Кукушата

Только выйдя на улицу, Матвей понял, насколько трудно ему дышалось в квартире Киры. Интересно, Руслану тоже? А ему ведь приходилось там просыпаться раз за разом, завтракать на кухне под недружелюбный звон Кириной ложки о чашку… Тут Матвей споткнулся, пытаясь дорисовать еще какие-нибудь подробности из их быта, убедить себя, что всё было не так плохо. Может, кухня без разбуженной и потому злой Киры ему показалась бы вполне приветливой? Может, остальная квартира не так плоха? В конце концов, комнату Руслана Матвей так и не увидел, а это ведь место силы любого подростка. Матвей попытался представить себе типичное мальчишечье логово с не слишком аккуратно заправленной кроватью, заваленным одеждой стулом, купленным «для учебы» игровым компьютером на столе и обязательно запирающейся дверью. В кармане звякнул телефон. Это Руслан, будто услышав отцовские мысли, напомнил о себе и скинул две фотки: с сидящими за столом младшими и с торчащей из-за ширмы кроватью, на которой отчетливо виднелась высунувшаяся из-под одеяла нога. Фотограф явно хотел показать, что все на месте, но лезть за ширму постеснялся. Матвей улыбнулся такой деликатности. — А за котом не пойдем? — спросил Федька, пока Матвей думал над ответом. Матвей с сомнением глянул на часы: — Да вроде рано… Федька промолчал, но Матвей уже и сам понял, что для визита к Кире тоже было слишком рано. Вообще вся ситуация теперь вызывала мучительный стыд: всё сказанное и недосказанное, все мысли, взгляды, осуждение… Господи, ну он же любил ее когда-то, куда всё подевалось? Почему отцветшие чувства не превратились хотя бы в нейтральное уважение? — Сейчас где-нибудь позавтракаем, потом зайдем в школу, — сказал Матвей, продолжая одновременно набирать ответ Руслану и поэтому делая большие паузы. — Надеюсь, у них сейчас открыто. — Пап… — Погоди. Матвей на всякий случай остановил Федьку еще и растопыренной ладонью, перечитал сообщение, переформулировал концовку, отправил. — Федь, а давай селфи? Матвей повернулся, на ходу включая камеру, и охнул. Федька старательно зажимал нос одной рукой, вторую подставив лодочкой, но кровь всё равно капала на асфальт и немножко на футболку. — Федя! — Оно само, — виновато пробубнил Федька.