Моей Кусанаги

      Принц задремал лишь на минутку, когда очередной усилившийся порыв ветра вырвал его сознание из чудесного видения о неспокойном море и теперь вместо солнечных переливов в волнах он видел деревянный потолок своих одиноких покоев. Утро было по-настоящему ранним, но летнее солнце уже начинало вставать над горизонтом, хоть и скрывалось пока за плеядой темных грозовых туч. Нарастающий ураган нещадно трепал музыку ветра, словно стараясь передать плохие вести через глиняные полые трубочки.       Понимая, что не уснет, Саске привстал на локтях и выглянул в сад. Седзи были открыты всю ночь из-за предшествующей грозе духоты, которая не давала ему спокойно уснуть. Природа будто замерла в ожидании долгожданного дождя, сонно покачиваясь и в предгрозовой полутьме не понимая, что настало утро. Не заметив ничего интересного, Саске снова откинулся на подушки, растрепал смольные волосы и взглянул на руку. Сознание тут же нарисовало перед ним смущенный жест Хинаты, потирающей голову в месте, куда опускались его пальцы. Странное чувство, зародившееся где-то в груди, вырвалось наружу задумчивой ухмылкой. Он тоже замер в ожидании, когда наконец отправится в место, где не бывал с малых лет вслед за женой. Воспоминания о детстве омрачились внезапным осознанием причины, по которой он все еще не отправился в путь.       Принц неосознанно оскалился, вторя выражению маски, скрывающей лицо человека на стене в его покоях. В последнее время на землях страны Огня неспокойно и чем ближе к холодам, тем явственнее становится напряжение, витающее в воздухе. Еще вчера в пределах их земель начались неясные беспорядки, вызванные серией странных убийств и похищений. Сегодня — подобное повторяется на землях Хьюга. Странные совпадения возникают одни за другими. Саске задумывается над истиной, о которой говорила Хината. О той, что бела как кость. Прошло уже несколько недель с момента их разговора, и он все чаще вспоминал эти слова.       Сейчас Хината за много лик от дома Учиха, в котором продолжает расти напряжение. Мрачное облако, подобное грозовой туче над поместьем, разрасталось и разрасталось, и причиной его появления не могла быть лишь принцесса Бьякугана. Что-то еще таилось в щелях под полом, выглядывало тебя из-под укромных мест в отдаленных местах сада или бесшумно наблюдало за тобой во сне. Саске кожей ощущал это напряжение. Рука при этой мысли сама потянулась к клинку, теперь бессменно покоящемуся у его постели. Прохлада метала успокоила набирающие скорость мысли, заземлила беспокойный разум. Принцу хотелось поехать в след за Хинатой чтобы хоть немного замедлиться и получить возможность взглянуть на ситуацию со стороны. Однако пока брат не вернулся со своей миссии, он должен был оставаться здесь, чтобы каждый день выполняя обязанности брата, видеть одобрение отца, но читать между строк пресловутое «тебе все равно не сравниться с ним».       Тряхнув головой принц сел в постели. Потирая уставшие глаза, он задумался над тем, как же сильно его занесло. В нежелании возвращаться к темным мыслям, Саске поднялся с постели, самостоятельно сложил футон и сменил ночные одежды. Продевая руки в длинные легкие рукава, он еще раз задержался взглядом на своих руках, провел подушечкой большого пальца по жесткой мозоли на указательном пальце, но прежде чем мысль успела обрести в его сознании четкие очертания, где-то совсем близко грянул гром. Подняв хмурый взгляд на небо, принц не сумел точно определить время, но решительно заключил что пора приступать к работе.       Этим днем им с отцом было необходимо разобрать накопившиеся прошения, о которых и думал Саске, направляясь к нужной комнате по пустынному, еще темному дворцу. В последнее время люди все чаще обращались к дому Учиха, и если раньше просьбы касались простых бытовых вещей, лишь изредка — расследований странных убийств, то теперь люди все чаще обращались из-за сожженных домов, убитых или изнасилованных женщин, но что еще страшнее — потерянных девушек и детей. Подобные обращения особенно сильно цепляли принца, заставляя его холодное сердце раскаляться в нарастающей ярости.       Как ожидалось, в столь ранний час отец еще не пришел. Саске глубоко вдохнул чуть затхлый воздух и пересек небольшую комнату для того, чтобы открыть седзи. Свежий напряженный воздух приятно охладил легкие. Принц обернулся, уперев руки в бедра, и осмотрел целую кипу связанных пергаментов и ошметков старых рукописей. Некоторые из них представляли собой остатки старых писем, на свободных кусочках которых были написаны новые прошения. Сев перед низким столиком спиной к открытым бамбуковым створкам, Учиха принялся за первое прошение. На огрубевшей бумаге корявым почерком было кратко изложено о подозрительных личностях, пересекших деревню на севере… «Дней восемь назад…» — Саске пришлось сильно напрячь зрение, чтобы разобрать кривую подпись. Мысленно поставив в сознании галочку, он принялся за другое прошение. По тому, каким почерком были начертаны символы, можно было примерно предположить, какие прошения были поданы из одних земель, так как чаще всего простые крестьяне не были обучены чтению и письму, но доверяли написание просьб местным монахам или старым отслужившим у феодалов старейшинам.       К моменту, когда Фугаку неприступной скалой появился в комнате, Саске уже перебрал несколько не толстых стопок, раскладывая их по схожести содержания. Отреагировав на шум, он хотел было встать, чтобы поприветствовать отца, но глава клана мягко пресек его, просто устраиваясь напротив за столом с прошениями.       — Приветствую вас, отец, — все же сказал Саске, но лишь для формальности. Все его внимание было захвачено разбором письма с особенно неясными иероглифами.       — Ты сегодня рано. Твое рвение похвально, — одобрительно кивнул Фугаку вместо приветствия. — Как обстоят дела?       — Я просмотрел не слишком много, но даже сейчас могу сказать, что многих людей беспокоят нападения, убийства и пропажи молодых девушек, — не сумев разобрать написанного, принц не без досады протянул ветхий пергамент отцу, который без лишних вопросов принял прошение. Пытливые глаза сжались в узкие полоски в попытке рассмотреть написанное.       Наблюдая за тем, как на лбу и переносице отца расползаются глубокие морщины, Саске печально отметил, как тот постарел. Казалось еще вчера этот крепкий высокий мужчина учил его управляться с тяжелым клинком, а теперь его огрубевшие руки отодвигают подальше лист, чтобы суметь разглядеть его содержание.       — Крестьяне не смогли поделить кусок земли. Отложи, этим можно заняться многим позже, — наконец заключил глава клана и отдал сыну прошение. Саске незамедлительно положил его в соответствующую стопку.       Дальше они продолжили работать в тишине. Принц знал, что отец почтил его своим присутствием ненадолго — обычно он разбирал лишь около сотни прошений только из чувства долга как человека, ответственного за жизни подчиненных ему людей. Однако с возрастом он больше полюбил слушать отчеты о проделанной работе, чем выполнять ее самому. Именно поэтому принц часто вздыхал, и нервно постукивал пальцами свободной руки по отполированной поверхности низкого столика. Очередное прошение о поиске пропавшего ребенка заставило его вспомнить о визите матери к Хинате. Слова уже готовы были сорваться с его губ, но в самый последний момент он вдохом оставил их лишь плодом собственной мысли.       Фугаку заинтересованно поднял на сына взгляд, внимательно изучая его. Наконец, мужчина отложил очередной исписанный пергамент, показывая, что весь обратился во внимание, и негромко произнес:       — Говори.       Саске исподлобья взглянул на отца, вздохнул, будто набираясь сил и тоже освободил свои руки от всего лишнего. Сверкнула молния, над крышей дворца громогласно возвестили о приходе грозы несколько раскатов грома. По черепице забарабанили первые крупные капли дождя. Саске продолжал молчать.       — Я вижу, что тебя что-то беспокоит. Дело в Хинате? — настаивал Фугаку, расслабленным жестом спрятав ладони в рукава кимоно. Принц раздосадовано цыкнул, отреагировав на догадливость отца.       — Я понимаю, что мой вопрос может быть весьма неуместным, — принц замолчал и продолжил только после одобрительного кивка отца. Фугаку удивленно изогнул бровь, не узнавая в этой покорности младшего из своих детей. — Я заметил, что после случившегося с моей женой, мама начала иначе относиться к ней. Я не понимаю, что могло стать причиной подобного и опасаюсь за… ее здоровье.       «Лжец. Ты беспокоишься о другом…» — подумал принц едва закончив предложение.       — Здоровью и жизни твоей матери ничего не угрожает, — резко ответил глава клана и довольно ухмыльнулся, увидев вспыхнувшие искры в глазах напротив. — Однако смена ее настроения более чем понятна для меня. Когда ты был еще совсем мал, мы с твоей матерью ждали еще одного наследника, однако ребенок так и не родился. Женщины часто очень мягкие и сопереживающие создания, им не чужда чужая боль, особенно если беда другого человека близка им.       Говоря эти слова Фугаку не смотрел на сына, сосредоточившись на одном из сотен пергаментов перед собой, а потому Саске позволил себе состроить скептическую гримасу лишь за малым не издав сдавленного смешка. Однако несмотря на то, что он никогда не слышал о случившемся с мамой и теперь признание отца ставило все на свои места, он все равно оставался настороже. Ему слабо верилось что один подобный случай мог так кардинально изменить мнение Микото о Хинате.       — Мне жаль… — начал было принц, но отец перебил его.       — Не стоит. Это было очень давно, — сказал Фугаку. — Однако что касается Хинаты, раз ты заговорил об этом, — теперь мужской мрачный взгляд впивался в сына. Драматичная пауза, нарушенная очередным раскатом грома, оставила на шее неприятную дрожь. — Она меня весьма удивила и я считаю, что смелость, которую она проявила, достойна уважения. Тем не менее, не позволяй ей заходить слишком далеко. Принцесса Бьякугана присоединилась к семье Учиха, но она никогда не станет ее полноправной частью. Помни это, как и то, кому действительно принадлежит власть.       Ладони принца под столом сжались в кулаки. Напряжение между сыном и отцом снова всплыло подобно деревянному бруску, брошенному в воду. Общая беда заставила его стремительно опускаться на дно, но природа материала незамедлительно снова выбрасывала брусок на поверхность воды, тревожа ее темную гладь.       — Несомненно, — сдавленно ответил Саске. Он знал, что слова отца касались не только его жены. — Продолжим?       — Мне нужно подготовиться к встрече. Сегодня должен вернуться Итачи, — Фугаку тяжело поднялся на ноги, пусть и старался не показать этого. — Вчера ночью я получил его письмо соколом.       — Надеюсь, он принесет хорошие вести, — мрачно отозвался принц.       Глава клана испытующе посмотрел на сына сверху вниз, но не удостоил его ответом. Плавно повернувшись к нему спиной, он почти бесшумно покинул комнату, оставив принца наедине с кипой писем. Саске же оглянулся в поисках лампадки: гроза вовсю бушевала, рваные потоки ветра заносили в комнату холодные брызги дождя. Отыскав все что нужно, он несколько раз стукнул огнивом чтобы его лицо осветил теплый свет, выросший из маленьких искр. Подойдя к седзи, принц взглянул на темное небо. Где-то за плотным слоем туч сверкали молнии и прежде чем закрыть бамбуковые створки, Саске вдохнул влажный воздух.       — Хината, ты доставляешь слишком много проблем даже находясь за тысячи лик отсюда…

***

      Просторную подземную залу освещало множество фитилей, опущенных в масло на жестяных подставках. Шум горной реки, падающей в глубокое ущелье, монотонно напевал ей размеренную мелодию, когда принцесса внезапно обернулась, вглядываясь в пространство за своей спиной.       — Что-то стряслось? — окликнул ее светловолосый монах, сидящий на камнях напротив и вторящий позе лотоса девушки.       — Показалось, что меня звали, — медленно сказала Хината, неспешно оборачиваясь и снова сосредотачиваясь на ощущениях в своем теле. — Прошу вас, господин Наруто, продолжайте.       Намиказе глупо улыбнулся, но тут же взял себя в руки, прокашлявшись в кулак. Его забавляло, что принцесса обращается к нему как к знатному господину. По началу Наруто смущался, но за те несколько недель, что жена друга пробыла в его храме, привык и даже начал мысленно подшучивать над Саске каждый раз, когда принцесса обращалась к нему.       — Может сделаем перерыв? — с небольшим промедлением отозвался Наруто, осознав что витает в собственных мыслях. — Похоже, вы сильно скучаете по мужу.       — Что вы…- смутилась Хината, тут же опустив ясные глаза в пол. Ее расправленные ранее плечи чуть ссутулились, словно девушка хотела сжаться пока не исчезнет. — Господин Саске весьма добр ко мне, однако сейчас мои мысли увлечены немного другими вещами.       — Очень смелое признание, — хмыкнул Намиказе. На его лице появилась лукавая усмешка при мысли о том, как Учиха мог отреагировать на подобное заявление если бы услышал его. — Мне показалось, что Саске слишком строг к вам.       — Мой муж не слишком любит выставлять эмоции напоказ, — Хината снова подняла свою голову, заглядывая в глаза мужчины напротив. — Тем не менее, давайте продолжим, пока у нас есть время.       — Не перетруждайте себя, — почесал затылок Наруто, небрежно помахав рукой в сторону, будто отмахиваясь от чрезмерно серьезного настроя девушки.       — Не переживайте, со мной все в порядке! — девушка слегка подалась вперед, но почти сразу вернула ссутулившейся спине ровный изгиб. — Пожалуйста, продолжайте.       — Упорства вам не занимать, — наконец сдался монах, подумав про себя нервно переминаясь на месте: «Как и усидчивости…» — Однако, я уже объяснил вам все, что знаю о природе чакры. Более точные советы я смогу дать лишь тогда, когда услышу чего вы, собственно, хотите.       Хината снова замялась, потупив взгляд и плотно сжимая пальцы на руках. За проведенное в компании принцессы время монах успел подметить, что этот жест с головой выдавал в девушке неуверенность и беспокойство.       — Если вы мне не…       — Я доверяю…вам… — перебила Наруто принцесса, но ее порыв быстро утратил решительность.       — Но? — мягко подсказал монах без излишнего давления. Намиказе терпеливо ждал, готовый принять любое решение Хинаты.       — Никаких но, — наконец отозвалась она. — Вы могли бы рассмеяться от того, что я вам скажу, — нервно усмехнулась девушка, вызвав в монахе удивление. — Однако я более чем уверена, что на самом деле вам будет не до смеха, — Наруто напрягся, но легкая улыбка, тем не менее, не спала с его лица. — Я хочу научиться поглощать энергию из окружающего пространства, чтобы восполнять недостаток собственной чакры.       — Почему вы решили, что я могу знать о подобных вещах? — нахмурился монах.       — Я вижу, — без лишних уловок ответила Хината и заметила, что ее признание не произвело на мужчину должного эффекта. — А еще я вижу, что ваш неоценимый труд направлен не на сдерживание передвижения Узумаки за границы собственной страны. Ваша задача гораздо труднее — вы не позволяете им пересекать…нечто выходящее за пределы привычного понимания. За границы привычной картины мира.       Наруто молчал, все также сохраняя выражение всепрощающей снисходительности, будто общался с непоседливым, но горячо любимым ребенком. Хината была осторожна в высказываниях, но намекала достаточно прозрачно.       — А еще я вижу, — принцесса немного приблизилась к нему, перейдя на шепот. Светлые глаза таинственно сверкнули. — Что для этого вы используете не собственную чакру, а то, что излучает артефакт под вашим храмом…       — Достаточно, — резким жестом отрезал Намиказе. Его брови едва заметно сдвинулись к переносице. — Я думаю, на сегодня достаточно. Вы переутомились.       Девушка также медленно выровнялась, поднялась на ноги и молча поклонилась. Проводив Хинату тревожным взглядом, Наруто тряхнул головой, сбрасывая странное наваждение. Позади раздался шорох и в следующее же мгновение рука отца коснулась его плеча.       — Поговори со мной о том, что тебя тревожит, — слишком мягким для мужчины голосом сказал Намиказе Минато. — Ты не можешь вечно вариться в своих мыслях.       — Не зря мама недолюбливала Хьюга, — беззлобно, но очень грустно отозвался Наруто. — От них тяжело укрыть какие-либо тайны.       — Дело не в родовом доудзюцу принцессы и ты это знаешь, — Минато взглянул на место, где еще недавно сидела принцесса. Над еще теплой землей едва заметно сверкали отблески неясного свечения. — Дело в ее пытливом и проницательном уме, а также тому бремени, которое ей выпало. Она уже чувствует то, что должно быть скрыто от обычных людей и ты знаешь, что рано или поздно принцесса найдет то, что ищет.       — Это может быть слишком опасно… — отрезал Наруто, но отец виртуозно остудил его пыл. Проведя ладонью по жестким волосам сына, мужчина успокаивающе замурлыкал, подобно тому, как поступал в прошлом с женой.       — Ты не убережешь ее от всего и будет гораздо лучше, если в нелегком деле Хинаты Учиха ей поможет кто-то вроде тебя, — сказал Минато и Наруто безнадежно вздохнул, поднимаясь на ноги.       — Я надеялся, что если не ввязывать ее в эти дела, то мой сон не исполнится.       — Есть вещи на которые ты не можешь повлиять, — мужчина заботливо взглянул на сына. В чертах его лица он узнавал молодого себя, но вот характер его ребенку достался явно от матери. — Знаешь, всегда когда ты используешь свои техники я вспоминаю твою маму.       — Это потому что я использую оружие, которым пользовалась она, — печально отмахнулся Наруто, но Минато был непреклонен.       — Это происходит потому, что мама оставила тебе нечто большее, чем взрывной характер и привычку странно выражаться, — отец и сын ухмыльнулись, вспоминая аловолосую женщину в приступе праведного гнева. — Кушина не хотела для тебя своей судьбы, но так или иначе ты продолжаешь ее дело. И как бы твоя мама не хотела, вместе с ней ты унаследовал ее волю. Поэтому не думай о том, что плохо или хорошо. Сделай то, что считаешь правильным.       Наруто понимающе кивнул и благодарно сжал запястье отца крепкой рукой, но глаза его были грустными, беспокойными. Монах прикрыл веки, пряча их от пристального взгляда отца, вздохнул и складки его одеяния едва заметно расправились на широкой груди.       — Ты ведь знаешь, что если я последую твоему совету, то сделаю так как считаешь правильным ты, — Минато молчал, внимательно наблюдая за сыном и не смея ему возражать. — Однако меня не покидает ощущение, что иного выхода нет. Совет будет против.       — Вы старший монах, господин Наруто и только вам решать, кому открыть доверенную вам тайну, — поклонился старший Намиказе и неспешно оставил своего сына наедине со своими мыслями.       — Как бы ты поступил, Саске? — сорвалось с губ монаха.

***

      В последние месяцы покои отца редко пустовали: теперь к привычным деловым встречам и приемам важных гостей прибавились нескончаемые собрания, где назначались и отчитывались в миссиях шиноби клана. Этот день не стал исключением. Саске стоял за спиной отца в нетерпеливом беспокойстве, ожидая прибытия брата. Он был слишком раздражителен из-за одолевающего его голода, который он не успел утолить с самого раннего утра. Едва закончив с прошениями, принц был вынужден отправиться на собрание, где Итачи должен доложить о результатах своей миссии. По пути к покоям отца ему встретилась Микото, направляющаяся в сад. К неудовольствию Саске, мать расспрашивала его о Хинате и как бы невзначай напомнила о том, что скоро подойдет к концу отведенный на ее восстановление срок.       — И сам знаю… — процедил он вслух, привлекая к себе внимание Орочимару.       Принц спиной ощущал тяжелый взгляд этих змеиных глаз и с трудом боролся с собой, чтобы не обернуться и не всадить кулак прямо между этими двумя желтыми точками на бледном лице. Родной дом стал для Саске тюрьмой, и появление Итачи представлялось спасительной соломинкой, которая позволит ему покинуть это место. Он кожей ощущал как неясное давление сдавливает его шею и грудь, затрудняя дыхание. Будто попал в капкан, который вот-вот разломит тебе ребра. Расслабься хоть на мгновение, ощути свободу глубокого вдоха и тебе конец.       Принц внезапно вздрогнул, ощутив как часто и громко дышит. Слегка тряхнув головой чтобы смахнуть это наваждение он вскинул глаза как раз в тот момент, когда Итачи вошел в покои вместе с Шисуи, все потрепанные и грязные, но живые. Отыскав глазами брата, наследник Учиха кивнул тому, нахмурившись при виде его бледного лица.       — Сын мой, — довольно отозвался Фугаку и повел уставшими плечами. — Вижу миссия была интересной.       — Не интереснее, чем копание в свежей могиле, — отозвался Итачи, резко смахнув этими словами зарождающуюся теплую атмосферу. Казалось стоило мужчине открыть рот, как весь свет высосало из комнаты на улицу через приоткрытые седзи.       — Рассказывай, — без лишних любезностей велел глава Учиха. Итачи, отнюдь, не выглядел утратившим контроль, но был явно зол, что удавалось наблюдать не часто.       — На землях клана Хьюга, — его взгляд не дрогнул, хотя Саске ожидал, что брат обратит свое внимание к нему, — повторяются те же зверства, что еще недавно унесли жизни нескольких женщин и детей на территориях, которые мы должны защищать. Убийства происходили в точности до мелочей, все как одно. Жертвами становятся девушки и дети, которых обескровливают и оставляют гнить в собственной крови.       — Полагаю, до виновника этого…зверства, — Фугаку произнес это слово так, будто оно ничего не значило, — вы так и не добрались?       — Он предусмотрительно покинул земли Хьюга до нашего появления, — слова должны были звучать как издевка, но Итачи произносил их настолько холодно, что становилось не до подобных мелочей.       — Полагаю, что всех этих несчастных находили не просто в кровавых лужах? — отозвался Орочимару как-то уж слишком самодовольно.       Саске невольно закатил глаза. Снова начиналась старая песня о древних сказках, которыми пугали маленьких детей, чтобы они слушались родителей и не лезли куда не просят.       — Треугольник заключенный в круг, — первым нарушил затянувшееся молчание Шисуи, презрительно прищурив глаза, — все мы знаем эти сказки о богах шиноби, при чем здесь это?       — Вам не кажется это занятным совпадением? — издевался Орочимару.       — Все это не более чем проделки чокнутого фанатика, который наслушался легенд и возомнил себя невесть кем, — мрачно отозвался Итачи. Его губы сузились в тонкую полоску, он выглядел уставшим, но отнюдь не от физического изнурения. Не только этого.       — Вы уже верно подметили, господин Итачи, легенд, а не сказок. А легенды, как правило, строятся на реальных событиях. Боги шиноби когда-то научили людей использовать техники, бог Смерти не исключение…. — советник начал медленно приближаться к центру покоев, выползая из своей тени, но Фугаку одним властным жестом остановил его. Поднятая вверх ладонь разрезала воздух словно лезвие клинка, Саске даже показалось что он почти услышал этот свистящий звук, настолько был напряжен воздух вокруг.       — Довольно, — Фугаку медленно вернул руку на извечное место в рукавах своего кимоно. — Оставим эти россказни для детей, — в этот момент он многозначительно взглянул на младшего сына. — События, которые в них описываются давно минули, но мы здесь и убийство простого народа представляет серьезную опасность нашему влиянию на них. Это все, что должно нас волновать.       Итачи с трудом вытолкнул застоявшийся в легких воздух, крепко сжимая рукоятку своего клинка. Отец молчал, но он знал, что это еще не все, а потому терпеливо ожидал, пока тот начнет говорить. Однако Фугаку медлил. Хмурился, чуть щурился чтобы получше разглядеть в сумерках коробочку с табаком у небольшого столика рядом со своим «троном».       — Вы выяснили как это может быть связано с Узумаки? — наконец сказал глава Учиха, растирая между пальцами щепотку табака.       — Нет никаких следов, указывающих на то, что эти убийства и Узумаки связаны, — сказал Итачи словно оборвавшись на полуслове.       Фугаку с интересом склонил голову на бок, бросив на сына испытующий взгляд. Саске также глядел на брата вопрошающе в ожидании когда тот договорит.       — Но у меня плохое предчувствие, — закончил мысль наследник Учиха, наконец одарив принца мимолетным взглядом. Саске хмыкнул, понимая что эти слова изначально не имели и шанса быть услышанными их отцом.       — Предчувствия не дают власти, — коротко ответил Фугаку. — Только факты.       — Безусловно, — Итачи и не надеялся, что отец воспримет его слова серьезно, однако теперь был спокоен, что исполнил свой долг до конца. Не утаил, сказал все, что думал о сложившейся вокруг них ситуации.       — Саске, ты кажется собирался навестить свою жену в храме Намиказе? — мужчина сосредоточенно набивал трубку пахучим табаком, от которого у принца свербило в носу. Принц поморщился и выглядел так, словно чувствовал глубочайшее отвращение к человеку, обращавшемуся к нему.       — Хотел потренироваться с Наруто несколько дней, а после вместе с Хинатой вернуться во дворец, — Саске неохотно раскрывал свои планы. Для него это было сродни признания собственной слабости, хотя, естественно, истинные его мотивы так и остались для всех секретом. Только Орочимару почему-то мерзко ухмылялся стоя в своей тени.       — Отлично. Тогда передашь ему мое указание…