Легенды Сонной Лощины

Даже после смерти учителя Волшебнице нельзя было уезжать в свой город — срок её учёбы официально ещё не кончился. А как же она будет учиться, если учить некому? Она, не считая Чижиковой, была единственной, кто относился к Икабоду с любовью и уважением, всегда слушалась своего учителя, всегда старалась понять его. Убитая горем и тоской, она в первый же день зашла в школу и сразу же предала себя самообразованию. Как ни грозил Волшебнице директор, что запрёт её в школе, она оставалась непреклонной. Тогда уставший директор отдал ей ключи от школы — пусть делает, что знает — и уехал.       Волшебнице трудно было учиться одной, да ещё и пришлось ухаживать за больной собакой Принцессой, которая почти ничего не ела и без сна лежала на полу, как тряпочка. В этот день Волшебница пыталась найти умную информацию в книгах, оставшихся из учительских вещей, но не могла понять смысл текста. Не найдя в книгах ничего для себя, она склонила на руку голову и сидела так долго в задумчивости. Но тут в класс вошла её подруга Чижикова. Удивлённая посещением незваной гостьи, Волшебница спросила: — Ты зачем сюда заявилась? — Учиться пришла… — робко ответила девочка. — А почему без учебников? Ведь кроме книг Икабода здесь больше ничего познавательного нет. — Так просто… Не взяла. Ну хоть немного поучиться можно? — Можно, вот только, что мы поймём в этих книгах? Волшебница уселась с Чижиковой за парту и раскрыла книгу «История колдовства в Лондоне». Но ничего им не было понятно — какие-то колдовские события, превращения, даты… А главное — все книги были без картинок! То ли дело, когда Икабод рассказывал — чисто и понятно, сразу в голове рисовалась картина рассказанного действия. — Волшебниц, я устала… — Устала, так не учись. — Нет, я хочу учиться, но только с учителем. И никакой другой его не заменит! — Что ж, я полностью согласна с твоими словами, но что сделаешь, если он погиб? А Принцесса… Волшебница обратила взгляд на почти безжизненно лежащую в углу собаку, которая даже не скулила. — Доживёт ли до завтра? — пожала плечами Волшебница. — А ты меня чему-то научить можешь? — неожиданно спросила младшая. — Ты что? Я же не учительница. Я могу только кунг-фу научить. Когда мне довелось быть в Китае, я немного постигла эти сложные уроки. — Поучи меня, пожалуйста! — Что ж, ладно. Девочки вышли во двор, и Волшебница стала диктовать Чижиковой движения: — Ноги шире, колени согни… Выше, выше голову! Теперь удар! Волшебница подпрыгнула и ударила ногами в дерево; с него посыпались листья. Чижикова, желая добиться того же, тоже подпрыгнула, но не ударила сильно, а только упала на спину. — А-ау… — простонала она. — Так и убиться можно. — И это только разминочное упражнение было, — закатила глаза старшая. — А я более сложные вытворяла, и ничего подобного! — Нет, кунг-фу мне не подходит. Волшебница горько вздохнула: ничего у них не получается. Где же сейчас Икабод? Далеко ли? Но тут… Но тут они обе услышали: — Волшебница! Софья Чижикова! Вы, конечно, предпочитаете валяться на земле, вместо того, чтобы учить уроки? Чижикова и Волшебница медленно оглянулись… Возле них, как ни в чём ни бывало, стоял Икабод Журавль, и поглядывал на них с той же невозмутимостью. — Это вы?! — воскликнула Волшебница, после чего на её лице образовалась светлая-светлая радость: — О-о-о! — Учитель! — взвизгнула Софья Чижикова, мгновенно вскочив на ноги. Ясно понимая, как дорог им этот строгий и притом добрый наставник, они теперь обнимали его, как кого-то родного. — Ну хорошо, хорошо… — Икабод не знал, что сказать в ответ, смущённо отцепляя от себя маленькие пальчики. — Неужели вы совсем не учились, пока меня не было? — Совсем-совсем! — опустила глаза Волшебница. — Хотя мы пытались. — Но в ваших книгах без вас ничего не учится… — развела руками рыжая Соня. — Да это и не удивительно, — улыбнулся учитель. Тут из школы выскочила Принцесса, ещё ранее узнав голос хозяина. С счастливым лаем она стала прыгать на Икабода, порой ухитряясь лизнуть его прямо в глаза. Но этого Принцессе казалось мало, чтобы выразить свою радость — она кидалась снова и снова. Учитель подхватил её на руки: — Я знал, что ты будешь скучать по мне. Собака продолжала вылизывать ему лицо, вне себя от любви и счастья; ученицы смеялись от удовольствия. — Не знаю, что думали другие ученики, но мне вас не хватало очень-очень, — призналась Волшебница. — И мне тоже, — добавила Соня. — Что ж, — Икабод завёл учениц в школу, — давайте разберём, что же вы там учили. И возможно, это будет мой последний урок который я проведу. — Это ещё почему?! — удивилась старшая ученица. — Потому что часы моей жизни заведены только на неделю, а мне надо ещё успеть рассчитаться с Бромом. — Рассказывайте! — потребовала Волшебница.                               * * * Следующий день определял судьбу певицы Катерины. Рано утром Бром собрал всех своих дружков во дворце бракосочетания, надел чёрный костюм, купленный на деньги Лефу, и встал у алтаря в ожидании невесты. Чтобы нарядить дочь к венчанию, миссис ван Тассел позвала её трёх подружек Полетту, Лорэтту и Клодетту — тех самых тройняшек, что всюду следовали за Бромом. У всех трёх были зелёные глаза и светлые волосы, отличить их можно было только по платьям: у Полетты — зелёное, у Лорэтты — оранжевое, у Клодетты — красное.       Балтус ван Тассел велел наёмникам закладывать украшенную карету, ещё вчера заказанную; красавица певица сидела у себя перед зеркалом, не говоря ни единого слова: её то в жар бросало, то она дрожала, как лист. Голова её томно клонилась под тяжестью бриллиантового венца, которым убирала её Полетта. Лорэтта укладывала волосы невесты в модную причёску, Клодетта оправляла на ней свадебное платье. — Посмотрись, хорошо ли? — спросила Клодетта. Катерина встала со стула, но ничего не ответила. — Молчит! — рассердилась Лорэтта. — Хоть бы улыбнулась… Не счастлива она, что-ли?! Я была бы вне себя от радости, если бы за такого мужчину выходила! — Почему он ей не нравится? — удивлялась Полетта. — Он же просто чудо! И все три девушки умилённо ахнули, закатив глаза. В комнату заглянул Балтус: — Невеста готова? — Готова, готова! — защебетали тройняшки и пододвинули Катерину к отцу. Тот взял её за руку и трогательным голосом сказал: — Ну… будь счастлива с Бромом Костяным. Кэтти не выдержала, вновь упала на колени и закричала: — Отец, вразумись, ты загубишь мою жизнь окончательно! — Это ты вразумись… — пробормотал фермер, вывел дочь во двор и усадил в карету. Клодетта, Лорэтта и Полетта быстрым шагом поспешили за уезжающими ван Тасселами. Наконец, родители вышли из кареты и вывели под руки дочь, всунули ей букет из белых лилий и сели на свои места во дворце. Катерина стояла на пороге, и продолжала ожидать Икабода, что должен прийти за ней. Она не предполагала, как он остановит это страшное венчание, но всё же надеялась, что оно не состоится. Зал заволновался: что же невеста не идёт? Кэтти поняла — никуда ей не деться. И в безнадëжной, неизбывной печали вошла внутрь. Гости восхитились от одного её вида: платье её было белоснежное, сверкающее и с короткими рукавами, а фата, придерживаемая бриллиантовыми украшениями, стелилась прямо по полу, так как была длиннее самого платья. Но Катерине было сейчас так же тоскливо и одиноко, как Икабоду в роще в ту ночь: поникнув головой, с мокрым от слёз лицом, шла она словно не на венчание, а на страшную казнь. Когда она встала рядом с Бромом, тот был в глубине души озлоблён её печальным видом, понимая, что «прóклятый журавль» так и не вышел у неё из головы. К жениху и невесте подошёл седой старичок, раскрыл перед собой книжку и начал: — Перед тем, как официально заключить ваш брак, я хотел бы знать, является ли ваше желание совместной жизни искренним, страстным, взаимным? С открытым ли сердцем, по доброй ли воле вы связываете жизни свои? Никогда Рэд ещё не было так страшно. Она то и дело мельком поглядывала на двери, в надежде, что они отворятся, и войдёт Икабод… Но двери дворца были заперты, и всё вокруг было жутко и безмолвно… Отец, мать, и родственники с гордостью и радостью глядели на Катерину, тройняшки ёрзали на своих местах, изнывая от зависти к невесте. А Бром ещё и приговаривал Яшке, сидящему рядом за письменным столиком: — Так и запиши: «А вскоре Бром Костяной привёл-таки под свадебный венец свою несравненную Катерину.» Когда старичок обратился к жениху с обычным вопросом, Бром, конечно же, ответил «да». Но вот он обратился к Катерине: — Екатерина ван Тассел, согласны ли вы быть Брому любящей женой и любить его вечно? Девушка вздрогнула: если она скажет «нет», это ничего не изменит. А если смолчит, венчающий ответа долго дожидаться не будет, и мир для неё рухнет. — Знаете, мне нужно вернуть себе силу воли… Дайте мне некоторое время побыть одной. Бром недовольно взглянул на Катерину, потом на венчающего — тот пожал плечами. Оказавшись во дворе, певица стала тревожно вглядываться в даль улицы — никого, только какие-то незнакомые люди проходят. Она всё ещё не могла поверить, что Икабод не приходит забрать её куда-нибудь подальше от Брома и всех ему верных. — Сударыня! — послышался из храма голос венчающего. — Сейчас буду! — отчаянно крикнула Кэтти. — Ещё пару минут! — Пару минут и ни секунды больше! — рявкнул Бром из-за дверей. Бедняжка готова была снова разрыдаться: «Всё, всё кончено!! Его нету! Теперь я буду силой отдана в руки своему врагу, ненавистному мне человеку… Нет! Нет!! Не бывать этому!» Решительный её взгляд заскользил по двору и остановился на лошади, впряжённой в свадебную карету. Недолго думая, девушка выпрягла лошадь, вскочила на неё и крикнула: — Пошла! Лошадь понесла Катерину на себе прочь от дворца. Услышав на улице ржание, Бром ни на шутку перепугался; он выскочил во двор и, увидев, как уезжает невеста, всё понял. — Ты… Ты с ума сошла?! Верни-и-ись! — заорал он, догоняя Катерину. Но та сорвала с себя фату и швырнула её Брому в глаза. Когда он выпутался из фаты, невесты уже нигде не было. Гости уже выбежали за женихом и встали в недоумении. — И где теперь искать эту непокорную дочь? — проворчал фермер. — Сгинула, а нам — ищи-свищи! — Друзья, — обратился Бром к приятелям, — кто из вас разыщет мою легкомысленно сбежавшую невесту? Кто пойдёт по её следам? Ну? Неужели среди вас нету отважного рыцаря, что сослужил бы эту службу своему господину? — Я! — выскочил из смущённой толпы рыжий с записной книжкой. — Молодец, Яшка! — сказал Бром. — И чтобы завтра выяснилось место её нахождения. В это утро Икабод не пришёл вовремя, потому что оказывал милость девочкам в проведении последнего урока и рассказе о своём чудесном спасении. Когда же он прибыл ко дворцу бракосочетания, то увидел расходящихся людей. — Венчание дочери фермера состоится сегодня? — спросил он у тёти Клары. — Э, где там состоится! — махнула та рукой. — Невеста, представьте себе, от жениха на лошади ускакала. Говорят, не собралась духом… Но Икабод уже и без того понимал, отчего Катерина так поступила. Вдруг перед ним откуда ни возьмись появилась Волшебница. — Как ты здесь оказалась? — удивлённо отступил Икабод. — Телепортировалась, чтобы посмотреть, зачем вы сюда пришли. — Телепортация? Да, знаю, читал… А пришёл я за Катериной и узнал, что она сбежала от Брома, смелая, решительная девица… Вот только неизвестно, куда. — Так как я иногда хожу гулять в лес, то всегда вижу надпись на указателе: на одной его стороне написано «Сонная Лощина», а на другой «Лондон» Возможно, она как раз бежала туда, вы найдёте её там. — Слышала, Принцесса? — вновь обратился Икабод к собаке. — Шанс быть с Катериной у меня ещё есть! Телепортируй меня туда, Волшебница, так намного быстрее. …Уже через секунду Икабод с Принцессой на руках стоял посреди шумной улицы большого города. Лондон — совсем не то примитивное фермерское поселение купцов, как в Сонной Лощине. Этот многолюдный город отличался красивыми многоквартирными домами и высоко развитым искусством. Икабод тут же заприметил небольшое кафе и заказал в нём себе обед. С аппетитом поедая куриный бульон, учитель любовался на болтливых и стильно одетых людей, совсем не похожих на соннолощинских, как вдруг заметил за одним из столиков Волшебницу. Оказалось, она тоже телепортировалась в Лондон, и теперь лакомилась мороженым. — Ну, каково? — сказала она Икабоду. — Город вполне современный, промышленный, не то, что та чересчур сонная Лощина, где сохранился старинный уклад фермерства. Мы здесь здорово повеселимся, неправда ли? — Без Кэтти нету мне веселья, — учитель бросил Принцессе куриную кость. — Надеюсь, Принцесса сможет найти её. — Она не полицейская ищейка, — покачала головой девочка. — И как сможет учуять Катерину, в этаком городище, где полным-полно других, незнакомых запахов? Послушайте лучше разговор людей, может, что от них и узнаете. Икабод прислушался к двум мужчинам, сидевшим недалеко. — Водонапорная башня — лучшее место для заключения наших деловых сделок, — изрëк первый. — Хорошо бы, да теперь туда уж не пройдëшь… — сообщил второй. — Толкуют, там девушка какая-то поселилась. — Да ну! Девушка, на водонапорной? — Ага, и, к тому же, никому не сказала ни своего имени, ни происхождения. В город только сегодня прибыла. И Икабоду стало ясно всë. Как долго и с каким нетерпением учитель дожидался этого вечера — он и сам не знал. Но лишь зашло солнце, он пустился на поиски башни и легко отыскал еë по широкой островерхой крыши.       Поднявшись по лестнице, он прошёл в небольшую комнатку наверху. Там среди кирпичных стен, на расшатанной табуретке сидела Катерина в длинном розовом платье, красной шляпе и перчатках ей в тон. Теперь она была неотличима от лондонской леди, и её строгий, таинственный вид никак не вязался с грубой обстановкой башенной комнатки. — Кто там? — мрачно спросила девушка, глядя в маленькое окошко. Но, оглянувшись, она вновь радостно ахнула, вскочила и обняла возлюбленного, а Принцесса запрыгала вокруг них с весёлым лаем. — Икабод, миленький, я ждала тебя до последней минуты, когда выходила за Брома… — сообщила она. — Ну и как, вышла? — взволнованно спросил учитель. — К великому счастью, нет. Я успела сбежать сюда — больше некуда было. Я узнала, что эта башня — самое укромное место от Брома. Я даже думала запереть в неё дверь изнутри на тот случай, если Бром узнает, где я, но дворник счёл это безумным и не выдал мне ключ. — Даже если Бром нападёт на твой след, я ни за что не отдам тебя ему, — пообещал Икабод. — Этот город — лучшее место, где можно проводить с тобой время и с грустью ожидать, когда остановятся часы моей жизни. — Как я скорблю, вспоминая об этом! — всхлипнула Кэтти. — Знаю, мне недолго осталось быть с тобой. Ровно через неделю твоё время закончится, и Бром всё равно заберёт меня себе… Ах, почему, ну почему так?! — Видно, так угодно Великой Кицунэ… — вздохнул учитель. Девушка в отчаянии бросилась к нему на грудь: — Но даже потом я буду любить тебя, Икабодик, — она вдруг назвала его ласково.— Всегда, всегда, всегда… Икабод гладил плачущую Катерину по её белокурым волосам и всё больше и больше понимал насколько она дорога ему. Хотелось жить просто ради еë улыбки, еë взгляда, ради всего еë счастья… И не нужны были ему её богатства, вовсе нет… Смысл определëнно был в другом.       …На улице уже зажглись фонари. Собака от нечего делать, клубочком свернулась на табуретке. Вдыхая вечерний аромат сирени из сада, Катерина снова загляделась в окошко. Потом обернулась, весёлая как и прежде, и предложила: — А давай… погуляем! Ведь прогулки вечером — это так интересно. — Что ж, давай, — согласился учитель. — Посмотрю на свой город. Да-да, ведь это, если честно, мой родной город! Я в нём родился и вырос.