Принцесса/Princess (Worm/RWBY)

Пока они находилась в бальном зале, воздух на улице стал бодрящим и немного прохладным. А может быть, это было тепло танцпола и стольких тел, прижатых друг к другу, которые приучили ее к более теплой температуре, чем та, что была на улице. Разница не была разительной, но она заставила ее скрестить руки и пожалеть о не взятом пальто. Ее платье, каким бы красивым оно ни было, было не очень теплым. — Где бы вы хотели поговорить? — спросила она директора. Озпин внимательно посмотрел на нее, затем жестом указал на одно из школьных зданий неподалеку. — Если мы пройдем туда, то найдем небольшую зону отдыха. Там есть скамейки и все необходимое. Там довольно спокойно. Она кивнула, ее Гриммсекты уже нашли место, о котором он говорил. Это было открытое пространство с дорожками, соединяющими разные части школы. Посреди всего этого стояло большое дерево, его крона служила своего рода крышей для нескольких столов и скамеек для пикника и нескольких ящиков с цветами. Вероятно, это было прекрасное место для обедов учеников. Очень романтично, хотя она сомневалась, что Озпин стремился именно к этому. Ее Гриммсекты не смогли никого найти, заметить снайперов или унюхать взрывчатку в этом месте, так что, скорее всего, это была не ловушка. — Нам нужно присесть, — сказал Озпин, направляясь к одному из столов для пикника. Акеларра последовала за ним, наблюдая за его тростью, пока он не прислонил ее к краю стола и не отпустил. Она с некоторым трудом опустилась на сиденье напротив него. Красивые платья, может быть и были верхом мечтаний некоторых девушек, но самые красивые для легкого передвижения не подходили. Озпин сделал длинный вдох, чтобы собраться с мыслями, а затем начал. — Я прочитал письмо, которое прислала мне Салем. Она сказала, что вы наслаждаетесь своим пребыванием в Вейле. Мне жаль, что я помешал этому. Айронвуд может быть немного слишком усердным, но вина лежит на моих плечах. Акеларра кивнула с неуверенной медлительностью человека, столкнувшегося с бешеным животным. Не то чтобы она считала Озпина бешеным, но ни один политик не начинает свое выступление с заявления о своей вине. — Ладно. Да, это было подло с вашей стороны, но я могу понять, почему вы так поступили. Вы с мамой уже давно не очень-то ладите. — Я думаю, что это сильное преуменьшение. Мы находимся в состоянии войны уже тысячелетия. Она оперлась локтями на стол. — Знаете, я никогда этого не понимала. Вся эта вечная борьба, которая идет между вами двумя. Не проще ли просто учиться на своих ошибках и изменить игру? — Я не думаю, что это так просто, — сказал Озпин. — Может, и нет. Я в какой-то степени неудачница, поэтому мое мнение может быть предвзятым, — она попыталась улыбнуться и почувствовала, что улыбка стала искренней, когда заметила, как дрогнули уголки губ Озпина. — Подумать только, Салем вырастил девушку, которая так похожа на нее. Кто бы мог подумать. — Эй, я совсем не похожа на маму, — возразила Акеларра. — Во-первых, она переигрывает меня на каждом шагу. А во-вторых, у нас совершенно разный подход к… ну, ко многим вещам. — О? Ну, теперь мне любопытно. Он выпытывал информацию. Почти неприкрыто. Она бы сделала то же самое, если бы их позиции изменились. — Я всегда выступала за выживание человечества, например, — сказала она. — Я хочу, чтобы люди процветали, чтобы однажды мы поднялись к звездам, покорили нашу звездную систему и пошли ещё дальше! Она подняла глаза к небу. Звезды были заслонены всеми огнями Бикона и Вейла, но некоторые все еще были достаточно яркими, чтобы сверкать сквозь эту дымку света и барьер из ветвей и листьев над головой. — Это… амбициозно, — сказал Озпин. — Я амбициозная девушка. Директор кивнул на это. — Думаю, я могу согласиться. Вы были довольно дружелюбны с некоторыми из здешних учеников. Мисс Роуз, мисс Скарлатина… Она попустила лицо и понадеялась, что несколько локонов волос, спадающих на лицо, скроют ее слабый румянец. — Конечно. Они хорошие друзья. — Друзья, — повторил он. — Я не буду обсуждать свою личную жизнь с бывшим моей мамы, — отрезала она. Озпин поднял обе руки в знак капитуляции. — Справедливо. Я просто беспокоюсь за безопасность своих учеников. — Тогда можно предположить, что их присутствие рядом со мной — это хорошо. Не хочу хвастаться, но я могу обеспечить их безопасность. Это легко. А вот сделать так, чтобы они были счастливы мне иногда кажется сложным. Я просто надеюсь, что быть лучшим другом, каким я могу быть, будет достаточно для этого. Он долго смотрел на нее, оценивая и измеряя взглядом. — Ты действительно хочешь для них лучшего, не так ли? — Да. Действительно хочу. Вот почему я была не прочь поговорить с вами здесь. — Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. — Я хочу, чтобы эта война закончилась. Он поднял обе брови. — Ты готова пойти против своей матери? — Вы полагаете, что мне нужно пойти против нее, чтобы война закончилась? — Разве это не так? — спросил он. Она покачала головой. — Нет, конечно, нет. Войны ведутся по причинам. Последняя, в которой я участвовала, была войной за выживание. Человечество боролось за право жить. В этой же… в этой никто не борется с богом или инопланетной силой. Вся эта война идет между вами и мамой, потому что вы оба не можете просто оставить все как есть. — Я бы хотел, чтобы мы могли это изменить, но я не представляю себе момента, который бы помог подобному случиться, — сказал он покачав головой. — Не видите или не хотите? — Она спросила. — Если бы мама перестала посылать Гримм против человечества, если бы она отступила и позволила человечеству снова расти, а миру снова процветать, вы бы допустили это, или вы бы использовали это как предлог, чтобы снова призвать своих богов? — Я не могу представить подобное, пока Салем правит Гримм. — Все равно, просто представь это, — попросила она. — Я… Полагаю, было бы неплохо восстановить человечество, открыть врата и выйти за пределы наших крепостей, — он провел пальцем по завитушкам в древесине стола. — Так долго большая часть мира была заперта за стенами. — Значит, вы признаете поражение? — спросила она. Он вскинул голову. — Простите? — Озма, — вздохнула она, прикидывая как ещё можно попытаться достучаться до него. — Ты вел свою сторону и сообщников против мамы на протяжении тысячелетий, и я не думаю, что ты когда-либо приближался к победе. Пришло время изменить игру. Я готова на многое, и думаю, мама поступит также. Перестань пытаться убить ее, перестань подвергать всех риску и просто… сдайся. Я не имею в виду, что ты должен подойти к маме и встать на колени или что-то в этом роде. Бог свидетель, она умеет затаивать обиду и, возможно, будет пытать тебя просто ради забавы, но это также не значит, что тебе нужно продолжать бороться в, по сути, проигранной битве. — Ты говоришь так, будто это легко. — Так и есть. Я хочу остановить Гримм. Ввести изменения на общественном уровне, которые помогут справиться с такими вещами, как организованная преступность и безудержный расизм, от которого вы страдаете. Если вы будете работать с вашей стороны в том же направлении, то… может быть, звезды окажутся гораздо ближе, чем вы думаете? — Амбициозно, — заметил он. На этот раз в его голосе было что-то эдакое, что-то, чего не было в прошлый раз. У нее сложилось впечатление, что на этот раз это было что-то вроде комплимента. — Я хочу, чтобы эта война закончилась. Я хочу, чтобы все войны закончились. Я хочу быть счастливой со своими друзьями. Я хочу много всяких вещей, но большинство из них не могут произойти, если не прекратятся боевые действия. Она попыталась соскочить со скамейки. Ей хотелось бы просто встать с места, но это было невозможно со столом для пикника и струящимся платьем, разве что она вывернулась из скамейки и рискнула бы броситься на сидящего напротив старика. — Так или иначе, Озпин, твоя война закончится не с грохотом боев и фанфарами победы со слезами потерь близких, а шепотом из-за кулис. Может, это и к лучшему? Она ушла.

***

— Руби, помоги, — простонала Акеларра, обнаружив, что ее любимый комок гиперактивности болтает со скоростью миллион слов в час с внимательной Нео. Она налетела на более мелкую девушку сзади и прижалась щекой к щеке Руби. — Мне нужна помощь, — проскулила она. — С чем? — спросила Руби. Она проигнорировала ее прикосновения. Ее глаза напомнили Акеларре собачку, которая знает, что ее другу нужна помощь, и полны желания все исправить. — Что случилось? — У меня была очень напряженная встреча, — сказала Акеларра. — А единственное лекарство от стресса — обнимать милые вещи. Девушка хихикнула. — Тебе нужна помощь, чтобы найти что-нибудь милое? Акеларра насмешливо хмыкнула. — Разве есть что-то более милое, чем ты? — Она оглядела комнату, словно в поисках. Нео подняла одну руку и указала на свое лицо. — Хорошая попытка, Нео, но ты только на девятнадцать двадцатых приблизилась к Руби. Щеки Нео надулись от возмущения. — Руби, используй свои щенячьи глазки на Нео, быстро, — приказала Акеларра, толкая Руби перед собой. Она не могла видеть выражение лица Руби, но могла видеть мороженку, которая подергавшись пару секунд отвернулась надувшись ещё больше. Это была победа. — Видишь, Руби здесь самая милая, — она снова прижалась к Руби, вызвав очередную порцию хихиканья. — Нам надо потанцевать! — подбодрила Руби. — Я обещала Нео, что потанцую с ней, но ты моя… моя пара на сегодня, так что сначала мы должны потанцевать вместе. — А, но тогда с кем я буду танцевать, пока ты будешь с Нео? — спросила Акеларра. — Я не против вызваться добровольцем, если вы позволите? — Три девушки повернулись и увидели, что Вельвет стоит достаточно близко, чтобы подслушать их. Она подошла ближе, наклонив голову вперед так, что ее висячие кроличьи ушки немного прикрывали глаза. — Ну, то есть, если вы не возражаете. — Руби, заходи сбоку, — сказала Акеларра. — Вельвет ведет себя глупо, и ей нужны групповые объятия, чтобы выдавить из нее всю глупость. Ночь закончилась множеством объятий и ужасными танцами.