X.
18 октября 2021 г., 18:21
[Игорь].
Слова, брошенные невпопад, жужжали, словно пчёлы над головой ворошителя ульев. Он пытался отмахнуться, но те в отместку наоборот вонзали ядовитое жало. Игорь пытался закрыть уши руками, но мысли проникали под кожу прямо в разум и жужжали, жужжали, гудели и сводили с ума. Он начинал злиться ещё сильнее, пытался сконцентрироваться на чём-нибудь другом, но, увы, не выходило. Даже дело, обычно так волнующее Грома, вдруг стало скучным, бесполезным и неинтересным. Ему вмиг стало плевать даже на мёртвых людей, коих количество обязательно будет огромным, если Игорь не возьмет себя вовремя в руки и не накажет виновника. Как забыться? На самом деле, Гром знал не так уж и много способов расслабиться и выкинуть ненужные мысли из головы. Банально, но алкоголь действительно иногда помогал отвлечься от проблем насущных. Ноги словно сами добрели до ближайшего магнита, и Игорь, не читая ценники, взял первый попавшийся бутылёк водки и буханку свежего хлеба. Выбор был странным, но почему-то отзывал Грома в прошлое. В прошлое, в котором не было никого, кто мог бы разбить ему сердце. Игорь добрёл до небольшого пляжа у озера и сел прямо там — на голую землю. В голове — снова тысячу мыслей, и Гром старался залить их топливом, чтобы попытаться сжечь. Не выходило, чёрт возьми. Не выходило! Зато перед глазами тут же возникли воспоминания, скребущие сердце. Он первый раз встретил Серёжу, когда брал у него показания. Гениальный миллиардер, владелец социальной сети, а Гром просто хотел откопать улики в интернете. Не откопал тогда, кажется, зато среди кодов, исчирканных вдоль и поперек листков с программами, бутылками из-под энергетиков нашёл его: лохматого, встревоженного и чем-то очень-очень опечаленного. С детства отец учил: нужно помогать тем, кто слабее. И Игорь не смог пройти мимо беды этого рыжеволосого парня. Начиналось всё с простой поддержки, с дружеских прогулок и огромного желания Грома помогать другим людям. По его мнению, тогда Серёже помощь была нужнее, чем всем остальным на свете. Бегал за ним, словно собачка, боялся, что Разумовский натворит глупостей, выслушивал бесконечные рассказы про Олега. А потом не заметил, как влюбился. Мама говорила, что у них с отцом было почти также: история любви началась с чуть было не украденной сумочки с последними деньгами. Игорь счёл это за знак судьбы. И видимо, повторяя судьбу отношений родителей, отношения Игоря и Серёжи тоже распадались на куски. Благо, хоть детей не завели, которые бы очевидно сильно пострадали от подобных разладов. Игорь знал это на своей шкуре. Влюбился, наверное, как мальчишка, но с того момента желание помогать Серёже стало уже даже не простым желанием, а обязанностью, которой себя наделил Гром. А потом Разумовского стало не от чего спасать: он улыбается, работает, про Олега уже не щебечет. И работа вновь встала для Игоря на первое место: зачем помогать тому, кто в этой помощи не нуждается, если можно потратить все силы на по-настоящему несчастных людей? Может, в этом была ошибка Игоря. Но, наверное, он просто не умел проявлять свою любовь иначе. Маму ведь тоже с самого детства приходилось спасать: то от тяжёлых болезней, то от бесконечных истерик, то от безденежья. Гром чувствовал себя ненужным, когда не мог помочь матери. На улице медленно начинало темнеть, возле Игоря в нескольких метрах обосновалась шумная компания подростков. Гром тяжело вздохнул, поднимаясь со своего места, выкинул бутылку и, чуть покачиваясь, поплёлся по знакомому адресу. Возвращаться домой не хотелось, а друг ведь и нужен для того, чтобы плечо свое вовремя подставить? Игорь чудом дошёл до нужной квартиры, проник в подъезд, когда выходящая оттуда дамочка открыла дверь, и поднялся до нужного этажа, с силой нажав на дверной звонок.[Дима].
День выдался жарким, от того он казался еще более тяжелым, и Дима с нетерпением ждал, когда уже наступит вечер. Последние несколько смен парень постоянно возвращался домой лишенный всяких сил, часто даже пропускал ужин и просто заваливался на кровать без задних ног, практически сразу же засыпая. А тут еще вчерашняя неудача и сломанный диктофон. Естественно Дубин расстроился, что ценная зацепка рассыпалась бесполезными деталями где-то по полу. После ухода Грома стажер посвятил себя уборке и в целом отдыху — это помогало ему отвлечься после случившегося. Вымотанный и нормально не выспавшийся из-за неудобного дивана, Дима решил сегодня лечь спать пораньше, и у него даже получилось заснуть. Только, к сожалению, сон не выдался долгим, и вскоре полицейского разбудил противный и настойчивый звонок в дверь. Дубин спросонья проверил лежащий рядом телефон: пропущенных вызовов не было. Парень протер глаза и поднялся с кровати, спешно направляясь к двери и на ходу надевая очки. Дмитрий осторожно посмотрел в глазок и замер в явном ступоре. Кажется, стажер мог ожидать многого: какая-то проверка, злые соседи, глупая реклама интернета, да даже если бы к нему приехала неожиданно мама — все, что угодно, но не Грома, ушедшего из квартиры Дубина несколько часов назад. По нескончаемой трели звонка Дима уже успел сделать вывод, что Игорь находится не в самом лучшем расположении духа и, возможно, он в нетрезвом виде. Парень не привык к таким поздним визитам, однако понял: что-то случилось, нужна была его поддержка, и как верный друг Дима готов был оказаться любую посильную помощь, даже если майор попросит пожить какое-то время. Собственно, а для чего еще нужны были друзья, если ты не мог к ним обратиться? — Сейчас-сейчас, — быстро произнес Дима и поторопился открыть дверь, пока Гром не перепугал всех соседей, вынудив их вызвать полицию. Все же пересекаться с коллегами по работе где-то кроме офиса у Дубина не было сильного желания. Парень пропустил пьяного Игоря в квартиру и закрыл за ним дверь. Стажер сделал небольшой шаг назад, насколько это позволял коридор, и практически сразу уперся боком в дверную ручку. — Что произошло? Нахмурившись поинтересовался Дмитрий. Вопрос: «Все в порядке?» — в любом бы случае звучал глупо, учитывая насколько сильным было амбре, исходящее от Грома. Сколько он выпил, прежде чем дойти до дома Дубина? Парень осмотрел Игоря на предмет повреждений. Может быть на него напали или угрожали? Однако вся одежда была целой. — Пойдем на кухню. Ты мне все расскажешь, — обеспокоенно произнес Дима. Он предполагал, что вполне вероятно всему был очередной конфликт с Сережей. Дубин еще ночью слышал назойливую вибрацию телефона майора. Парень не хотел осуждать Разумовского, ведь понимал, что скорее всего тот просто беспокоился о Громе и где он пропадает, пропуская звонки и не отписываясь. Стажер взял под локоть Игоря и осторожно повел его в сторону кухни-гостиной, стараясь не упасть вместе с ним и не зацепить косяк. Посадить майора осторожно не получилось, и мужчина с глухим стуком все же был опущен на диван. — Тише-тише, — прошептал Дима, разворачиваясь и спешно идя к навесным шкафчикам. Парень даже не знал в состоянии ли Игорек говорить складно, а потому решил, что стакан воды не будет лишним. Дубин чувствовал, как тревога и волнение начинают захватывать его, а вся сонливость мигом прошла. Стажер налил прохладной воды в большую кружку и сел напротив майора, протягивая ему ее. — Давай, рассказывай.[Игорь].
Перед глазами возникло встревоженное и неясное лицо Димы, и Игорю стало тошно от самого себя. Да, ему плохо, да, тяжело, но почему должны страдать другие? Тем более Дубин, который и так всегда рядом и готов оказать поддержку. Гром, ей Богу, не понимал, почему Дима всё ещё возится с ним, терпит его отвратительное настроение и постоянно выслушивает разговоры про Серёжу. Но Игорю было так чертовски плохо, что чувства эти могли либо пойти кому-нибудь во вред, либо выйти наружу путем разговора. Гром поморщился и крепко сжал глаза, снова услышав тихий и неуверенный голос Серёжи. «Кажется, что тогда я действительно любил тебя. А сейчас… Я уже не знаю». Он попытался спугнуть наваждение, забыться, переключиться на что-то другое — не выходило. Это из-за того, что Игорь так много времени уделял работы? Из-за этого Серёжа разлюбил его? Гром ненавидел себя настолько, насколько это возможно вообще было. Нужно было раньше думать, теперь — поздно уже. Всё развалилось к чертям. «Что произошло?». Казалось бы, какой простой вопрос. Майор открыл рот и тут же закрыл его, зажмурился, пытаясь найти правильный ответ. В голове будто бы всё рухнуло. Интересно, что чувствовал отец, когда мать решила подать на развод? Ему было также хреново или ещё хуже? Дима осторожно довёл Игоря до дивана, и Гром искренне продолжал удивляться тому, что Дубин всё ещё не выставил его за дверь, а даже впустил и теперь трепетно переживал о состоянии майора. Да что тут переживать-то? Игорь собственноручно всё разрушил. Он с благодарностью принял от Димы стакан воды и залпом выпил его. В голове — каша и неразбериха. Гром уже и не помнил, когда в последний раз столько пил. Да и пил-то он редко. Просто в последнее время на душе одна гадость была, а алкоголь давал пустое обещание избавиться от неё. — Серёжа, — хриплым голосом отозвался Игорь, глядя куда-то в сторону. — Сказал, что не уверен в том, что любит меня. Говорить большего не хотелось, объяснять что-то, пересказывать всю ссору. Дима ведь и так всё поймет без лишних слов, а Грому тошно было вспоминать сегодняшнее утро.[Дима].
В полной тишине Дима слышал, как жадно пьет воду Игорь, и чувствовал, как собственное сердце замедляет ход. Дубин не мог представить, что же способно вывести такого рассудительного следователя из себя, доведя до такого состояния. Ответ оказался на поверхности — чувства. Дима медленно прикрыл глаза, услышав причину столь позднего визита Грома. Стажер хотел бы ошибиться в своих догадках и услышать, что майор убивается не из-за рыжеволосого гения. Парень снял с себя очки и осторожно положил их на стол, усталым взглядом смотря на сидящего перед собой мужчину. Вот что Дима мог бы сделать для Игоря? Что он должен был сказать в подобной ситуации, чтобы Игорю стало легче? А помогут ли здесь слова? Дубин и представить себе не мог, что чувствует сейчас майор, и какое усилие он прилагает, чтобы просто говорить об этом. Слова Грома огорошили и Диму, вынуждая лишиться не то только дара речи, но и способности нормально думать. В голове не укладывалась эта информация. Как только Сережа мог сказать подобное? Да и почему? Неужели из-за того, что Игорь один раз не пришел домой, и то потому что на работе выдался тяжелый день, а ведь их обоих могли с легкостью пристрелить. — Может быть он погорячился? — неуверенно произнес Дима, подсаживаясь к Грому и закидывая руку ему на плечо, с заботой проводя по нему и пытаясь приободрить друга. — Скорее всего так и было. Знаешь, он просто переживал, вон сколько раз названивал тебе этой ночью. Боялся. Сам вспомни, как он ухаживал за тобой, когда тебя подстрелили, — Дубин прервался, чуть наклонившись и заглядывая в проницательные глаза Игоря. Парень слабо улыбнулся, пытаясь все также приободрить Грома. — Уж больно он у тебя… — стажер осекся, на секунду задумавшись и подбирая правильные слова, — Эмоциональный, близко к сердцу принимает все. Уверен ему тоже сложно сидеть постоянно дома, ждать тебя весь вечер и гадать, что произошло. Дима набрал побольше воздуха в легкие и после медленно выпустил его через рот, забавно надув щеки. Объяснять сейчас что-то Игорю было просто бесполезно, потому что стажер не был уверен в том, что следователь вообще хоть что-то способен воспринимать на пьяную то голову. Скорее всего обсуждать и предлагать варианты лучше будет завтра с утра, когда Игорь придет в себя и сможет говорить более внятно. — Пойдем я уложу тебя спать? Тебе бы выспаться. Завтра заодно и решим, что делать с твоим парнем. Подумаешь сказал такую глупость. Уверен, он сейчас тоже переживает из-за вашего неудачного разговора, — выдохнул Дима, похлопав Грома по плечу и помогая подняться. Сейчас Дубину казалось, что это самая здравая идея, которая способна посетить его голову в такой поздний час. Парень мысленно порадовался, что уже расстелил постель и не нужно будет сейчас мучиться, укладывая Игоря. Гром был тяжелым для щуплого стажера, однако Дима все же смог проводить друга до комнаты и усадил того на кровать. — Вот вы вроде взрослые люди, а обсудить не можете, — выдохнул тихо Дубин, сев рядом с Громом, наклоняясь и в очередной смотря в глаза Игоря, ощущая, как в груди сердце начинает ускорять свой ход. Чтобы не происходило на душе у майора, Дима постарается сделать все возможное, чтобы друг не чувствовал себя в одиночестве, загнав при этом свои чувства подальше. Игорь любил Сережу, от того в груди становилось еще больнее, потому что большее, на что мог рассчитывать Дубин — откровенный ночной разговор. В целом парню и этого бы хватило для осознания, что Гром доверяет ему настолько сильно. — Тебе что-нибудь принести еще?[Игорь].
— Нельзя сгоряча такое любимому человеку сказать, нельзя! — с досадой в голове выкрикнул Игорь, чувствуя, как снова закипает. Гром ему — всё на себе был готов дать, вытащил из депрессии, терпел разговоры про Олега этого дурацкого, поддерживал, тратил последние деньги, только чтобы порадовать, — а в ответ одна агрессия и злость. Да, у Игоря работа. Да, сейчас ему приходится чаще задерживаться в офисе, так как на его плечах — тяжёлое и важное дело. Город утопает в наркотиках, а Гром что, должен водить Серёжу на свидания каждый день и смотреть дешевые мелодрамы в кинотеатре? — Как он шляется где попало, так всё в порядке, как я — так… так сразу истерика! Даже алкоголь не помогал затушить собственную злость. Игорь никак не мог отойти от утреннего разговора. Он даже не был уверен в том, что Серёжа сейчас сидит и переживает о сказанном. Может, ему плевать только. Смотрит свои дурацкие сериалы, пьет газировку и ест какую-нибудь до безумия вредную еду. — Сказал ещё, чтобы я как Олег не называл его, — тяжело вздохнул Игорь, хватаясь за голову. — Солнцем, блять, Дима, солнцем! Я назвал его солнцем, а он как вспыхнет и закричит: «Не называй меня так! Так только Олег может!» Может, Олега всё ещё любит? Дим, если любит Олега, то на кой чёрт ему я? Я бы, клянусь, я бы врезал бы этому Олегу. Он бросил его, а Серёжа преданный и глупый, как овечка. Все прозвища его бережет. Что было дальше, Игорь плохо помнил. Кажется, Дубин уложил его спать. Гром был даже удивлен тому, как быстро сон навалился. Наверное, усталость и нервы давали о себе знать. Он вяло отказался на предложение Димы и почти тут же отрубился, несколько раз просыпаясь от кошмаров, в которых Серёжа звонил утром и сообщал, что уходит от Игоря к этому к своему Олегу. А утро растоптало Игоря похмельем, головной болью и стыдом. В первую очередь стыдно было перед Димой. Про Серёжу же Гром думать себе запрещал. Он с трудом поднялся на ноги, зашёл на кухню, где уже во всю хозяйничал Дима, и выпил залпом стакан воды, плюхаясь на стул и морщась от боли. — Доброе утро, — неуверенно начал Игорь хриплым голосом. — Прости что… ворвался вчера к тебе.[Дима].
Дима с некоторым облегчением выдохнул, когда Игорь быстро заснул. Еще какое-то время парень посидел рядом с Громом на кровати, осторожно поглаживая его по плечу, затем Дубин поднялся с кровати и тихо вышел из комнаты, забрав с собой заранее второй комплект подушки и одеяла и прикрыв дверь. Застелил диван, убрал посуду, выключил свет, лег спать, вот только сон не шел. Под ненавязчивое тиканье настенных часов Дима еще долго лежал на жестком диване, то и дело прокручивая слова Игоря в голове. Вернее сказать — они сами не желали покидать мысли стажера. Майор определенно был прав — нельзя так просто, даже если сгоряча, сказать такое любимому человеку, в какой бы ссоре вы не были. И парень не думал, что Сережа вообще способен был на подобную грубость. Когда Диму только перевели в этот участок и когда он только познакомился с Игорем, а после и с Разумовским, парню казалось, что у них прекрасные отношения, настоящая идиллия в семье — то, чего не хватало самому стажеру. Однако сколько прошло уже с того времени? Теперь Дима понимал, что это была всего лишь красивая картинка, которая потеряла свой блеск и где-то поистрепалась. Для всех этих отношений даже не существовало: в интернете можно было найти множество статей, в которых спорят занято ли на данный момент сердце молодого миллиардера кем-то, а Игоря уже давно никто не списывал со счетов закоренелого холостяка, помешанного на своей работе. Дубин уже и сам запутался в этих отношениях. Ему было тяжело видеть, как страдает Игорь, как готов отдать все для Сережи и как продолжает оберегать его от всего, и при всем этом понимать, что сам же Дима может лишь выслушать Грома, дать ночлег, попытаться помочь советом и только продолжать смотреть, как развиваются отношения майора и миллиардера. Возможно, все дело было в том, что они из разного теста и просто не понимают друг друга; ходят вокруг да около и не понимают очевидных вещей. На душе у стажера было тревожно, он переживал за состояние Грома, тот стал чаще выпивать, стал более безрассудным, как казалось Диме, а все из-за Разумовского. Куда Игоря приведут дальше эти отношения? Лишь бы работу не потерял. Дима перевернулся на бок, обнимая вторую подушку и закрывая глаза. Вечер выдался еще более тяжелым, чем первая половина дня. Благо, каким-то чудесным образом Дубину удалось очистить голову, и вскоре он заснул крепким сном, и ничто не могло прервать его вплоть до самого утра. Парень проснулся раньше обычного и решил сразу заняться завтраком. Воспоминания тяжелым осадком остались на душе, заставляя иногда Диму задумываться о том, как помочь Игорю, от того порой одна сторона блинчиков могла получиться чуть более прожаренной. В такие моменты Дубин тихо ойкал и поджимал губы, смотря на плоды своей задумчивости. К счастью, когда проснулся Игорь Дима уже распределял на сковороде остатки теста и в целом заканчивал с готовкой. — Доброе утро, — улыбнулся оптимистично Дима, посмотрев на мужчину через плечо и кивнув ему в знак приветствия. — Ничего страшного. Мы же друзья, а друзья должны помогать друг другу. Как ты? — Дубин выложил последний блин на большую тарелку и убрал грязную посуду в раковину. Стажер засуетился, накрывая на стол, боясь, что Игорь уйдет также быстро, как и пришел. Звуки гремящей посуды и вскипающего чайника и другие — шум, который делал это утро домашним и в то же время мог неприятно бить по ушам только что проснувшегося Грома. Дима поставил кружку с готовым чаем перед майором и сел напротив него. Однако к завтраку не торопился приступать. — Игорь… Я много думал над тем, что ты сказал вчера… — никто не тянул Дубина за язык, однако парень не мог больше продолжать молчать и делать вид, что все так, как должно быть. — Если ты не уверен в чувствах Сережи, может быть… Попробуешь проверить его? Выведешь на ревность, посмотришь, что он испытывает — так и поймешь, есть ли у него еще чувства к тебе, — предложил Дима, ощущая, что его идея была не самой идеальной, и по-хорошему Игорю бы стоило отказаться от нее из разумных побуждений. Дубин бывало смотрел с мамой разные сериалы, и во многих из них такая махинация срабатывала, пусть умом стажер и понимал, что это лишь красивая картинка кинематографа. Но в жизни и не такое случается порой, могло бы и получиться.
