VI.
4 октября 2021 г., 18:11
[Сережа].
ㅤㅤДень тянулся медленно и отчасти даже лениво, однако Сережа впервые за столько времени чувствовал себя нормально: не было желаний закрыться от всего мира и побыть наедине с собой. Хотя в действительности Разумовский должен был съедать себя изнутри за неверность, наглую ложь и множество других вещей, которые он совершил по отношению к Игорю. Да, молодой человек понимал, что это неправильно, в какой-то мере аморально, но он не мог ничего с этим поделать. Не хотел. Не хотел больше испытывать одиночество, когда рядом был возлюбленный человек. Когда-то Сережа любил Игоря, был счастлив, но с появлением Олега все нарушилось, все изменилось. Раньше… а теперь что? Миллиардер совсем запутался, не понимая, чего (кого) жаждет его сердце. ㅤㅤСережа засел за компьютер, решив поработать, однако мысли то и дело возвращались к Волкову. Казалось, что все у них налаживалось, даже договорились о следующей встречи, пусть и поздней. Разумовский понимал, что работа Олега такая же опасная, как и у Игоря, так же требует много времени, видимо, Сережа питал слабость к ответственным трудоголикам, ставящим под угрозу свою жизнь. ㅤㅤНичто не предвещало беды, пока вечером Сережа не наткнулся на одну очень интересную статью того же самого издательства, в которой вновь посветили ему несколько строчек. «Полиция подозревает, что основатель социальной сети «Vместе» Сергей Разумовский может быть причастен к аварии, произошедшей вчера неподалеку от ресторана «White Fish», напоминаем, что именно там Павел Морозов проводил закрытый вечер в честь дня рождения дочери. Связано ли это с тем, что мероприятие для Сергея закончилось не лучшим образом после встречи с телохранителем? Пытался ли миллионер выпустить свой пыл посредством быстрой езды в черте города? Был ли Сергей за рулем в состоянии алкогольного опьянения и был ли он за рулем? Остался ли жив потерпевший? Полиция умалчивает. Информацией поделился Павел Андреевич Морозов, мы благодарим его за не безразличность к произошедшему. Что ждет Сергея Разумовского? Алкоголизм и авария, что еще свалится на плечи молодого миллионера?» ㅤㅤСергей с яростью захлопнул ноутбук, подлетая из-за стола и хлопая по тому руками. Эти журналисты в один момент заставят его сойти с ума. Мало того, что сначала его обвинили в алкоголизме, так теперь еще и ДТП на него вешают?! И самое ужасное, что лишь один человек знал, что все это было ложью. Как иронично, что это был Олег, который лично посадил Сережу в такси. Полиция? У Морозова? Кажется, Разумовский догадывался, что за следователь там был, но больнее всего молодому человеку становилось от ощущения, что это сделал именно Игорь. Неужели он не мог спокойно поговорить с Сережей утром или днем? Узнать, как все было. Или он не верил? Внутри все начинало закипать от ярости и обиды, и прихода Грома парень ждал, чуть не каждую минуту поглядывая на часы. Домой Игорь практически влетел, тут же начав искать глазами Серёжу, благо, тот оказался в квартире, а не в офисе. — Я навел справки на твоего телохранителя, — фыркнул Игорь, влетев комнату, в которой находился Разумовский. — Узнал, что он работает на Морозова. Если ещё раз достанет тебя — знаю, как достать его, — Гром не считал, что ведет себя как-то неправильно, давит на Серёжу, пугает своими действиями. Наоборот, считал, что говорит будто бы очевидные вещи, важные, необходимые. — Давай и тебе телохранителя найдем? Я переживаю за тебя, — более тихим голосом добавил Игорь, с мольбой изучая взглядом Серёжу. ㅤㅤ— Да, Игорь! Ты так сильно переживаешь за меня, что подозреваешь в том, что я сбил чертового человека?! — взорвался Сережа быстрым шагом подходя к Грому и пристально смотря в его темные глаза. — Что?! Боишься, что я еще кого-то убью?! А, или может это будет нянька, которая будет следить, чтобы я не пил лишнего, и чтобы у меня был свидетель на каждый случай?! Ты вообще понимаешь, что ты делаешь?! — Разумовскому хотелось рвать и метать, и было слышно, как его повышенный голос чуть подрагивал из-за испытываемого напряжения. — Что это? Что это такое?! — Сережа вернулся к своему ноутбуку, открывая его и рукой показывая на громкую статью. — Нет, я так не могу. Я не понимаю тебя. Почему ты не мог спокойно поговорить со мной?! Ты решил все это сделать только, чтобы найти человека, который даже ничего мне не сделал?! Я сам поставил этот синяк, уже не помню как. А теперь, мало того, что я алкоголик, так еще и убийца. Ты действительно переживаешь за меня или собираешься разрушить мою спокойную жизнь?! Разве я прошу так многого?! Всего лишь, чтобы ты хоть иногда приходил домой пораньше, чтобы мы могли провести время не только в кровати. Но… Видимо, для тебя это слишком много, слишком сложно. Твоя работа всегда важнее. Даже тут! Ты не подумал о том, что эти журналисты все напишут. А что мне делать?! Только не говори, что ты с этим разберешься, ты сделаешь еще хуже. ㅤㅤСережа вздохнул, прикладывая руку к лицу и отворачиваясь к окну. Почему он так наивно полагал, что сможет хоть один день провести без очередного всплеска эмоций? Ему вновь не хватало контроля, чтобы сдержаться, чтобы подавить этот гнев. Возможно, миллионеру действительно пора было записываться к психотерапевту, чтобы разобраться со всеми проблемами. Разумовский всхлипнул, потирая разболевшийся из-за криков висок. Игорь попятился, широко выпучив глаза, когда столкнулся с гневом Серёжи. Разумовский злился редко, но когда действительно испытывал яркие эмоции, то казался даже немного даже пугающим. Гром понятия не имел, что делать в подобной ситуации, не любил как чужие слёзы, так и чужой гнев, совершенно не зная, как можно помочь или успокоить человека. Он огромными глазами уставился на экран ноутбука, пытаясь мельком пробежаться по строчкам и понять, о чем вообще речь. — Морозов? — нахмурился Игорь. — Я не понимаю, зачем он растрепал это журналистам. Я сказал, что подозреваю, а не что ты убил человека. И вообще я сказал, что скорее всего это не правда. Мне казалось, что он помочь тебе хочет, алиби составил, а он трепло обыкновенное. Я не удивлен, — раздражённо фыркнул майор полиции. Серёжу эти слова не упокоили — кажется, наоборот, только раззадорили. Но Игорь не собирался молча стоять на своем месте, опустив голову в пол, как ребёнок, которого отчитывают за разбитую вазу, подаренную маме на день рождения. Пусть Разумовский злится сколько угодно — Игорь ведь всё равно прав, он хотел помочь, понять Серёжу, уберечь его в дальнейшем. Когда-нибудь Разумовский осознает свою вину. Главное, чтобы поздно уже не было. — Да не верю я, что ты сам этот синяк поставил. Ты покрываешь этого человека. Ты никогда не говоришь мне, если тебя кто-то обидел или если тебе нужна помощь, — обиженно фыркнул Игорь. — Меня бесит, что я каждый день спасаю многих людей, а парня своего спасти не могу. Но обвинения о том, что Гром уделяет мало времени Серёже стали для майора последней каплей. Он специально старался уходить раньше, пытался проводить время с любимым, в общем, делал всё, чтобы угодить Серёже — Разумовскому нужно было больше. — Знаешь, иногда я пытаюсь увидеть в тебе того рыжего парня с печальными глазами, в которые влюбился, — и не вижу. Ты становишься таким же, как остальные богачи. Тебе всегда мало. Я все делаю для тебя, отпрашиваюсь работы, стараюсь защищать тебя, говорю комплименты, показываю, что ты мне симпатичен — тебе этого мало. Серёж, признай уже: ты становишься высокомерной принцессой, которой подавай такого же богатого принца, а не обычного полицейского. Внутри всё пылало от обиды и гнева, было неприятно слышать такие слова от любимого. Игорь вообще терпеть не мог, когда на него орали — еще с детства пошло, — а уж тем более, когда орали не по факту. — Ты мне важнее, ты разве не видишь этого? Я рисковал всем, когда шёл к Морозову, я почти не занимался сегодня делом, только тем, чтобы помочь тебе! А ты не видишь этого — не хочешь замечать! Ты эгоист! ㅤㅤСлова, такие резкие и грубые, срывающиеся с губ Грома, больно били в спину Разумовского, острыми ножами врезаясь в нее и заставляя парня давиться собственным гневом еще сильнее. Сережа обернулся, смотря на Игоря испепеляющим взглядом. Это он эгоист? Это он виноват во всех грехах? Сережа мог бы закрыть глаза на многое, и он всегда делал это, даже, когда следователь пропустил их годовщину, сделав выбор в пользу работы, Разумовский не стал устраивать скандал — просто молча пережил это, стерпел. И таких ситуаций было много. ㅤㅤ— Да потому что тебе бессмысленно что-либо говорить! За своими делами ты не видишь ничего, совсем ничего. Так еще и с Димой проводишь времени больше, чем со мной. Может быть это он твой парень, а не я? Может быть, я чего-то не знаю?! А то ведь он так активно ходил к нам, когда ты был на больничном, — миллиардер взорвался. Вспыхнул, как спичка, готовый сжигать все на своем пути. — И вообще… — Сережа стремительно подошел к Грому, смотря на того снизу-вверх и поджимая трясущиеся губы, пытаясь говорить твердо и уверенно. Руки сжались в кулаки до побеления костяшек. — Ты настолько все делаешь для меня, что забыл о нашей годовщине? Настолько переживаешь, что лжешь и выдумываешь показания? Так любишь и ценишь, что сидишь на работе до ночи?! Лишь последнее время ты стал задумываться о чем-то. Но каждый раз ты приходишь, ложишься на кровать и засыпаешь, не обращая внимания на то, что меня трясет. И это я эгоист? Я становлюсь тем богачом, которому всего мало?! Я у тебя когда-нибудь просил что-то?! Ты не видишь дальше своей работы. Может быть ты просто остыл? Тебе просто нужен кто-то под боком, когда у тебя есть настроение потрахаться?! — Сережа практически выплюнул каждое слово, сдерживаясь от желания ударить Грома, но еще сильнее Разумовскому хотелось поддаться эмоциям и душераздирающим крикам. — Я так больше не могу. Нет… Не трогай меня. Не хочу видеть тебя, я переночую в офисе. Можешь работать над своим делом, хоть всю ночь. Давай, позови еще Диму, вместе все обсудите. Можете прямо на нашей кровати. Мне все равно. ㅤㅤРазумовский всплеснул руками, после чего вылетел из комнаты, хлопнув дверью и направляясь в коридор. Благо сейчас было лето и не нужно было переживать по поводу внешнего вида. Уходя из квартиры, Сережа уже сжимал телефон в руке, судорожно набирая по памяти номер Олега. Долгие и мучительные гудки, отделяющие от разговора с возлюбленным. ㅤㅤ— Олег… Пожалуйста, забери меня. Я не могу… — судорожно произнес Сергей, захлебываясь к сорвавшемся всхлипе, когда на другом конце послышался родной голос. Разумовский вышел на улицу, останавливаясь около входа. — Прошу… Приезжай быстрее. Я… ㅤㅤЕдинственное, что и мог произнести парень в перерывах между подкатывающими всхлипами, то и дело шмыгая носом. Сережа не знал, как быстро сможет приехать Волков, но миллиардер точно понимал, что больше не желает находиться в той квартире, просто потому что там был Игорь, который вновь решил, что его видение ситуации важнее. Разумовский сбросил звонок, прижимая край телефона к губам и зажмуриваясь. По щекам катились горькие слезы обиды и боли, и молодой человек просто игнорировал все происходящее вокруг.[Игорь].
Игорь с силой ударил кулаком по стене, чувствуя адскую, но отрезвляющую боль, поразившую костяшки. Он ударил ещё раз и ещё, вдыхая раскаленный вокруг воздух, пытаясь прийти в себя. В глазах мигали искорки, а Гром был готов кричать. Когда их отношения из скромных свиданий на берегу озера превратились в бесконечные ссоры? Когда мысль о покупке общей квартиры стала казаться такой глупой? Когда из нежности, ласки и доверия смогли наружу выбраться злость, гнев и безнадежность? Игорь помнил их первый поцелуй — то, к чему оба так долго шли, готовились, пытаясь открыть сердце волшебному неизбежному чувству. Он так боялся оттолкнуть Серёжу, навредить ему, ранить. Сейчас Гром даже почти не мог вспомнить, какими на вкус были губы Разумовского. Он ударил по стене еще раз, зная, что на костяшках потом останутся синяки. Хотелось куда-то вымесить всю боль, всю обиду. Игорь много раз пытался объяснить Серёже, что ему важна работа, без него там — никак! Врач вытаскивает людей с того света, а полицейский — предотвращает смерть. Разве можно их корить за желание помочь, за неравнодушие? Игорь с детства мечтал бороться за судьбы несчастных и обиженных, хотел защищать их от боли и страхов, желал, чтобы они знали, что им есть к кому пойти. Чего Серёжа хотел? Гром не всегда возвращался домой поздно, большую часть времени он старался вернуться домой вовремя, но времена такие настали — мрачные, тяжелые, когда нужно спасать город от огромного безумного монстра, а не лежать дома в кровати. Ему что теперь, не работать совсем? Отказаться от всех несчастных, закрыть глаза на их протянутые руки только из-за того, что Серёжа попросил? Гром долгое время не хотел впускать никого в свое сердце, боялся, что выйдет именно так: придётся выбирать между любовью и работой. А Игорь выбирать не хотел. Серёжа с самого начала знал, на что идет. Упоминания Димы вообще показались Игорю бессмысленными. Они ведь друзья, хорошие, крепкие, столько раз спасали друг друга от звенящих пуль. Разумовский помешался, и Гром уже не знал, как ему помочь. А нужна ли Серёже помощь-то вообще? Может, ему и так хорошо. Может, он вообще соскучился по одиночеству, из которого его Игорь вытащил. Гром подошел к окну, заметив возле многоэтажке Сережу. Он трясся в истерике, дрожал от слёз, но Игорь не испытал и крупицы жалости. Через пару минут к нему подъехала чёрная машина, и Разумовский туда тут же залез. Игорь нахмурился, прекрасно зная, что в дальнейшем будет жалеть, что не успел разглядеть лицо водителя.[Олег].
Волков с утра трудом разлепил уставшие глаза — ночь была долгой, мучительной, зато сегодня дали отгул. Не то, чтобы Олег нуждался в выходных, — наоборот, без них было проще избавиться от навязчивых мыслей, — но тело требовало отдыха. И Волков понимал, что не имеет никакого права подвести остальных своим плохим самочувствием, усталостью или невнимательностью. Он проснулся на пару минут где-то к середине дня, потому что услышал звук приходяшего сообщения. Улыбнулся, когда увидел, кому принадлежала СМС-ка. Олег ответил на несколько сообщений Серёжи, договариваясь с ним о завтрашней вечерней встрече. К сожалению, раньше Волков не мог — не позволят ему два дня подряд отдыхать. Но ради недолгих часов, отведенных на встречу с Разумовским, стоило жить и стараться. Он всё еще не мог поверить в то, что они договорились встречаться на постоянной основе. Но мысли затуманили мозг Олега, взяли в плен, и совсем скоро Волков снова отрубился, проспав почти до вечера, пока снова не раздался звон телефона — опять же, Сережа. Волков нахмурился, не понимая, зачем Разумовский решил позвонить — договорились же обо всем. Сердце неприятно сжалось, предчувствуя что-то плохое. Впрочем, угадало. Голос у Серёжи был плаксивый, жалостливый, и Олег замер на месте, внимательно прислушиваясь к произнесенным словам. Волков терпеть не мог, когда Разумовский плакал. Потому что ни одна тварь в этом мире не была достойна его чистых, как хрусталь, слез. — Не плачь, Серёжа, — мягко попросил Олег, уже одеваясь и собирая с собой нужные вещи. — Я сейчас приеду. Подожди немного. Волков спросил адрес Разумовского и решил записать его в блокнот — знание о месте жительства Сережи могло дать много преимуществ. Буквально за считанные секунды он собрался и выскочил на улицу, заводя машину. Сердце билось как бешеное: Олег обязан был быть рядом с любимым, когда тому плохо. Он убьёт Игоря, если это он заставил Серёжу плакать. Олег давил на газ, гнал, обгонял машины и искал короткие пути, чтобы быстрее добраться до Разумовского. И, наконец, увидел его: одинокого, рыдающего и трясущегося от переизбытка чувств. Волков остановил машину и приткрыл дверь со стороны пассажирского сиденья, жестом приглашая Сережу. — Что случилось? — мягко спросил Олег, утягивая Разумовского в нежные объятия. — Кто обидел тебя? — он осторожно стёр ладонью слёзы со щёк Серёжи, оставляя на его заплаканном лице миллионы крошечных поцелуев. — Я убью его, — мрачно произнёс Олег, выпрямляясь и кладя руки на руль, чтобы, наконец, увезти Серёжу к себе домой.[Сережа].
Олег приехал довольно быстро, и Сережа, не задумываясь, сел в машину, даже не подозревая, что кто-то может наблюдать за ним из окна. Разумовский крепко обнял Волкова и утыкаясь в его шею носом, сжимая хлопковую ткань футболки. Прямо как раньше, когда кто-то еще в детском доме обижал Сережу, и тот прибегал к Олегу, чтобы успокоиться, чтобы понять, что все сказанные слова не значат ровным счетом ничего, пока рядом есть тот, кто близок тебе душой. Миллиардеру не требовалось говорить имя вслух, чтобы Олег понял, кто это; все итак было ясно — они остановились под окнами дома Сережи. Сотни коротких поцелуев, и вот понемногу Разумовского начинает отпускать, и парень постепенно успокаивается. Он проводит тыльной стороной ладони по щеке Волкова и слабо улыбается. Молодой человек не стал долго раздумывать; он стремительно сокращает расстояние между ними, впиваясь в губы телохранителя пылким поцелуем. Без лишних слов этим действием благодарит любовника, проводя рукой по широкой груди и слабо улыбаясь сквозь поцелуй. Дыхание сбивается в одно мгновение от собственного напора, и Сережа без особого желания отстраняется, отворачиваясь к окну и смотря вверх, прямиком в окна своей квартиры. — У тебя итак много забот на работе… Не думаю, что в них вписывается убийство следователя, — фыркнул Разумовский, опуская руку на локоть и безучастно опуская голову, чтобы было удобнее смотреть и сидеть. Казалось, что рыжеволосый даже мог разглядеть силуэт в окне, однако Сережа списал все на свое бурное воображение. — Поехали уже быстрее. Настроение стремительно изменилось, и теперь вместо обиды и боли, громких рыданий и мольб уехать отсюда, пришла лишь тоска и какая-то усталость. Чувство раздражения уменьшилось, став неприятным фоном, от которого молодому человеку не терпелось избавиться в компании Олега. И Сережа знал, что у него получится это сделать. Как раньше. Возможно, также невинно. Разумовский прикрыл глаза, чувствуя, что спокойная езда Олега начинает усыплять его. Раннее утро. Редко, но все же в детском доме проводились экскурсии по всяким музеям, иногда выпадали случаи, когда была возможность поехать в другой город на несколько дней, чтобы более подробно углубиться в его историю и осмотреть все храмы. Сейчас был один из таких случаев. Сославшись на плохое самочувствие и слабость, Разумовский и Волков остались в своей комнате одни, пока их надоедливые соседи, с которыми все сложнее и сложнее было договариваться, уехали. Сережа любил такие моменты, любил, когда не нужно было скрываться и ютиться в душе, пока шумит вода и Олег грубо закрывает ему рот ладонью, чтобы никто не услышал, чем они занимаются. Подросток нежился под теплыми утренними лучами солнца, слабо пробивающимися сквозь старую занавеску. Длинные рыжие растрепанные волосы разметались по подушке и щекотали крепкое Олега, пока Сережа прижимался к нему, слушая учащенное сердцебиение, выводя незамысловатые узоры пальцем. Еще вчера перед отъездом кто-то нелестно отозвался о слабом Сереже, и обидчик в тот же день ехал в Суздаль с немалым синяком под глазом. Но уже сегодня Разумовский совершенно забыл об этом случае, забыл о том, как жаловался Олегу, как утыкался в шею и сильнее прижимался к парню. Ведь это было уже не важно, важен был лишь нынешний момент, и то спокойствие, которое теплилось на душе. Сережа приподнялся на локтях, нависая над Олегом и осторожно целуя того. — С тобой так спокойно и хорошо, — прошептал парень, отворачиваясь и косо посматривая на Волкова. Разумовский не был из тех, кто легко признавался в своих чувствах. Возможно, за все то время, что они вместе Сережа сделал это лишь раз, чтобы выяснить, какие между ними отношения. — Не хочу, чтобы это заканчивалось… Жаль, подобные экскурсии не проходят часто. Сережа цокнул языком, переводя взгляд на закрытую дверь. У них еще было достаточно времени в запасе, чтобы насладиться моментом, утолить свою жажду в друг друге, но казалось, что все может кончиться в одно мгновение, когда кто-то войдет. ㅤㅤОпределенно их бы ждал громкий скандал, однако рано или поздно все бы смирились, как их соседи по комнате, закрывая глаза на близкую и подозрительную связь между двумя абсолютно разными мальчишками. — Я люблю тебя, — практически шепотом произносит Разумовский, вновь склоняясь над Олегом. Но вместо ожидаемого поцелуя Сережа расплылся в улыбке, в последний момент спускаясь ниже и целуя Волкова в шею, ключицы, грудь — неторопливо подросток спускался вниз, и вскоре скрылся под одеялом, сопровождаемый протяжным выдохом Олега.. Сережа распахнул глаза, когда машина остановилась, и рука соскользнула с окна, из-за чего парень слабо приложился лбом об стекло. Недовольный прищуренный взгляд устремился на Олега, но в итоге молодой человек не стал жаловаться на неаккуратную езду своего любовника, вместо этого Разумовский молчаливо покинул кожаный салон машины и стал дожидаться, пока Волков проведет его до квартиры. Все же Сережа был тут впервые, и теперь ему было интересно посмотреть, как живет телохранитель. Неужели они наконец-то встретятся не в номере отеля — какая честь.[Олег].
— Что это за разговоры такие? — изогнул бровь Олег, надавливая правой нагой на педаль газа, заставляя машину тронуться с места. — Я всегда найду время на то, чтобы грохнуть уёбков, причиняющих тебе боль. Я всегда находил. Он невольно перевёл взгляд на свои костяшки, мягко, но едва заметно улыбнувшись — помнил, как горела кожа после очередной драки, как синяки не исчезали с кожи долгое время. Однако цель оправдывала средства, когда смущённый Серёжа поливал перекисью ранки на руках Олега, обматывал вокруг его больших ладоней бинты, чтобы уменьшить мучения любимого, а ещё смотрел на Волкова большими синими обеспокоенными глазами. Олег не любил, когда Серёжа беспокоился из-за ерунды, но обожал чувствовать себя важным, особенным для Разумовского. Остальная часть поездки прошла достаточно спокойно, если не брать во внимания тот факт, что Волков не был уверен в верности своего решения. Действительно ли было так необходимо везти Серёжу в свою квартиру? Олег всё ещё боялся пускать Разумовского в свою жизнь и в своё сердце — не знал, чего может ожидать, боялся стать той любовницей из глупых романтических шоу, которая годами умоляет своего женатого любовника развестись. Как всё же это было глупо — начинать отношения с человеком, у которого уже есть вторая половинка. Особенно если это твой бывший. Ещё Волков переживал, что Серёжа в квартире может увидеть что-то лишнее, узнать что-то не нужное, а потом сложить воедино все факты. Разумовский глупым не был, и Олег очень боялся его ума. У Волкова было оружие, второй телефон и несколько записок странного содержания. Хорошо, что хоть наркотики Олег на передержку сегодня не брал. Однако бежать уже некуда было, да и рано или поздно всё равно придётся отвезти Серёжу в свою квартиру. Разумовский ведь тоже наверняка догадывался, что не может Олег постоянно жить в сомнительных номерах отелей. Волков открыл входную дверь своей квартиры ключами и пропустил Серёжу в небольшой холл. Эти комнаты давно не встречали гостей — Олег не любил подпускать к себе людей ближе положенного, а даже если и имел какие-то романистические встречи, то всегда вне дома. Да хоть на улице — лишь бы не позволить никакому чужому запаху пропитать одеяло, подушку и бежевые стены. Он провёл Разумовского на небольшую кухню, указывая жестом на стул и садясь на рядом стоящий. — Расскажи мне, что случилось, — мягко произнёс Волков, внимательно изучая взглядом Серёжу. Он очень хотел помочь ему, поддержать, но всё же больше — прихлопнуть того следователя. Олег доверил ему самое дорогое: самого важного и прекрасного человека на планете. Но Гром, кажется, даже не старался уберечь Серёжу. Что ж, ему же хуже. — Быть может, ты чего-нибудь хочешь? Хочешь газировки? Хочешь есть? — забеспокоился Волков, вновь улавливая взглядом нездоровую худобу Серёжу, вызванную наверняка обилием стресса в жизни и неумением правильно и хорошо питаться. — Наверняка ведь желудок свой без меня загубил, — чуть понизив голос, добавил Волков, но уже скорее размышляя в слух, а не обращаясь к Разумовскому.[Сережа].
Сережа и не думал, что однажды сможет оказаться в этом месте. Он в принципе не ожидал, что однажды ещё раз встретится с Олегом. А сейчас его впустили в свою обитель. Прихожая была тесновата, да и в целом квартира не имела в себе лишнего пространства, как это было у Сережи с его огромной гостиной-столовой-кухней или же с большой прихожей. Строго, как и весь Волков, но именно это и нравилось Разумовскому. Гость прошел на кухню, присаживаясь и поднимая глаза на Олега. — Что случилось… Что случилось, — приглушенно повторил филантроп, пытаясь собраться с расплывающимися мыслями. Меньше всего сейчас парню хотелось вспоминать причину своего позднего визита. — Это все Игорь. Ты же знаешь, сегодня с утра вышла статья про нас с тобой. Я занервничал, немного вспылил, начал говорить, что ты и пальцем не тронул меня и все в порядке, он хотел меня успокоить и несмотря на мои сопротивления… — Сережа осекся, прикусив губу и переведя взгляд в пол, понимая, что навряд ли Олегу было приятно слушать подробности. — Он увидел один из засосов и убедил себя в том, что это синяк. Вместо того, чтобы заниматься работой он весь день пытался выяснить, кто ты такой, аргументируя, что ты не смеешь причинять мне боль… — короткий вдох, и вот руки сжимаются в кулаки, а Серёжа делает тяжёлый выдох. — В итоге он ездил к Морозову. Придумал причину, что недалеко сбили человека, и меня подозревают в причастности к этому. Ну тот все и рассказал, как было. Игорь влетел домой, что-то говорил про то, что знает кто ты, что ты работаешь на Морозова, и что если ещё раз такое случится, то… Неважно. Игорь не учел того, что Морозов все расскажет журналистам, и теперь про меня вышла ещё статья, что я мог кого-то сбить. Очень отличная новость! Вторая за день, — Разумовский грустно усмехнулся. — Вторая за день… Я не сдержался, упрекнул его в этом, сказал, что он зря все это сделает… Мы наговорили друг другу много всего, меня назвали эгоистом, сказали, что я становлюсь одним из тех богачей, кому всего мало… Но… Я никогда не упрекал его в том, что он задерживается на работе, даже когда он забыл про годовщину. Я просто промолчал, тихо виня себя… Разве я сделал столько плохого за четыре года, чтобы получить подобное от него? Даже когда его подстрелили на работе, я простил все… Но… Я не могу. Сережа втянул воздух в себя, поджимая губы и смотря красными глазами на Олега, ловя его эмоции. Даже вовремя их расставания, Волков не высказал ничего, лишь коротко сказал, что знает все. Было тяжело, было еще больнее от того, что в голубых глазах Разумовский видел разочарование. А тут, он не понимал, почему до сих пор с Игорем, почему все это терпит. Плохая привычка, подобно курению Олега. Сережа чувствовал запах сигаретного дыма, который, казалось, пропитал квартиру. Однако Разумовский уже привык к этому запаху, ведь Гром тоже курил, только курил дешевые сигареты. — Я сказал, что останусь в офисе, что устал от этого и потом я позвонил тебе, — парень пожал плечами, скосив глаза и упираясь взглядом в стенку. — От газировки не откажусь. И… Я научился готовить нормальную еду, — в животе заурчало, и Сережа смутился вопросу о еде. — Немного. У тебя есть что-нибудь?[Олег].
Олег чуть нахмурился, пытаясь вспомнить, о какой статье шла речь. Кажется, он помнил, как сквозь сон листал страницу браузера, заголовок которой был очень ярким и вызывающим даже, а внизу — фотография Волкова, который выводил Разумовского. Олег не обратил внимания на слова, написанные журналистами — они ведь любят приукрашивать события и добавлять масла в огонь. Даже Сергеев пару раз жаловался на клевету, но справлялся с ней достаточно просто, иногда даже способствуя закрытию издательств. Олег слышал от своих коллег, что иногда и их отправляли «поговорить» с журналистами, чтобы исправить положение. Волков и подумать не мог, что пустые слова без доказательств, написанные какими-то бездарностями, так сильно заденут Серёжу. Но он отметил себе, что потом обязательно снова перейдёт по нужной ссылке, чтобы запоминать название журнала. Договариваться с подобными людьми он умел. Каждая мышца в теле Олега напряглась, когда Разумовский произнёс слово «успокоить». Конечно, почти в любой нормальной паре присутствует сексуальная жизнь, глупо полагать, что Серёжа не спит с Игорем, тем более, что он перестал делать эти ради Волкова. Но внутри все заболело и заныло от этой фразы. Неприятно осознавать, что тебе придётся делить любимого человека с каким-то уродом только для того, чтобы иметь возможность быть рядом. Но вот когда Разумовский добавил, что пытался оказать сопротивление, но Грома это не остановило, Волков уже начал злиться. — Серёж, а если бы он не остановился? — мрачно произнёс Олег. — Это же изнасилование. Дальнейший рассказ Серёжи и вовсе был похож на дешёвый бульварный роман. Какого чёрта этот Игорь себе позволял? Клеветал на Разумовского, врал, делал поспешные выводы, вместо того, чтобы всё обсудить, приставал к нему, хотя видел, что его парень не расположен к подобному контакту. Это было мерзко, и в отношениях этих не было никакого смысла. Почему Серёжа тогда всё ещё не ушёл от этого ублюдка? Фраза о том, что Игорь якобы знает, кем является Олег, немного улыбнула Волкова. Забавно было слышать это от человека, который перепутал синяк с засосом. Нет, Олег не боялся. Сергеев хорошо прятал, манипулировал и заметал следы, так, что ни одна полицейская шавка уж точно не узнает, чем на самом деле занимается Волков. А вот мысль о том, что Олег работает на Морозова, была интересной. Игорь наверняка проникся неприятными чувствами к Павлу Андреевичу, его эмоции вполне могли задавать глас рассудка — этим стоило воспользоваться. Однако, Гром даже не представлял, как близко находился к нему сейчас тот, на кого он охотился. Олег внимательно выслушал Серёжу, вникая в каждую деталь и рассуждая о том, как стоит помочь Разумовскому. Безусловно, хотелось прямо сейчас поехать к Игорю и хорошенько приложить его об стену. В детстве это бы наверняка прокатило: к Серёже он бы больше не полез. Но взрослая жизнь сильно отличалась. Необдуманные поступки Волкова, а уж тем более несвоевременное убийство Грома, могло бы навлечь проблемы и на Разумовского. А ещё тоненький голосочек где-то внутри пищал, что Серёжа, быть может, любит этого треклятого Игоря, раз всё ещё остаётся с ним. Волков, возможно, всего лишь попытка получить немного любви, которую не давал Гром. Не хотелось на всю оставшуюся жизнь быть для Серёжи рабом. — Почему ты всё ещё с ним? — спросил Олег, внимательным долгим взглядом посмотрев на Разумовского. Не хотелось гадать: хотелось узнать правду. Олег понимающе кивнул и достал из холодильника баночку газировки, протягивая её Серёже. Он открыл холодильник, вспоминая, что вчера готовил лазанью. Кормить ему было некого, поэтому большую часть приготовленных блюд приходилось выкидывать, однако готовить Олег любил — это помогало сохранять свой разум в порядке, было для Волкова что-то сродни медитации. Лазанья, которую через пару дней всё равно бы выбросили, прекрасно подходила для того, чтобы накормить Разумовского. Олег отрезал небольшой кусочек и положил на тарелку, отправляя последнюю разогреваться в микроволновку. Через пару минут кухня наполнилась запахом плавленого сыра, и Волков заботливо накрыл стол перед Серёжей на одного человека.[Сережа].
Сережа удивился мрачному замечанию про изнасилование. Парень отвел взгляд, прокручивая этот день в голове повторно. Нет, Игорь бы так не поступил, ведь для него чувства Разумовского были важны. Верно ведь? Миллионер невольно вспомнил и другие подобные разы, когда у него не было желания или настроения, однако Гром всегда находил, как подчинить себе и заставить изменить решение. Молодой человек никогда не задумывался об этом, ведь его тело все равно положительно реагировало на ласки майора. «Изнасилование» — как громко звучит это слово, но даже если бы оно и было, то чтобы сделал Разумовский? Ничего, ему бы просто пришлось смириться с этим. — Не знаю, — Сережа раздраженно дернул плечом, посмотрев в ответ на Олега и выдерживая его длительный взгляд. Почему? Действительно, «почему». Может быть все дело в привычке? Или из-за того, что это были вторые отношения и по длительности, и в принципе. Сережа боялся вновь оказаться в том отчаянии и одиночестве, которые пришлось пережить после расставания с Волковым. Миллионер не знал, сможет ли найти кого-то, кто примет его таким, какой он есть. Тем более того, кто сможет вытянуть из этой пучины. И сейчас вроде бы Разумовский вновь встретил свою первую любовь, однако страх снова все потерять был сильнее. Сережа пытался, хотел всеми силами удержаться за то, что имел. Молодой человек задумывался о том, что Олег может бросить его, не желая быть вторым, хоть в сердце Сережи он навсегда занял первое место. Разумовский мог бы бросить все свои богатства, лишь бы вновь просыпаться в объятиях Волкова, вновь целовать его и чувствовать, как он зарывается пальцами в рыжие волосы. Сергей решил, что никогда не признается Олегу в истинной причине того, почему он до сих пор с этим майором. Для Волкова все было проще: уйти от Грома и проблем не будет, вот только с Игорем у миллиардера все стабильно, мужчина стабильно пропадает на работе, стабильно приходит уставший и стабильно забывает о существовании Сережи, вспоминая, только когда ему это нужно. Собственно, Разумовский уже смог свыкнуться с этим, смог понять, что иного он навряд ли дождется. Но вера в лучшее все равно теплилась внутри, разгораясь ярче, когда Гром не стеснялся показывать своих чувств. Молодой человек видел, что Волкову неприятно было слышать про Игоря, неприятно осознание, что кто-то еще может делить постель с Разумовским. Парень тяжело вздохнул: возможно, однажды он и осмелится высказать все следователю или же тот узнает все раньше. Не может же Гром вечно думать, что его парня избивают в подворотнях, разве что губами. — Спасибо, любимый, — Сережа притянул к себе газировку, рассматривая ужин на одного, а после закусил губу, осознав, что прошлое вырвалось наружу совсем неосознанно. Немного испуганный взгляд метнулся на Олега. Стоило ли ему попросить прощения? Подумать только, они были такими подростками, когда уделяли подобному внимание, теперь ведь Сережа не позволял себе называть Игоря как-то кроме имени, считая избытки нежности глупостью, а сейчас даже не задумываясь прозвище слетело с уст. Разумовский отвел взгляд, решив уделить внимание остывающей лазанье, он просто сделает вид, что ничего не было.[Олег].
Олег понимающе кивнул головой, не желая заставлять Серёжу обсуждать неприятную ему тему, да и вообще не желая лезть в отношения с Игорем. По-хорошему, им обоим нужно было обсудить происходящее, однако сегодня Разумовский был слишком расстроен, а Волков не хотел грузить его ещё больше. Отношения между ним и Серёжей были странными, но, скорее всего, первостепенно основанными на детской привязанности. Раньше всегда было плохо: стены пугали, словно хотели сжать в лепешку, воспитатели кричали, учителя ругались, остальные мальчишки кидали язвительные фразочки и нарывались на драку. Все светлые воспоминания Олега о детстве были связаны исключительно с Серёжей. Даже мутные ранние мгновения, проведённые с семьей, вызывали внутри только боль и обиду. Возможно, родители даже до сих пор были живы — Олег не знал и никогда не хотел этого узнать. Потому что его настоящей семьей всегда был один только Серёжа. И даже эту семью он успел потерять. Вероятно, Разумовский с Олегом именно по этой причине: когда вокруг всё плохо, хочется вернуть в жизнь немного света. Только вот Волкова терзало ощущение, что его нагло используют. Это было очень больно, но отчего-то он мог простить Серёже даже это. Ну, не совсем простить. Скорее смириться. Волков так скучал по этому рыжеволосому создаю, так что был готов терпеть, истязать себя муками, давить своё болезненное желание быть с Разумовским по-настоящему, как в детстве, лишь бы самому Серёже хорошо было. Разумовскому ведь нужна помощь, поддержка, верно? А кто ещё эту помощь может Серёже оказать? Плевать, что сам Олег чувствует себя игрушкой, с которой сначала весело — а потом она не нужна. Ещё Волков боялся, что однажды отношения между Серёжей и Игорем удивительным образом снова склеятся, наладятся. Потому что тогда единственная ниточка, соединяющая Волкова и Разумовского, порвётся. Хотелось кричать от осознания того, насколько ты жалкий. Но Олег лишь холодным взглядом наблюдал за сидящем на стуле Серёжей, тщательно скрывая от него все свои мысли и эмоции. Разумовский хрупкий, как фарфоровая кукла, он не выдержит. — Нужна помощь — звони мне, — тихо произнёс Волков, решив не комментировать произнесённую Серёжей фразу. Пускай всё будет так, как есть сейчас. Олега не смогла сломать война, почти смертельные ранения, разочарования в жизни, поэтому не сможет сломать и эта ситуация. Случайно произнесённое Разумовским прозвище болью отозвалась в сердце Олега. В подростковом возрасте, будучи невинными эмоциональными детьми, они давали друг другу прозвища. Раньше это казалось милым и забавным, хоть и другие морщились и называли это «излишне сентиментальным». Перед глазами снова пронеслись все поцелуи, подаренные друг другу, драки за отношения с другими мальчишками, что дразнили Серёжу и Олега весьма очевидными словами, побеги из детского дома, чтобы провести свидание вне тёмно-серых стен, подарки на праздники, купленные на чудом заработанные гроши, крепкие объятия, смущение, попытки убежать от своих чувств, ревность. Они так много всего потеряли. — Не за что, солнце, — дрогнувшим голосом отозвался Олег, не найдя в себе силы посмотреть на Серёжу. — Хочешь потом посмотреть какой-нибудь фильм? Помнишь, мы раньше так делали, когда тебе было грустно? Кажется, помогало. Волков прикусил губу, желая ударить себя по лицу за излишнюю сентиментальность.[Сережа].
Сережа уже и забыл, что существует такое чувство, когда проявляют заботу по отношению к тебе, а не наоборот. На душе становилось спокойно и тихо, словно бы он вновь окунулся в то время юношества. Разумовскому всегда нравилось, когда готовил Олег, ведь это было всегда вкусно и сытно, тем более, что сам программист мог поджечь кухню без особых проблем. Однако время распорядилось иначе, и Сереже пришлось научиться готовить, дабы Игорь не продолжал портить свой желудок. Молодой человек слабо улыбнулся, оставляя после себя пустую тарелку. — Спасибо, — Сережа перевел взгляд на Олега, который тоже поддался сентиментальному порыву. Видимо, для них обоих прошлое все еще было сильнее действительности и той реальности, которая погружала в себя с головой. Сережа отчаянно пытался сопротивляться, хотел еще ненадолго оказаться в той сказке. — Я не против. Выберешь? Разумовский поднялся из-за стола, забирая пустую тарелку и направляясь к раковине, в итоге парень повернулся спиной к Волкову. Атмосфера в кухне начинала тяжелеть и становиться все более неловкой, а потому находиться лицом к лицу с Олегом было невыносимо. Невыносимо, потому что это подталкивало поддаться глупому желанию обнять его, прижаться и поцеловать, сбегая от действительности, от мыслей, что завтра все равно придется вернуться в свою квартиру проживать жизнь, которая лишь угнетала, и при том делать вид, что ничто не тревожит разум миллиардера и что все в порядке, все хорошо. Как же все это было глупо. Шум горячей воды понемногу стал возвращать Сережу в чувство, пока капли, разбиваясь о тарелку, летели во все стороны, иногда попадая и на Разумовского. Молодой человек вздрогнул, спешно принимаясь за мытье посуды — малость, которую мог сделать гость в знак благодарности, и в то же время единственная причина, спасающая Сережу от личного контакта. Парню было стыдно за чувство, словно он использовал Олега, как жилетку, куда можно было поплакать, однако Разумовский понимал, что это было не так. Он хотел верить, что это было не так. «Нужна помощь — звони мне», — фраза Волкова застряла в голове, заставляя о многом задуматься. У Олега была тяжелая работа, занимающая, должно быть, все время, но при этом он готов был оказать Разумовскому любую помощь. Пусть Сережа и не показывал этого внешне, но внутри все начинало трепетать. — Идем? — наконец произнес миллиардер, выключив воду и отставляя в сторону вымытую тарелку. Сережа обернулся, посматривая на задумчивого Волкова. Сейчас в глазах Разумовского он выглядел еще более привлекающим, чем обычно. [Олег]. Олег провёл Серёжу в свою спальню, жестом предлагая ему лечь на кровать. Олег с тоской оглядел комнату — крошечную, как всегда, прибранную, такую, словно бы в этом месте никто жил, но постоянно прибирался, судя по отсутствию пыли на тумбочках. Волков не часто ночевал в квартире, иногда по той простой причине, что было некогда. Иногда предпочитал большой кровати крошечный серый диван в кабинете. Бывало и так, что Олег вообще предпочитал не возвращаться домой, ночуя в отелях. Было больно осознавать, что в пустой холодной квартире после очередного выматывающего задания тебя никто не ждёт. Волков притворялся равнодушным и спокойным, внутри уже несколько лет страдая от ужасного одиночества. Олег вытащил ноутбук, который лежал нетронутым уже пару дней в углу в небольшой чёрной сумке. Нужно было придумать фильм, который бы понравился Серёже. Волков так и не научился по достоинству оценивать искусство: картины, музыка, кинокартины и книги почти никогда не могли удивить и восхитить Олега. Зато Разумовский любил наблюдать и изучать творчество других людей, эмоционально реагировал на красивые истории любви и легко отвлекался на интересные рассказы. Волков всё ещё помнил, что Серёжа был без ума от драм, поэтому и первым делом вбил в поисковике фильмы именно этого жанра. Спустя недолгого поиска Олег наткнулся на какой-то русский фильм, мелодраму — а в них, кажется, тема любви и слёз была раскрыта лучшим образом. Волков решил, что будет куда лучше, если сердце Серёжи сейчас заполнит грустная история других людей — так собственная драма на некоторое время станет не такой волнующей и важной. Он с тоской вспоминал юного Разумовского, комментирующего каждый глупый поступок персонажей и пытающего спрятать застывшие на глазах слёзы от длинных ресниц. Волкову нравилось изучать эмоции Серёжи и каждый раз отмечать всё новые и новые грани его чувствительности. Ему вообще нравилось наблюдать за Разумовским. — Две девушки, любившие одного мужчину, после его гибели получают сообщения, автором которых может быть только он. В надежде на чудо им вдвоем предстоит отправиться в путь, который прокладывают его подсказки, чтобы открыть тайну, стоящую за загадочными посланиями, — пытаясь сдержать язвительные смешки, чётко зачитал Олег. Конечно, Серёжа знал, что мелодрамы никогда не трогали Волкова — только заставляли смеяться над героями. Но он всегда всеми силами пытался счесть фильм за серьёзный, ведь Разумовский так любил смотреть на чужие драмы. — Нравится тебе такое? Фильм называется «Без меня». Мелодрама какая-то, — с интересом спросил Олег, внимательно посмотрев на Серёжу, который сидел рядом и тоже изучал изображение на экране.[Сережа].
Сережа с любопытством осматривал спальню Олега. Небольшая, но светлая и уютная, с двухместной мягкой кроватью, идеальным порядком и чистотой — именно такой и представлял ее себе Разумовский. Парень забрался на кровать, ложась и поглядывая с нескрываемым интересом на Волкова, выбирающего фильм. Молодой человек удивился, что любовник помнил его любовь к мелодрамам, хоть тот и продолжал посмеиваться над пристрастиями Сережи. — Звучит заманчиво, — протянул Разумовский, удобнее устраиваясь на кровати возле Олега и его ноутбука. В целом фильм уже с первых секунд затягивал свое внимание с помощью неоднообразно построенной картинки, натуральной игрой актеров, приятным музыкальным сопровождением и увлекательными пейзажами. Само повествование было равномерным и в целом даже спокойным, без всплесков, лишних эмоций и соплей, изредка фигурировали сцены из прошлого, заставляя и самого Сережу окунаться в пучину воспоминаний из детского дома. Основатель сети не предпочитал комментировать фильм, если был им сильно увлечен, однако уже ближе к середине рыжеволосый стал постепенно уставать от этого путешествия двух невзлюбивших друг друга девушек, все больше внимания парень стал уделять разглядыванию Олега. Янтарные глаза остановились на размеренно вздымающейся груди с амулетом волка. Сережа чувствовал, как нахождение возле Волкова оказывает на него дурное влияние — заставляет внутри разгораться будто бы пожар. Разумовский положил руку на грудь Олега, слушая его сердцебиение и задумываясь о чем-то своем. Этот вечер, такой волшебный и нежный, он откладывался в памяти, несмотря на то, как плохо начинался и проходил остальной день, сейчас рядом с телохранителем все в очередной раз казалось таким мелочным и незначительным, словно молодой человек сам накрутил себя на счет всех статей и на счет грубости Игоря. Сережа хотел было что-то сказать Олегу, но осекся на полуслове лишь тяжело выдохнув в горячую шею возлюбленного и утыкаясь в нее носом. Молодой человек крепче обнял Волкова, по-собственнически закидывая ногу на брюнета и едва не задевая жужжащий ноутбук с разговаривающими на трассе девушками. Тонкие пальцы осторожно забрались под темно-зеленую футболку и нащупывая один из рубцов, проходя по нему пальцами. Разумовский и сам не заметил, как постепенно уснул. [Олег]. Олег соврёт, если скажет, что всё свое внимание сосредоточил исключительно на фильме. Он иногда прослеживал, что происходит на экране, и морщился, замечая какую-нибудь очередную драму. Фильм, быть может, и не был глупым или скучным, но Волков в принципе не любил мелодрамы. Да и Серёжа лежал рядом, своими золотисто-янтарными глазами поглощая разноцветную картинку. Разумовский казался заинтересованным, и Олега это несказанно радовало. Пускай уж его голову терзают мысли о невзлюбивших друг друга девушках и драме между ними, чем тяжкие думы об Игоре, который в очередной раз доказал Серёже, что отношения с ним — заведомо плохая идея. Олег и сам очень хотел отвлечься от Грома, от Серёжи, от одиночества и страха будушего, но терзания, наверное, никогда не отпустят его. Ну или пока Волкова не застрелят в очередной схватке с полицией. Быть может, это будет даже сам Игорь. Серёжа прижимался к Олегу, опаляя его своим горячим дыханием и щедро одаривая теплом и любовью. Волков чувствовал, как ледяная боль в груди начинала медленно плавиться, как отчаяние и страхи становились чуть приглушенные. Рядом с Разумовским все эти мучения обретали смысл. Он вспоминал, ради чего всё еще тянет на плечах своих этот почти непосильный груз. Ради этих солнечных янтарных глаз, ради улыбки на персиковых губах, ради чуть заметного румянца и кучи крошечных чудесных веснушек. Ради того, чтобы вновь видеть в Сереже того счастливого мальчика-подростка, готового на любые авантюры. Того, который может дышать полной грудью. Этот момент так напоминал Олегу его юность. Тогда они часто лежали на одной, только вот совсем крошечной, кровати и обнимались, соприкасаясь почти всеми конечностями. Это мгновение для Волкова было куда важнее, чем сексуальная связь, вызванная алкоголем. В такие моменты Олег чувствовал себя не бесплатной проституткой, а лелеял надежду, что является кем-то особенным для Серёжи. Спустя еще пару минут дыхание Разумовского стало размеренным и тихим, и Олег понял, что он, утомленный собственными эмоциями, заснул. Волков мягко погладил его по волосам и выключил компьютер, отодвигая в сторону. Олег осторожно стащил с себя Разумовского, укладывая его на мягкую подушку и накрывая одеялом. Не долго думая, Волков лёг рядом, прижимаясь к Серёже со спины и по-собственнически кладя руку на талию Разумовского.
