Андория для грустных

Шран был удивлен выдержке юнца в лаборатории. Он, как и обещал, не спускал с него глаз. И остался доволен увиденным. Наблюдать за ним для андорианца было своеобразным удовольствием. У кадета все было написано на лице. Сдержанность, что очевидно, не была главным козырем Арчера, и тысячи переходов и оттенков с нерешительности и до упорства отражались в карих глазах так же, как и палитра цветов на светлокожем лице от яркого румянца и до мертвенной бледности. Коммандер так же видел, как внутри Арчера борются множество эмоций. Как ему иногда хочется оспорить приказ, но всякий раз верх одерживает чувство долга. В кадете удивительным образом сочетался панк-отщепенец, который после недолгих раздумий готов ринуться в драку, и исполнительный звезднофлотский офицер. Но открытие последних дней немного вышибло коммандера из колеи. Арчер своей безрассудной выходкой в баре показал ту сторону, о которой андорианец даже не подозревал. У терранца имелась бездна неизрасходованной ни на кого ранее молодой здоровой чувственности. Шран зависал, помня горячую тяжесть кадета на своих коленях и его неумелые прикосновения. Коммандер знал, что не воспользовался бы опьянением своего подчиненного. Но в кадете было что-то, что заставляло возвращаться мыслями к нему снова и снова. И вот сейчас, он поддался порыву залечить ему такую пустяковую царапину, чтобы хоть была причина дотронуться до него снова. Заглянуть в эти ясные глаза опять, и на секунду захлебнуться радостью от благодарности и доверия, которые в них плескались. И Шран ни за что бы не променял то призрачное доверие, которое ему через силу, но научился со временем выказывать кадет. Коммандер был достаточно зрелым, чтобы это ценить по достоинству. В прошлом у него и не сложилось доверительных отношений с его бывшей коммандеркой Тарой — все в ней вызывало у Шрана бешенство, которое и привело к драматической развязке. Он и Тара были вынуждены вступить в поединок чести, где коммандерка распрощалась с жизнью, а он, хоть и не желал этого такой ценой, но получил перевязь. С раздражением, присущим всем андорианцам, Шран теперь был научен горьким опытом, и ему ничего не оставалось делать, как учиться быть благодарным даже за такие мелочи, как чувство доверия сослуживцев. Без этого он бы не мог считать себя полноправным командиром. Но неловкие моменты все же имели место быть. Арчер, получил свою дозу облучения регенератором и, видимо, решил, что неловкости, вдруг внезапно вспыхнувшей с новой силой от их близости лиц друг к другу, между ними недостаточно, и завел свою терранскую шарманку: — Коммандер…- по нему было видно, что слова даются ему с трудом. — Я понимаю, что вчера я повел себя недостойно. Но хотел сказать вам спасибо. Ээээ…за тактичность например. Обещаю, что больше такого не повторится. Шран был озадачен этим поворотом, и на какую-то секунду замер, не зная, что и ответить. Арчер умел быть обезоруживающим. Что ж, следовало признать, что он своей непосредственностью проделал в коммандере брешь. И Шран пока не знал, бороться с этим или потакать. — Все в порядке. — с этими словами Шран опустил руку на плечо Арчеру, будто для поддержки. Но отнимать ее от острых мальчишеских плеч оказалось сложнее, чем положить. И он не спешил отводить ее. — Все в порядке, — повторил он, будто уже для самого себя. Время покажет, к чему приведет их эта ситуация. Он уже хотел отпустить Арчера восвояси. Андорианец словил себя на мысли, что кадет в гвардейской форме смотрится, как влитой. Он хотел бы увидеть его в настоящем бою — тренировки были не в счет. Шран не сомневался, что Арчер оправдает ношение формы. И такой шанс представился совсем скоро. От удара, тряхнувшего «Кумари» по левому борту, Шран только поморщился. Даже мертвый пленник доставляет ему проблем. Кто бы мог подумать, что простой связной сможет так испоганить день. Они подскочили одновременно, столкнувшись плечами и помчались по коридору, ведущему на мостик, с одинаковой прытью. Арчер не задавал вопросов, нужен ли он на мостике, и Шран не слова не успел сказать против. Шран просто обязан был показать ему, как действовать в случае нападения. Коммандер был рад стряхнуть с себя обязательство, данное Череку — если они останутся в живых, он синтезирует ему лекарство в самом скором времени. Но вместе с этим ему на душу легло и новое беспокойство. Обретя в Арчере преданного подчиненного, в нем моментально пробудился голод. Ему было мало простого присутствия кадета рядом. Ему хотелось приобщить его ко всему, что он сам считал важным. Хотя и осознавал, что в случае чего горечь от утраты будет невосполнима. — Коммандер, хищная птица ромулан сняла маскировку по левому борту! — доложил Черек. Его бетазоидные глаза горели чистым безумием. Он орал благим матом на пилота, выкрикивая нужные маневры, пока Шран не взял командование. — Фазеры к бою! — раздался голос Шрана. По мостику сразу пролетело ощущение сосредоточенности, сплотив гвардейцев и Арчера в один налаженный механизм. Черек склонился со своего тактического поста к капитанскому креслу: — Коммандер, я чувствую, у ромулан есть какое-то скрытое намерение помимо атаки. Шран нахмурился: — У нас всего минута в запасе, пока они не скрылись под маскировкой. Цельтесь в их орудия. — Есть! — отозвался Черек. — Что по щитам? — Восемьдесят процентов и падают, — откликнулся Арчер. — Я могу перевести мощь сенсорного массива на щиты. — Выполняй. Корабль снова тряхнуло, на этот раз ромуланцы целились в излучатель щитов. Хитрость Арчера помогла «Кумари» продержаться. Но долго это продолжаться не могло — андорианцы значительно проигрывали хищной птице. Шран сейчас был уверен — ромуланцы зачем-то берут их измором. Поэтому ему ничего не оставалось делать, как начать маневрировать от ударов, чтобы щиты продержались как можно дольше. — Они уходят под маскировку! — воскликнул Арчер. Шран был озадачен и с каждой секундой этого бессмысленного боя приходил в бешенство. Ох, если вулканцев он просто недолюбливал, то ромуланцы вызывали у него искреннюю ненависть своей изворотливостью и хитростью. Видимо, все же недостаточно он их истребил за пятнадцать лет. — Черек, предположения? — Скорее всего, их целью останется наш излучатель щитов. «Кумари» сделал круговой маневр, паля наугад в космос. Пространство колыхнулось, обнаруживая сначала хлипкие, но затем все более ясные очертания вражеского корабля. Ромуланские щиты потрескивали под напором фазеров, но не падали. Андорианские, напротив, слабели. Одно четкое попадание в их двигатели вывело бы «Кумари» из боя к праотцам. Но как был неравны были их силы, Шран твердо решил дать отпор. В этот момент Арчер уловил знакомые колебания энергии. — Они нас сканируют! — Не прекращать огонь! Открыть частоты вызова. Шран понимал, что единственный способ выйти из боя сейчас — это оттянуть его конец. Нет, он никогда не был готов к переговорам с ромуланцами. Как и всегда, они были бы полны лжи с их стороны. Но услышать требования было бы разумно. Вместо ответа сенсоры «Кумари» обнаружили еще одну волну сканирующего их луча. Их щиты упали. По-хорошему, им нужно было отступить, чтобы перезарядиться. Но ромуланский корабль вдруг повернул и ушел под маскировку снова. Черек с удивлением смотрел, как Арчер растворяется у него на глазах. — Коммандер! Они похитили Арчера и скрылись. Шран повернулся к тактическим консолям и убедился в сказанном, хоть в глазах у него и потемнело от ярости. Нет, эта выходка ромуланцам даром не пройдет. Он перевернет небо и землю, чтобы найти этих остроухих сук и вернуть кадета. Шран почувствовал, что в этот раз ромуланцы зашли слишком далеко — они покусились на все, чем он, хоть и с недавних пор, но дорожил. Похищение кадета у коммандера из-под носа покоробило уязвимое андорианское эго, поэтому было вполне ожидаемо, что гвардейцы бросились по флуктуационному следу, как свора собак, горя жаждой мести и чистым бешенством.

***

— Добро пожаловать на флагман «Пулкаар», — насмешливо произнес высокий ромуланец. — Надеюсь, ты найдешь наш маленький круиз приятным. Меня зовут Трал. Двое удерживали Арчера за локти. Ромуланский корабль, судя по вибрации, уходил не менее, чем на седьмой скорости. Джонатан не знал, зачем он здесь понадобился, но был наслышан о подлости ромуланцев и не сомневался, что он нужен за что-то большее, чем просто его персона. Скорее всего, он оказался втянут в конфликт, о котором ему не было известно. Все, что он мог сейчас, это смотреть на инопланетян с ненавистью. Джонатан сжал челюсть. Он обязательно выживет и сможет устроить побег. А пока ему нужно продержаться до этого момента и выведать как можно больше. Шран был прав тогда. То, что Арчер был гражданином Федерации, ничуть не улучшало его положения. Здесь, в нейтральной зоне, он просто никто. И никто не бросится спасать его. Он не предпринимал попыток вырваться из рук державших его ромуланцев, поддавшись первому чувству безысходности. Ромуланцы надели на него наручники. Голос командира корабля был елейным, но не предвещал ничего хорошего. — А что такой милый юноша делает на андорианском корабле? — вкрадчиво спрашивал Трал. — Да еще и в гвардейской форме… Будь добр, расскажи нам, что мы не знаем об интригах Звездного флота. Джонатан молчал, лихорадочно прикидывая хоть какую-то выгоду в своем положении. Он интересен ромуланцам, и пока что его жизнь составляет хоть какую-то ценность. — Я официант, а не офицер, — брякнул он, надеясь потянуть время. Хлесткий удар в нос заставил Арчера на какие-то секунды ослепнуть от боли. Он дотронулся до переносицы связанными руками. Вроде цел. Но по губам побежало горячее. Он облизнулся, упрямо глядя на своих похитителей. — Я ничего не знаю. Я родился в штате Нью-Йорк всего семнадцать лет назад. Ромуланцы переглянулись — этот мальчишка либо ненормальный, либо пытается их провести.От следующего удара Джонатан зашатался и упал. Трал повелительно махнул рукой: — В кабинет его. Когда Арчера затащили в помещение, он внутренне похолодел: там красовалось кресло наподобие такого же, какое имелось и у андорианского коммандера. Сомнений не было, для чего оно там стояло. Джонатан брыкался, но недолго — на него нацепили шлем с электродами. Первые минуты были мучительными. Голову будто переворошили изнутри бесцеремонно, раскаленными щипцами. Тысячи микротоков ныряли в чувствительную нервную ткань, ища и выворачивая память наизнанку. Джонатан старался сопротивляться, но вскоре ему стало легче. Он почувствовал, что словно перенесся во времени. Все его тело объяло беззаботной легкостью. Арчер узнал этот день. Он с отцом запускал змея в далеком кукурузном поле. Ветер был им на руку, и змей торжественно трепыхался в воздухе. Они его мастерили долгими зимними вечерами из бумаги. Он походил на настоящий звездолет — блестел на солнце серебристой фольгой и голубая джинсовая плазма вырывалась из бумажных турбин. «Это класс «Галактика», — объяснял ему тогда отец. Мать и Юджиния долго провожали их взглядами и махали руками, пока они не стали совсем маленькими точками на горизонте. Змей давно умчался, а они все еще гуляли допоздна, пока вечер не высыпал на небо крупные звезды. Арчер пытался запомнить каждую яркую точку в темной вышине. Тогда он пообещал себе, что побывает на каждой из них. Яркая вспышка под веками перелистнула его воспоминания, как слайд. — Эй, Кобаяши-мару! — шутливо поприветствовала его компания. Здесь, на заброшенной трассе под космодромом они собирались каждый вечер. У каждого второго был старенький, будто найденный на помойке байк. Иногда устраивали на спор гонки, а выигранные кредиты спускали на дешевый алкоголь. Ватага была самой разношерстной, но Арчер чувствовал себя здесь абсолютно счастливым. После вчерашнего удачного прыжка с рампы он и вовсе прослыл местным героем. Теперь он официально отброс. И в этом безрассудстве было так много свободы, которой ему не хватало в Академии. Сегодня Арчер немного замешкался и выехал позже всех. Вечерние покатушки обычно проясняли кадету голову. Уже начинало темнеть, но Джонатан прибавлял скорости в надежде нагнать остальных. Выпитый получасом ранее пунш уже почти выветрился из головы, и Арчер мог бы поклясться, что был кристально трезв к тому моменту, когда на дороге появилась чья-то фигура. Джонатан запаниковал, дав по тормозам что было сил, но дрожавшие руки отказывались слушаться. В эти доли секунд ему не пришло в голову ничего лучше, чем вывернуть руль, послав байк на обочину, а самому соскочить в придорожный куст. Арчер дернулся под ремнями — боль была почти что реальной. Датчики на ромуланском шлеме беспорядочно замигали. Дыхание Джонатана стало прерываться, но мучители не стали корректировать силу сканера. Время было позднее, однако Арчер знал, что адмирал засиживается у себя до полуночи. Достигнув здания штаба, Джонатан лихо припарковался поблизости. Пронзительный ветер взлохматил его непослушные волосы, едва Арчер снял шлем. Кадет поспешил скорее скрыться в холле. Наскоро поправив волосы, Арчер направился к стойке информации. Он назвал свой номер и цель визита, однако офицер за стойкой сообщил, что записываться нужно было заранее. — Сэр, это очень важно! — нетерпеливо воскликнул Арчер. — Он со мной. — послышался резкий, чуть хрипловатый голос и тяжелая рука твердо опустилась на плечо кадета. Арчер еще не решил, радоваться ему или беспокоиться. Он только выскользнул из-под руки незнакомца и ждал, пока тот назовет свое тарабарское имя, должности и служебный номер. Арчеру достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что поздний посетитель штаба был андорианским гвардейцем. Джонатан был озадачен, но теряться в догадках было некогда. Незнакомец уже зарегистрировался и кадету больше ничего не оставалось делать, как последовать за ним. Он видел этого андорианца впервые, а до сегодняшнего случая и вовсе избегал представителей этой расы даже среди своих ровесников. Они казались ему слишком вспыльчивыми, а сам Арчер не любил следить за языком. Этот гвардеец был среднего возраста, с уверенной походкой и неподвижным взглядом темных глаз. Кожаная форма оперативника придавала ему представительный вид, и Арчер не решался заговорить первым. Любопытство кадета все же взяло верх, только они оказались в лифте. — Спасибо, что помогли обойти регистрацию. — заговорил Джонатан, но следующими словами все испортил. — А что, если я какой-нибудь ренегат? — Не мели чушь, кадет. У тебя в руке ученический падд и ты пахнешь… — гвардеец сделал шаг в узком пространстве, заставив Арчера прижаться к стене лифта, — стрессом. Сказав это, андорианец как будто потерял к нему интерес. Тем временем лифт открылся и Джонатан не сразу понял, что пора выходить. Поездка в штаб перестала ему казаться хорошей идеей. Кадету сейчас хотелось поскорее увидеться с Форрестом и по возможности реже здесь бывать. К счастью, гвардеец пропустил его вперед. Арчер слабо обрадовался, что после разговора с адмиралом он больше не встретит этого странного андорианца и шустро шагнул в просторный кабинет куратора. Форрест тепло улыбнулся кадету. У Джонатана немного отлегло от сердца. На какое-то время он даже забыл, что говорит с адмиралом, а не с советником. Арчер говорил о том, как нудно и несправедливо долго его группа участвует в симуляциях, несмотря на то, что многие уже способны на управление звездолетом. Разумеется, он имел ввиду себя. Форрест внимательно слушал и улыбался чему-то своему. Потом торопливо взглянул на свой рабочий монитор и даже слишком поспешно сказал, что что-нибудь придумает. Арчер поблагодарил и выскочил из кабинета, радуясь, что не услышал ни слова о своих прогулах. — Ересь какая! — хмыкнул Трал. — Мне кажется, где-то здесь должен быть момент вербовки. Лицо Джонатана не выражало ничего — он был в сознании, но мысленно был совершенно в другом месте. Арчер вызывающе застонал, поддаваясь навстречу крепко сжимающей его член руке коммандера. Происходящее больше походит на больную фантазию, но резкое движение, с которым Шран сдергивает с него брюки, вполне реально. Как и неподдельный интерес андорианца. Джонатан чувствует, что коммандер тоже начинает заводиться от происходящего, но предпочитает сдерживаться. Вместо опрометчивых действий со своей стороны он смазывает руку слюной и захватывает его член снова, резко натягивая плоть на головку и обратно. Арчер вдруг понимает: ему бы хотелось большего. Власть, которой обладает над ним коммандер, сейчас очень хрупкая и поддельная. В постели же Шран сам бы хотел оказаться под кадетом, пошло выстанывая и желая проникновения, пока Арчер не возьмет его так, как ему заблагорассудится. Джонатан хочет, чтобы Шран взял у него в рот, а не ограничивался только дразнящими ласками руками. Он пытается осторожно толкаться в его ладонь сам, и Шран рвано выдыхает, поощряя. Он мягко поглаживает кадету уретру, собирая выступившие капли смазки и движется вниз, обнажая его головку до предела. Скольжения руки теперь четкие, ритмичные, и у Джонатана захватывает дыхание. Прикусив нижнюю губу, он неотрывно наблюдает и наслаждается контрастом розовой и синей кожи. Он даже не представляет, как он хорош в этот момент со стороны. Его форменка красноречиво задрана, штаны спущены и сбиты где-то на коленях. Коммандер смотрит на него, не упуская ни одной детали. Шран чувствует: от кадета сейчас умопомрачительно пахнет сексом и нерастраченной юностью. Арчер сейчас искренен в своих порывах, и для него не существует ничего, кроме этой умелой руки Шрана, которая медленно, но верно тянет его к пику. Катер заполнен звуками сбитого дыхания их обоих. Шран тянет ладонь к лицу Джонатана. Медленно погладив его по щеке и полураскрытым губам, он засовывает большой палец ему в рот. Арчер с готовностью принимается его облизывать, не отрывая взгляда от коммандера. Андорианские глаза на какой-то момент удивленно моргают, но коммандер справляется, хрипло произнеся: «Хороший мальчик, а теперь кончи для меня». От звуков голоса, обращенного только к нему, Арчер просто взрывается, распадаясь на тысячи мелких осколков удовольствия. Затуманенным взглядом смотрит, как выплескивается с медленными толчками, окрашивая руку Шрана белым. Ромуланец застыл, не перелистывая. Увиденное его только разозлило. Трал пошарил где-то в карманах позади кресла и вынул микроскопический транспондер. Ромуланец подцепил кожу на руке Джонатана, ввел транспондер и аккуратно зашил регенератором. После этого он снял шлем с Арчера и впрыснул ему в шею гипоспрей. Кадет очнулся. Резкая головная боль дала о себе знать сразу же после пробуждения. Но Трал не дал ему времени, чтобы прийти в себя. — Так ты андорианская потаскуха! — прошипел ромуланец. — И ты пудрил мне мозги все это время? — Я не понимаю, о чем вы. — замотал головой Арчер. Он был еще полон смешанных чувств от того, что ромуланцы просканировали каждую клеточку его мозга. — Ты теперь работаешь на нас. Тебя мы отпускаем, но если что-то пойдет не так, ты просто умрешь, потому что мы внесли изменения в кору твоего мозга. Джонатан ни секунды не сомневался в том, что командир «Пулкаара» блефует. Так же в нем теплилась небольшая вера в то, что если бы в него и внесли изменения, Шран обязательно нашел бы выход из положения. Он не дал себе укорениться мысли о том, почему так надеется, что Шран ему должен помочь. Арчер колебался между тем, чтобы снова довериться андорианскому командиру, или полагаться теперь только на себя. Он внутренне подобрался, но это не понадобилось — удар по «Пулкаару» заставил ромуланцев высыпать из кабинета на мостик. Джонатану отчего-то вспомнился земной кудесник Гарри Гудини, который мог выбраться из любых пут, только потому, что имел исключительно гибкие суставы. Это к нему не относилось, но все же он предпринял попытку освободиться от ремней. к тому времени, когда ему удалось ослабить их настолько, что ладонь смогла бы пролезть, он заметил, что из-под деки на стене просачивается плазма. «Это очень нехорошо» — подумал он. Ему нужно было найти способ убраться с этого корабля раньше, чем он сгинет в результате взрыва. Он был уверен — «Пулкаар» сейчас ведет бой ни с кем другим, как с «Кумари». Арчер судорожно выдохнул - он услышал треск андорианских дизрапторов в помещении поблизости. В тот момент, когда он собирался покинуть кабинет, туда вдруг вбежал Шран. Джонатан не успел удивиться. Не успел он и поприветствовать своего командира. Вместо этого он со всхлипыванием бросился навстречу своему спасителю, зарываясь ему куда-то в шею. Джонатан был не в себе после пережитого. Он зарывался носом куда-то в андорианскую шею и отчего-то не мог насытиться запахом гари и пепла, исходившей от нее. — Розовокожий, - потрясенно проговорил Шран, - у нас мало времени. Тогда Арчер повернул свое мокрое от слез лицо и поцеловал коммандера. Вышло смазанно и так отчаянно. Джонатан касался губ коммандера поспешно и срывал осторожные касания так часто, будто хотел напиться прежде, чем Шран оттолкнет его. Но андорианец положил ему руку на плечо и потянулся за следующим поцелуе сам. Он властно захватил губы кадета. В какой-то момент он разрешил себе притормозить. Все происходящее вокруг вдруг стало казаться неважным. Коммандер исследовал рот кадета медленно и не торопясь, чтобы не упускать неспешное узнавание. Нехотя оторвавшись, он потянул его к выходу: — Маячок вот-вот взорвется. Нам нужно уходить. Шран не стал выпускать руку кадета. Теперь уже не отпустит никогда.