Легенды Сонной Лощины

Тьма — первое, что помнил Икабод. Но вот постепенно будто бы стало светать. И от этого усиливающегося света сердце учителя ожило, затрепетало. До его слуха долетал шëпот чьих-то странных голосов: — Сейчас он оживёт. Прячемся! — Зачем прятаться? Мы же первые, кто его увидел здесь! Может, сразу представимся ему? — Ага, только покажемся не сразу. Икабод раскрыл глаза и приподнялся. Его взору предстала необыкновенная, чудесная картина: освещаемые золотым светом, цвели вокруг странные деревья; не то берёзы, не то сахарные сливы, не то виноградники — необычные, но чудные, похожие на те, которые ему так нравились. На полянке цвели роскошные розы и удивительные кустарники с ароматными сиреневыми листьями. А прямо перед Икабодом… сидели двое незнакомых псов. Один был маленький, породы такса, другой был помесь овчарка с дворнягой. — Ах, святая мудрость, где я?! — воскликнул учитель. — Ты в Дивном Саду — самом лучшем и желанном месте! — ответил ему пёс-дворняга чистым понятным голосом. Икабод удивился ещё больше. Он тряхнул головой, словно пытаясь прекратить сон, и прошептал сам себе: — В самом деле, я сошёл с ума. Уже мерещатся человечьи слова от собак! Такса упал на спину и рассмеялся, а дворняга сказал: — Наши слова тебе вовсе не мерещатся. Здесь все друг друга понимают. Вот например, я, Бродяга, бываю здесь чуть ли не каждую ночь, встречаюсь здесь с другом Чесуном, что сидит возле тебя, и даже знакомлюсь с другими собаками, которым тоже снится пребывание в этой удивительной стране. — Та-ак, понятно, — кивнул Икабод и поднялся. — Я должен исследовать это место. Целая роща виноградника манила своей зеленью и почти янтарными плодами. Никогда не ел Икабод такого сладкого винограда — вкус был поистине дивносадовым! Дальше следовал зеркальный пруд, окружённый прямыми кудрявыми берёзами, из которых в соннолощинском лесу так удобно было делать розги. — Так вот откуда пришла палка справедливости, — заметил Икабод. — А ты пройди вон туда, — такса Чесун указал на заросли кустов сирени. — Там у гостей Дивного Сада всегда пирушка горой. Учитель раздвинул сирень и увидел накрытый белой скатертью стол, а на нём чего-чего нет: и мясные закуски, и десертные сладости, и напитки разные, и всего не счесть. А всё мясное поедали собаки разных пород, сидящие на стульях за столом. Учитель никогда ещё не видел такого богатого выбора блюд, таких умных собак, но больше всего привлекла его большая ароматная индейка, фаршированная помидорами. Икабод мигом подсел к своему любимому кушанью и покончил с ним так быстро, что Бродяга не успел облизнуться. И вся еда, которую только удавалось съесть, не проглатывалась, а будто таяла на языке, оставляя чувство вкуса. — А мне? — гавкнул рядом Чесун. — Я тоже хочу попробовать, — сообщил Бродяга. — Может, ты дашь от своих кушаний и мне кусочек? — спросила белая пушистая собака, тоже недавно зашедшая на пир. — Кушайте, милые собачки, — сказал учитель, отрезая ножом кусок говядины и передал его маленькому щенку. — Никто не уйдёт от меня голодным. — Кости от индейки оставь мне, — попросил Чесун. — Ты ешь кости? — изумился Икабод. — Конечно, обожаю их грызть! — облизнулся пёс. — И когда я проглочу в Дивном Саду кости, мне от этого ничего не будет. …Учитель делился едой со всеми собаками и вёл с ними беседу; оказывается, собаки попадали в Дивный Сад во время сна, и с каждой происходило что-нибудь приятное. Облокотившись на сиреневое дерево, Икабод залюбовался на розовые ивы, шелестящие своими длинными ветвями. — Да… Таким я Дивный Сад себе и представлял. Здесь я делю угощения с собаками и наслаждаюсь полным покоем, но… почему я вдруг оказался здесь? Икабод склонил голову в тревожной задумчивости, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить. Бродяга завилял хвостом: — А какое тебе до этого дело? Оказался, и всё. Блаженствуй, наслаждайся! — Нет… Как-то я же всё-таки сюда попал. — Ну, если тебе так хочется узнать об этом, иди к Великой и у неё спрашивай, — отмахнулся хвостом пёс. — Что это за Великая? — заинтересовался учитель. — О-о, она славная! Мы всегда просили у неё в Дивном Саду исполнения своих желаний. Бродяга вывел Икабода на луг с высокой золотистой травой. Длинный золотой луг заканчивался огромным столбом света, где всё пространство терялось. Вдруг непередаваемой красоты белая лиса с девятью хвостами, намного больше самого Икабода, проскользнула через световое пятно. Остановилась она, паря в воздухе перед учителем и псом, и спросила тихим нежным голосом: — Вы звали меня? — Ему необходимо узнать, почему он здесь, — пояснил ей Бродяга. — Великая Кицунэ! — узнал Икабод божественную лису. — Значит, легенды о тебе не были вымыслом! — Да, это так, — кивнула лисица. — Но я прежде всего хочу узнать, отчего это я, Икабод Журавль, школьный учитель, очутился здесь, в Дивном Саду, который сам же из головы выдумал? — Ты здесь просто потому, что все учителя, разумеется, достойные, попадают в Дивный Сад после смерти. — Так я что… умер?! — в ужасе воскликнул Икабод. — Да, — неумолимо спокойно ответила Кицунэ. — После своей смерти ты попал в свою выдуманную реальность, так как думал, что все настоящие учителя достойны такого блаженства. — Так, я сейчас попытаюсь всё вспомнить! — Икабод приставил пальцы к вискам. — Я был на каком-то празднике… Ах, да, на празднике у моей возлюбленной Катерины. Дальше он… да-да, он, именем которого я пренебрегаю, рассказал мне про ужасного всадника без головы, и когда я поехал домой… Ах! Страшная история про безголового всадника сбылась! Он бросил свою горящую тыкву в меня! А дальше… Не помню!.. Дальше был выдуманный мною Дивный Сад, претворённый в реальность. Бродяга поглядывал на учителя с сочувствием, а Кицунэ продолжала парить в воздухе, чуть касаясь лапами травы; её белые хвосты с рыжими кончиками колыхались, словно под дуновением ветра. — Ты попал сюда, Икабод Журавль, и теперь ничего уже не изменить. — Но неужели вернуться невозможно?! — вскричал учитель в отчаянии. — У меня же там ученики без образования останутся… Они и раньше-то учиться ленились. А моя милая Катерина? Я же люблю её! Люблю всем своим сердцем, пусть даже моя любовь не взаимна! Я столько не успел ей всего сказать, столько не сумел объяснить… Не в силах совладать с чувствами, Икабод пал на колени и схватился за голову. Кицунэ бесшумно подплыла к нему, спрашивая: — А что бы ты сделал, если бы вернулся назад? — Я бы непременно отомстил жестокому человеку, толкнувшему меня на встречу с безголовым призраком. Это не должно остаться без мести! Буду действовать назло ему! И конечно, скажу моей прекрасной Катерине, что люблю её, что теперь мне совершенно безразличны чудовища. — Ты ошибаешься, учитель, — произнесла лисица с едва уловимой улыбкой. — Разве можно за короткое время переделать всё, что ты хочешь? Чтобы победить собственный страх, нужно серьёзно взяться за это. И хватит ли у тебя времени понять настоящую жизнь? — О, я надеюсь! Пусть даже и на короткое время, я согласен вернуться назад. Кицунэ подняла сжатую правую лапу, а затем разжала её: — Вот часы. В них заведено время ровно на неделю. Когда оно истечёт, ты снова окажешься здесь. Носи их всегда с собой, но помни: если с ними что-то случится и они остановятся раньше срока, ты умрёшь. Совсем, окончательно умрёшь, и в Дивный Сад больше не сможешь попасть. Икабод смиренно принял часы и этот страшный приговор. — Благодарю тебя, могущественная Кицунэ, за твою великую милость. Уверен, я смогу понять самое главное. Теперь я готов к любым испытаниям. — Что ж, тогда я запускаю, — сказала Кицунэ и махнула всеми хвостами. На миг Икабод зажмурился и сжал часы в ладони. Что-то толкнуло его вниз, ярко осветило его. Когда учитель осмелился раскрыть глаза, он, как ни в чём не бывало, стоял на том же мосту, ведущему из жуткой рощи в город. Оглянулся назад — сзади его уже никто не преследовал, лес был залит дневным светом. Довольный Икабод отомкнул крышку на часах — идут! И, засунув их в рукав, направился в шумный, полный жизни городок.