Кукушата

Федька всю дорогу клевал носом, и Матвей с невольной досадой констатировал, что веселой поездку назвать никак нельзя. Но Федька ведь и вчера кис, еще до бессонной ночи и до тряски в душном автобусе! Всё изначально пошло не так. Найти нужный дом оказалось сложно: однотипные многоэтажки громоздились нелепым узором наподобие паркетной елочки, пришлось петлять между ними, высматривая номера. А ведь для Руслана этот муравейник был домом… Матвей представил себе, как Руслан каждое утро открывал одну из этих тяжелых серых дверей, спускался по кривым бетонным ступенькам, шел дворами к школе. А может, его школа далеко, может, Вадим его возил на машине? Это представлялось с трудом. Федька споткнулся, налетев на торчащую из бордюра арматурину, и Матвей едва успел поймать его за локоть. — Осторожно. Не ушибся? Федька помотал головой и подлез пальцем под очки. Наверное, глаза у него зудели от раннего пробуждения. — А мы пришли, — радостно сказал Матвей, разглядывая табличку с номером на углу дома. Дверь подъезда была гостеприимно подперта кирпичом, но Федька всё равно спросил: — Нам точно сюда можно? — Точно, — заверил его Матвей, хотя в глубине души уже начал переживать о том, как их примут. Дверь квартиры гостеприимно подперта не была. Выглядела она, честно говоря, крайне неприступной: тяжелая, металлическая, с тремя замками, будто по ту сторону сейф, а не жилое помещение. Матвей потянулся к кнопке, ожидая услышать как минимум вой сирены, но звонок оказался самым обыкновенным. — Может, они еще спят, — обеспокоенно сказал Федька. Матвей позвонил еще раз. За дверью раздались шаги, а потом знакомый недовольный голос спросил: — Кто там? Матвей понял, что не готов к этой встрече, не готов к разговору, даже просто увидеть Киру не готов. Воздух уже заискрился от нехорошего напряжения, а ведь между ними до сих пор закрытая дверь… — Свои, Кир. Открывай. Один за другим резко лязгнули замки, и дверь распахнулась. Кира выглядела ужасно. Отекшая, постаревшая, неуклюжая, с тусклыми, растрепанными волосами, в еле сходящемся на животе халате. Матвей уткнулся взглядом в ее выпирающий пупок, поспешно отвел глаза, бесцельно вспоминая, что там говорят народные приметы. Кажется, так дурнеют, когда в животе мальчик? Аня во время беременности всегда светилась, становилась такой уютной-уютной, хоть религиозные картинки про женское предназначение с нее рисуй. — Ты сдурел, что ли? Седьмой час! — недовольно сказала Кира. — Что ты тут делаешь? Это кто? — Да мы за документами приехали, — виновато ответил Матвей. — Это Федя. Он хотел добавить: «Мой сын», но решил пощадить Кирины чувства, сказал вместо этого: — Брат Руслана.