좋아해서 미안 (Sorry, I love you)

      Следующие несколько недель своей жизни Джисон точно не смог бы назвать спокойными. Помимо изнуряющих пар и огромного количества домашки, которую он делал каждый раз с ужасными страдальческими стонами, почти каждый день после занятий возле универа его ждали друзья и тащили куда-нибудь. Идеи у них, кажется, вообще не заканчивались, и таким образом за пару недель они успели побывать в океанариуме, в зоопарке, в кино, в музее, в другом музее и еще раз в кино, посетили огромное количество кафе, в которых Джисон, чувствуя тошноту от такого количества кофе, в итоге всегда заказывал чай.       С друзьями было, безусловно, весело. Вся их разношерстная, как казалось сначала, компания на самом деле сдружилась в рекордные сроки и теперь даже Джисон, который по началу большую часть времени молчал или разговаривал только с Феликсом или Чаном, чувствовал себя комфортно. Он неожиданно хорошо сдружился с Чанбином, с которым у них, помимо одного факультета, оказалась еще целая масса общего, и они умудрялись общаться даже вне окружения друзей, просто встречаясь на перерывах или уходя куда-то, когда остальные были заняты. Феликс пытался делать вид, что обижается и ревнует, но каждый раз рядом, как по волшебству, возникал Хенджин, сиял этой своей улыбкой, и все ворчание Ликса сходило на нет, заменяясь широкой ответной улыбкой.       О том, что происходило между этими двумя, Феликс, несмотря на все намеки Джисона, категорически отказывался говорить. Смущался намеков, краснел своими веснушчатыми щеками, отводил глаза, когда замечал пронизывающий взгляд Джисона, но никогда об этом не говорил. Джисон не лез, думая, что они уже достаточно времени вместе, чтобы Феликс знал, что всегда может поговорить с ним, когда будет готов. Все было будто бы хорошо. Все вокруг налаживалось, и даже его отношения с линейной алгеброй, казалось, шли на лад. Идеальная студенческая жизнь, какой Джисон ее себе когда-то и представлял, но…       Было одно но. У этого «но» всегда находилось время, чтобы сходить с ними в очередной музей, это «но» было все таким же молчаливым, изредка перебрасываясь короткими разговорами с друзьями. Это «но» теперь частенько провожало Джисона домой после прогулок, становясь будто в несколько раз более открытым. Вот только взгляд у него все еще был безразличным, но все еще совсем-не-ледяным, пронизывая Джисона до самого сердца, а эмоции также посещали его лицо слишком редко. Звали это «но» Ли Минхо, и Джисон действительно думал, что сходит с ума. Рядом с ним его сердце начинало биться с удвоенной — утроенной — скоростью, уши и щеки стали в два раза чаще краснеть от его действий и немногочисленных слов, руки все так же потели, а дыхание сбивалось при каждой новой встрече. В компании Минхо как будто уделял ему особое внимание, смотря на него со странным интересом, и даже этого не скрывая. Джисон не раз встречался с ним взглядом, зависая так на добрых несколько секунд, пока не приходил в себя и не отворачивался в спешке, заводя новый разговор с Чанбином. Джисону казалось, что ни на кого из них Ли Минхо больше не смотрел так. И именно поэтому чувствовал себя настоящим безумцем. Ведь какое дело может быть до него парню, который явно не настроен заводить близких друзей. И все вокруг об этом прекрасно знали.       Около недели назад, когда уставший после нескольких пар музыкальной теории Джисон выползал из университета, его, как обычно, у самого выхода поймал под руку Феликс, тут же начиная болтать обо всем, что случилось за день, и ведя его в привычном направлении. Там находилось кафе, в котором они теперь частенько обедали и просто убивали время. Почувствовав привычную атмосферу рядом с как всегда болтливым другом, Джисон ощутил, как напряжение всего дня будто немного отступило, и на лице у него появилась расслабленная улыбка. Феликс рассказывал о том, как на сегодняшней танцевальной практике его одногруппник чуть не сломал балетный станок, смеясь на всю улицу и заражая смехом всех ребят, а Джисон чувствовал себя на своем месте. Как будто больше никогда и нигде не смог бы оказаться лишним.       Через пару минут и несколько пройденных метров их привлек голос Чана, заставляя обернуться. Он быстрым шагом приближался к ним, махая рукой, а за ним привычно шел Чанбин и… Минхо. Это был первый раз за неделю, когда он решил присоединиться к ним, ссылаясь до этого на завал домашки и необходимость лишние пару часов потренироваться. И не было бы в этом ничего страшного, если бы Джисон за это время не успел отвыкнуть от его пробирающего взгляда и вечно безэмоционального лица. Когда трое подошли и остановились рядом с ними, здороваясь, Джисон привычно опустил глаза. Казалось, к этому парню он не привыкнет никогда.       — Привет, — теплый голос заставил его снова поднять голову. Минхо стоял совсем близко и все еще даже не думал улыбаться. — Давно не виделись.       — Д-да, — Джисон выругался про себя на свой не к месту дрожащий голос, — привет. Рад, что у тебя появилось время.       — Я тоже, — кивнул Минхо и повернулся к все еще стоящему рядом Феликсу, здороваясь и с ним тоже.       Они тогда просидели в кафе несколько часов, обсуждая все темы мира, начиная занудными преподами и заканчивая тайнами вселенной. Джисон за все это время от души наелся и сильно расслабился, почти растекаясь по стулу и смеясь над шутками друзей. Было комфортно, хорошо и даже взгляд Минхо, который, кажется, за вечер немного потеплел, не заставлял его волноваться. Они все так же часто встречались глазами, на что Джисон лишь широко улыбался и снова отворачивался к тыкающему ему в плечо Феликсу.       — Знаете, думаю, это именно то, как я представлял себе студенческую жизнь! — вдруг выдал Феликс, светясь, как один из фонариков на висящей на стене гирлянде.       — Что? — не ожидавший такой резко смены темы Чан несколько раз моргнул и вопросительно уставился на него.       — Ну! — Феликс снова был полон энтузиазма и едва ли не подпрыгивал на месте. Возможно, его удерживало наличие людей в кафе помимо них. Возможно — рука Хенджина, лежащая на его колене. В любом случае, он несильно стукнул по столу и продолжил, — учиться, заниматься тем, что мне нравится, тупить над непонятными темами, страдать от ранних подъемов к первой паре, а потом после занятий хорошо проводить время с друзьями и отдыхать. Думаю, сейчас я на самом деле очень счастлив.       — С чего такой наплыв сентиментальности, малыш? — тихо посмеиваясь, спросил Хенджин. Все дружно сделали вид, что не заметили этого обращения.       — Просто… — Феликс слегка замялся. — Ну просто! Просто захотелось сказать друзьям, что я очень рад, что они у меня есть. Хорошо, что мы все в итоге познакомились.       — Я тоже рад, что мы сейчас с вами все вместе, — улыбнулся Чан в ответ Феликсу. — Коридоры нашего университета по истине судьбоносны.       — Не только коридоры! — Ликс снова забыл о недавнем напоминании быть потише. — Если бы вы не решили познакомить нас со своим другом, то Минхо-хена с нами бы не было сейчас.       — Мы не друзья, — вдруг вставил Минхо, как всегда, абсолютно равнодушным тоном.       Феликс резко замолчал, даже не договорив очередную умную мысль, и обернулся на хена, глядя на него как-то шокировано. Джисон тоже повернул голову, чувствуя внутри какую-то необъяснимую обиду, которую сейчас должны были чувствовать его хены, но каждый из них выглядел абсолютно спокойным, будто это не их только что отказались признать друзьями. И Джисону, возможно, было только совсем немного обидно за себя, хоть головой он и понимал, что знакомы они всего ничего, а редкие разговоры и хождения до дома не делают людей друзьями. Обиднее было за других. Но, несмотря на все его душевные метания, Чан, Чанбин и Хенджин все еще выглядели абсолютно невозмутимо и с вопросом разглядывали замолчавших парней.       — Что? — наконец, не выдержал Хенджин.       — Просто… это как-то, — только и смог ответить Феликс, почесывая ухо.       — Мы действительно не друзья, — поняв, в чем дело, ответил Чан, привлекая взгляды к себе. — Вас это так удивило? Мы просто хорошие знакомые. Знаете, встреч в компании и личного знакомства мало, чтобы называть кого-то другом, вам так не кажется?       Джисон только кивнул, опуская глаза в стол.       — А… — Феликс подал голос, но тут же замолчал, кажется, впервые в жизни сомневаясь стоит ли что-то спрашивать. Он кивнул сам себе и продолжил, — а как вы познакомились? Странно, но мы никогда об этом не спрашивали.       — Ну, хен учится на нашем факультете на курс старше, — первым начал отвечать Хенджин, расслабленно откинувшись на спинку стула. — Когда я поступил, он был одним из кураторов моей группы. Так и познакомились.       — Здорово, — улыбнулся Феликс, — как мы с тобой.       — Ну а мы в одном году поступили, познакомились на общих мероприятиях, когда нас просили сделать что-нибудь для организации очередной ерунды, — Чан говорил своим обычным негромким и очень теплым голосом, улыбаясь и заставляя улыбаться других. — Общались немного на этих самых мероприятиях и потом по мелочи. И все.       Феликс широко улыбнулся и начал снова что-то выспрашивать, даже пытаясь утянуть в разговор Минхо, который все это время только слушал и изредка кивал, а Джисон погрузился в свои мысли, совершенно их не слыша. Он резко вспомнил их разговор в парке, свой вопрос про друга и многозначительный ответ Минхо «что-то вроде того». Только сейчас он, кажется, действительно задумался над значением этих слов. Вроде того? Как близкий друг может быть «вроде того»? Он либо есть либо нет его. По крайней мере, сам Джисон всегда считал именно так. Но он уже давно начал понимать, что с Ли Минхо ни одна привычная ему вещь в мире таковой не будет. С ним все было сложнее стократ. И чем больше Джисон над этим размышлял, тем сильнее чувствовал возрастающее в груди желание узнать его. Понять его. Разгадать загадку под названием Ли Минхо. Заслужить его доверие и довериться в ответ. И эта мысль оказалась так глупа, но так желанна, что весь остальной вечер Джисон периодически выпадал из реальности, представляя себе мир, в котором Ли Минхо ему открылся.       И вот сейчас, спустя неделю после того разговора в кафе, который заставил Джисона, будто и без того ему проблем было мало, думать о Минхо в два раза чаще, он сидел на скамейке возле универа и ждал Чанбина. Сегодня их традиционную встречу пришлось отменить, так как у Чана возникли какие-то учебные дела, Хенджин, который весь день был сам не свой из-за болезни пса, вел его к ветеринару, а Феликс написал, что ему срочно нужно домой с чем-то помочь маме. Пару минут назад Джисон увидел белобрысо-розоватую макушку, отбегающую от университета, но не успел его даже окликнуть, как заметил, что Феликс подошел к Хенджину, который держал в руках небольшую собачку, быстро клюнул поцелуем щеку Хвана и лоб собаки, и они вместе пошли в сторону автобусной остановки. Джисон усмехнулся, но не нашел в себе сил даже обижаться на друга, слишком умиленный этой сценой. И все-таки с Феликсом нужно будет поговорить.       — Привет, — раздалось над ухом и, прежде чем осознать, что голос был совсем не похож на Чанбина, Джисон обернулся, на ходу начиная тараторить:       — Наконец-то, я думал, я умру на этой скамейке! — и когда он поднял глаза вверх, ему резко захотелось провалиться сквозь асфальт.       — Это было бы весьма печально, — ответил ему Минхо, слегка щуря глаза. От солнца, наверное. Сам же Джисон тоже зажмурился, но абсолютно точно от стыда.       — Ой, прости, — чуть приоткрыв один глаз, сказал Джисон, очень стараясь, чтобы его голос не дрожал, — я просто ждал тут Чанбин-хена.       — Вот как, — Минхо хмыкнул и присел рядом на скамейку, заглядывая в лицо Джисона. — Тебе глаза слепит? Здесь, вроде как, нет солнца.       Джисону захотелось ударить себя по лбу за все еще зажмуренный глаз, а потом ударить посильнее за мысль, проскочившую в голове.                   «Слепит от твоей красоты.»       Он мотнул головой, отвечая на вопрос и отгоняя от себя глупую мысль. И почему рядом с этим парнем он постоянно позорится. Как будто его мозг моментально отключается, стоит только Ли Минхо появиться в зоне его видимости. Джисон почувствовал, что уши снова начали гореть, и отвернулся.       — Просто в глаз что-то попало, — придумал он отговорку и получил в ответ кивок.       — Ясно. У вас снова какие-то планы? — насчет планов Минхо Джисон тоже был не в курсе, так как его звал всегда Чан. Но не сегодня, по понятным причинам.       — Нет, — пытаясь успокоить тупое колотящееся сердце, ответил Хан, — ну, то есть, я ждал Чанбина, чтобы показать ему кое-что, а потом собирался пойти домой. У Чан-хена сегодня дела, у Хенджина больная собака, а Феликс сказал, что пошел помогать маме, но несколько минут назад я видел его уходящим с Хенджином, — к концу фразы Джисон усмехнулся, чувствуя, что немного расслабляется.       — Они теперь постоянно вместе, — ответил Минхо, зарабатывая вопросительный взгляд. — Часто вижу их на перерывах, и залы для практик они часто занимают, — пояснил Минхо, глядя куда-то перед собой.       — Не то, чтобы я не догадывался, — Джисон улыбнулся и поднял глаза наверх, рассматривая облака, — но довольно обидно, что он ничего мне не рассказывает.       — Возможно, он сам не уверен, — Хан вообще не рассчитывал получить на это ответ, поэтому удивленно уставился на Минхо, приподнимая бровь. — То есть, какой смысл делиться чем-то с людьми, если ты сам не понимаешь себя. Возможно, он не разобрался в своих чувствах, возможно, ему страшно, возможно, он просто стесняется, поэтому не рассказывает тебе.       — Да, но мы всегда всем делились друг с другом, — Джисон нахмурился и потер нос.       — Может, не в этот раз, — пожал плечами Минхо. — И это не плохо. Думаю, он все равно знает, что когда захочет рассказать, ты его выслушаешь.       Джисон все еще был удивлен снова внезапно свалившейся ему на голову поддержкой Минхо. За все прошедшие недели и дни, что он был вместе с ними, большую часть времени Минхо молчал или негромко переговаривался с Чанбином или Чаном, когда ему удавалось выцепить их из общего обсуждения. Разговоры он поддерживал, в лучшем случае, парой фраз, чаще всего просто кивая и изучая говорящего глазами. С Джисоном он разговаривал только, когда они оставались наедине. Мог сказать пару фраз, когда друзья снова убегали вперед, увлекшись чем-то, и говорил чуть больше, когда провожал его домой. Именно этот факт смущал Джисона снова и снова, но в процессе одной из их прогулок было выяснено, что они живут в одной стороне, и оно само как-то так получилось.       Было неловко. Еще более неловко становилось, когда Минхо, зацепившись за какое-нибудь его слово, жест или взгляд, начинал анализировать его и заводил разговоры такие серьезные, что Джисону хотелось удавиться. Не потому что он не любил или боялся серьезных разговоров, а потому что каждый раз чувство, будто Ли Минхо видит его насквозь, сводило его с ума. Он действительно замечал все.       — Ну а ты? — Джисон вздрогнул, выныривая из своих мыслей, из-за вновь раздавшегося рядом голоса. — Ты всегда рассказывал ему о своих влюбленностях?       Джисон стушевался, опустил глаза, пару раз вздохнул, обтер руки об штаны и снова вздохнул, молясь, чтобы его внезапная паника как-нибудь ускользнула от всевидящего взора Минхо. В горле встал неприятный комок, но Джисон, собрав все свои силы, сглотнул его и, как-то нервно улыбнувшись, ответил:       — Я никогда не влюблялся.       И на этот раз, даже на каменном лице Минхо, он отчетливо увидел удивление. Неужели это так криминально? Ну, не влюблялся и все. Ничего такого. В конце концов, ему не пятьдесять, чтобы терять надежду на светлое будущее. Не выдержав изумленно поднятых бровей на чужом лице, Джисон снова отвернулся и заломил пальцы на руке. Сейчас он сильно жалел, что надел сегодня кофту с короткими рукавами и не имел возможности натянуть их до самых пальцев.       — Вот как, — через пару секунд отреагировал Минхо, возвращая своему лицу привычную безэмоциональность. — Тогда я уверен, что, когда это случится, тебе тоже будет страшно рассказать ему.       — Возможно, — его голос стал немного хриплым, и Хан прочистил горло, думая, стоит ли делать очередную глупость. Возможно, с вероятностью в сто двадцать процентов, он пожалеет об этом. С вероятностью в сто тридцать — ему не ответят. Но маленькая вероятность в один несчастный процент, что он снова сможет увидеть на чужом лице хотя бы какие-то эмоции, заставила его все же спросить:       — А ты когда-нибудь влюблялся? — да, Джисон был прав. Он тут же об этом пожалел.       Минхо снова отвернулся, глядя перед собой каким-то невидящим взглядом, чуть приоткрыл рот, шумно выдохнул, а его пальцы сплелись между собой, будто он волновался. Джисон не поверил самому себе. Минхо волновался? Этой реакции уже было в сто раз больше, чем он ожидал, но все равно упорно ждал ответ. Будто ему могли ответить. Через несколько очень долгих секунд Минхо облизал губы — сердце Джисона предательски замерло — и повернулся, встречаясь с ним взглядом.       — Я…       — Привет! — его перебил громкий возглас выросшего из-под земли прямо у скамейки Чанбина. — Прости, Хани, меня выловил в коридоре препод и повел на кафедру рассказывать про какой-то проект, который будет через два месяца. Еле вырвался. Долго ждешь?       Кажется, от только сейчас обратил внимание на еще одного присутствующего, потому что, неловко улыбнувшись, почесал затылок и добавил:       — Привет, хен.       — Привет, — кивнул в ответ Минхо и встал. — Раз уж Чанбин пришел, я пойду. Поговорим потом, — он еще раз кивнул Чанбину и Джисону, задержавшись взглядом на его лице, а уголки его губ дрогнули в подобии ухмылки. Он помолчал секунду и добавил, — Хани.       Решив не наблюдать за последствиями своих слов, он тут же развернулся и пошел прочь от университета, оставляя позади себя совершенно растерянного Джисона. В голове роем толпились вопросы, но главным, как ни крути, оставался:       — Какого черта…       Кажется, он сказал это вслух, потому что Чанбин, успевший усесться рядом, хохотнул и несильно ударил его по плечу.       — Что именно? — он улыбался и выглядел в принципе очень довольным жизнью. Чего нельзя было сказать о Джисоне. — Этот вопрос должен задать я. Какого черта ты сделал с ним? Я знаю его три года и за все это время не слышал, чтобы он хоть кого-то называл ласково. Ну, кроме… неважно. В общем, что за чары, Хан Джисон?       — Ой, иди ты, хен, — Джисон закатил глаза и пихнул Чанбина локтем в живот, вызывая у того очередной приступ смеха. Он старался игнорировать разливающееся внутри тепло от его слов.       — Шутки шутками, а ты действительно какой-то особенный, раз он так много разговаривает с тобой и какие-никакие эмоции показывает. Мы от него этого не видели уже…очень давно.       — Что с ним случилось в прошлом? — Джисон терпел. Правда терпел, но в этот самый момент все его терпение и выдержка лопнули, как мыльный пузырь. Слова Чанбина согревали сердце пуховым одеялом и заставляли его болезненно сжиматься от приятного волнения. «Особенный».       — Прости, Хани, — Чанбин закинул руку ему на плечо и по-дружески сжал, — я не могу рассказать тебе, это не моя история. Тем более я сам знаю все очень поверхностно. Думаю, он сам расскажет, если захочет. Так будет честно.       — Ты прав, — Джисон кивнул и всеми силами подавил расстроенные нотки в голосе.       Конечно, никто не имеет права рассказывать что-то личное о Минхо, кроме самого Минхо. Вот только Джисон очень сомневался, что тот когда-нибудь расскажет ему сам.       — Пойдем уже, — Чанбин еще раз сжал его плечо и вскочил на ноги, жестами поднимая Джисона, — покажешь мне, что ты там напридумывал. Кто знает, может, это будущий хит.       Джисон усмехнулся и встал, направляясь вслед за хеном. Голову все еще наполняли мысли о его словах и о словах Минхо, но, чем ближе они подходили к дому Чанбина, тем сильнее Джисон пытался их выкинуть.       Потом. Он еще успеет подумать об этом потом. И далеко не один раз.