По бабушкиному рецепту

Нет, это было чертовски, немыслимо, необъяснимо хорошо. Снова и снова по телу Намджуна словно пробегали электрические разряды. Из его рта вырывались звуки, которые он никогда не думал, что сможет произнести. Своими удивительно мягкими губами Джин все еще исследовал верхнюю часть тела лидера, целуя и облизывая места, которые казались особенно чувствительными и при прикосновении к ним немедленно Джун откликался тихим стоном. Откуда Сокджин узнал, какие участки его тела самые чувствительные? О некоторых Намджун и сам не догадывался. Использовал ли Джин шанс всякий раз, когда лидер был почти без сознания, и проверял, к чему его тело наиболее восприимчиво? Теперь он мог играть на нем, как на инструменте, который при каждом новом прикосновении издавал невероятными звуки, наполняя комнату. Намджун опасался, что в любой момент сорвется, когда неконтролируемо задыхался, и даже рефлекторно вздымался несколько раз, когда давление языка было особенно сильным. Но Сокджин невозмутимо продолжал свои манипуляции, как будто это совершенно нормально, что кто-то мечется, задыхается и стонет во сне. Всякий раз меняя слегка позу, он скользил пахом по напряженному члену, вынуждая Намджуна закатывать глаза даже под закрытыми веками. —Ты такой твердый в этот раз— пробормотал Сокджин— хочешь почувствовать, как твой член умещается у меня во рту, м? К счастью, Джин был занят поцелуями, спускаясь ниже по торсу, и не заметил ошеломленное выражение лица Джуна и его распахнувшиеся от удивления глаза- Сокджин никогда не использовал раньше таких слов, не говоря уж о том смысле, что они несли. Конечно, черт побери, он хотел почувствовать эти губы. От одной мысли об этом член дернулся, и Намджун с трудом мог поверить, что парень, сидящий на нем, не заметил его никудышную актерскую игру. Никогда ему не приходилось раньше испытывать подобного: руки Джина уверенно стянули с него джинсы до колен, с нажимом проводя по накачанным бедрам руками, слегка раздвигая ноги. Если бы Джун знал, что последует за этим, стон, сорвавшийся с его губ, не был бы таким громким, и он попытался бы сдержать нижнюю половину своего тела, дёрнувшуюся навстречу руке, сжавшей его член. Ему пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтоб сдержать крики или мольбы избавить его от страданий. Сейчас ему очень хотелось выдать себя, сказать правду, как ему нравится Джин и то, что он делает с ним; как он возбужден. Но если хен никогда не делал раньше подобного в открытую, сейчас он, скорее всего, испугается и убежит. Намджуну оставалось только беспомощно подаваться навстречу нежным рукам и надеяться, что хен даст ему то, что он хочет. Уже сейчас они явно были на верном пути, потому что Джин плавным движением стянул боксеры вслед за джинсами. —Люблю, когда ты становишься таким жадным до моих рук— услышал Намджун словно издалека, занятый попытками сдержать жалобный скулеж, пока подушечки пальцев невесомо пробегались по всей длине. Это определенно совсем другое ощущение, когда чья-то рука, помимо собственной, касается его. Вероятно, Сокджин и раньше разговаривал так с ним, иначе как ему удавалось столь верно трактовать сдавленные стоны в ответ на свои вопросы. Когда он тихо поинтересовался, стоит ли ему заткнуться и занять рот более полезным делом, Намджун только промычал что-то невнятно, а мгновением спустя почувствовал, как поглаживающий головку палец исчез, а его место занял обжигающий рот. Если бы сейчас его сердце остановилось, он бы ничуть не удивился. Бесконечно медленно джинов язык скользил по чувствительной головке, то с большим нажимом, то снова легко, как перышко. — Мне этого никогда не будет достаточно— простонал Джин, накрывая рукой ствол и возвращаясь к головке, Намджун был с ним целиком и полностью согласен, хоть и не мог никак озвучить, судорожно выдыхая сквозь сжатые губы. Всякий раз, как Сокджин вбирал его глубже в себя, Джун готов был разрыдаться, попутно оповещая весь мир о том, как же ему сейчас приятно. И как он сожалеет, что проспал все, что было до этого дня, потому что такое наслаждение следует хранить в памяти, в последствии предаваясь сладким воспоминаниям. Пожалуй, ему теперь полагается поставить памятник за выдержку, ибо до сих пор ему удается сохранять более-менее спокойное выражение лица, хоть и волны возбуждения накрывают его с головой, лишая кислорода. Неожиданно он почувствовал, как его правую руку Сокджин положил себе на шею. Что делать? Очень хочется сжать и направить, но это неразумно, ему ведь нужно по-прежнему изображать отключку, и если стонать во сне объяснимо, то сдавливать чужую шею- точно нет. К счастью, Джин решил это проблему, переплетая пальцы с его и слегка придавливая и вбирая член еще глубже. Комната наполнялась вздохами, сдавленными стонами и тихими причмокиваниями, что рождало в голове Намджуна образы, доводящие его и так возбужденное состояние до апогея. Как хочется сейчас увидеть губы Джина на себе, сочетание его невинного личика с далеко не невинными вещами, которые он делал - вероятно, это окончательно лишило бы разума и заставило кончить. Хотя и без визуальной поддержки долго он не продержится, совершенно точно. То, как Джин использовал свои губы и особенно язык, было за гранью воображения. Кроме того, он все еще использовал руку, снова и снова быстро проводя ей, недолго, на несколько секунд, только чтобы в следующий момент прямо вжаться в низ живота носом, Намджуну казалось едва возможным сосредоточиться на том, чтобы дышать ровно и, самое главное, не слишком громко. —Ты очень вкусный. — услышал он полустон Джина и едва не потерял сознание— Как бы мне ни хотелось высосать из тебя все до последней капельки, - продолжал Джин явно возбужденным голосом, и Намджун снова удивился, что хен ведет такой пошлый диалог, чего никогда за ним не наблюдалось—но тогда только ты будешь получать удовольствие. Он снова провел языком по всей длине, прежде чем, казалось, выпрямился. Его рука вновь обхватила руку Джуна, все еще «случайно» лежащую на его шее, после чего Намджун почувствовал под кончиками пальцев шелковистую кожу хена, поглаживающего себя чужой ладонью. Когда он, Господь всемогущий, успел раздеться?! Затаив дыхание, лидер ждал, что будет дальше. Он, наверное, умрет сегодня от недостатка кислорода. Тем временем, под его ладонью была горячая, мягкая кожа, очертания мышц, твердые бугорки сосков. Приятно ли Джину так же, как ему? Как бы хотелось Намджуну подарить ему столько же пьянящей ласки, услышать мелодичные стоны, поцеловать нормально… Но вместо этого он трусливо продолжал лежать истуканом, позволяя руководить своей рукой, как заблагорассудится. Желание коснуться Сокджина самостоятельно было столько непреодолимым, что он почти забыл о своем собственном болезненном возбуждении. Он хочет его поцеловать. Очень- очень. Так сильно жаждала этого его внутренняя сущность, что он, должно быть, прошептал это вслух бессознательно. Джин услышал, поднял голову и через несколько секунд прильнул губами к губам, сталкиваясь языками. Только на этот раз Намджун не был удивлен и более смел, поэтому он попытался хотя бы немного вернуть поцелуй. Пока Джин внезапно не остановился. Он что-то заметил? Только не это, пожалуйста. Только не сейчас. С замиранием сердца Намджун ждал, что будет дальше.