Кукушата

Вечерний звонок оказался еще более загадочным. Матвей схитрил и воспользовался видеосвязью. Камера уперлась во что-то розовое и пушистое, вероятно, в плюшевого зайца. — Ну чё? — хмуро спросил из-за кадра Руслан. — Ой, пап, сколько у тебя подбородков! — радостно воскликнула Элька. Матвей провел рукой по остаткам бороды, жалея, что отдал ее на растерзание, и чуть повернул экран, чтобы выглядеть получше и заодно поймать в кадр Федьку. Руслан камеру так и не переключил, транслируя заячье пузо. — Где все? — спросил Матвей. — Мы тут, — сказал Данила и схватил телефон, наконец-то переключив камеру. Они все лежали в Матвеевой кровати. Ну, почти все: Славку Матвей не увидел и почему-то сомневался, что она скромно примостилась в ногах. Судя по безмятежным лицам мелких и неприветливой физиономии Руслана, всё было в относительном порядке, но Матвей тем не менее спросил: — А Слава где? Руслан молча ткнул пальцем в сторону соседней спальни. — Она плачет, — доверительно сообщил Илья. — Потому что Руслан выкинул твой ремень, — добавил Данила. — Не смей его ругать! — воскликнула Элька и обхватила Руслана за шею, показывая, что не даст его в обиду. — Так, стоп! Какой ремень и почему? — спросил Матвей. Руслан закатил глаза и предпринял вялую попытку выбраться из кровати, но мелкие висли на нем, как опоссумы. — Потому что Слава говорит, что младшие дети — это как снег в марте, никому на фиг не надо, — доложил Данила. — Только она сказала не «на фиг», а «на хуй», — уточнил Илья, — но это же плохое слово, да, пап? Матвей принялся мысленно считать до десяти, чтобы не ляпнуть лишнего. — А еще я Славу укусила, — сказала честная Элька и добавила, набычившись: — Три раза. — Эля! — укоризненно воскликнул Матвей. — Я хотела четыре. — Слушайте, я ничего не понимаю уже, — признал Матвей. — Давай я объясню, — важно сказал Данила. — Сначала Слава ругалась, что у нас глина чавкает… — Глина? — дрогнувшим голосом переспросил Матвей. — Ну, знаешь звук, когда мокрая глина от рук отклеивается? Ну вот, Славе это мешало, — безмятежно продолжал Данила. — И не так всё было! — воскликнул Илья. — Сначала был хлеб, которым убивают, и Элька обиделась, что ей не дали укусить горбушку, и укусила Славку, а потом было про снег, а потом про собаку… — Неправда! — Данила замахнулся, но каким-то образом между ним и Ильей возник заяц, а потом телефон упал и стал транслировать темноту. — Ну эй, вы там совсем уже? — возмутился Матвей. Раздалось кряхтение, потом телефон перевернули и на экране появилась Элька. Судя по ракурсу, она свешивалась с кровати, а телефон валялся на полу. — Привет, пап. Элька отлепила от пола одну руку, помахала, старательно держа равновесие. — Привет, Эль, — откликнулся Матвей. — Ой, Федя, — сказала Элька, и Федька вяло махнул ей. — Федь, а где ноги? — Чьи? — не понял Федька, и Элька очень серьезно пояснила: — В поезде всегда чьи-то ноги в лицо тычутся. Федь, вы точно в поезде? — Точно, тут просто пусто, — заверил ее Федька. — Эль, а дай телефон Руслану, — попросил Матвей. — А ему некогда, он не дает Илье и Даниле драться, — ответила Элька. — Федь, покажи, что у вас на столике. Федька послушно потянулся к экрану, но Матвей не позволил. — Эль, позови тогда Славу, — потребовал он. — Пап, ну как я ее позову, если я ее покусала? — рассудительно сказала Элька.