Кукушата

Федька, Илья и Данила так и сидели на полу возле раскрытой кладовки, увлеченно копаясь в фотографиях. Элька старательно дербанила полупустую коробку, позабыв об игрушках. Славка прошмыгнула к дивану и устроилась в самом углу, привычно подобрав ноги. — Думаю кресла сюда перетащить, поможешь? — спросил Матвей, обращаясь к Руслану. Тот небрежно привалился плечом к двери в запертую комнату и вроде бы смотрел мульт, а может, за мелкими наблюдал, Матвей так и не понял. Так или иначе, на просьбу Руслан откликнулся, от двери отлепился и помог перетащить кресла, а потом и передвинуть тумбу, чтобы телевизор было лучше видно. Матвей снова глянул на Славку и пошел на кухню, невольно вспоминая, какие баталии разворачивались на почве мороженого почти месяц назад. Размеренная жизнь с четким распределением обязанностей и системой поощрений казалась безнадежно утерянной и чужой. Да и тогдашний Матвей себе нынешнему казался далеким и непонятным. Как-то всё переломалось, перевернулось тысячу раз, уже и не уследишь за изменениями. Матвей вытащил из морозилки пломбир, радуясь, что додумался посреди переезда забежать в магазин, и боясь, как бы Руслан не психанул. Вдруг у него триггер на мороженое? Может, безопаснее будет опять подослать Эльку? Но Руслан уже сам пришел на кухню, молча вынул из шкафа семь мисок и семь ложек, на полпути в коридор обернулся и спросил: — Там стол-книжка в тамбуре, может, занесем? — Надо у хозяйки уточнить, вдруг нельзя, — откликнулся Матвей. Руслан кивнул, сгрузил посуду на диван, потом притащил из кухни две табуретки и расставил миски на них. Матвей принялся раскладывать пломбир большой ложкой, и дети наконец слетелись на звук, но так и не бросили фотографии. Мороженого под фильм, как Матвей хотел, не получилось; получилось мороженое под воспоминания. Даже Славка нехотя откликалась, когда ее дергали неизменными «а помнишь» и тыкали под нос снимки. Элька пыталась различать младенческие фотографии, безошибочно узнавая себя, но путая остальных. А один раз она охнула пораженно: — Пап, это точно ты? Ты тут даже не старый! Матвей бережно взял фотографию, на которой он, действительно совсем молодой, лежал на диване, аккуратно придерживая прикорнувшего на груди младенца, и улыбнулся: — Были времена… Руслан украдкой глянул на фото, фыркнул, явно узнав себя по всклокоченному темному чубчику, и отвернулся. — Это ты с Русланом, — уверенно объявила Элька. — Он у нас один такой черненький. — Раритет, единственное совместное фото, — вполголоса добавил Руслан. — Неправда, вон еще, — тут же сказал Илья и выкопал из стопки другую фотографию, на которой Руслан пытался сделать первый шаг, держась за отцовские руки. Руслан промолчал. Младшие тащили всё новые и новые фотографии, хихикая над своими тогдашними прическами и нарядами. — У нас раньше был специальный фотопринтер, — вполголоса пояснил Федька. — Папа не доверяет цифровым технологиям. Матвею в этой реплике послышалась едва заметная нотка ревности. Может, Федьке обидно, что на их со Славкой младенческих фотках отца нет, вот и кольнул Руслана? Или просто объяснил, откуда в эпоху айфонов и инстаграмов столько бумажных фотографий. — Ой, а вот Слава с косичками, — с благоговением объявила Элька, и Славка тут же отобрала у нее компрометирующий снимок. Элька не расстроилась, полезла в следующую стопку. — О-о-ой, а это Руслан в школе. Руслан встрепенулся и недоуменно глянул на фотографию, на которой он, семилетний, ужасно серьезный, вооруженный гладиолусами, стоял на школьном пороге. — Твоя мама на своей странице выкладывала, — чуть виновато пояснил Матвей. — Там еще есть.