Кукушата

— Прощай, квартира, — трагически провозгласила Элька и приподняла клетку, чтобы Иисус тоже мог в последний раз увидеть балкон, мелькнувший за окном микроавтобуса. — Нам было здесь хорошо. Матвей кашлянул, силясь припомнить, что такого хорошего было у них в этой квартире. Кажется, одни ссоры да скандалы. Здесь они смирились с уходом Ани, здесь собирали себя из осколков — кто-то успешно, кто-то не очень. Может, Элька просто из вежливости ляпнула? Это она запросто, вечно всех жалеет. Он оглянулся на остальных, радуясь, что заказал одну большую машину вместо двух маленьких. Хорошо, что все на виду. Пока Элька махала оставшейся позади квартире, Данилка с Ильей завели привычную шарманку: Данилка считал все красные машины, Илья — все синие. Пока что лидировал Илья, хотя Данила и утверждал, что он жульничает. Федька прилип лбом к стеклу и следил взглядом за фургоном, в котором ехали их вещи. Руслан и Славка выглядели почти близнецами: наушники, телефон, надвинутый на лицо капюшон — максимальная защита от внешнего мира. Матвей напомнил себе, что это абсолютно нормально для их возраста. — Пап, а бабушка Иисуса видела? — громко спросила Элька, и Матвею показалось, что уши у водителя нервно дернулись. — Вот дура, — фыркнул Данилка. — Как она могла его видеть, если Иисус совсем новый, а бабушка даже тебя не видела никогда? — Данил, не обзывайся, — одернул его Матвей. — Эль, бабушка не видела Иисуса. — Ничего, сегодня увидит, — проворковала Элька, обнимая клетку с хомяком. Матвей сдержанно кашлянул и сказал, чтобы отвлечь внимание: — Илюш, не тереби клетку. Илья, перебиравший пальцами прутья одной из крысиных клеток, радостно воскликнул: — Тринадцать! — Она не синяя, а голубая, — возразил Данилка. — Это одно и то же! — упрямо сказал Илья, и Данилка, обрадованный неожиданной возможностью блеснуть знаниями, принялся вещать об оттенках синего и голубого. Матвей закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на грядущем. Сегодня им всем предстоит встреча с Бэллой Александровной. Как она их примет? Заговорит ли об Ане? А вдруг дети сами начнут спрашивать? Вдруг она скажет им что-то, от чего Матвей уже не сможет их защитить? И как она отнесется к Руслану? Только бы не ляпнула чего, а то он и так уже записал себя в изгои, не хватало, чтобы кто-то подтвердил эту позицию. Матвей снова оглянулся, жалея, что Руслан сидит так далеко. Сейчас как никогда остро захотелось найти с ним общий язык, поддержать, показать, что он тоже часть семьи. Только Руслан ведь специально сел как можно дальше от Матвея. Не нужна ему ни любовь, ни поддержка. Как Матвей ни старался, жестокие слова Руслана не шли из головы, но теперь от них уже не жгло противно в груди. Они проросли мертвыми корнями в душу и больше не болели. Действительно, нельзя заявиться через десять лет и ждать, что тебя полюбят и простят. Руслан вырос без отца — вот таким. С этим уже ничего не поделаешь. Матвей вздохнул. А ведь рождение Руслана было таким огромным событием, они с Кирой так радовались и так боялись сделать что-нибудь не так, с таким рвением изучали всевозможную литературу, чтобы их ребенок уж наверняка вырос самым счастливым и самым любимым… А потом оказалось, что выкроить из реальности идеал не получается, что всё валится из рук, что быт заедает, что время, которое нужно бы отдавать семье, уходит на то, чтобы заработать деньги, и это вроде бы неправильно, но вроде бы и необходимо. Может, именно из-за больших ожиданий всё кажется таким огромным провалом? С остальными детьми вышло как-то по-другому. Славка и Федька у Ани уже были, а когда родился Данилка, он просто влился в семью, всё шло по проторенной дорожке. С Ильей и Элькой было еще проще, еще естественнее. Выходило, что новый ребенок заводится как раз тогда, когда из пеленок вырастает предыдущий, наличие младенца в доме стало привычным. Сложнее оказалось выйти из этой рутины, остановиться после рождения Эльки. Пока Матвей размышлял, что и когда он сделал не так, городские улицы сменились скучной трассой. За окном замелькал лес, а потом в нем зарябили крыши коттеджей. Фургон с мебелью поотстал, а микроавтобус свернул с трассы, повинуясь навигатору. Улочки становились всё кривее, всё уже, и наконец водитель не выдержал, уточнил: — Точно сюда? — Вроде, — откликнулся Матвей. Дачу Бэллы Александровны он знал по фотографиям — и только. — Так, вон ваши ворота, дальше я не проеду, — объявил таксист, кивая на калитку в тупичке. Матвей прищурился и разглядел табличку с номером. Похоже, всё правильно. Когда все выгрузились, Элька нетерпеливо огляделась: — А где бабушка? — Наверное, в доме ждет, — откликнулся Матвей. — Я ей говорил, что мы сегодня приедем, может, не успела приготовиться. — Может, торт печет, — мечтательно сказал Илюшка, и Матвей деликатно промолчал. Он толкнул калитку, прошел к крыльцу и подергал дверь. — Заперто, — констатировал Федька. Матвей постучал, подождал немного и пожал плечами: — Может, она не слышит. Сейчас. — Он вынул телефон и набрал тещу. — Бэлла Александровна, мы приехали. — Матюш, там ключ под цветочным горшком у теплицы. Заходите и живите. — А… — Всё, всё, мне пора.