Кукушата

Первым делом Матвей полез под кровать, где розетка. Обугленные останки не нашел, живого Федьку — тоже. — Федь! Матвей на всякий случай сунулся за ширму, убедился, что окно всё ещё не раскрывается, растерянно огляделся. Мог Федька уйти из дома? Да, конечно, в этой суматохе он уже трижды сбежал бы незамеченным. Только не мог он. Федька — не мог. Слишком послушный, чтобы нарушить прямой запрет. Иногда Матвей с горечью думал, что от Федьки вообще не было бы проблем, если бы существовал полный сборник правил на все случаи жизни. Единственная Федькина беда — инициативность и богатая фантазия. Он почему-то не успевает подумать, можно так или нельзя, когда загорается новой идеей. А с углом ситуация другая, к нему Федька с раннего детства приучен. Об этом думать оказалось неожиданно больно. Обычно Матвей успешно подавлял неприятные воспоминания, а тут они настигли его вспышкой, не получилось отвернуться. Федьке тогда было, наверное, года три или четыре. Аня его наказала за что-то, отвела в угол, а сама стала раскладывать выстиранные и выглаженные одежки Данилы. Федька пару минут поводил пальцем по узорам на обоях, потом соскучился и отправился к коробке с игрушками. Аня увидела, за волосы отволокла его обратно и успела несколько раз стукнуть головой о стенку, пока Матвей не вмешался. Это был первый раз, когда Федьку пришлось спасать от Ани, и тогда Матвей всё списал на послеродовую депрессию. Как бы там ни было, урок Федька усвоил и никогда больше своевольно из угла не выходил — до сегодняшнего дня. — Федя! — снова позвал Матвей, чувствуя, как липкие лапки страха сжимают горло. В квартире было тихо, даже разговоры на кухне смолкли. Зловеще бомкнули часы за стеной. — Федь! Может, призраки его унесли? Да нет, конечно. Просто пришло Федькино время дурковать. Переходный возраст, чтоб его. Что-то зашуршало по ту сторону коридора, и Матвей кинулся к двери. — Федя! Федька вышел из кладовки. Весь взъерошенный, маленький, виноватый — и с плюшевой собакой в руках. Прошмыгнул обратно в комнату, шагнул к кровати. Матвей успел понять его намерение, перехватил Федьку за локоть, не позволяя лечь на живот. — Федь, нет. Федька вскинул на него полный отчаяния и смятения взгляд. — Нет, — повторил Матвей. Федька вывернулся, ткнул Матвея локтем под дых. Матвей от неожиданности отступил на шаг, и кровать Руслана вероломно толкнула его под колени, заставив потерять равновесие. — Федя! — растерянно позвал Матвей. Брошенная на пол собака сверлила его немигающим взглядом. Хлопнула входная дверь, а Матвей всё сидел на Руслановой кровати, отрешенно глядя на собаку. Как ни старайся, как ни крутись, всё равно каждый раз приходится за кем-то бегать, утешать, догонять, выслушивать, пытаться понять, рисковать остаться крайним. Вся жизнь — сплошное хлопанье дверей.