Новое Начало в Новом Мире

      Шрам бродил по дому Алексы не находя себе места и буквально изводясь от безделья. Он с самого начала знал, что будет не просто, однако и подумать не мог, что его главным бичом на этой планете станут не алчные людишки, охотящиеся за технологиями его расы, и даже не одиночество в чужом мире, а самая что ни есть банальная скука. Да, люди охотились на него, но хищник был готов к этому. Он готов был даже сгинуть в неравной схватке. Его с детства учили, что смерть в бою – это именно то, к чему каждый Охотник приходит в конце пути, и что достойная погибель – венец достойно прожитой жизни. Испытание в Пирамиде, гибель товарищей и Встреча с Алексой подорвали основы его убеждений, но не разрушили их полностью. Поэтому Шрам и не видел ничего плохого в том, чтобы остаться одному против целого мира и сгинуть, хохоча в пламени яростной битвы. Для него это было нормально.       Не видел он ничего плохого и в одиночестве. Охотников учили выживать, полагаясь только на самих себя, поэтому они не нуждались в компании, воспринимая других сородичей исключительно как конкурентов. Всё общение сводилось к перечислению добытых на очередной Охоте трофеев, и рассказам о том, каким образом те были добыты. При этом каждый пытался выставить себя в наиболее выгодном свете, заставить слушателей завидовать ему, а в идеале – опасаться его силы. Конечно, бывали и исключения и порой между Охотниками возникало некое чувство товарищества, но подобные отношения не длились долго. Кто-то обязательно погибал. Схоронив одного-двух друзей каждый Охотник неизменно замыкался в себе, привыкая к одиночеству и смиряясь с ним.       Приняв решение не возвращаться на звездолёт, Шрам был готов к тому, что останется один в окружении аборигенов, мечтающих порвать его на кусочки. И возможно, окажись он в такой ситуации, был бы более счастлив, чем здесь, в этом старом доме. Хищник чувствовал, что не должен так думать,что Алекса спасла его рискуя своей жизнью и ему следует быть благодарным за это, но нет. Всё, что он чувствовал – это скуку, разъедавшую его изнутри, подобно кислоте чёрного змея. Никогда прежде Шрам ещё не сталкивался ни с чем подобным. Не важно – в космосе или на планете, ему всегда находилось дело. Всегда было что-то, с чем мог справиться, в чём оказывался полезен, однако здесь, на Земле от него не было никакого проку. Ужасное и унизительное ощущение.       Почти никакого. По крайней мере он всё ещё мог исполнять «долг супружества», ну или как там Алекса называла Брачные Ритуалы? В этом от хищника по прежнему был толк, его женщина оставалась довольной и удовлетворённой. Если не сказать большего – пресыщенной его вниманием. Но этого было мало. Шрам не принадлежал к числу тех самцов, которые в свободное от убийств время только и могут, что полировать наручные клинки, да трахаться. Нет он всегда был выше этого, считая такое поведение низким и недостойным Охотника. Те же, кто вёл себя так, в его глазах мало чем отличались от примитивных животных,на которых охотились.       Поэтому Шрам старался, искренне старался найти себе дело по душе. Дело, не связанное с убийствами. Люди были мастерами по части убийства лишнего времени и хищник, поначалу, даже не сомневался в том, что отыщет что-нибудь, что подойдёт именно ему. Лекси помогала ему, как могла, и даже показала «движущиеся картинки», которые люди называли филмами. Поначалу он был заинтересован увиденным, но охладел к данному виду искусства, едва осознав, что всё происходящее на экране – обман. Фикция, постановка. Это было скучно,ведь придумать можно угодно. Даже то, что в принципе существовать не может. У его расы было подобное развлечение, но Охотники просматривали, в основном, записи предыдущих Охот. Свои – чтобы заново пережить хотя бы часть испытанных ранее эмоций, чужие – чтобы оценить воинство искусство противника и чему-нибудь научиться. Любая попытка подделать запись наказывалась строго – вплоть до вынесения смертного приговора. Поэтому Шрам отказался смотреть фальшивки.       Человеческая музыка, тоже не пришлась по вкусу инопланетному хищнику. В тех мелодиях, которые давала ему Алекса, порой мелькали отголоски знакомых мотивов, и всё же это было не то. Ну а тексты, в лучшем случае, оставляли Шрама в недоумении. Вместо того, чтобы прославлять своих героев, или хотя бы собственные заслуги и достижения, люди предпочитали рассказывать о поистине-странных вещах, ставя во главу угла деньги, спаривание и собственные страдания. Охотник искренне недоумевал поэтому поводу – если страдаешь, поделись с теми, кто тебе близок. Ну или держи в себе. А если не можешь жить – ввяжись в неравную битву и умри с частью. Или просто умри, бросившись на своё копьё. Зачем кричать об этом на весь мир? Да ещё и с таким надрывом?       Книги оказались более интересным способом времяпрепровождения, тем более что многие из них рассказывали о реальных события. После того, как Лекси обучила его земному алфавиту, Шрам загрузил полученные знания в память компьютера и написал простейшую программу перевода. Теперь ему достаточно было отсканировать страницу с помощью маски и подождать, пока на дисплее не появится текст на его родном языке. Просто и эффективно. У компьютера были небольшие проблемы с распознаванием абстрактных понятий из-за чего интерпретация текста часто страдала, но общую суть Шрам понимал. Он прочел общую историю Человечества и страны, из которой была Алекса, и обогатил память инструкциями по выживанию в условиях холодного климата.       Весьма полезно и познавательно, жаль только книг хватило всего на пару дней. Потом снова пришла тоска. Видя, что возлюбленный буквально чахнет у неё на глазах, Лекси попыталась растормошить его. Вовлечь в более привычную, физическую деятельность. Она продемонстрировала ему игры, которыми развлекались на Земле. Например – баскетбол. Отец его партнёрши был заядлым любителем данного вида спорта и даже разбил у себя на заднем дворе «уголок баскетбола». Игра была предельно просто и сводилось к закидыванию резинового мяча в кольцо противника. Вроде бы просто, но игры людей не особо подходили хищникам.       Шрам был слишком силён для Алексы и даже просто толчка плечом хватало, чтобы уронить её на каменную площадку. А потому она не могла составить ему сколь-нибудь адекватную конкуренцию. Во всяком случае, без предварительных тренировок. Игра без вызова, без соперничества и конкуренции, к которым он привык, была неинтересна хищнику. К тому же, сами испытания были предельно-простыми и не годились даже для детей его расы. Баскетбольное кольцо располагалось так низко, что он без труда мог подойти к нему и просто положить мяч внутрь. Если бы он совершал хаотические движения, одновременно меняя высоту, это было бы интересно. А так – нет. К тому же Алекса получила несколько ушибов во время первой же их игры, когда он случайно толкнул её.       Нет, баскетбол никуда не годился. Как, впрочем,и догонялки с прятками и множество других игр, которыми развлекали себя как люди, так и хищники. У человеческой женщины не получалось убежать от него даже если он давал ей солидную фору. Да и прятаться она не умела. Даже без маски, способной засечь остаточный тепловой след, Шрам без труда находил Алексу по запаху. Нет, он конечно мог притвориться, чтобы поиграть с ней, но только при наличии настроения, так как это развлекало больше её, чем его.       Плюнув на всё хищник начал уходить в лес, чтобы поохотиться на местную дичь. Чтобы усложнить задачу, которую сам же себе и поставил, он намеренно не использовал наплечную пушку и автоматическую систему наведения, идя в бой с одним лишь двух-клинковым лезвием. Добыть дичь находясь в столь невыгодных условиях было действительно непросто. Маленькие, рыжие зверьки с длинными хвостами привели Шрама в восторг своей скоростью. Несмотря на смехотворные размеры они были неуловимы. Поняв, что не сможет поймать их вручную, хищник вынужден был вооружиться камешками, но даже тогда это оставалось не простой задачей.       Преисполненный чувства удовлетворения Шрам вернулся домой и преподнёс пойманных зверьков Алексе. Чему та была совсем не рада. Она даже отказалась готовить их, предпочтя свеже-пойманной добыче пропахшие химией полуфабрикаты. Отказываясь сдаваться он сам освежевал, разделал и съел пушистых, предварительно зажарив их на заднем дворе. К неудовольствию подруги, которое та пыталась скрывать. Лекси ничего не сказала, ему, но Шрам всё равно чувствовал её настроение. По запаху и по тому, как тепло перераспределялось по её телу. Проведя достаточно времени в её компании он научился распознавать такие тонкости, как прилив крови к лицу и шее, отражавшийся на тепловизоре его шлема или учащённое сердцебиение или судорожно сжатые пальцы.       На следующий день женщина пошла с ним. Видимо чтобы проследить за его действиями и убедиться, что он не привлечёт ненужного внимания. Что же, пусть так. В любом случае Шрам был не против её компании. Совместные прогулки напоминали об их приключениях во льдах, когда они брели по заснеженному полю, а Лекси взахлёб рассказывала о местных красотах. Энтузиазма у неё с тех пор поубавилось. Теперь человеческая женщина молчала большую часть времени, прислушиваясь к лесным шорохам. Пережитое изменило её. Превратило в Охотницу. И пусть она не стала такой же кровожадной, как самки его собственного вида, она тем не менее приняла жестокость. Осознала её, как неотъемлемую часть жизни. С одной стороны это было хорошо. Если бы этого не случилось, они никогда не смогли бы быть вместе. Шрам гордился ей, но вместе с тем – жалел что больше не видит прежнюю Лекси. Ту, что ругала его за излишнюю жестокость и всегда настаивала на более бескровном пути решения проблемы. Его пацифисточка.       События, которые ей пришлось пережить по вине его народа (по его – Шрама, вине) изменили Алексу Вудс. Сделали её Охотницей. Вот только сам он теперь не считал, что это есть хорошо. Напротив – узрев бессмысленную гибель единственных друзей, что у него были хищник осознал, что путь по которому они шли – не верный. Вот только было уже слишком поздно. Для него, и для Алексы тоже. Общество, продуктом которого он был, заставило его пройти через такое количество насилия, что отмыться от пролитой крови Шрам не смог бы за десять жизней. А его подруга... что же, он провёл её почти через тоже, через что прошёл сам. И эти изменения нельзя было обратить вспять или откатить обратно. Лекси стала Охотницей и теперь шла рядом с ним. Потому кровавому пути, который был предопределён для них должно быть за тысячи лет до рождения. Для них, и для всех кому застила Луна Охотника.       Человеческая женщина утратила большую часть того, что когда-то так поразило его в ней. Она больше не любовалась красотой заснеженного леса, которых их окружал, и не рассказывала о том, как прекрасен мир, частью которого он стал. Нет, она шла и прислушивалась к доносившимся из-за деревьев звукам, видимо высматривая там охотников, которые могли бы представлять для них опасность. Наслаждение природой, к которому она потихоньку начала его приучать, сменилось постоянным ожиданием опасности.       Шрам уже начал было думать, что прежняя Алекса умерла насовсем, пока вновь не явила себя ему. Это произошло сразу после того,как на них напал Лесной Хозяин. Та встреча была незабываемой. Поначалу они услышали, как нечто громадное ломится к ним через окутанный синевою лес, а затем из густых зарослей кустарника вылетело нечто, напоминавшее всклокоченную меховую гору.       Крупное – крупнее и массивнее самого хищника, оно обладало невероятно сильным телом, состоявшим, казалось из одних только мышц. Они перекатывались под толстой, непробиваемой шкурой, покрытой густой, тёмно коричневой шерстью. Ощущение исходящей от существа мощи ещё больше усиливалось при взгляде на его толстые и массивные лапы, явно обладавшие недюжинной силой. При этом зверь был неуклюж и переступал по снегу тяжело и как-то скособочено, из-за чего казалось, что он косолапит. Вытянутые челюсти существа слегка терялись на фоне массивной головы с круглыми ушками, но всё равно выглядели грозно благодаря зубам.       Однако больше всего Шрама впечатлили даже не они, а когти неведомого животного. Длинные и загнутые, они походили на охотничьи ножи, прикреплённые к кончикам на удивление гибких пальцев. Предназначенным для того, чтобы разрывать и вспарывать плоть, они представляли собой великолепное орудие убийства. Заприметив их, зверь остановился и несколько раз угрожающе фыркнул. Из его ноздрей валил пар, а тёмные глаза горели беспощадной и тупой злобой. Это выражение Шрам знал очень хорошо, и научился относиться к нему с подобающим опасением. Глупого врага легко было победить, а разъярённого – ещё проще, но сочетание этих качеств делало их обладателя опасным. Впадая в раж он не останавливался, даже получив смертельные ранения.       Видимо поняв, что они не собираются уходить, зверь поднялся на задние лапы, сделавшись чуть ли не выше хищника и взревел на весь лес. Достойный противник. Шрам ответил ему криком не менее громким, обнажив двухклинковое лезвие на запястье. Плечевая пушка была наготове и он легко мог воспользоваться ей, но не стал. Этот косолапый зверь с бурой шерстью был Хозяином Леса. Абсолютным хищником, чью силу никто не осмеливался оспорить в одиночку. Учуяв конкурента он пришёл чтобы бросить вызов. И Шрам принял его. Признал зверя, как равного, оставив только клинки. Коготь против когтя. Так решали споры хищники.       Под предостерегающий крик Алексы они бросились друг на друга. Титаны животного мира, схлестнувшиеся в смертельной схватке. Этого-то ему так и не хватало в жизни – чувства опасности. Осознания того, что он ходит по краю пропасти и в любой момент может сорваться вниз и умереть. Тот факт, что любое неосторожное движение может превратить его из охотника в добычу не только не пугал хищника, но и будоражил кровь. Давал почувствовать себя живым. Поэтому, вступив в схватку с лесным хозяином, Шрам впервые с момента прибытия в дом подруги почувствовал, что живёт полной жизнью. Да, он был отступником и не считал, что Кодекс, которому следовали его сородичи верен во всём. Да, он отступил от тысячелетних традиций, ставящих ритуальную Охоту во главу угла, но... как и любой хищник, всё ещё любил охотиться. И любил убивать. И пусть встреча с Лекси поостудила его любовь к умерщвлению гуманоидов, о животных речи не шло. Они априори были дичью в глазах помешенного на убийстве инопланетянина.       Вот только добычей чуть было не стал он сам. Шрам всегда считал проворным, и умелым бойцом и всё же не успел ничего сделать, когда существо навалилась на него. Он, конечно, попытался отскочить в сторону, а когда ему это не удалось,попробовал защитить живот от страшных когтей чудовища но не успел даже этого. Зверь взгромоздился на него и прижал к обледенелой земле всей своей тяжестью. Шраму пришлось призвать на помощь всю свою силу, чтобы скинуть его с себя. Получив свободу хищник сразу же откатился в сторону, чувствуя как комья снега набиваются в щели между пластинами его доспехов, обжигая чешуйчатую кожу.       Он недооценил противника. А всё потому, что стал слишком медлительным. Все спокойные прогулки по лесам и тихая жизнь в доме Алексы притупили охотничьи рефлексы. А значит влияние этой женщины на него было таким же сильным, как и его на неё. Но если она, после встречи с ним начала превращаться в Охотницу, то с ним всё происходило с точностью до наоборот. Хищник начал терять хватку и нуждался во встряске, которую и обеспечила ему нежданная встреча с Лесным Хозяином. Как же вовремя он пришёл!       Зато теперь, вновь ощутив как кровь кипит в его жилах, Шрам вновь стал самим собой Подскочив на ноги он взмахнул наручными лезвиями, повернувшись к уже успевшему подняться на дыбы противнику. Тот сразу же кинулся на него, но в этот раз хищник был готов. Пригнувшись под сокрушительными ударами и здоровых лап, он вонзил клинки в незащищённое брюхо зверя, намереваясь выпустить ему кишки и прикончить. Но то ли покрытое шерстью создание было проворнее, чем выглядело, то ли по какой-то иной причине удар прошёл по касательной. Шраму удалось оставить на его шкуре глубокие кровавые раны, но не убить. Пока что – нет.       — ...медведь! – донёсся до них неразборчивый крик Алексы, но Шрам, ни его противник даже не повернулись в её сторону.       Всё их внимание сейчас было сосредоточено друг на друге. Взгляды скрестились, словно клинки в ритуальном поединке, а от смешавшегося дыхания пар облаками клубился в воздухе. Медведь (судя по всему так люди называли этого зверя) широко разинул челюсти, обнажив длинные жёлтые зубы, которыми Шрам тут же захотел обладать, и разразился серий сердитых и недовольных ворчаний. Несмотря на раны, он всё ещё не был согласен на «ничью» и теперь тянулся к хищнику передними лапами, намереваясь схватить его за голову или плечи. Понимая, что даже кости его скелета могут не выдержать в медвежьих объятьях, тот, тем не менее, остался на месте, поставив всё, как это часто случалось на охоте, на один удар. Жизнь или смерть – его судьба на острие лезвия.       В тот миг, когда медведь уже почти схватил его, Шрам вонзил наручные лезвия ему под подбородок, обезглавив одним точным ударом. Фонтанирующая кровью туша рухнула к его ногам и победивший в схватке Охотник наступил на неё, вознося свой рёв к поднебесью. Вот тогда-то Лекси и высказала ему всё, что она о нём думает. Нет, человеческая женщина была рада, что он выжил, однако убийство медведя не одобрила. По её словам косолапого, скорее всего, просто разбудили, вот он и шатался по лесу, тогда как по идее должен был спать. Лекси сказала, что они могли уйти от него, упрыгать по деревьям. Что убивать было не обязательно.       Алекса, которая так привлекла его когда-то, вернулась. Прорвалась наружу из-под образа невозмутимой Охотницы. И пусть она говорила вещи, задевавшие его хищью гордость, Шрам всё равно был рад снова видеть её. Сложив отрезанную голову и лапы в специальную сумку, он подхватил сопротивлявшуюся женщину на плечо и, по уже начавшей складываться традиции, уволок в спальню. По пути она говорила ещё много всего, но Шрам не придавал этому значению. Она каждый раз себя так вела. Поначалу.       Но стоило ему швырнуть её на кровать и, навалившись сверху, прорычать: «Ты моя», как сопротивление Лекси чудесным образом начинала ослабевать. Нет, она всё ещё пыталась предпринимать какие-то попытки, но это уже была борьба не по-настоящему, а лишь как часть прелюдии. Стоило человеческой женщине вдохнуть аромат его феромонов и ощутить, как его вибрирующий от рычания живот прижимается к её животу, как она сразу же начинала таять в его объятьях, наполняясь почти неконтролируемым желанием.       Той ночью всё было как и всегда. С той лишь разницей, что Шрам обладал ею с истинно-хищьей страстью. Жадно и требовательно, не давая поблажек и не делая скидок на то, что Алекса – лишь слабый человек. Не единожды стены их спальни оглашал задыхающиеся крики женского удовольствия. Но вернувшему свою сущность Охотнику этого было мало. Он продолжал до тех пор, пока Лекси не запросила пощады. А потому ещё немного сверх этого, пока не залюбил до полного изнеможения. Оклемавшись только к следующему вечеру подруга изъявила желание начать тренировки – чтобы быть способной противостоять ему на ложе. Этого она конечно не сказала, однако Шрам вполне отчетливо ощутил её намерения бросить ему вызов в любовных утехах.       И, разумеется, с энтузиазмом поддержал её инициативу, начав тренировать Алексу по облегчённой программе. Может он и не хотел, чтобы она становилась Охотницей, но если они собирались сделать то, что задумали и зачистить от змеев все остальные Пирамиды, его подруге нужно было как можно скорее войти в форму. Теперь, вместо игры в мяч они оттачивали приёмы боя с копьём, впечатляющее владение которым Лекси уже успела ему продемонстрировать – подо льдом, в кишащем змеями лабиринте.       Помимо этого Шрам как и раньше продолжал время от времени уходить в лес. С подругой или в одиночку. Хищник не признавался в этом даже самому себе, но его вело отнюдь не желание воссоединиться с дикой природой. Нет, он надеялся снова встретиться с достойным противником. К сожалению, подобной возможности больше не представилось. В пределах двухдневного перехода не было ни одного зверя, способного сравниться с Хозяином Леса. Пару раз Шраму везло и он сталкивался со стаей, некрупных серых зверей. Те хоть и уступали в силе так впечатлившему его медведю, но действуя сообща представляли собой грозную силу Даже опытному Охотнику вроде него пришлось потрудиться, чтобы отбиться их атаку. Однако вскоре даже они признали его ультимативным хищником и с тех пор стремились избегать всеми возможными способами. Все остальные следовали их примеру.       Противников в лесу не осталось. Шрам взобрался на вершину пищевой цепи меньше чем за полный оборот спутника вокруг планеты и ему снова стало скучно. Теперь однообразие его серых будней немного оживляли лишь столкновения с егерями, поставившими своей целью поймать браконьера, убивающего животных ради трофеев. Но пусть на Земле они и считались опытными охотниками и следопытами, хищнику ничего не стоило перехитрить их. Запутать, обвести вокруг когтистого пальца. Порой он специально играл с ними, оставляя следы гигантских ступней на снегу. Вскоре по округе поползли слухи о «снежном человеке», привлёкшие любителей паронормальщины и Шраму, по просьбе подруги, пришлось на время завязать с вылазками на природу.       Теперь его поддерживали только планы по очищению Пирамид, которые вынашивала Лекси. Хищник буквально жил её задумкой. Бредил ею, глядя по ночам на звёзды, но даже тут его ждало разочарование. Оказалось, они не могли просто так отправиться в ту часть планеты, где, предположительно, находилась ближайшая цель. Нужно было прикрытие, вроде научной экспедиции. А для того, чтобы организовать её, нужны были деньги. Без них, на этой планете вообще ничего нельзя было сделать. Как же это его бесило!       Поняв, что сойдёт с ума от ожидания и безделья Шрам решил, что сам добудет деньги. Ну а заодно и поохотится на тех, кто добыл их незаконным путём, нанеся вред своим сородичам. Шрам был Охотником, а не дикарём. Он смотрел телевизор. Во всяком случае новости. И был в курсе происходящего. А ещё, до того как заявиться к Алексе, он досконально изучил окрестности и знал, где скрываются те, кто в случае чего сможет послужить дичью. И вот, наконец, случай представился. Случай поохотиться на людей.       Шрам знал, что спутника будет против такого плана, и тихо ускользнул из дому серых предутренних сумерках. Ушёл, потому что...       Лучше умереть, чем стать человеком – именно это сказала ему Королева, когда они встретились в последний раз. Матери Чёрных Змеев каким-то образом удалось перенести своё свой разум и сущность сначала в тело зародыша, которого раздавила Лекси, а затем и в одну из учёных, занимавшейся исследованием крохотного трупика. Несчастная, поначалу, даже не поняла, что с ней что-то происходит. Списывала учащающиеся провалы в памяти сначала на усталость и полярную ночь, а затем и на воздействие токсинов, содержащихся в исследуемом био-материале. Потом стало поздно. Подобно психическому паразиту Королева укоренилась в несчастной женщине и проросла в ней, подменив её собой. Абсолютный паразитизм. Даже на ментальном и энергетическом уровне.       На протяжении всего времени, что Алекса валялась в госпитале, а сам он – прятался на корабле, периодически подъедая мясо на камбузе, тварь никак не проявляла себя. Привыкала к новому телу или строила планы по захвату планеты? Шрам не взялся бы предполагать. Он вообще узнал об этом случайно – во время миссии по уничтожению следов. Хищник не собирался оставлять людям даже труп змеиной личинки, а потому в день когда корабль причалил к берегу, он проник в лабораторию, намереваясь уничтожить образец вместе с результатами исследований. Королева уже ждала его там, а увидев не испугалась, произнеся всего одну фразу:       — Убей меня, – это сбило хищника с толку, заставив насторожиться. Он, поначалу, даже принял её за обычную сумасшедшую.       — Зачем? – спросил он, начиная подозревать – по запаху, и манере держаться, что эта женщина ним вовсе даже не человек. Сканирование же подтвердило, что хоть стоящая перед ним остаётся человеком её мозг функционирует совершенно не свойственным для людей образом. Подобный способ структурирования нервных импульсов был характерен скорее для... чёрных змеев.       — Лучше умереть, чем стать человеком, – сказала она. Тогда Шрам не понял этого, хотя и выполнил просьбу Королевы. Она была достойным противником и один раз даже чуть не убила его. Как Охотник он был обязан ей, поэтому и позволил уйти с честью.       Однако смысл её слов ускользнул от хищника. Он нашёл его уже потом, несколько лун спустя. Когда присоединился к Алексе и распробовал человеческую жизнь на вкус. Она оказалась пресной и едва выносимой. Даже для него. Ну а Королеву Змеев подобно существование наверное и вовсе с ума сводило. Так или иначе теперь Шрам понял,что чувствовала убитая им, и решил, что не станет повторять её ошибку и очеловечиваться. Нет, он останется верен себе. Своим взглядам и принципами. Освободится и от Кодекса Охотников, и от сомнительных, с его точки зрения, моральных ценностей человеческой расы. Хищником, но с сердцем и совестью.