Кукушата

Он умер. Матвей понимал это, слышал эту свою мысль, но всё равно никак не мог её принять, бестолково стоя над распластанным по асфальту телом. Головоломка не сходилась, хотя Матвей видел, как всё произошло, видел, как таксист из стоячего положения переместился в лежачее. Всё внутри кричало и возмущалось, будто разглядывая неправильный стык обоев, на котором не сошлись узоры. Откуда взялось мёртвое тело на асфальте? Куда подевался живой таксист? И всё-таки смерть была так очевидна и неоспорима, что Матвей даже не нагнулся, чтобы проверить пульс и дыхание. Не возникло у него такой мысли. Живые так не падают. Треск черепа об асфальт прокручивался в голове снова и снова, и Матвей наконец повернулся к Федьке. Надо его как-то защитить, увести, не дать увидеть лужицу из крови и мозгов, которая вот-вот натечёт из-под разбитого затылка. Федьки рядом не было. Матвей в панике огляделся — и увидел. Федька мчался со всех ног прочь. Наверное, испугался, оно и понятно. Надо его догнать, остановить, успокоить. Ноги отказывались двигаться с места, но голос не подвёл. — Федя, стой! Федька пробежал по прямой вдоль дворов, мимо которых они только что ехали, остановился возле машины скорой помощи и забарабанил в водительское окно. Матвей удивительно отчётливо увидел его ладони с растопыренными тонкими пальцами. Почему-то подумалось, что Федька тоже слегка не в себе: не стал бы он иначе трогать стекло руками, запачкается же! Федька стучал по стеклу ладонями и кричал: — Помогите, человеку плохо! Его голос разносился по дворам, но из машины никто не выходил. Наверное, никого там и не было, все в подъезде. Но водитель-то должен ждать? Матвей двинулся было туда, чтобы увести Федьку, и тут дверь наконец раскрылась, из машины выглянул хмурый водитель. Федька продолжал просить о помощи, но его будто не слышали. Матвею захотелось врезать водителю за тугодумие и бесчувственность. Они же все там клятву давали! От трупа до машины было несколько десятков метров, но водитель даже не вышел, только высунулся наполовину и обернулся, пока Федька ему всё излагал, отчаянно жестикулируя. Дверь подъезда распахнулась, выпуская бригаду. Пациента с ними не было, они шли налегке, и Федька бросил водителя, подбежал к ступенькам подъезда, снова умоляя о помощи. Скоряки недовольно переглянулись, один из них, высокий и худой, с огромным носом, начал объяснять Федьке что-то про вызовы и про порядок. И тут труп захрипел. — Он живой! — воскликнул Матвей и замахал руками, пытаясь привлечь к себе внимание. — Да быстрее же! Он живой! Носатый заглянул в кабину, что-то сказал вполголоса водителю, а потом бригада наконец двинулась к мнимому трупу.