытия. Она больше не чувствовала себя ни слабой, ни сломленной. Они чувствовала себя возрождённой. Даже слёзы, которые, казалось, вот-вот готовы были пролиться, застряли обжигая глаза. Охотница не могла позволить себе плакать. Это было не про неё.       — Я ждала когда ты вернёшься... – шмыгнув носом, женщина подняла голову и вгляделась в жёлтые глаза Охотника, пытаясь отыскать в них если не раскаяние, то хотя бы понимание того, что он поступил неправильно и очень жестоко по отношению к ней.       — Я думала, что ты бросил меня, но теперь понимаю, что ты всё время был рядом, и ждал, когда выйду к тебе, – стараясь не акцентировать внимание Охотника на отсутствии веры в него, Лекси торопливо продолжила. – Но ты мог подойти. Дать знать, что ты рядом. Просто дать о себе знать. И только-то. Я ведь не прошу о многом. Просто... не исчезай больше, как в этот раз. Не исчезай!       — ...рядом... – повторил Шрам её искажённым голосом, после чего проиграл записанную ранее фразу. – ...куда ты, туда и я...       — Долго же до тебя доходило... – тяжело вздохнула бывшая альпинистка, прижимаясь щекой к покрытой сеткой чешуйчатой груди партнёра и наслаждаясь исходившим от неё жаром. Когда охватившие женщину чувства перестали буйствовать, она вновь посмотрела в глаза возлюбленному, а затем привстала на цыпочки и нежно поцеловала ударенное место, как бы заглаживая вину.       — И вообще, чем ты там занимался столько времени?! – совершенно спонтанно спросила Алекса, получив предсказуемый ответ:       — Охотился, – вдруг поняла ещё одну немаловажную вещь – хищник есть хищник, и всегда будет рваться на Охоту, сколько его не корми. В прямом или в переносном смысле. Он всегда будет уходить, а она – ждать его. Сутками, неделями, месяцами. Ждать и скрывать от своего парня-пришельца даже от матери и подруг. И все вокруг будут сочувствовать ей, думая что она живёт одна. И так будет всегда. До конца её жизни, которая будет короче, чем его. Раз испытание в Пирамидах устраивают раз в столетия, значит поколения у них сменяются именно с такой периодичностью. Следовательно и живут хищники дольше. Она состарится и умрёт, а он продолжит свой одинокий путь в чуждом ему мире. От мысли об этом волчицей хотелось выть, а он ещё и сбегать от неё на Охоту.       Это расстроило Алексу, чуть ли не до слёз и она принялась избивать Шрама с удвоенной яростью. Вот только тот больше не собирался мириться с подобным отношением к себе и перехватил руки женщины, притянув её к себе. Властно и очень по-хищьи.       «Охотился? Ну и уходи...» – чуть было не сказала она и лишь осознание того факта, что услышав такие слова Шрам просто развернётся и уйдёт, навсегда исчезнув из её жизни, остановило женщину от столь необдуманного поступка. Ограничившись коротким «мы ещё поговорим об этом» она ещё раз ударила Охотника – больше для порядка, чем из реальной злобы, прижалась к нему, обняв руками за талию. В обхвате он был не меньше дубового ствола, а потому Алексе не хватило длины рук, чтобы сомкнуть их у него на спине, однако исходивший от его тела жар, столь контрастно ощущаемый в сравнении с окружающим холодом с лихвой компенсировал разницу в росте. Как же она скучала по этому ощущению. Его объятиям, прикосновениям, рычанию. По нему всему.       Когда Шрам собственнически схватил её за задницу и сжал, чувствительно уколов когтями даже сквозь плотную ткань комбинезона, первым побуждением Алексы было поддаться ему. Позволить приступить к тому,чего они оба хотели. Но овладевший ею дух Охотницы не позволил этого сделать. Охотница была слишком гордой, что принять того, кто пренебрегал ею так долго. Во всяком случае принять вот так сразу. Нет, она собиралась заставить своего супруга доказать, что он правда достоин её расположения.       И заставить как следует за ней побегать. В ней сейчас было слишком много негативных эмоций, чтобы сразу переключиться с агрессии на страсть. Весь этот негатив (ну или хотя бы часть его) следовало выбегать. К тому же азарт этой Брачной Охоты наверняка ещё больше распалил бы их обоих. Поэтому она клацнула зубами перед носом хищника, заставив его немного опешить.       — Думаешь,я теперь так легко подпущу тебя к себе? – сладко улыбнулась женщина пытаясь выскользнуть из его объятий. Надо сказать, что благодаря элементу внезапность это ей почти удалось. Хищник лишь в последний момент успел сомкнуть пальцы на её запястье, но и это не стало проблемы для ловкой и вёрткой Охотницы. Быстро расстегнув молнию на куртке, она выскользнула из одежды, оставив ту болтаться в лапе у хищника. Развернувшись, она устремилась под прикрытие мохнатых елей, крича на ходу:       — Сначала тебе придётся поймать меня! – морозный воздух болезненно обжигал лёгкие, а уставшие за время длительного похода горели от напряжения, но пьянящее чувство погони перекрывало все неприятные ощущения. Алекса летела вниз по склону холма, смеясь от переполнившей грудь, опьяняющей радости. И хотя пока что погони не было женщина не сомневалась – та не заставит себя ждать. Шраму нужно было вернуть на место маску. К тому же он снисходительно решил дать ей несколько минут форы.       Когда же они прошли, его рёв раскатился между отрогами заснеженных гор, взлетая к Луне. Брачная Охота была открыта.