Кукушата

В квартире было тихо. Матвей заглянул сначала в комнату старших, прошел мимо пустующих кроватей к ширме, убедился, что Славка спит, обнимая плюшевого зайца, которого Матвей однажды выиграл в тире. Тогда заяц был едва не больше самой Славки, а сейчас будто скукожился, растерял всю свою солидность, поблек. Матвей потянулся к зайцу, осторожно пропустил между пальцев его шелковистое ухо. Нет, вот заяц как раз не изменился, это Славка выросла. Все дети растут, и то, что когда-то было большим и значительным, вдруг меркнет, линяет, становится второстепенным. За спиной тихонько скрипнула кровать. Матвей снова вышел из-за ширмы, посмотрел на бестолково обнимающего рюкзак Федьку. — Давай я. Федька не шелохнулся, так и сидел на своей кровати. Матвей аккуратно отобрал у него рюкзак, поставил у стенки и задумчиво посмотрел на кровать Руслана. — Ложись. Федька наконец поднялся, принялся вяло стаскивать с себя уличную одежду. Матвей отправился в соседнюю спальню, чтобы убедиться, что и там всё в порядке. Руслан, кажется, спал, облепленный цепкими клешнями мелких. Так и не додумался, а может, просто не рискнул переложить их в их собственные кровати. Матвей осторожно, будто играя в бирюльки, выцепил из общей кучи Эльку. Она заворочалась, заныла, и Руслан тут же шепнул: — Да пусть спят. Матвей нерешительно ослабил хватку, прикинул масштабы бедствия, если Элька разбудит Данилу и Илью, и пожал плечами: — Ладно, тогда я лягу у тебя. — Угу. Матвей действительно вернулся в комнату старших и прилег на кровать Руслана, пояснив удивленному Федьке: — Сегодня так. Федька жалобно сдвинул брови, и Матвей добавил: — Руслана там мелкими завалило. Федька нерешительно кивнул и зарылся в одеяло, хотя в комнате было жарко. — Спокойной ночи, Федь. Люблю тебя. — И я, — едва слышно отозвался Федька. Уснул он быстро, видимо, утомленный побегом и переживаниями, а вот Матвей проворочался дольше часа и наконец сдался, ушел на кухню. За приоткрытым окном шуршали шины редких автомобилей, густой летний воздух отдавал теплым асфальтом, и при других обстоятельствах Матвей наслаждался бы тишиной и покоем. Сейчас он пил холодный чай и размышлял о том, будет ли хоть одна ночь в новой квартире спокойной. И в квартире ли вообще дело, если уж на то пошло. По ту сторону коридора приоткрылась дверь, босые ноги прошлепали по линолеуму, потом звук потонул в ковре, а потом на пороге появился Руслан. — Не спишь, — сказал Матвей. Руслан пожал плечами, сел на край мягкого уголка. — Пинаются? — понимающе спросил Матвей. — Ты иди к себе, раз уж выбрался. Хоть выспишься. Руслан бросил на него долгий взгляд, покрутил в руках сахарницу и наконец попросил: — Не трогай его. Он и так уже… Матвей нахмурился, соображая. Хотелось бы верить, что Руслан имеет в виду что-то другое, но нет, он явно о порке. Уверен, что Матвей собирается ее применить, и пришел попросить за Федьку — по-человечески, без угроз. От мысли, что все только и ждут от него зверств, Матвею стало тошно. Захотелось возмутиться, сказать, что и не собирался никого пороть, вообще уже сто лет не брался за ремень. Матвей глянул на Руслана, представил, чего ему стоило прийти и попросить, и кивнул: — Не буду.