circulus vitiosus.

      Расставаться с Серёжей было очень тяжело, особенно зная, что он сейчас не просто поедет спать домой, а вернется в его общую квартиру с другим мужчиной. Пускай Разумовский и сказал, что хочет встречаться чаще, что скучает и любит, но Волков, во-первых, не был уверен, что слова эти — не пьяный бред, а во-вторых, не желал делить Серёжу с другим мужчиной. Было больно от одной мысли, что его нежную кожу может гладить кто-то другой, что кто-то другой может целовать его сладкие губы, а что ещё хуже — иметь доступ к его телу. Его буквально прожигало от злости, когда он думал о человеке, что имел наглость отнять у Волкова Серёжу.       Надеяться на то, что Разумовский ради Олега бросит Игоря — глупо и наивно. Он ведь даже чувства свои мог озвучить лишь на пьяную голову. В сердце поселился страх, что на утро Серёжа снова попытается отрицать эту связь, снова захочет оттолкнуть Волкова. Олег, вероятно, позволял Разумовского водить себя за нос, чувствовал себя собачкой, которую достаточно лишь поманить костью, чтобы она забыла все обиды, всю боль. Серёжа издевался над Волковом, мучил его, но он мог простить ему практически всё — даже измену смог простить, хотя это и было глупо.       Хотя, смог простить ли? Скорее, мирился с этим, пытался принять этот факт, который разрушал Олега, делал ему больно. Зачем заводить отношения с человеком, который однажды предал его уже? Волков ведь всегда был рядом, поддерживал, любил, заботился, а Серёжа всё равно другого себе нашёл. И сейчас, наверняка, всеми пальцами вцепится в этого майора — хотя, казалось бы, для чего он сдался ему?       Остаток вечера прошёл в мрачном настроении. Олег хмурым взглядом следил за пьянеющими людьми, Макар Даниилович, кажется, был доволен. Значит, сделка состоялась. Только Волков один сидел в стороне от людей за кожаным диваном, хмурый и мрачный, глядел голубыми глазами на окружающих, в очередной раз елозя мысль о том, что лучше бы сегодня не встретил Серёжу. Когда Волков вернулся на свою квартиру, он всё же оставил короткое сообщение Серёже: «закончил.» Вдруг переживает?

[Игорь].

      Игорь не услышал ночью, когда Серёжа вернулся со своего светского мероприятия. На работе было так много дел и проблем, что его почти сразу вырубило, как только голова коснулась подушки. Он хотел дождаться Разумовского, пытался не спать, но недосып был крайне настойчив, так что в итоге Гром даже не узнал, во сколько его парень вернулся с очередного празднества. Да и не важно это — не было у Игоря цели запирать Серёжу в квартире и отслеживать каждый его шаг. Не за чем это было.       Сейчас же рыжие волосы распластались по подушке, и Игорь мог услышать лишь тихое посапывание — наблюдать за спящим Разумовским было довольно забавно. Утро выдалось достаточно ленивое, вставать с постели не хотелось. Грому позволили прийти на работу чуть позже, переживали, наверное, что опять выпадет на несколько недель из-за какой-нибудь производственной травмы. Игорь потянулся к телефону, думая немного поторчать в интернете, пока его спящая красавица не соизволит распахнуть глазки. Было интересно узнать, как прошёл вчерашний вечер у Серёжи, что там говорили эти богатые толстые люди. Гром очень удивился, когда узнал, что Разумовского пригласили на день рождения дочери Морозова — глупо как-то. Лучше бы он с дочкой время провел, а не рестораны заказывал.       Стажер Видел статью?       Гром нахмурился, как только увидел сообщение от Димы — что за статью? Неужели что-то связанное с делом? Очередное загадочное убийство? Что за чёрт. Игорь не хотел сегодня с самого утра влезать по уши в работу. Следом за сообщением следовала ссылка, видимо, на ту самую статью. Он с опаской нажал её, пытаясь понять, что происходит.       «Основатель социальной сети «Vместе» Сергей Разумовский вчера вечером на дне рождения у дочери бизнесмена Павла Морозова перебрал с алкоголем и стал озвучивать свои не всем приятные и понятные идеи отцу виновницы торжества. В прессу попали кадры, как телохранитель бизнесмена Макара Сергеева выводит разбушевавшегося Разумовского из зала. Неужели это алкоголизм? Ранее было известно, что у Разумовского есть отношения, быть может, разлука с любимым человеком стала причиной болезни? Думает ли Разумовский обратиться к врачу со своей проблемой?»       Игорь ругнулся себе под нос — что за чёрт? Серёжа становился чуть посмелее, когда выпивал, но даже если он и говорил что-то странное, то вряд ли это можно назвать красочным словом «разбушевался». Телохранителя ещё на Разумовского вызвали — ну да, как же, такой уж он страшный и опасный для общества.       Под статьей следовали те самые кадры, в которых Серёжу уводил мужчина в чёрном костюме — по всей видимости, телохранитель.       Стажер Он что-нибудь сказал тебе об этом? Как он?

Мой майор       Спит .

Игорь перевёл взгляд на Разумовского. Руки бы тому телохранителю обломать, а заодно и боссу его несчастному.       Стажер Помнишь, я говорил, что Серёжа ругался с кем-то в больнице? Так это кажется тот телохранитель и есть! Гром нахмурился и присмотрелся к фотографиям. Обычный мужчина, только синяк на скуле и взгляд какой-то мутный, хмурый. В нём и правда есть что-то бандитское. А ещё рука его огромная покоилась на талии Серёжи — это настораживало. Игорь решил не делать поспешных выводов и дождаться, когда проснётся Разумовский.

[Сережа].

      Сон был тревожным, на протяжении всей ночи Серёжу терзали кошмары, в которых молодого человека упрекали за содеянное, упрекали в том, что он морочит голову сразу двум дорогим сердцу людям. Подсознание угнетало и осуждало, не позволяя миллиардеру выспаться.       На утро, когда теплые летние лучи, играясь, начали щекотать лицо, парень поежился, жмурясь и переворачиваясь на другой бок в жалкой попытке скрыться от надоедливого света. Ничего не получилось, и это действие лишь окончательно стерло границу между сном и реальностью. Разумовский приоткрыл глаза, смотря на находящегося рядом Грома. Разумовский не ожидал увидеть парня с утра, надеясь в очередной раз избежать контакта, как нашкодивший котёнок, прячущийся от гнева своих хозяев. Однако всё сложилось иначе. Серёжа усилием воли переборол желание поправить рубашку и прикрыть шею сильнее, хоть под шёлковой тканью и не было ничего видно, если нарочно не оттягивать её.       — Доброе утро, — сонно протянул Серёжа, осматривая бегающим взглядом возлюбленного и замечая, что тот напряжен. Лёгкая боль отдавала в виски, мешая лучше сконцентрироваться и вспомнить, что произошло прошлым вечером, помимо случая в туалете. Смущение прилило к щекам, отражаясь легкой краснотой на них: каким бы не был пьяным — он никогда не забывал ночи с Волковым, что в юности, что теперь. — Всё в порядке?       Серёжа напрягся: за долгую совместную жизнь с Громом он уже научился различать состояние возлюбленного — и сейчас Разумовский видел, что что-то уже с утра смогло вызвать такую хмурую реакцию. В душе парень молился, чтобы причиной не был его прошедший вечер. Миллиардер не понаслышке знал, на что способны журналисты, желающие украсить заголовки жёлтой прессы, пару раз программисту даже приходилось подавать в суд за клевету — конечно, такая яркая фигура, у всех было желание «разоблачить» разбогатевшего молодого человека, да только пока не выходило: Серёжа вел скрытный образ жизни и тщательно следил за своей репутацией и именем, неопороченным ложью.       Парень потянулся, после чего словно невзначай придвинулся к Грому, стараясь заглянуть в телефон и выяснить причину такой утренней реакции, однако разглядеть так ничего и не удалось, кроме как узнать, что это какая-то обычная статья в интернете. Может быть опять пишут что-то про расследование, Игорь же не привык посвящать своего возлюбленного во все тонкости и нюансы его работы старшего следователя. Серёжа перевернулся на спину, натягивая на себя одеяло и устремляя уставший взгляд в белоснежный потолок. Тело было сложно подчинять контролю после выпитого спиртного и пылкого разговора в туалете.

[Игорь].

      Время тянулось крайне медленно, и Игорь уже успел несколько раз перечитать статью вдоль и поперек, практически выучить её наизусть. На прикроватной тумбочке лежал телефон Серёжи, и Гром уставился на него тяжелым взглядом, услышав звук пришедшего уведомления. Он не был каким-то отъявленным уродом и, конечно же, не собирался читать сообщения парня, лазать по его перепискам. Как там говорят? В отношениях главное доверие? А ещё говорят так: «Доверяй, но проверяй». И вот конкретно сейчас Игорю очень хотелось задушить свои моральные принципы, уничтожить их, забыть про них и влезть в телефон Серёжи, изучить в нём все и убедиться, что отношения между ними всё ещё находились в целости и сохранности.       Ах да, он же сам обещал себе не делать поспешных выводов.       Благо, одеяло, укрывающее Серёжу, зашевелилось, и Разумовский проснулся, тут же вытравив все мрачные мысли из головы Игоря. Ну посмотрите на этого дурашку с лохматыми волосами! Ну как Гром может обвинять его в чём-то? Серёжа не мог довериться Игорю очень длительное время, Разумовский — маленький недоверчивый и всегда чем-то опечаленный комочек несчастий. Даже если он вчера и высказал что-то Морозову, то наверняка это было что-то очень безобидное. А телохранителя того засадить за решётку нужно за то, что лапал Разумовского. Внезапно Игорю стало очень стыдно за свои необоснованные мысли. Вроде следователь, а сам делает поспешные выводы, не имея никаких доказательств.       — Как прошёл вчерашний вечер? — поинтересовался Игорь, внимательно следя за мимикой Серёжи. Было интересно сознается ли Разумовский в произошедшем сам или же постарается скрыть это.       В любом случае, Гром не собирался лгать, что не знает о случившемся. Уж лучше им самым поговорить об этом, обсудить — в общем, повести себя как взрослые сознательные люди. Игорь, если что, окажет Серёже помощь, какую сумеет. Повесит на идиота-журналиста какую-нибудь статью, чтобы тот посидел пару дней в камере и обдумал своё поведение. Да уж, в этом определённо есть смысл. В конце концов, это же вмешательство в личную жизнь! Игорь развернул телефон Серёже, показывая ему статью.       — Не хочу верить журналистам. Расскажи, как там на самом деле всё было, — попросил Гром. — Убеди меня не отводить тебя к психиатру кодировать, — усмехнулся Игорь.       Было крайне интересно услышать версию Разумовского, проанализировать её, понять, кто говорит правду и решить, как следует бороться с неприятными последствиями в виде этой идиотской статьи.       — Дима сказал, что этот же телохранитель доставал тебя в больнице, — нахмурил брови полицейский. Хотелось расставить все книжки по полочкам, разобраться во всех мелочах, чтобы в дальнейшем не возникало больше проблем, недомолвок, чтобы Игорь не накручивал себя из-за ерунды. Он доверял Серёже, но все же хотел убедиться, что в этом был смысл. — Хочешь, руки ему обломаю за то, что к тебе полез?

[Сережа].

ㅤㅤ Глупо было надеяться, что Игоря не будет интересовать прошедший вечер, однако в душе Серёжа всё же не упускал шанс, что подобное может произойти. Не произошло. Тяжелый вздох сорвался с губ парня, и тот принял сидячее положение, из-за чего мягкое одеяло сползло на кровать. Медово-карие глаза устремились на Грома, а волнение уже зародилось в груди, ускоряя ритм сердца. ㅤㅤ — Все хорошо, знаешь, ничего особенного не произошло, как это бывает обычно, — начал было Разумовский, прижимая руку к шее и чуть массируя шейный отдел, чувствуя, как легкая боль приносит удовольствие и расслабляет напряженные нервы. Возможно, эта маленькая ложь бы и сработала, вот только Гром уже видел вышедшую статью, о которой любезно и сказал. «Как же быстро работают эти журналисты», — цыкнул про себя программист, взглядом вычленяя ключевые слова из текста. — Разбушевавшегося? Алкоголизм?! — вскипел неожиданно Сережа, сильнее сжимая свою шею, чуть царапая по ней ногтями. Что за ложь, высосанная из пальца?! Он сказал всего пару предложений, а из этого уже сделали непонятно что. Журналисты вечно перевирали факты, лишь бы сделать свою новость посочнее и свежее. Так еще и Игорь начинал смеяться над ним. ㅤㅤ Взгляд медленно опустился на фотографию, где Олег уводил «разбушевавшегося» миллионера, крепко придерживая, еще и весьма по-собственнически держа Разумовского за талию, прижимая к себе, чтобы тот не вырвался или, чего хуже, не упал. Сердце пропустило удар, заставляя Сережу чувствовать стыд, ведь это фото видел и Игорь. Парень тяжело вздохнул, прикрывая глаза и пытаясь сосредоточиться, пытаясь придумать ответ, который бы удовлетворил Грома, и который бы не закопал программиста в еще более глубокую яму. ㅤㅤ «Это всего лишь мой бывший парень, с которым я увиделся спустя десять лет три раза, и полтора раза изменил тебе с ним», — правда звучала уж очень печально, и от нее Разумовскому становилось мерзко, противно от самого себя. Сережа два из трех раз клялся Олегу в любви и кричал о том, как ему тяжело без него, а на деле с утра возвращался к Игорю, пытаясь создать картинку, что у них все прекрасно, что они любят друг друга и счастливы. Однако Гром отдавал всего себя работе, да и программист тоже нашел, кому отдавать всего себя по ночам. ㅤㅤ — Извини, мы с этим телохранителем не знакомы. Я действительно вчера перебрал, и ему пришлось вмешаться, пока я не испортил двум людям важный разговор, видимо, — начал Сережа, стараясь на ходу придумать, что еще сморозить Грому, чтобы тот отстал. Так еще и Дима заложил его с потрохами, что-то в мозгу Разумовского не всплывали воспоминания, где он просил Дубина совать свой нос не в свое дело. — Не стоит ломать ему руки, он всего лишь поговорил со мной о том, что мне не следует забывать, как нужно вести себя на подобных мероприятиях, и что стоит держать себя в руках. Он и пальцем не тронул… — на мгновение Разумовский осекся. Разве Олег не трогал его пальцем? О нет, его горячие мозолистые руки и мягкие губы исследовали всё тело Серёжи, пока тот прижимался к двери, похотливо выгибаясь на встречу ласкам. Все, что сказал миллионер, было наглой ложью, за которой парень пытался скрыть свою неверность, пытался показаться порядочным, ведь дорожил майором и не хотел сделать ему больно. Боялся вновь остаться в одиночестве. — И вообще, что это за наглая клевета про алкоголизм?! Ты сам знаешь, что я почти не пью. ㅤㅤ Серёжа надулся, от обиды сжимая край одеяла в своих руках. Программист не смотрел в сторону Грома, боясь, что в янтарных бегающих глазках майор быстро прочитает ложь. Следователь не скажет, но потеряет доверие к своему возлюбленному. Разумовский чувствовал, как начинает покусывать губы и щёки, пытаясь унять свою нервозность и успокоиться, вот только шум приходящих уведомлений, вибрацией разносившейся в тишине комнаты, начинал еще сильнее ухудшать общее состояние молодого человека. ㅤㅤ«А вдруг это Олег пишет? А вдруг Игорь захочет проверить мой телефон и убедиться, что всё в порядке?» — терзал себя Серёжа и судорожно проговаривал, что Игорь не такой, что мужчина так не поступит с ним, ведь доверяет. Хотелось бы в это верить и Разумовскому. Парень тяжело вздохнул. Хватит ли ему смелости, чтобы однажды признаться Грому о существовании Олега, хватит ли этой же смелости, чтобы не сбежать от любовника и признаться тому в своей трусости?

[Игорь].

      Гром нахмурился, выслушивая нелепые оправдания Серёжи. Вранье парня очень задевало майора, ведь он все же надеялся услышать правду, до последнего верил, что у Разумовского нет никаких секретов. Но, конечно, Игорь мог встать в положение Серёжи — не всем хотелось рассказывать о своём позоре. Лицо Разумовского резко изменилось, когда он увидел статью в телефоне Грома. Заметив то, как сильно Серёжа разозлился из-за этой новости, Игорь вздохнул с облегчением. Видимо, не всё было так плохо, раз его реакция была резко агрессивной. Хорошо знать, что хотя бы не всё, сказанное журналистами, — правда.       Игорь чуть нахмурился, не зная, нужно ли верить Разумовскому. «Не знакомы» всё ещё эхом отдавалось в ушах, и Гром внимательно присматривался к фотографии, на которой телохранитель держал Серёжу за талию — быть может, у этого мужчины такой стиль? Только почему тогда Дима сказал о том, что Серёжа ругался с этим человеком в больнице? Может, и правда случайность — встретились тогда, а теперь ещё и в ресторане пересеклись. Если так, то, наверное, Разумовскому было вдвойне обидно.       Игорь предпочитал верить своему парню, чем придумывать какие-то страшные теории, накручивать себя и вести себя как ревнивая жена, изучающая одежду мужа, чтобы найти там волос другого цвета, которая листает переписки на телефоне, пока несчастный моется в душе, подкидывает ему жучок в сумку, чтобы отследить местоположение. А муж при этом всего лишь зарабатывает деньги и старается обеспечить семье лучшую жизнь.       Игорю было не на что жаловаться: Серёжа был несказанно богат, он буквально вытащил Грома из задрипанной вонючей квартирки с крошащимся на пол потолком; приучил его к нормальной еде, пытаясь заставить отказаться от шавермы из котиков; следил за тем, как выглядит любимый; заботился о нём; переживал; заставлял ходить по врачам, ведь Игоря затащить лечить свои болячки было достаточно сложно.       — Ну хорошо, если так, — кивнул головой Игорь. — А на журналистов этих забей — постоянно же фигню всякую пишут. Никто им уже и не верит почти. Будут доставать — я их посажу, — мужчина широко улыбнулся, приобняв осторожно Серёжу за плечи. — Я знаю, что ты не пьешь почти, я верю тебе.       Гром внезапно понял, как сильно соскучился по этим крошечным нежным прикосновениям к Разумовскому. Голова была занята работой, иногда даже на сон и еду не хватало времени — а на Серёжу, к сожалению, тем более. А ведь Разумовский с его привлекательностью и неземной красотой требовал тщательного внимания и присмотра, а ещё ласок, нежности и любви. Гром припал губами к щеке Серёжи, вдыхая аромат его кожи — такой сладкий, кокосовый, немного отдающий солёным потом.       — Хватит думать о журналистах — я могу начать ревновать, — промурлыкал Гром. — Давай я отвлеку тебя на кое-что более интересное?       Игорь, не дожидаясь ответа, впился губами в губы Серёжи, оставляя на них пылкий поцелуй. До работы оставалось не слишком-то и много времени, но этого было достаточно, чтобы успеть насладиться ласками друг друга. Разумовский, кажется, немного сопротивлялся, но Гром проигнорировал это, считая игрой. Они были так давно вместе, что секс стал чем-то бытовым, излишне простым, поэтому придавать особого значения ему не было смысла. Просто очередное проявление симпатии и ласки —доказательство их любви.       Гром губами опустился к подбородку Серёжи, потом — на шею, попутно расстёгивая руками пуговицами. Игорь никогда не любил длинные прелюдии. Зачем, если сам процесс был куда приятнее? Грому всегда хватало пол-оборота, чтобы завесить. Но тут он наткнулся на небольшой синяк в районе груди на Разумовском.       — Что это? — тихо спросил Гром, проведя пальцем по нежной коже. — Ты соврал мне, — грубо прошипел Игорь, поднимая глаза на Серёжу. — Ты сказал, что этот телохранитель не сделал тебе ничего — зачем соврал мне? Он ударил тебя? Что он тебе говорил?       Игорь сжал Серёжу за плечи, желая услышать правду. Он никому не позволит так обращаться с любимым.

[Сережа].

ㅤㅤТакая дешёвая и наглая ложь, слишком осязаемая, чтобы не почувствовать её липкую хватку, обволакивающую всё тело, начиная с головы и заканчивая кончиками пальцев. Как в такую глупую историю можно поверить? Нужно быть или очень преданным человеком, или настоящим глупцом. Гром, к счастью, не выглядел как человек, обделённый разумом и умением здраво мыслить. Однако он поверил в эту придуманную на ходу историю, от осознания, насколько Игорь был верным, сердце Серёжи болезненно сжалось, а по спине прошёлся холодок. Как он мог так просто его обманывать, скрывая Волкова? Разумовскому казалось, что будет лучше, если майор не узнает о существовании этого человека в жизни возлюбленного. ㅤㅤ— Игорь, тебе же надо на работу, — произнес Сережа, вздрагивая от неожиданных прикосновений и объятий со стороны следователя. Парень замер, чувствуя на своей коже поцелуи и то, к чему всё идет. — Я не… ㅤㅤОднако Разумовскому не удаётся договорить, поскольку губы Грома накрывают его раньше. Сергей ёрзает, пытаясь скинуть руки майора с себя, хочет освободиться, отстранить от себя мужчину, хватая того за плечи и надавливая на них, в то время как следователь исследует его тело и сжимает талию, но всё безуспешно: Серёже попросту не хватает сил, чтобы справиться с превосходящим физически полицейским. Глубокий вздох, за которым миллиардер пытается скрыть подступающую к горлу панику и крик, а всё из-за собственной неверности. В прошлый раз ему успешно удалось скрыть «побои» телохранителя, прячась от Грома в ванной, засыпая раньше, чем тот придёт и провожая опаздывающего парня. Сейчас же всё было иначе, и безысходность заставляла бренное тело бездвижно лежать, ожидая своей участи. Притворишься мертвым — звери сбегут, но Игорь не был зверем, поэтому его ждал неожиданный сюрприз в виде правды, в виде небольшого засоса, который оставил Волков. ㅤㅤ— Это… — голос Разумовского дрожал из-за волнения, и парень провел рукой по «синяку», прикрывая его и скрывая от Грома вид на обнаженную кожу, на которой россыпью были расположены и другие, пока незамеченные майором. Янтарные глаза спешно забегали по помещению, пока в рыжей голове шел мыслительный процесс. — Нет-нет, он не бил. Просто… Видимо, когда я наклонялся к раковине умыться, я… Видимо, я ушибся… Пару раз, — неожиданно сам для себя произнес Серёжа, смотря в голубые глаза Игоря, пытаясь выдержать его взгляд, желая выглядеть убедительно. — Прости меня, я всего лишь не хотел, чтобы ты волновался за меня лишний раз, — Серёжа выпутался из рук Грома, а после приобнял того, ставя подбородок на плечо. — Ничего особенного он не говорил, попросил больше так не делать. Ну, знаешь, не мешать его начальству, не срывать праздники… ㅤㅤУспокаивающим тоном шептал Разумовский, поглаживая Игоря по спине, по волосам, пытаясь убедить самого себя в том, что вчера ничего особенного не произошло. Однако перед глазами то и дело всплывала картина, как он приглушенно стонет, как губы Олега нежно целуют шею, спину, как руки неторопливо скользят по рельефам, и главное, что в эти моменты Сережа забывал обо всем, он готов был отдать все свои миллионы за тепло, нежность и чуткость Волкова, за его трепет и приглушенный шепот. ㅤㅤПрограммист зажмурился, чуть шмыгая носом и вдыхая запах Игоря, столь отличный от Олега. Рядом был Гром со своими заботами и обязательствами, работой и крупицей свободного времени, но постоянно вытягивающий из передряг, вытирающий слезы и крепко обнимающий по ночам. Сережа был обязан майору за то, что тот вытащил его из депрессии, помог смириться и идти дальше, всегда готов был вступиться за него и порвать любого, если бы Разумовский попросил. А Олег все делал сам и сразу, ему не нужно было ждать просьбы, он просто чувствовал Сережу, порой слишком хорошо. ㅤㅤ— Прости, что соврал, не думал, что это важно, — вздохнул программист, понимая, что ему нельзя врать, он не умеет. Лучше просто молчать.

[Игорь].

      Игорь ещё раз внимательно изучил глазами синяк, пытаясь понять, врёт ли Серёжа. Если тот телохранитель, действительно, как-то обидел Разумовского, то гнить ему в тюрьме до конца жизни. На любого человека можно было что-то найти, если постараться, тем более если у него работа такая специфичная. Кто знает, сколько людей этот мужчина убил ради денег своего драгоценного босса?       — Ладно, пусть живет, — фыркнул Гром. — Не ври мне больше, ладно? Я ведь переживаю, добра тебе желаю, — пробубнил майор.       Желание куда-то резко улетучилось, и Гром поднялся с кровати, напяливая на себя одежду. Может, придёт на работу чуть пораньше — не страшно. На душе было неспокойно и хотелось с кем-то поделиться своими мыслями — быть может, с Димой? Дубин хоть и казался наивным ребёнком, но всегда был рядом в трудную минуту и умел поддержать. Отношения с Серёжей словно заходили в какой-то тупик, и Игорь не знал, как правильно себя вести. Он не понимал, зачем Разумовскому врать. Он ведь столько раз доказывал свою верность, своё желание понимать и поддерживать парня, но тот почему-то продолжал отталкивать его, придумывать какие-то странные истории и скрывать свои проблемы.       Гром отправился в ванную, пытаясь привести себя в порядок и подготовиться к очередному тяжелому дню на работе, причесался, умылся и почистил зубы. Тот телохранитель не выходил из головы. Пользоваться своим служебным положением Игорь не любил, но вся эта ситуация когда-нибудь доведёт майора до того, что он попытается пробить того мужчину по базам данных, чтобы понять, кем же все же является странный незнакомец. А ещё нужно было пораспрашивать Диму насчёт той странной встречи в больнице.       — Я на работу, — оповестил Гром, допивая свой горький кофе без молока.       Игорь подошёл к Серёже и оставил на его щеке тёплый поцелуй. Несмотря на непростой период в отношениях, Гром всё равно хотел показать Разумовскому, что очень любил его, хотел быть рядом и в горе, и в радости. Он осторожно провёл рукой по волосам Серёжи, чуть приглаживая их и заправляя рыжий локон за ухо.       — Люблю тебя, — выдохнул Игорь и отправился на работу. ㅤㅤСерёжа с заметным облегчением выдохнул, услышав, что Игорь верит ему, а Олег останется не замешанным в этом деле. Все складывалось как нельзя удачно, несмотря на полнейший крах еще несколько минут назад. Разумовский поправил взъерошенные волосы, после чего застегнул рубашку. Программист понуро посмотрел на свои чуть подрагивающие из-за волнения руки. Почему в их отношениях все так резко изменилось? Если раньше Сережа сам готов был кинуться в эти теплые объятия майора, рассказать ему все свои кошмары и тревоги, то за эти два месяца все изменилось, и теперь Разумовский незаметно ускользал от возлюбленного и его ласк. ㅤㅤ— Удачного дня… — произнес миллионер не в состоянии скрыть свою улыбку из-за поцелуя. Когда Игорь становился таким чутким, внутри все плавилось, вынуждая Разумовского жмуриться, как мартовского кота. — Я тоже люблю тебя. ㅤㅤПарень проводил Грома и с облегчением вздохнул, закрывая за ним дверь и оставаясь наконец-то в одиночестве. Спешным шагом Сережа вернулся к тумбочке, на которой покоился телефон с несколькими уведомлениями. Удалив ненужные, программист тепло улыбнулся, когда увидел сообщение от Олега и его короткое «Закончил», следом шло сообщение с добрым утром и вопрос о том, как себя чувствует, после вчерашнего. Разумовский решил не упоминать про то, что «послание» Олега было найдено, поэтому коротко ответил: «Всё хорошо. Видел статью?» Серёже было интересно, как отреагирует Волков на опубликованную новость. Всё же не только он один красовался на фотографии.       В офисе, как всегда, было очень шумно. Куча народа, пытающегося изучать дела как особо опасных преступников, так и мелких воришек. Гром усмехнулся, заметив очередного подростка-вандала, вспоминая свою спокойную и безмятежную юность. Игорь никогда не был проблемным ребёнком, наверное, благодаря хорошему воспитанию заботливой матери и строгого, но справедливого отца, из-за которого Гром и пошёл в полицию. Игорь тяжело вздохнул: воспоминания о родителях всё ещё давались ему тяжело, несмотря на то, что с даты их смерти прошло уже довольно много времени.       За дальним столом сидел Дима, опять о чём-то задумавшийся и разложивший на столе огромное количество бумажек. Гром невольно улыбнулся: Дубин был безмерно забавным, когда находился за тяжёлым, но любимым делом. Игорь вытащил стул из чужого стола и поставил перед Димой, вальяжно плюхнувшись на него.       — Чем маешься? — с интересом спросил Гром, вырвав из рук Дубина какой-то рисунок, усмехнувшись. — Ладно, — он резко положил бумагу на стол и поморщился, оглядываясь по сторонам, чуть приближаясь к Диме. — Что там со статьей этой дурацкой? — спросил он более тихим голосом. — Телохранитель этот… есть в нём что-то неприятное. Бандитская морда же. Серёжа покрывает его: говорит, просто вывел и попросил не делать так больше. Может, засадить его? — Игорь лениво поднял со стола ручку Дубина и стал крутить её между пальцами.

***

ㅤㅤДима пришёл на работу, как обычно, пораньше. Настолько, что едва ли не первым был в офисе. Преданности Дмитрия своему делу можно было только позавидовать: он вроде не так давно стал работать в их отделе, но в действительности на его плечах было много раскрытых преступлений, в частности, потому что он работал с Громом, и из них выходила неплохая пара напарников, оба горели своей работой и стремились повысить раскрываемость. ㅤㅤВот и сейчас Дубин рассматривал срисованный им автопортрет преступника, задержанного на каком-то хулиганстве. Парень глубоко вздохнул, когда из рук набросок вырвали. Это мог сделать только один человек, обладающий столь чарующим тембром. ㅤㅤ— О, привет, Игорь. Ты сегодня рано, — улыбнулся блондин, быстрым и ловким движением поправляя очки. Для сотрудника это была редкость, которую можно было бы обвести красным карандашом в календаре. — Засадить? — переспросил непонимающий Дубин. Да, у них с Сережей были немного напряженные отношения, но не сажать же каждого встречного, кто притрагивается к нему. — Может быть, он просто предан своей работе и так же тщательно ее старается выполнять, как ты. Не обязательно же, что все кончилось избиением. Сережа не обычный человек, не думаю, что ему бы причинили вред. Так что я вполне могу поверить, что они просто поговорили, — Дима задумался, открывая повторно статью и рассматривая фотографию уже с знакомым лицом. — Но ты прав этот телохранитель действительно не внушает доверия, еще и взгляд этот тяжелый… Мне показалось, что Сережа даже испугался его в первый раз — он был таким потерянным. Может быть пробьешь его по базе нашей? Вдруг он действительно нечистый? — предположил Дубин. Это было очень на него похоже: цепляться за каждую веточку и шанс что-то узнать, кого-то спасти.

[Игорь].

      Игорь спрятал за усмешкой добрую улыбку. Он очень долгое время общался только с Серёжей, с остальными — исключительно по работе. Разумовский настоящий меланхолик, всегда чем-то расстроенный, озадаченный, излишне взволнованный. За ним — глаз да глаз нужен, чтобы не накрутил себя лишний раз и ничего с собой не сделал. Первое время, когда только общаться начинали, Игорь правда думал, что Серёжа совершит глупость какую-нибудь.       Дима же был совершенно другим человеком — от него словно постоянно веяло солнцем, которого так не хватало в жизни Грома. Рядом с Дубином тревога, одолевающая разум, словно становилось более слабой, незначительной. Своей невинностью и добротой Дима умел каким-то образом успокоить даже Игоря, спорить и перечить которому в офисе боялись все, предпочитая соглашаться, зная, что и по лицу получить могут. Дубин не боялся: всегда говорил так, как есть. И ведь говорил действительно мудрые вещи!       — Понимаешь, Дим, — нахмурился Гром, раздумывая, стоит ли высказывать другу свои несколько странные и необоснованные догадки. — Я синяк у него на рёбрах заметил. А знаешь, куда бьют обычно ногами? Правильно, по рёбрам. Что, если этот урод решил Серёжу… ну… обидеть? Он говорит, что об раковину ударился — но я не знаю, врёт или нет. Странный он стал. Говорить при мне словно боится, — тяжело вздохнул Игорь.       Разумовского, на самом деле, обидеть было достаточно просто — он хрупкий, физически неподготовленный, характером достаточно слабый, ранимый, эмоциональный — прекрасная жертва для любого урода, который тешит своё самолюбие за счёт издевок над теми, кто не мог ответить. Гром невольно прикусил губу: если этот телохранитель с больной головой действительно решил вымесить свою злость на Разумовском, то не жить ему на белом свете.       — На работу телохранителями нормальные люди не идут, — фыркнул Гром, переставляя свой стул за стол Димы, чуть отодвигая последнего со своего места, чтобы быть ближе к компьютеру.       Игорь открыл базу данных людей, что совершали преступления, попытался сузить круг подозреваемых, выбрав соответствующие параметры. Страниц всё равно было слишком много, пришлось загружать фотографию, но поиск не дал никаких результатов. Система не нашла никого похожего. Грома почему-то это безумно разозлило, хотя, по факту, отсутствие преступлений у этого телохранителя должно было радовать Игоря.       — Может он пластику сделал? — зло пошутил Гром, продолжая рыться в базе данных. — Чёрт, ведь даже имени его не знаем. Кто он такой вообще? Свалился на голову Серёжи.       Далее Игорь попытался просто вбить в поиске людей, которые числились на службе у Морозова. Результат не дал никаких поисков, да и не сложно было догадаться, что бизнесмены тщательно следят за тем, чтобы лишние данные не просачивались в интернет. Только вот Серёжа как-то не уследил, что все вокруг узнали о его алкоголизме. Далее попытался найти, кто работает телохранителем у Сергеева — снова ничего. Вернее, кажется, были наводки на какого-то мужчину, только не похож он был на того самого телохранителя. Игорь тяжело вздохнул.       — Всё, я сдаюсь. Может, не телохранитель это вовсе. Журналистам ведь тоже верить нельзя. Может, официант какой-то, гость случайный.

[Дима].

ㅤㅤДима покорно пододвинулся, давая Игорю больше пространства за компьютером и возможность пробить негодяя по их базе данных. Молодой человек наблюдал за тем, с каким энтузиазмом Гром листает базу, просматривает фотографии, вглядываясь в лица и стараясь найти что-то похожее, однако все старания со стороны старшего следователя не увенчались успехом, и было видно, как огонёк надежды в голубых глазах медленно угас, и Игорь совсем отчаялся прижучить телохранителя. Дубин постарался приободряюще улыбнуться, чтобы майор не расстраивался. Хотя на душе было тоскливо, что у друга ничего не ладилось. Дмитрий уже давно про себя отметил, что они с Серёжей словно стали отдаляться друг от друга, хотя, сам себе парень твердил, что это потому что конфетно-букетный период прошёл. ㅤㅤВзгляд стажёра прошёлся по лицу Грома, отмечая его сосредоточенность, серьезность, волевой подбородок и отчасти усталый взгляд. Игорь был старше на десяток лет, но при этом разница совершенно не ощущалась, позволяя обоим напарникам общаться на равных. Хотя возможно всему виной был спокойный нрав Дубина: многие в отделе не ладили с майором из-за его радикальных методов решения (пусть они и были весьма действенными и быстрыми). Как сказали блондину на инструктаже: «Всех можно разделить на два типа: сыкун и собака» — так вот и Дима, и Игорь были собаками. Парень и сам не понимал, в какой именно момент он смог проникнуться к наставнику более глубокими чувствами, чем банальная дружба и рабочие отношения. Тем не менее, Дмитрий никогда не смел лезть в личную жизнь Грома, ведь лучше он поддержит его и прикроет, когда это необходимо. Например, сейчас. Майор выглядел таким расстроенным, что Димка решил отшутиться, как это обычно делал Игорь. ㅤㅤ— Ой, а я читал в одной книге, что от губ тоже остаются синяки. А Сережа у тебя очень даже… — Дубин посмеялся, а потом резко осекся. В его голове эта шутка звучала свежо и даже смешно, но¸ когда ее произнесли вслух, все прозвучало в сотню раз хуже. — Ой, в плане… Я хотел пошутить, ну… Ты же знаешь… — Дима замялся, глупо улыбаясь и почесывая затылок рукой, взъерошивая свои светлые волосы еще сильнее. — Кхм, вообще, можно было бы съездить в тот ресторан и лично поинтересоваться списком сотрудников. Мы могли бы заняться этим сегодня, учитывая, что никаких зацепок в нашем деле не намечается… Хуже, чем с холодильниками. Неужели снова морозить придется? ㅤㅤНастроение у стажера сегодня было хорошее, что видно по тому количеству шуток, которое он сказал по меньшей мере за минуту. Дубин взял в руки свой рисунок и покрутил его, делая вид, что предлагает, как бы невзначай, хотя на деле Дима боковым зрением следил за Громом и его реакцией на весьма неудачные шутки. Как и все, молодой человек знал, что Игорь за словом в карман не полезет, если что-то не нравится, не посмотрит, кто стоит перед ним — друг или враг — ударит праведным гневом.

[Игорь].

      Игоря резко передёрнуло, когда Дима произнёс свою странную шутку. Гром завис, пустым взглядом изучая стену. Он даже и на секунду не задумался о том, что синяк Разумовского может оказаться засосом, ведь был так увлечен теорией о том, что какой-то негодяй с тёмной жёсткой бородой обидел любимого — избил.       Гром засосы вообще видел только в странных романтических кино, а в реальной жизни считал их неуместными и глупыми. Зачем какими-то красно-синими пятнами помечать человека, словно он собственность, игрушка? Более того, Серёжа — медийная личность, а любые слухи, крутящиеся вокруг него, будут вредить репутации. Да и сам Гром не хотел портить свой статус, казаться другим людям излишне сентиментальным. На работе шептались за спинами, будто бы у Игоря появилась дама сердца, но он никогда не подтверждал эти пустые сплетни. Только самые близкие знали о его отношениях.       Впрочем, а как вообще выглядят засосы? Кажется, их, действительно, легко спутать с синяками, и у Игоря, кажется, слегка задёргался глаз. Он не хотел сомневаться в Серёже, но противные мысли невольно закрались в голову. Возможно, если бы не Дима, он бы даже не подумал о том, что это может быть засос. Хотя что за бред? Какие к чёрту засосы? Разумовский не такой, да и не может он изменять Грому. У них всё в порядке в отношениях. Игорь ему доверяет. Доверяет и точка.       — Никакой Серёжа не «очень даже», — грубо отрезал Гром. — Это синяк, а не засос.       Конечно, Игорь не хотел обижать Диму, но мысль о том, что Серёжа мог изменить ему, предать доверие, намеренно или случайно причинить страшную боль выводила из себя, раздражала и разрушала. Её просто-напросто хотелось вытащить из головы и выбросить куда-нибудь подальше. Гром не хотел сомневаться в Разумовском.       — Идея с рестораном неплоха, — задумался Игорь, надеясь, что визит в то самое заведение поможет понизить свою подозрительность. — Никому дело морозить не придётся, — усмехнулся Гром, реагируя на излюбленную шутку Димы собственного сочинения. — Уверен, что получишь на нём ещё своё повышение в должности.

***

      Ресторан встретил Игоря и Диму тихим ужасом, ведь никто не любил приглашать к себе полицейских — это ведь определённо плохой знак, предвещающий либо серьёзный штраф, либо тюремный срок. На удостоверение все реагировали излишне спокойно, но Гром видел в глазах панику.       — Поспрашивай у официантов, может, кто-то что-то видел, слышал, я пойду к директору, — тихо приказал Гром.       Игорь направился к широко улыбающейся, но заметно растерявшейся девушке на высоких каблуках, на бейджике на платье которой гордо красовалось звание директора.       — Читали утром вышедшую статью какого-то дешёвого журнала про ваш прекраснейший ресторан? — саркастично фыркнул Гром, изучая девушку.       — Про какую статью вы говорите? — широко улыбнулась директриса.       — О Сергее Разумовском. Мне надо знать, что делал с ним телохранитель, который увёл его от Морозова.       Через полчаса Игорь сидел в машине и ждал Диму, задумавшись о словах, произнесённых директором. Очень хотелось узнать, что нарыл Дубин. Результаты были, скажем, не самыми радостными, но и вариант с изменой, кажется, отпадал.

[Дима].

ㅤㅤДима несколько раз кивнул, соглашаясь с Игорем и еще раз произнося извинения за необдуманную шутку. Действительно, а кто вообще его тянул за язык? Уж точно не Гром. Дмитрий опустил голову, чтобы не созерцать задумчивое лицо майора. Было видно, что столь дерзкое заявление натолкнуло мужчину на определенные мысли, которые не были связаны с делом. Дубин тяжело вздохнул: он всегда отличался своими не всегда уместными шутками в попытках сгладить напряженную обстановку. Благо, что долго ему не пришлось испытывать дискомфорта, и совсем скоро Игорь согласился на предложение поехать в ресторан. ㅤㅤБыло видно, что Дима повеселел, когда увидел, что в целом настрой Игоря не изменился, и тот не упустил из внимания уже давно избитую шутку про холодильники. Но, а кому потребовалось двенадцать холодильников, и главное: зачем? Неужели не хватило одного под соленья? Дубин мог лишь пожать плечами, схватить свою куртку и поторопиться, ведь Гром уже уверенной походкой шёл к выходу из офиса. ㅤㅤ— Понял, — произнёс с энтузиазмом стажёр, оглядывая шикарный ресторан. Ему не часто удавалось побывать в подобных заведениях, от того так и хотелось остаться тут еще чуть подольше. Еще немного поводив носом, парень отыскал статью и отправился вылавливать официантов, мирно сидящих за баром. — Добрый день, не могли бы Вы помочь мне кое с чем… ㅤㅤДима узнал, кто из официантов был ответственным за второй этаж вчера, и приступил к «жесткому» допросу. Он несколько раз показывал фото телохранителя, уточняя кое-какие моменты и пытаясь узнать, как можно больше. Однако это была задача не из легких: гостей вчера было много, собственно и нагрузка была немаленькой, практически никто из работающих на втором этаже официантов не смог дать более-менее полную информацию… Только кусками. В машину Дубин вернулся не с пустыми руками. ㅤㅤ— Игорь, я все узнал, — прикрикнул блондин, прыгая в машину и доставая свой небольшой блокнотик с пометками. — Официанты не акцентировали на нем внимание, все же вчера было много работы, но все как один говорят, что этот телохранитель выглядел очень суровым и мрачным. Точно бандит какой-то. Когда он увел Сережу многие забеспокоились, но все же встревать не стали. Никто не следил, сколько они отсутствовали, но когда Сережа выходил из туалета, то он словно расстроен чем-то был, грустный такой, покрасневший. А этот телохранитель сразу почти вышел следом и опять продолжил сидеть в стороне один, даже не пил ничего, что-то выслушивал. Мутный он тип какой-то и мрачный, — Дима поежился. — Точно он в больнице был, такие же эмоции на меня навевал… Навряд ли он как-то связан с Сережей. А ты что-нибудь нашел? ㅤㅤДима поправил очки, смотря сквозь линзы на Грома, ожидая его реакции на полученную информацию. Может быть этого и было недостаточно, но Дубин постарался собрать все, что имелось для более общей картины.

[Игорь].

      Игорь нахмурил брови: так и знал же, что Серёжа по доброте душевной решил защитить телохранителя от правосудия. Разумовский всегда был таким: добрым, отзывчивым, но в тоже время ищущим справедливости. Гром любил это в своем партнере, ценил светлую душу, особенно когда в мире было полно плохих людей. Игорь хорошо это знал, ведь как раз и занимался отлавливанием уродов. И этого урода с синяком на скуле обязательно найдет. Знать бы, правда, за что сажать.       Неправильным в Сереже было лишь то, что справедливости он искал для всех: для бездомных, обиженных, для дитей, лишенных родителей, для несчастных и страдающих. В общем, для всех, кроме себя. Игорь не понимал этого, пытался доказать, что Разумовский заслуживает защиты. Не всегда Серёжа это понимал, видимо, сегодня тоже, раз решил не сдавать своего обидчика.       Правда, почему он защищал этого неизвестно откуда взявшегося телохранителя? Может, знаком был с ним раньше, решил пожалеть по старой дружбе? Может, тот разжалобил его какой-нибудь смазливой историей, мол: «Не ругайтесь, господин Разумовский, у меня жена больная, дом сгорел, пятеро детей голодых сидят». Серёжа любил такие грустные истории и часто вёлся на них. В общем, разжалобить Разумовского было очень просто.       Но больше Игорь боялся, что телохранитель его запугал угрозами. «Расскажешь кому-нибудь — убью тебя и всех, кто дорог твоему сердцу». За себя Серёжа вряд ли переживал, а вот за тех, кто дорог его сердцу… Гром не даст Разумовскому жертвовать собой ради других. Он ему невредимый и здоровый нужен. К сожалению, этот вариант развития событий казался самым логичным. Игорь громко ударил кулаками по рулю, шипя от злости. Почему Серёжа не хочет говорить своему парню, что его обидели? Почему не хочет, чтобы его защитили?       — Как думаешь, может, это наёмник? — тихо озвучил свои мысли Игорь. — Может, ему заказали кого-то из этих богатеев? Ну знаешь, у них же вся власть и богатство за кровь. А Серёжа планы сорвал, под руку горячую попался.       Как же так получается? Он, полицейский, майор, старший следователь, не мог защитить собственного парня от грязных рук какого-то разбойника, урода, быть может, убийцы. Зачем он вообще работал тогда? Каждый день спасал жизни сотен человек, раскрывал сложные дела, ловил маньяков, но своего любимого уберечь не мог. Может, прослушку ему подкинуть, жучка, чтобы всегда знать, в порядке ли Серёжа? Конечно, грязный способ, но так Игорь не будет волноваться, всегда будет знать, что Разумовский в порядке. Заодно, если что, и его локация будет известна. Грома мучила совесть, что он не позаботился вовремя о безопасности Серёжи. Он же миллиардер, гений, да еще и деньги в разные благотворительные фонды жертвовал. Кто знает, может за ним тоже уже следит какой-нибудь персональный киллер?       — Директриса сказала, что он изначально приглашен не был. Морозов добавил его в список чуть позднее, зашел по приглашению, а имени его не знает. Глухо всё.       Раскрывать серьезное дело — это одно. А пытаться уберечь своего любимого от чужих лап — другое. Грому было неспокойно, он не знал, что бы такого сделать, чтобы помочь Серёже.       — Ладно, ты молодец, напарник, — рассеянно пробормотал Гром, хлопнув Диму по плечу. — Когда-нибудь он доведет меня, и подкину ему жучок в карман.

[Дима].

ㅤㅤДима не вмешивался в повисшую тишину, понимая, что в голове его напарника идет трудный вычислительный процесс. Дубин и сам не мог понять, что общего могло быть у того телохранителя и Сережи. Тогда, около месяца назад, когда Игорь попал с ранением и лежал в реанимации, Разумовский себе не находил места, метался, переживал, но было ли это из-за Грома, или все случилось после неожиданной встречи? Парню еще показалось, что миллиардер знал его, даже вроде по имени назвал, только, к несчастью, в тот момент Дима не придал этому значения, а теперь уже и вспомнить сложно, как звали этого бандита. Еще имя такое не часто встретишь — не банальный Алексей или Александр. ㅤㅤОба служителя закона погрузились в свои думы, пока наконец Гром не прервал молчание. Наемник? Не слишком ли тогда этот наемник не переживает о том, что его быстро вычислят? Новичок? Дубин подставил к подбородку руку, проводя указательным пальцем по нему и переводя взгляд на Игоря. ㅤㅤ— Наемник? Не думаю. Опытные вроде не так опрометчиво действуют: не светятся на камеру, не маячат перед своим клиентом и скорее просто уходят, когда их цель «срывается». Делают все спланировано и четко… Только если он не новичок, — Дима кашлянул, когда речь зашла про жучок. ㅤㅤВидимо, Игорь очень сильно обеспокоился безопасностью своего возлюбленного, что даже решил вмешаться в его личную жизнь, хотя Сережа жил с ним и почти свое свободное время готов был посвятить Грому, лишь бы тот был рядом. ㅤㅤ– Слушай, Игорь… Не думаешь, что жучок — это как-то слишком? Тем более Сережа почти всегда дома, что ты будешь прослеживать? Передвижения по квартире? Уж лучше просто с ним поговори, — Дима замахал руками, пытаясь образумить друга. Тем более у них не было свободной аппаратуры, чтобы тратить все так не осмысленно — все на счету. — Слушай, а что если мы попробуем через Морозова узнать, с кем он вчера говорил и о чем? Ну, знаешь, может быть так будет легче выйти на того «телохранителя». Скажем, что подозреваем его в каком-то деле, спросим про алиби. ㅤㅤДима пожал плечами. Идея казалась глупой, но всеми своими силами Дубин хотел помочь Игорю разобраться в этом деле, помочь наладить их отношения, несмотря на то, что парень питал к Грому не только дружеские чувства. Главное для сержанта важнее всего было чувство, что его напарник будет счастлив и доволен, а не как в последнее время ходить мрачнее тучи. Не нравилось все это Дмитрию. Что у них происходило за закрытыми дверьми?

[Игорь].

      Офис встретил Диму и Игоря крайне негостеприимно, так, что из даже хотели выгнать с помощью охранника — дяденьки, состоящего из целой горы мышц, облепленной чёрным строгим костюмом. Удостоверение девушки на рецепшене изначально показалось поддельным, но спустя тысячу аргументов, произнесённых Игорем, она всё же согласилась позвонить своему начальнику и спросить, может ли он сейчас принять к себе полицию.       — Сердечно благодарю, — язвительно фыркнул Игорь, когда администратор с непроницаемым выражением лица рассказала, куда следует идти.       Морозову было, наверное около пятидесяти лет, он был среднего роста, самого обычного телосложения, на голове его — самая простая прическа. Посмотришь на него — не скажешь даже, что Павел Андреевич чем-то отличается от простых смертных. На столе в его небольшом кабинете — рамка с фотографией молодой жены и крошечной дочки. Правда в руках у его — стакан с дорогим виски, а в глазах — презрение и недовольство визитом Игоря и Димы. Гром метнул быстрый взгляд на Дубина и сухо поздоровался с миллионером.       — Павел Андреевич, не могли бы ответить на несколько вопросов? — спросил Игорь, чуть изогнув правую бровь.       — Только быстро. Я человек занятой, и мне некогда тратить время на бесполезные вопросы, — недовольным тоном отозвался Морозов.       Гром чуть заметно усмехнулся, отметив лежащий на столе у мужчины на половину разгаданный кроссворд и открытую бутылку виски. Дел у него действительно было очень много.       — Разумовский ведь вчера был на празднике Вашей дочери в «White Fish»? — сдержанно спросил Игорь, сразу давая понять Морозову, о чём пойдёт разговор.       — Чёрт, проклятые журналисты уже статью написали? — Павел Андреевич тяжело вздохнул, поставил стакан на стол и схватился за голову. — Как Вас там?       — Игорь, — буркнул майор.       — Игорь, поймите. Разумовский — он ведь ребёнок, ну выпил, не проконтролировал себя — с кем не бывает? Раздувать муху из слона глупо.       — Я согласен с Вами, Павел Андреевич, но мы не по этому поводу приехали, — пробормотал Игорь, пытаясь придумать реальную причину, по которой решили посетить Морозова.       — А что тогда? — нахмурился миллионер.       — Хотим понять, что реально произошло в тот вечер — не по сплетням из газет. Быть может, Сергей Дмитриевич чувствовал себя нехорошо, куда он делся после того, как Вы видели его в последний раз?       Морозов уставился на Грома рассеянным взглядом, пытаясь понять, зачем следователю из полиции задавать такие вопросы.       — Вы не переживайте, ничего такого. Просто в то время, как Разумовский предположительно вышел из ресторана, как раз в паре кварталов сбили пешехода. Пытаемся разобраться, — на ходу придумывал Игорь, морщась от того, как тупо это звучит.       — Вы его подозреваете? — ахнул Морозов.       — Нет, что Вы! Хотим, наоборот, точно установить, что это не он.       Павел Андреевич сдвинул брови на лбу, задумавшись о чём-то.       — Ну, полез вчера к нам с Сергеевым — я как раз договаривался о том, чтобы украсить дом ко дню рождения моей жены пионами — любит их она. А Серёжа, — Игорь поморщился, — подошёл к нам, пьяный, конечно, стал рассуждать о богатстве. Я не слушал особо — пьяные бред городят. Да и телохранитель быстро подоспел — вывел его в туалет, в чувства привёл. Отчитался потом, что на такси усадил.       — А что за телохранитель? — нахмурился Гром. — Как зовут?       — Ох, фамилия у него такая… с животным с каким-то связана. То ли Медведев, то ли Лисицын — не могу вспомнить.       У Игоря от нетерпения все внутри затрепетало — фамилия уже им определённо что-то даст. Гром пихнул на стол свою визитку.       — Позвоните, если фамилию вспомните, пожалуйста, — чуть прищурился Игорь. — Спасибо, Вы очень помогли расследованию!       Гром тут же вскочил со своего места и потащил следом Дубина, пытаясь утаить безумное желание обсудить с ним услышанное. Как только вышли из офиса, он сразу этим и занялся, собственно говоря.       — Что думаешь об этом? — спросил Игорь.

[Дима].

ㅤㅤЗа что Дима любил дежурства с Громом, так это за то, что ему никогда не приходилось сидеть на месте в офисе, как это часто бывало у других. В целом, Дубин не искал причины отлынивать и просиживать штаны в пыльном помещении и днем, и ночью. Именно по этой причине сержант не понимал, как другие могут выбирать такой путь, они ведь хранители правопорядка, а не бухгалтерии. ㅤㅤИ вот новая локация — офис. Дима спокойно дожидается, пока Игорь договорится о встрече. Дубин давно понял, что ему лучше не вмешиваться, когда Гром занимается своими методами, пока что друг был на подхвате: узнать здесь информацию, опросить других людей, осмотреться и прочее. ㅤㅤ— Спасибо, — улыбнулся Дмитрий, кивнув и спешно направляясь следом за громом. Наверное, ему бы подошла фамилия «Молния», хотя «Гром» тоже была своего рода говорящей и прекрасно описывала напарника, где майор — там всегда кипят страсти и «разруха», как говорили другие коллеги. ㅤㅤМорозов не внушил доверия Диме сразу. Такие, как этот толстосум, предпочитают давать взятки при встрече с полицией и светить хрустящими купюрами при каждом удобном случае, демонстрируя на все общество свою состоятельность и успешность. Дубин коротко кивнул в знак приветствия, однако ничего не сказал, понимая, что он здесь скорее свидетель диалога, тень, все записывающая и запоминающая. Порой сержант задумывался в собственной нужности в расследовании, но каждый раз понимал, что он просто выполняет свою работу и получше некоторых других. ㅤㅤСухой разговор, пара пометок и неприятный осадок после того, как напарники вышли из здания. Дима посмотрел на часы, отмечая, что уже прошла половина рабочего дня. Парень и не заметил, как быстро пронеслось время. Зато они смогли сегодня узнать много нужной информации. Дубин поправил очки и посмотрел на майора. ㅤㅤ— Не кажется ли тебе странным, что такой «деловой» человек решил договориться об украшении дома цветами прямиком на вечере? Они не могли обсудить это по телефону? — Дима неторопливым шагом отправлялся в сторону машины, по дороге начиная объяснять свои догадки. — Ещё с фамилией этой… Ты хоть знаешь, сколько в Питере Медведевых, Лисицыных? А может быть он вообще Зайцев или Воронин — вариантов очень много… Нужны хотя бы инициалы. И вообще, — стажёр обернулся и чуть прищурился, заглядывая в тёмные глаза напарника и неуверенно сглатывая. — Что за история с аварией? Вчера же ничего не было. А если Серёжа узнает об этом? Как будешь с ним объясняться? ㅤㅤВнутри Дима негодовал от происходящего, ведь теперь они ничем не отличались от тех журналистов, которые написали об алкоголизме Разумовского. Миллиардера становилось уже жаль из-за второго за день ложного обвинения. Дима тяжело вздохнул, потирая лоб и садясь в машину. А в целом, что он мог сделать? Прервать Грома, когда их план мог пойти коту под хвост? Игорь бы точно похвалил его за честность. ㅤㅤ— Игорь, что дальше делать будем? Зачем тебе вообще нужен этот телохранитель? — вдруг неожиданно для себя спросил блондин. Неужели все это только для того, чтобы проучить этого мужчину за то, что он выполнял свою работу и даже заботливо посадил миллиардера на такси до дома?

[Игорь].

      — Ты думаешь, я не смогу пробить всех Медведевых, Зайцевых и Ворониных по базе? — проскрипел Игорь.       Пускай, Дима был прав: фамилий, образованных от названий животных, существовало правда слишком уж много. Но Игорь не идиот какой-то — он майор полиции, и он найдет этого Медведева — или как его там зовут — и допросит так, что тот даже во всех своих подростковых грешках раскроется. Тогда уж Гром точно сможет понять, причинил ли вред этот человек Серёже или не тронул его.       Замечание Дубина по поводу лжи Игоря оказалось слишком даже оправданным. На секунду Игорю даже показалось, что он увлекся. Идти на такие жертвы просто для того, чтобы доказать вину человека, который, возможно, даже ничего и не сделал по факту? Серёжа наверняка очень разозлится, если узнает, что собственный парень повесил на него такое идиотское преступление. Хотя а если он не узнает вообще об этом? Просто… а как он узнать-то может? Бред.       Но а с другой стороны: Игорь делал это не просто так, а для того, чтобы защитить Серёжу, спасти, уберечь от людей, что могут или могли причинить ему боль. Гром не параноик и даже не помешался на своей идее, просто Разумовский слишком уж халатно относился к своей безопасности. Даже у Морозова какого-то был телохранитель, у Сережи — нет.       Мысль Дубина о какой-то связи между Морозовым и Сергеевым Игорь проигнорировал. Мозг затуманили переживания и желания отправить того телохранителя куда-нибудь подальше — в Сибирь, например. Он буквально не мог сосредоточиться ни на чем, кроме того, что Серёжа находится в опасности. Он обязан поговорить с ним, когда вернется домой.       — Я делаю это ради него же, — огрызнулся Игорь. — Тебе не понять. Как много у тебя было серьезных отношений?       Наверное, потом Гром будет винить себя за сказанные Диме слова, ведь никогда в жизни в здравом уме не хотел бы обидеть друга. Не после того, что они пережили вместе. Но сейчас Игорь не мог сосредоточиться, не мог отвлечься от своих мрачных мыслей. Он с большим трудом, считая каждую минуту, дожидался, когда закончится рабочий день. Время, правда, текло слишком уж медленно. Домой Игорь практически влетел, тут же начав искать глазами Серёжу, благо, тот оказался в квартире, а не в офисе.